Наковальня счастья

      Светало. Солнечный луч, проскочивший в окно одного из домов сквозь неплотно запахнутые небесно-голубые шторы, пробежал по подоконнику, по стене и замер на одном из шкафов. Блик застыл на стекле фоторамки, засвечивая глаза человека, изображённого на фотографии. Часть его лица скрывали бинты, но те, кто даже однажды видел его, сразу же мог сказать, кто это.       Момочи Забуза мрачно смотрел с фотографии, часть его туловища была скрыта за хиттай-ате, лежащим впереди. Символ деревни туманов до сих пор выглядел так, будто его владелец снял его совсем недавно, хоть и было видно, что о вещи заботились, не давая ей зарасти пылью. Концы тёмно-синих лент свисали с полки, так что казалось, будто повязку просто небрежно бросили на первое попавшееся место.       Эту фотографию несколько лет назад Рэна выпросила у Какаши Хатаке — она была не такой уж и прекрасной, всего-то из личного дела, но это было лучше, чем совсем ничего. Она лично выбирала для неё чёрную фоторамку и место в доме, так что Забуза удостоился личной полки на шкафу в гостиной. Рядом с фоторамкой Хаку пристроил маску оинина, которая с тех пор с укором взирала на комнату пустыми прорезями для глаз.       За исключением этого алтаря прошлого в остальном комната была совершенно обычной: на шкафах покоились книги и всякие безделушки, в центре расположился мягкий светлый диван, на полу ярко-зелёный ковёр, на подставке у стены телевизор, который почти не использовали — экран был занавешен детским полотенцем с забавным узором. Распахнутая дверь вела в коридор, сквозь неё было видно часть лестницы.       В полутьме по этой самой лестнице на мысках, стараясь не шуметь, крались двое. Нижняя ступень, как обычно, скрипнула, и тот, что шёл позади, возмущённо шикнул на первого. Первый, не глядя, зарядил второму локтём в бок. Тот, возмущённо ударил его по плечу и перепрыгнул через злополучную ступеньку.       Парочка прокралась на кухню и, распахнув шторы, принялась исследовать холодильник, жестами пытаясь поделить еду.       Это были «почти близнецы» Юки, как их прозвали в Конохе. Старшего звали Арао. Его длинные угольно-чёрные волосы были перехвачены в небрежный низкий хвост, передние пряди, будучи чуть короче постоянно выбивались из него и свешивались вперед, так что мальчик, подражая отцу, перехватывал их тяжёлыми металлическими заколками. Он унаследовал от отца тонкие, почти девичьи черты лица, а от матери — пронзительно синие глаза. Того, что считался младшим, хотя разница в возрасте была смехотворной в «десять минут», звали Аран, и выглядел он совершенно также, если не считать того, что волосы у него были ярко-красные. Одеты мальчишки были в абсолютно одинаковые тренировочные «костюмы»: чакропроводящие футболки, свободные плиссированные чёрные брюки хакама, к поясу которых привязывали сумки с медикаментами и оружием так, чтобы легко было их достать. Поверх этого они, по обыкновению, накинули тёмно-синие хаори с белой отделкой по краям, тщательно подпоясав их широким чёрным поясом, чтобы соорудить в нём карман, в который можно было положить всякую полезную мелочь.       В сухомятку поглотав найденные онигири и закусив остатками данго, мальчишки запили свой нехитрый завтрак водой и покинули кухню через окно, после чего перескочили через невысокий забор — проклятая калитка всё время предательски звенела колокольчиками — и, коротко переругиваясь, поскакали по улице.       — Если отец нас поймает… — начал было Арао.       — Я бы больше боялся того, что нас поймает мать, — перебил его Аран, поправляя лямку единственного рюкзака, в котором обретался малый походный набор шиноби.       — Что, тебе не понравилась поучительная прогулка по госпиталю? — вскинул брови старший, потуже перетягивая хвост.       — А то ты был в восторге, — фыркнул Аран.       — Ещё бы! — важно кивнул Арао, откидывая за спину чёрные волосы. — Приятно знать, что мне там всегда найдут место.       — А я говорил тебе не поддаваться матери. Не учился бы на ирьёнина, спал бы спокойнее.       — Одного Хьётона мало, Аран, — покачал головой он. — Я и тебя однажды заставлю.       — Мечтай! Я буду как отец! Бесшумный и опасный!       — Отец знает шосен! — тут же с радостью уцепился за предоставленную возможность Арао.       — Нечем крыть, — поджал губы младший.       