Наковальня счастья

      «Это было ужасно», — единственные слова, которые сказала Сакура после возвращения. Рэна похлопала её по плечу — она присутствовала в тот момент, когда Наруто рассказывал о произошедшем в лесу всем, кто желал прибить Саске. Впрочем, она и без того знала, что сейчас тот самый момент, когда последний Учиха козлил больше всего. Его крыша на колёсиках из шарингана отправилась в бессрочный отпуск.       В Коноху притащили Узумаки Карин. Рэна долго думала идти ли ей в камеру, чтобы поздороваться, как-никак, они всё-таки были из одного клана и в глазах местных было бы странно, если бы она не проявила совершенно никакого интереса. Хотя идти Рэне не хотелось — Карин ей заочно не нравилась, поскольку пускала слюни на Саске, а тот был слишком козлом в её глазах.       Подумав о том, что идти с пустыми руками как-то неприлично, Рэна снизошла до приготовления бенто. Ибики пустил её после полного осмотра, естественно, напомнив ей, что такие привилегии к ней только потому, что она считается ученицей Цунаде, а так к пленникам приходить не положено.       Карин сидела на жёсткой тюремной кушетке и выглядела довольно потрёпанной и побитой, несмотря на то, что её явно подлечили, помыли, переодели и накормили. Да и пыткам никто не подвергал, поскольку, как было известно в узких кругах, она сама рассказала всё (ну или почти всё), что от неё хотели.       — Ты кто? — окинув её оценивающим взглядом, не слишком дружелюбно поинтересовалась Карин.       Дверь тюремной камеры захлопнулась.       — Узумаки Рэна, — представилась она, протягивая бенто. — Пришла познакомиться. В конце концов, мы из одного клана, так что было бы невежливо не заявить о своём существовании.       — То, что мы из одного клана, я поняла ещё когда увидела твои волосы, — фыркнула Карин, снова оглядывая её с ног до головы. — Мне интересно, почему тебя сюда пустили?       — Я — ученица Хокаге, вот и пустили, — пожала плечами Рэна и демонстративно покачала коробкой с бенто практически перед чужим носом. — Ты будешь брать еду или нет?       — Тебя прислали, потому что думают, что я не всё рассказала? — и не подумала принять угощение Карин.       — Вообще-то, нет, мне дали десять минут, чтобы с тобой познакомиться, но, похоже, это была так себе затея, — Рэна поджала губы. Выражение её лица так и говорило «иного от тебя и не ожидали».       Оскорбившись, Карин выхватила из её рук коробку с едой.       — А что ты делаешь в Конохе? — поинтересовалась она пару минут спустя с полным ртом еды.       — Живу. Узумаки Наруто притащил сюда волоком меня и моего мужа.       — Сколько тебе лет, что ты уже замужем? — Карин чуть не подавилась едой.       — Девятнадцать, но замужем я с шестнадцати, — Рэна самодовольно улыбнулась. Ей приятно было думать, что в отличие от любовного интереса многих людей, Хаку был просто заинькой.       Карин, естественно, уловила это самодовольство.       — Говоришь так, будто цель жизни всех женщин — замужество, — пробурчала она.       — Ну, во всяком случае, оно было моей целью, так что естественно, что я полностью удовлетворена, — Рэна развела руки в разные стороны. — В любом случае, я хотела тебе сказать тоже самое, что сказала Сакуре: в этом мире слишком много хороших парней, чтобы плакать по козлу. Я слышала, Саске тебе нравится, но мой, скажем так, родственный совет: присмотрись к людям вокруг.       — Откуда ты это услышала?! — возмутилась Карин и замахнулась на неё палочками. — Я такого дознавателям не говорила! Он меня использовал и бросил, понятно!       — Да-да, но мы, женщины, странные существа, — Рэна покачала головой. — Хотя, знаешь, на самом деле, я буду только рада, если ты избавишь Сакуру от этого придурка. В общем, подумай об этом. Приятно было познакомиться, может, ещё однажды увидимся.       Дверь камеры открылась с премерзким звуком и один из шиноби, подчиняющихся Ибики, жестом попросил её покинуть помещение.       Чувства от посещения Карин были смешанные. Рэна никогда не отрицала, что действительно терпеть не может Саске, но с другой стороны, вмешиваться в их отношения с Сакурой даже с такими советами было как-то неправильно.       «Ну, я уже это сделала», — философски размышляла Рэна. — «Поздно заниматься самоосуждением».       Помимо плохих новостей о Саске были также отличные новости насчёт Данзо. Старый маразматик наконец-то сгинул! Рэна готова была закатить праздник на всю Коноху, но было просто негде. Деревня всё ещё отстраивалась, и всякие питейные заведения были последними в списке.       Следующей прекрасной новостью было пробуждение Цунаде, обрадованные сверх меры Рэна и Сакура носились по Конохе, разнося эти радостные вести всем, кого находили. Но самым обрадовавшимся, конечно, был Какаши — его только что избавили от вступления на пост в качестве шестого Хокаге.       На этом, однако, хорошие новости не закончились: Рэна наконец-то скопила достаточно чакры для Бьякуго и печать проявилась. Хаку выразил надежду, что с исчезновением постоянного напряжения, вызванным излишней концентрацией для контроля чакры, она перестанет бросаться на людей, обещая им скорую кровавую расправу. Оценив его беспокойство, Рэна и сама понадеялась на это, но сейчас весь мир был на пороге четвёртой мировой войны шиноби, так что она сильно сомневалась в своём спокойствии. Даже со смертью Данзо Цунаде не планировала позволять ей оказываться в центре боевых действий, так что её участью на войне стопроцентно становился госпиталь. Это, конечно, была важная работа, однако Рэна была уверена, что как только всё случится, она начнёт сходить с ума от беспокойства за Хаку. В конце концов, в отличии от Наруто и Сакуры, за которых можно было особо не волноваться, ни её, ни Хаку, существовать не должно, так что опасения были оправданными. Вдруг мир воспользуется случаем и заберёт полагающиеся ему жизни?       Решением пяти каге Наруто и Киллера Би выслали на «райский остров». Наруто пребывал в радостном возбуждении, рассчитывая на пальмы, песочек, море и всяких милых райских животных. Рэна не стала его разуверять, хотя разочарование беднягу явно ждало знатное.       Начавшаяся война выглядела стрёмно во всех смыслах, однако медики вроде неё всё же находились в куда большей безопасности, чем те, кто сражался на передовой. Хотя в моменты короткого отдыха от исцеления, Рэна жалела не только о том, что не может находиться рядом с Хаку (хотя, её немного утешала мысль о том, что он в одной роте с Сакурой), но и о том, что не увидит вблизи тех самых знаменательных боёв, в которых будет участвовать кучка воскрешённых Хокаге. С другой стороны, не видеть их точно было намного безопаснее, чем видеть.       Под командованием Шизуне в тыловой медицинской роте было очень и очень спокойно: когда ты можешь доверять капитану, тебе не о чем волноваться. Хотя, конечно, даже в рядах медиков случались свои разногласия в первое время. Однако когда раненых стало так много, что приходилось выбирать, кого спасать, вопросы о том, кто лучший медик и кто кого будет лечить, уже не поднимались. Работы было столько, что в конце концов Рэне пришлось потратить даже всю чакру из Бьякуго.

