Но я буду тебя любить

Ad poenitendum properat, cito qui judicat (Кто быстро решает, скоро кается). Следующим утром Кларк проводила аудиенцию перед послами Македонии. Что-то неладное показалось ей в их словах. Она чувствовала напряженность в общении с этими людьми. По окончании заседания, она попрощалась с ними, подозрительно проводив взглядом. — Вы сегодня плохо спали, Кларк? — спросил советник, обратив внимание на усталый, несобранный вид царицы. — Я сегодня долго не могла заснуть, Линкольн. — Я понимаю… — смущенно протянул советник. — Ты неправильно понимаешь. Лекса была во дворце недолго. Я думаю, ее надо отправить домой. Мужчина удивленно посмотрела на девушку, но не стал вдаваться в подробности такой перемены. — Уже слишком поздно, моя госпожа. Эту женщину очень полюбили в Риме. Народ молится за нее в храмах, а поэты сочиняют о ней песни. Дикарка запала в душу римлянам. Они никогда не видели такого зрелища, которое она им подарила. И знаете, госпожа, они требуют даровать ей самую высокую должность в римском легионе. Кларк слушала это, не веря своим ушам. Не может быть, чтобы люди так сильно были очарованы этой девушкой. Но немного подумав, она все же поняла, что могут. — И что нам теперь с ней делать? Воля римского народа важна для меня, но я не могу назначить ее генералом. Этот чин достается в заслуженных боях. Надо сделать так, чтобы ее забыли. — Римляне любят доблесть, царица. Она прославилась, и теперь ее репутацию ничто не сможет убить. Люди начнут ненавидеть вас, если Лексу изгонят из империи. — Что ты предлагаешь, Линкольн? — Принять ее на службу. Я знаю, что она согласна на это. Тем более, такой сильный воин необходим армии. Рим готовится к войне, ваше высочество. — Делай, как говоришь, советник. Принеси мне грамоту, я подпишу приказ о ее назначении. Но чин я дарую ей младший — декана. Пусть командует горстью юнцов. Такова моя воля. — Думаю, для начала этого хватит. Но народ будет недоволен, царица. И все же, есть ли причина вашей предвзятости к этой женщине? — Я справедливо вознаградила ее. Поступить в римскую армию — большая честь для иностранца. К тому же, эта служба хорошо оплачивается. Передай приказ генералам. Кларк передала грамоту советнику, встала с трона и пошла в сторону выхода, проговорив: — В ближайшие часы меня не будет во дворце. Я сегодня посещаю храм бога Марса.

***

Лекса прогуливалась по улицам Рима, пытаясь разглядеть величие и красоту этого города. Перед собой она видела внушительные строения, красивые портики, огромные статуи. Но сам народ был другим. Ей не импонировала римская кровожадность и тщеславие, она не любила помпезности и гордыни. «Если народ имеет столько пороков, можно ли называть великой империю, которой он управляет?» — размышляла девушка, ловя на себе восхищенные взгляды людей. Что-то отталкивало ее от Рима, и также что-то заставляло погружаться в его самую суть. Спустя немного времени к Лексе подошли два легионера и предложили пройти в офицерскую канцелярию. Девушка согласилась. Вскоре она стояла перед офицерами римской армии в закрытом каменном помещении и пыталась понять «зачем». Один из старших легионеров передал императорский приказ о ее назначении офицером армии, и Лекса принялась его читать. — То есть, я принята на службу офицером? — удивленно переспросила она, закончив с последней строкой. — Да. Великая царица назначила вас к нам в легион, у вас в подчинении десять солдат, которых необходимо обучить. Признаюсь, я болел за вас, Лекса. Меня зовут Роан, — к ней подошел крепкий мужчина и протянул руку. Лекса ответила рукопожатием. — Я сейчас занята подбором жилища для себя. И пока я его не найду, о военной карьере думать не стану, — уверенно заявила девушка, чем вызвала ухмылки на военных лицах. — Вечером я приду в казармы и познакомлюсь со своими солдатами. Шатенка повернулась и последовала к выходу из помещения. «Я ее унизила, а она меня в офицеры назначила. Что же это за игры такие царские?» — негодовала шатенка, стремительно шагая по улице.