Мальчишки остановились, перед ними высился железный сетчатый забор, ограждавший тренировочную зону сорок четыре. Они воровато огляделись, высматривая охранников, но тех нигде не было видно. Братья прокрались к одним из ворот. Аран, прищурившись, постучал пальцами по фуин барьеру, который, определённо, ставила их мать.       — Взломай уже этот чёртов барьер, чтобы он нас пустил, — попросил он, разочарованно опускаясь рядом.       — От тебя никакой помощи, братишка, — покачал головой Арао, плюхаясь на колени рядом с замеченной печатью и расстилая перед ней свиток.       — День, когда я плотнее займусь фуиндзюцу, станет последнем днём моей свободы, прямо как твоей, — пробурчал тот, отпинывая попавшийся под ногу камешек в сторону.       — Ты зря отказываешься, оно ведь полезно, — закатил глаза Арао. — Красные волосы должны были достаться мне, а не тебе.       — Так покрась, — пожал плечами Аран.       Старший брат фыркнул.       Охранники всё ещё не появлялись.       Десять минут спустя коварный барьер был побеждён и они, победно ухмыляясь, просочились внутрь зоны, постаравшись поплотнее прикрыть за собой вход.       Стоило детям скрыться в листве, как Изумо и Котетсу, отбывающие повинность в качестве охранников как правило непопулярной тренировочной зоны сорок четыре, возникли прямо перед входом и вяло переглянулись.       — И зачем ты позволил им туда войти? — обвиняющее ткнул друга в плечо Котетсу..       — Мне было интересно, сломают они барьер или всё-таки нет, — пожал плечами тот, присаживаясь перед подправленной печатью и задумчиво хмыкая. — Как думаешь, чего они сюда так рвались?       — Развлечений видать мало. Стоит разбудить их родителей сейчас или пусть ещё поспят?       — Не, Рэна просила дать им там пошляться, но последить, чтобы не сожрали, — просветил друга Изумо, сладко потягиваясь и поднимаясь на ноги.       — Всегда мечтал подработать нянькой для двух больных на голову Узумаки, — простонал Котетсу, широким жестом распахивая вход.       — Формально они Юки, — рассмеялся Изумо, проходя внутрь.       — Шило в их задницах от этого меньше не становится. Раз уж вызвался, иди, нянчись, а я дальше покараулю.              Едва барьер оповестил её о том, что два неугомонных паршивца улизнули из дома, чтобы предпринять очередную попытку прогулки по лесу смерти, Рэна сладко потянулась и, перевернувшись, удобно устроилась на груди у Хаку.       — Может всё же не стоило их туда отпускать? — обеспокоенно поинтересовался тот, разглядывая белые астры на прикроватной тумбочке.       — Но они так туда рву-у-утся, — протянула Рэна, хитро улыбаясь. — И потом, там сегодня Изумо и Котетсу. А вообще, как думаешь, нашим детям стоит сказать, что они по дому ходят как слоны?       — Ты несправедлива, им всего по одиннадцать, — со смешком отозвался Хаку, отвлекаясь от разглядывания цветов и обнимая её. — И сейчас мир совсем другой.       — Может, накажешь их тренировками в стиле Забузы? — с оттенком беспокойства предложила она. То, что мир стал условно спокойным местом, отнюдь не успокаивало. — А то через год их выпустят из Академии, а они мнят себя всесильными.       — Если подумать с этой стороны, то мне нравится твоя идея… — важно покивал Хаку. — Мне пойти за ними прямо сейчас или?..       — Или, — поддержала его Рэна, ощутив, как пальцы Хаку медленно спускаются с её талии ниже. — Пусть немного погуляют, в конце концов, их понесло не в Акагахару.       — Только не подкинь случайно им эту замечательную идею… — вздохнул Хаку, неторопливо стягивая с неё нижнее бельё.       — Обижаешь, я приберегу её для нашего младшенького, — наслаждаясь прохладными пальцами на коже, пообещала Рэна.       — Младшенького? — замер Хаку.       — Да-а-а, уже шесть недель, — отозвалась довольная Рэна. — Как думаешь, это будет мальчик или девочка?       — Ещё одного мальчика, Коноха, боюсь, не переживёт…              После обеда пока Хаку устраивал своим детям адскую тренировку, не делая совершенно никаких скидок на то, что те выползли из лесу целыми, но жутко вымотанными, Рэна, Сакура, Цунаде и Карин загорали на шезлонгах среди сада Рэны. Шизуне полчаса назад обречённо унеслась в резиденцию Хокаге: после того, как Цунаде ушла с поста, она помогала Какаши, а теперь вынуждена была также помочь с восхождением на пост Седьмого Хокаге Наруто. Инагурация должна была состояться через неделю. Саске даже предпринял попытку избежать присутствия на празднике и пробыл в Конохе целую неделю месяц назад, однако Наруто был не умолим, так что очередное прибытие Учихи в деревню ожидалось совсем скоро.       