*.*.*

      Хаку находился в роте под командованием Какаши. Когда они поспешили на взрыв, он и не предполагал, с кем именно там столкнётся. Какаши остановил атаку Забузы, направленную на какого-то светловолосого парня, в то время как сам Хаку замер, ошеломлённый.       Звуки леса будто исчезли. Дышать стало тяжело, его тело пробрала дрожь, к глазам подступили слёзы. Это было невозможно, этого просто не могло быть, но тем не менее, это было. Забуза-сан стоял перед ним и выглядел, как живой, за исключением жутких чёрных глаз.       — Какаши, — произнёс Забуза.       — Какаши, вы спасли нас. — облегчённо выдохнул находящийся неподалёку Сай.       — Пока рано радоваться, все они крайне опасны, — серьёзно ответил Какаши, не опуская куная.       — Я знал, что в конце концов мне придётся с кем-то драться, но я даже не предполагал, что это будешь ты, Какаши. Я должен был быть в аду после того, как твоя команда разобралась со мной на том мосту… Но я думаю, что это не рай и не ад.       Слушая голос учителя, который был ему как отец, Хаку с трудом нашёл в себе силы, чтобы выйти из-за спин людей. Из-за роста его нельзя было за ними разглядеть. Изо всех сил Хаку старался не думать ни о чём.       — Забуза… — пробормотала Сакура, рядом с которой Хаку остановился. Он ей завидовал — сам он не мог выдавить из себя ни звука.       — Хех, куноичи ученица Какаши, а ты подросла, — Забуза повернулся на её голос и его взгляд неожиданно смягчился. — Хаку… Не могу передать словами, как я рад, что ты жив. Та девчонка всё-таки сумела вытащить тебя, да? Умирая, я боялся, что ты последуешь за мной, хоть и говорил с тобой.       — Да… — с трудом выдохнул Хаку, направляясь прямо к нему. — Мне так жаль… Я…       — Всё ещё винишь себя в моей смерти, Хаку? — покачал головой Забуза, похоже, не слишком довольный услышанным. — Я ведь просил тебя жить, помнишь?       — Да, вы сказали мне жить ради себя, сказали, что я не оружие, — ощущая себя, как в тумане, ответил Хаку.       — И я рад, что вижу тебя сейчас, — повторил Забуза. — Пока я ещё могу говорить и не двигаться, скажи мне, как вы?       — Мы… поженились и живём в Конохе, — стирая слёзы с щёк тыльной стороной руки, ответил Хаку. — Рэна заботится обо мне, как и обещала. Тот мост назвали в честь Наруто… Вас очень не хватает, Забуза-сан.       — Поженились, значит, — протянул Забуза. — Пообещай-ка мне одну вещь: не вздумайте называть своего сына моим именем, если он у вас будет, — с кривой усмешкой попросил он. — А то знаю я вас, молодёжь. Моё имя, имя демона, не подходит маленьким невинным детям.       — Хорошо, — пообещал Хаку, продолжая безуспешно стереть льющиеся из глаз слёзы. На самом деле, они с Рэной ещё даже и не думали о детях.       — Рэны тут нет? — поинтересовался Забуза.       — Нет, — качнул головой Хаку. — Она далеко.       — Это хорошо, я её случайно не убью… Передай ей привет от меня и спасибо. Я рад, что она встретилась нам в стране Волн, иначе ты стоял бы здесь вместе со мной.       — Конечно…       — А что там с этим мальчишкой, Наруто? — сменил тему Забуза.       — Благодаря встрече с вами, Наруто нашёл свою дорогу в жизни… свой путь ниндзя, — ответил ему Какаши, заметив, что Хаку снова давится рыданиями. Они с Забузой всё ещё стояли, скрестив кунаи. — Он стал замечательным шиноби.       — Эх… — вздохнул Забуза, поморщившись. — Мой разум угасает…       У стоящих рядом с ним шиноби, похоже, была та же проблема. Шиноби из роты Какаши заметно насторожились и приготовились к бою.       — Наруто усвоил урок после встречи с тобой, Забуза, — продолжил Какаши.       — Это был мой первый проигрыш… — в голосе Забузы слышалась немного странная в этой ситуации ностальгия, словно бы он вспоминал давнего друга, а не свою смерть. — Какаши, не сдерживайся. Останови меня, что бы для этого не потребовалось… Я уже мёртв. Моя человечность мертва!       — Да, я понял, — кивнул Какаши, приподнимая протектор, чтобы открыть глаза.       Забуза перевёл взгляд на него.       — И ты, Хаку! Если тебе придётся драться со мной, не сдерживайся. То, что останется сейчас здесь, не будет мной, лишь пустая оболочка. Да, это жестоко, но я знаю, что ты достаточно сильный, чтобы пережить это. Я учил тебя бесшумному убийству. Ты единственный здесь, кто способен остановить меня быстро. Сделай это. Сделай, чтобы я не прошёл дальше и не убил тех, кто стал тебе дорог. Это будет твоим последним экзаменом, мой ученик. Ты должен вернуться к жене, так что не смей колебаться.       Сердце Хаку разрывалось от боли. Слышать эти слова было тяжело, они падали, словно огромные булыжники на его могилу. Хаку глубоко вздохнул и провёл ладонью по глазам и вниз, по лицу, до самого подбородка. Когда он открыл глаза, Забуза-сан удовлетворённо кивнул.       — Я… убью в себе доброту, как и всегда, — пообещал Хаку. Он хотел добавить то, что сказал Наруто на том мосту, что люди обретают истинную силу только тогда, когда защищают то, что им дорого, и что Забуза может не беспокоиться, но не стал этого делать. Один раз он уже не смог защитить то, что было дорого, и он надеялся, что второго раза не будет.       — Я верю в тебя, — тепло улыбнулся Забуза, словно понимая, о чём он сейчас думал.       Это был самый тяжёлый бой в его жизни. Так тяжело ему не было даже тогда, когда пришлось в первый раз отнять жизнь.       