***

На Целийском холме, далеко от посторонних глаз, находился храм Венеры — богини красоты, плотской любви и желания. Этот храм имел округлую форму и несколько этажей. Римляне посещали его тайно и молили богов о своих самых сокровенных и смелых желаниях. Жрицы храма любви помогали заблудшим душам. Кларк с особой осторожностью посещала храм Венеры, посвящая в свою тайну лишь несколько слуг. Даже Линкольн не знал об этих походах. Кларк, в сопровождении двух слуг, по высоким ступеням вошла в белое, каменное строение, покрывая голову красной накидкой. Царицу встретила красивая молодая девушка с огненными волосами и выразительным лицом, и повела в закрытое помещение. В храме пахло благовониями и маслами. Освещение было тусклым и приглушенным. Высокие потолки вызывали акустику и ощущение пустоты. Добравшись до закрытой круглой комнаты, Кларк скинула накидку и обратилась к девушке. — Я знаю, ты снова будешь говорить, что царским особам не следует приходить в твой храм, Луна. Но императоры — люди, и тоже хотят познать любовь. Скажи, было ли какое-нибудь предсказание для меня от богини? Луна — главная жрица храма Венеры, обладала тайными знаниями и была связана с колдовство. Когда-то, когда Кларк была маленькой, а Луна не была жрицей, они вместе проводили время за детскими забавами. Девушки были дружны с тех пор. Кларк продолжала монолог: — Я ищу ответа у богов, но они молчат. Я не знаю, что значит испытывать к кому-то неземную страсть и любовь. Эта наука — единственная непокоренная мной. — Ты слишком спешишь любить, царица. Любовь не нужно искать, она сама приходит в сердце. И случается это тогда, когда ты совсем ее не ждешь. — Мне кажется, боги разгневаны на меня. Я святая грешница, Луна, в моем сердце только Рим, я никогда не смогу любить человека. — Все люди грешны, повелительница. Если бы всех, кто грешит, Юпитер поражал громами, то без единой стрелы остался бы он. Ты тоже будешь любить. Это послание для тебя, царица. И любовь эта будет сильнее всего на свете. Но до этого времени тебе придется умертвить свою гордыню и понять, что Империи были и будут, а жизнь человека имеет конец. Сердце Кларк бешено забилось. Она смутно понимала послание богов, но маленький огонек надежды зажегся глубоко в ее душе. А Луна продолжала: — Однажды тебе придется сделать выбор. На чаше весов будет две любви, одна из которых подарена богами, другая создана твоими собственными руками. И многое будет зависеть от того, какой ты отдашь свое сердце. — Разве нельзя любить двух одновременно? — Боги гневаются, когда человек пытается оспорить их могущество тем, что не создано ими. Для тебя они приготовили испытание, и ты должна его пройти, Кларк Аврелия. Странный разговор со жрицей обеспокоил Кларк. В ее сердце живет лишь любовь к Риму. Неужели кто-то посмеет оспорить эту верность? Кларк, накинув на голову ткань, поспешила покинуть храм любви. Беседа с богами оставила ее в противоречивом состоянии. По возвращении во дворец Кларк встретил растерянный советник. Он предложил пройти в сад для разговора. — Моя царица, у меня плохие новости. Македонская провинция решила оспорить право Рима называться империей. Они подняли восстание и собираются выступить против Рима. Нам необходимо срочно подавить бунт. Македонцы отправили на границу лучших воинов, я думаю, нужно разгромить первым дело этот взвод, и тогда мавры задумаются, стоит ли связываться с великой империей. — Сколько македонцев ушло на границу? — Наши шпионы донесли, что их ровно сто человек. Не много, но они сильны, царица. Я советую отправить на границу центурию (160 человек) и показать македонцам их место. — Это слишком легкая победа и не остановит основную часть армии мавров. Мы должны напугать их так, чтобы они и в мыслях боялись поднимать восстание против Рима. — Но как это сделать, госпожа? — Пригласите во дворец Лексу.