На новость о том, что Рэна беременна, Сакура отреагировала как-то странно — вздрогнула и схватилась руками за свой живот, чем, естественно, привлекла к себе всеобщее внимание.       — Ты что, тоже снова беременна? — проницательно уточнила Цунаде, которая несмотря на то, что последние десять лет жила с Джираей, детьми не обзавелась. Всем интересующимся она отвечала, что ей вполне достаточно при случае понянчить малышню своих учениц, да и возраст уже давно не тот, в конце концов, Цунаде уже перевалило за шестьдесят.       — Я… да… — почему-то расстроено промямлила Сакура.       — Это же отлично, поздравляю! — поддержала её Рэна. Новость была неожиданной, она помнила, что у Сакуры с Саске была только одна дочь. — Наши дети будут одного возраста!       — Я… думаю, я не буду рожать этого ребёнка… — едва слышно отозвалась Сакура. — Саске почти не появляется, Сараде всего семь, и я вижу, как она страдает без его внимания…       — Тебе просто стоит избить этого полусумасшедшего козла, — посоветовала Карин в своей привычной манере. — Я луплю своего для профилактики чуть ли не каждый день. Шёлковым он от этого, конечно, не стал, зато дважды думает, прежде чем что-то сделать!       — Саске просто не хочет делать из Конохи мишень, он за нас беспокоится, — тут же принялась оправдывать его Сакура.       — Да забудьте вы о Саске, — нетерпеливо перебила их Рэна. Такие разговоры имели тенденцию развиваться по одному и тому же сценарию: Карин была всё ещё обижена на Учиху за то, что он ей отказал, а Сакура, хоть и злилась на его почти постоянное отсутствие и частенько сама называла его козлом, от привычки защищать Саске от посторонних так и не избавилась.       — Ты сама-то что думаешь о втором ребёнке? — тут же поинтересовалась Цунаде.       — Я… боюсь, не справлюсь одна. И с Сарадой-то было тяжело, а когда двое…       — Ну, насчёт этого, ты всегда можешь попросить о помощи меня, — предложила Рэна. Вряд ли мелкий Учиха мог сравниться по разрушительности с её старшими детьми.       — Да и мне на пенсии делать нечего, — кивнула Цунаде. — Так что если хочешь, рожай!       Карин, недовольная тем, что только она одна не предложила помощь, тут же их поддержала.       — И я со своей рыбиной помогу. Он как раз хочет второго, вот понянчит ваших, заодно и перехочет! А то больно размечтался!       Сакура была так тронута, что едва не расплакалась.       — Я… на самом деле, думаю, я бы хотела, — осторожно призналась она. — Спасибо…       — Мне кажется, Сарада может этому обрадоваться, — подбодрила её Рэна. — Когда есть брат или сестра, не чувствуешь себя таким одиноким. Вспомни, как радовался Наруто, когда встретил меня, а ведь я ему даже не родная сестра.       — Точно… — облегчённо рассмеялась Сакура.       В этот момент мимо неё по дорожке к дому с дикими воинствующими воплями пролетели два насквозь мокрых мальчугана. С грохотом хлопнула дверь и вопли стали почти не слышными. Следом с виноватой улыбкой прошёл Хаку.       — Только не говори мне, что ты обещал пустить их на кухню… — вскинула брови Рэна, привстав на шезлонге.       — У меня не было выбора, — развёл руки в стороны Хаку. — Но обещаю, что сам съем их кулинарный шедевр и уберу.       — Тогда ладно, — Рэна облегчённо легла обратно. Нездоровый интерес детей к кулинарии она причисляла к страсти изучения ядов. Рецепты и советы они гордо игнорировали, так что были, по сути, не более, чем переводчиками продуктов. — Я думала, ты сказал, что они после леса устали. Разве ты не должен был гонять их на тренировке?       — Я гонял, — честно ответил Хаку. — Но услышав, что надо приготовить ужин, они восстали с травы и… ну, вы видели.       — Узумаки… — закатила глаза Цунаде.       — У вас такой тон, будто это смертельный диагноз, Цунаде-сама, — укорила её Рэна, помахав Хаку рукой — с кухни уже слышался грохот и, раз уж он сам на это подписался, то ему с ними и мучиться.       — В чём-то это точно диагноз, — проводила сочувствующим взглядом Цунаде Хаку.              На следующий день на ужин к Рэне и Хаку заявился Наруто. На плечах его гордо восседала довольная Химавари, а позади привычно хмурился Боруто. С пинков Рэны Наруто был вынужден установить себе два дня в неделю, которые гарантированно проводил с семьёй, и иногда даже умудрялся ходить с детьми по гостям, но Боруто всё равно считал, что ему уделяют мало внимания. Арао и Аран, возмущённо сопели: Наруто держал их за шкирку, как котят, на вытянутых руках перед собой. Последней в дом вошла умиротворённая Хината, в её руках был изумительного вида торт.       — О, а мы уже собирались их искать, — выглянула из кухни Рэна. — Спасибо, что напомнил им, где находится их дом, Наруто, — поблагодарила она.       — Да не за что, — отмахнулся тот, выпуская двух негодующих детей. Стоило их ногам коснуться пола, как они с быстротой молнии просочились на кухню и забились в самый дальний угол длинного обеденного стола.       — Мы пришли тебя поздравить, — радостно сообщила Хината, ставя торт посередине стола.       — Да, я очень рад, что у меня будет ещё один племянник! — задорно кивнул Наруто, когда все расселись за столом.       — Племянник?! — дурным голосом взвыли Арао и Аран из своего угла.       — Может, племянница, — пожал плечами Наруто. — А вы кого хотите: младшего брата или сестру?       Мальчишки переглянулись. Выражения их лиц были одинаково кислыми и ясно говорили «так я и знал». Хаку, подавляя смех, расставлял на столе посуду, Рэна раскладывала столовые приборы.       — Я же говорил тебе, что если мы будем часто уходить из дому, когда папа дома, будет у нас брат, — сказал Аран.       — Почему это брат, может сестра? — склонил голову на бок Арао.       — Да с чего это сестра?       — Вы чего такие кислые? — развеселившись, уточнил Наруто.       — Кто бы это ни был, с ним придётся нянчиться нам! — хором отозвались близнецы. — А у нас планы!       — Какие такие планы? — тут же уточнила Рэна, хищно прищурившись.       Братья, судя по звукам, пнули друг друга под столом. Арао, закатив глаза, отозвался с самым честным своим выражением лица:       — Ну так через год мы выпустимся из Академии, мам!       — Кстати о планах, когда мы шли сюда, я снял их с носа второго Хокаге, — как бы между прочим сообщил Наруто.       — И что вы делали на носу Тобирамы? — поинтересовалась Рэна, медленно приближаясь к их углу.       — Загорали, мам! — тут же отрапортовал Аран. — Прямо как вы вчера!       — Да-а-а, с них выйдет «отличный» пример для подражания, — проницательно заметил Хаку.       — Да? — вскинула брови Хината, успевшая разложить по тарелкам и себе и детям рис. — А как же Тенгецу Хозуки? Мне кажется, он даст фору вашим.       — Не надо нас с ним сравнивать! — снова хором возмутились близнецы. — Мы уверены, что куда круче, чем эта лужа!       — Мы ещё поговорим об этом, — с ласковой улыбкой пообещал им Хаку. Детей пробрала крупная дрожь и единственными звуками, которые те издавали до конца ужина, было редкое чавканье, да стук палочек о тарелки.              Этой же ночью Арао и Аран устроили очередной тайный совет под одеялом.       — Если мама беременна, значит нам стоит передвинуть наши планы на Акагахару, — озвучил очевидную со своей точки зрения «проблему» Аран. — Мамино внимание к нам только усилится, когда кто-нибудь родится.       — Потому что проще держать нас при себе, чем искать по всей деревне, — согласно покивал Арао. — Не уверен, что взломаю её барьер, если она решит запереть нас на территории дома.       — Тогда мы не можем ждать год до выпуска из Академии…       — Определённо. Когда отправляемся?       — Сегодня с утра? Они вряд ли этого ждут!       — Хорошая мысль!       Утром, как и всегда на рассвете, Арао и Аран крались по лестнице на кухню. Нащупав в темноте выключатель, они поспешно прикрыли за собой дверь, обернулись и издали панический вопль.       Хаку, мирно попивающий чай, сидя на подоконнике, окинул их внимательным ласковым взглядом любящего отца.       — Я смотрю, у вас действительно энергии через край, — добродушно заметил он, внимательно разглядывая своих сыновей.       Мальчишки синхронно сглотнули.       — Мы тут это… — Арао ткнул брата локтём в бок.       — Ну это… — вернул ему его тычок Аран.       — Решили всё-таки согласиться на курс выживания, который мы с вашей мамой придумали для вас, я так и понял, — кивнул Хаку.              Сейчас, спустя столько лет, Хаку действительно мог сказать, что радуется тому, что выжил. Он с благодарностью вспоминал напутственные слова Забузы-сана, и искренне благодарил его за них. Мечты, которые он смог придумать себе после того моста, осуществились: у него были дом, семья, друзья, и он был уверен, что больше никогда не останется в одиночестве.       Смотря на свою жену, баюкающую маленькую Хану на руках, он был по-настоящему счастлив. Рядом с ней на диване обессилено спала Сакура с сыном на руках, в саду шушукались близнецы… И, казалось, даже Забуза-сан взирал на него с полки с удовлетворением.