*.*.*

             Эта война отняла у них куда больше, чем жизни друзей, товарищей и родных. Она отняла у многих удовлетворение от реальности, в которой они жили. Сама Рэна не ощутила этого, поскольку её идеальный мир ничем не отличался от того, в котором она жила, но многим повезло куда меньше.       Коноха, как и другие деревни, уже никогда не станет прежней в глазах многих. Старшее поколение Ино-Шика-Чо, Хьюга Неджи, почти все джинчуурики… список можно было продолжать до бесконечности. Помимо погибших были ещё и сильно покалеченные, такие, как Майто Гай, пожертвовавшие своим здоровьем ради победы, вынужденный передвигаться на инвалидном кресле. Воскрешённый Орочимару также не добавлял людям спокойствия, а внезапно перевоспитавшийся Саске, козливший несколько лет подряд, вызывал закономерную волну недоверчивого шёпота. После того, как стало известно, что за всем стоял Учиха Мадара и Учиха Обито, удивительным было то, что его не попытались разорвать несмотря на увещевания Наруто. Впрочем, спорить с джинчуурики девятихвостого было чревато, так что Рэна объясняла покладистость людей именно этим.       Ради Сакуры, явно обрадованной возвращением Саске, Рэна воспользовалась случаем и, когда тот был ослаблен сильнее всего, с помощью Хаку вырубила его и приволокла в госпиталь, где с помощью Цунаде собиралась продержать его в несознанке до тех пор, пока ему не сделают протез из клеток первого Хокаге. Если уж Сакура вдруг решит всё же попытаться в романтические отношения, во всяком случае она не будет страдать из-за глупого желания Саске остаться без руки, чтобы помнить о своих ошибках.       Сакура с Наруто были немного шокированы подобной инициативой, однако всё прошло как нельзя лучше, и Саске, хоть бесился после пробуждения, всё-таки не мог отрицать, что две руки лучше, чем одна.       Практически сразу же после окончания войны Цунаде воспользовалась случаем и сложила с себя полномочия пятой Хокаге, а Какаши, второй раз похоронивший своего друга, вынужден был стать шестым, поскольку более достойных кандидатов не нашлось. Наруто даже со статусом героя войны был всё ещё слишком юн.       Во время тренировок на острове Наруто познакомился и со своей матерью. Рэна была рада послушать, как он встретился с Кушиной. И о Минато, с которым он встретился во время вторжения Пейна. До войны у них как-то не было времени поговорить об этом, но после Наруто вцепился в неё, как клещ. Она принимала это как должное: больше о родителях ему, по сути, поговорить было не с кем, и именно она когда-то давно рассказала ему про клан Узумаки.       Жизнь постепенно входила в привычную колею. Скопленные за несколько лет деньги с миссий Хаку и работы в госпитале, а также с дохода от фуиндзюцу, они потратили на покупку небольшого уютного домика в той части Конохи, где протекала река, неподалёку от квартала клана Абураме. Пообсуждав, они пришли к выводу, что соседство с ними — самый удачный выбор, поскольку большая часть Конохи старается обходить место их обитания стороной, Рэна их не винила: люди, повелевающие жуками, были довольно жуткими. Для них с Хаку же жить неподалёку означало жить в спокойствии и уединении, подальше от навязчивых незваных гостей — после Великой Войны некоторые девицы, восхищённые Хаку, отчаянно пытались привлечь его внимание, игнорируя наличие жены. Взбешённая этим Рэна обнесла дом таким количеством печатей, что несколько проходивших мимо Абураме даже оценили подобные меры предосторожности и выказали желание обзавестись чем-то похожим. Рэна, которая в тот момент была занята облагораживанием сада перед домом, не стала отказываться от внезапной подработки, так что добрые отношения с соседями были налажены довольно быстро. И, как и ожидала Рэна, у не очень умных на её взгляд фанаток Хаку это отбило всякое желание ошиваться поблизости от их дома.       