***

Через час Лекса стояла в тронном зале и пристально смотрела на спокойную царицу. Кларк сидела на троне и пока ни разу не взглянула в ее сторону. Перед Лексой и несколькими генералами выступал Линкольн и докладывал о ситуации с маврами. Один из офицеров обратился к царице: — Моя госпожа, позвольте взять воинов и отправиться на подавления бунта. Клянусь, от повстанцев не останется и мокрого места. — Твоя отвага знакома мне, Августин. Но позволь и другим офицерам доказать свою доблесть, — и Кларк посмотрела наконец на шатенку. — Лекса готова продемонстрировать себя в деле? Никто не ожидал такого решения от Кларк. Лекса только первый день, как назначена деканом и даже не видела своих солдат, а ее отправляют в сражение. Тем не менее, ответ не заставил себя ждать: — Можете не сомневаться, царица, я всегда готова к бою, — прожигая ее взглядом сказала Лекса. А Кларк невозмутимо смотрела в зеленые глаза. Лексе даже показалось, что вчерашней ночи и не было. — Лекса отправится на подавление бунта со своими солдатами, — резко заключила Кларк, чем вызвала негодование присутствующих. Офицеры переглядывались и шептались. — Но это невозможно, госпожа. Простите мое неповиновение, но против ста отменных воинов не может выступать десять необученных юнцов. Лекса даже еще не видела своих новобранцев,— возражал один из легионеров. — Я согласен с ним, Кларк. Это верная гибель. Мы лишимся центурии и ничего не сделаем с бунтовщиками. Мавры поднимут нас насмех! — проговорил пораженный Линкольн. Все молчали и ждали, что царица одумается. Но Кларк решительно подтвердила свое намерение: — Помнится, римляне хотели видеть Лексу в должности генерала? Что ж, это прекрасная возможность доказать свое предназначение. Она уже показала себя в деле на арене Колизея. Покажет и сейчас, ведь так, Лекса? — девушка обратилась к побледневшей шатенке. Лекса и не знала, как жестоки могут быть отвергнутые женщины. Она также понимала, что это решение безумно, и отправлять в неравный бой необученных юношей — бесчестно и низко. Она хотела отказать царице, но человек она уже военный и обязана исполнять приказы императора. К тому же, в ней проснулся вызов от такого равнодушного взгляда небесных глаз, и она ответила, гордо подняв голову: — Ваш такт побуждает к полному повиновению, моя госпожа. Если вам угодно, мы пойдем и достойно примем свою судьбу, удовлетворив амбиции империи. Кларк смотрела на невозмутимую Лексу и понимала, что сейчас совершает ошибку, но назад пути не было. В ней говорил голос Рима. А может быть, и простая женская месть. — Хорошо, Лекса. Отправляйся в поход на рассвете. Если десять римлян обратят в бегство целый взвод мавров, то этот подвиг запишут в историю, а также это надолго отобьет охоту к бунтам и восстаниям во всех провинциях империи. Кларк закончила говорить и с горечью посмотрела на шатенку. Сердце громко стучало в груди. Она могла больше никогда не увидеть эту храбрую девушку. Она не понимала почему, но вся ее холодность и надменность к Лексе улетучились вмиг. И все равно она не отступала от задуманного. Лекса же больше ни разу не взглянула на Кларк. Она развернулась к выходу и стремительно покинула тронный зал. Линкольн, пребывающий в недоумении, не понимал, куда делась мудрость и жалость царицы. Он задумчиво произнес вслед уходящей шатенке: — Вы посылаете их на верную смерть, госпожа.