Впрочем, и сам Хаку заставлял её переживать и при этом отказывался говорить, в чём дело. Рэна нервничала, накручивала себя, пытаясь понять, что же с ним не так, списывала всё на последствия видений из-за Вечного Цукиёми, и не оставляла попыток вытряхнуть из Хаку причину его странного поведения.       — Забуза-сан передавал тебе привет, — сказал Хаку однажды, пока Рэна протирала полки в их новом шкафу в гостиной их дома.       Удивлённая, Рэна выронила тряпку и повернулась к нему. Хаку сидел на коленях рядом с коробками, из которых вынимал и протирал новую домашнюю утварь (старая бесславно сгинула вместе с общежитием и большей частью вещей).       — В смысле?.. — не поняла Рэна. Нет, она помнила и знала, что в войне участвовали воскрешённые с помощью Эдо Тенсей шиноби, но слова Хаку звучали так, будто он лично с ним встретился и поговорил.       — Я… сражался с ним на войне, — признался Хаку, разглядывая своё искажённое отражение на дне кастрюли. — Ещё он просил передать тебе спасибо.       До Рэны неожиданно дошло, почему Хаку так странно вёл себя в последнее время — был куда более дёрганным и отчуждённым, чем обычно. Помимо иллюзии идеальной жизни по нему также ударила встреча с мёртвым учителем. Вытерев об себя руки, она кинулась к нему, чтобы обнять и заглянуть в глаза. Хаку вымученно улыбнулся, когда она отобрала у него кастрюлю и не глядя отставила куда-то в сторону.       — Хаку… — начала было Рэна, усаживаясь рядом.       — Не надо меня жалеть, — покачал головой он. — Думаю, это то, что мне было надо. Мы… немного поговорили, — Хаку ненадолго прикрыл глаза, вымученно улыбаясь. — Знаешь, он рад, что мы с тобой поженились, только просил не называть ребёнка в его честь.       Рэна обняла его, пристроившись сбоку, и терпеливо ожидала, пока он продолжит говорить.       — Я… не думаю, что когда-нибудь смогу полностью отпустить случившееся, но мне… немного полегчало после встречи с ним, — признался Хаку, в голосе слышалось облегчение. — Но знаешь… после той техники очень трудно избавиться от мыслей, как бы сложилась наша жизнь, если Забуза-сан был жив.       — Мы были бы счастливы, но немного по-другому, — заверила его Рэна, накрывая рукой его ладонь и несильно сжимая.       — Вряд ли у нас был бы дом, — с невесёлым смешком заметил Хаку.       — Ну, кто знает, может Забузу простили бы после войны, — Рэна пристроила голову у него на плече. — Он был бы отличным дядюшкой для наших детей.       — Да… наверное, — Хаку перетянул её к себе на колени, хотя Рэна предполагала, что поза вышла не слишком удобная, но сопротивляться не стала. — А что… ты думала о детях? — осторожно поинтересовался он, заглядывая ей в глаза. — Мы об этом почти не говорили.       — Ну конечно я думала о детях, — широко улыбнулась Рэна. — Я ведь замужем за тобой уже несколько лет. Война кончилась, все пророчат множество лет мира, так что в последнее время я думаю об этом всё чаще.       — И?..       — Если ты хочешь, мы могли бы попробовать. Хотя я, конечно, не знаю, насколько хорошая из меня выйдет мать.       — Хочу, — счастливо улыбнувшись, ответил Хаку.