Но я буду тебя любить

Aut vin cere, aut mori (Или победить, или умереть). Утро. Рим в слезах. Сегодня горожане провожают своих мужчин на войну. В каждом доме есть тот, кто возможно никогда не вернется назад. Гордый, могущественный город охватили страх последнего прощания, мука расставания и боль обреченного на смерть. Храбрые воины прощались с близкими, в последний раз смотрели в глаза детям и матерям. Величие Рима, жажда победы, приближение славы манили в дальние земли, побуждали в очередной раз поднимать клинок. Таков был народ, сумевший стремительно завоевать главное место в сердце античного мира.

***

Царица все утро провела в кабинете. Она что-то писала, изредка подходя к окну, наблюдая за городом, погруженным в печаль. На душе у нее не было ничего, так как пустое сердце не может чувствовать эмоции. Когда-то Кларк решила посветить свою жизнь служению империи, но теперь она не понимала, зачем живет. Возможно, ей суждено погибнуть в этой войне и тогда пустоте и мучениям придет конец, возможно, она выживет и натворит еще много безумных дел в угоду своей мести и жадному Риму. Только боги знали ответы. В отворившуюся дверь кабинета вошел маленький Эйден и грустно посмотрел на бледную маму. Она тоже смотрела на сына и понимала, что перед ней — единственная нить, связывающая ее с жизнью. — Мама, ты ведь можешь не участвовать в походе. Зачем ты оставляешь меня? — слезы подступили к небесным глазам мальчика. — Мой маленький сын, это один из важнейших походов в истории империи. Мы идем на войну против главного соперника Рима, и я должна быть там. Однажды ты поймешь меня, — Кларк подошла к Эйдену и прижала его головку к своей талии, нежно поглаживая белокурые волосы. Мальчик крепко обнял ее. — Скажи, это из-за Лексы? Рука Кларк замерла на волосах ребенка, она почувствовала, как что-то кольнуло внутри. Мальчик понимал больше, чем думала царица. Она и сама поняла, как далеко зашла в своей тоске и боли. Следующая реплика сына вновь ввела царицу в полное замешательство. — Я знаю, что любовь способна создавать государства, мама, но не таким путем. Кларк боялась посмотреть в глаза ребенка, она продолжала прижимать его к себе, отрешенно смотря сквозь стену и думая о том, как же он прав. Царица на секунду дала волю своим мыслям и воспоминаниям, и тут же зеленоглазый образ ворвался в голову, переворачивая вверх дном все внутренние переживания девушки. Такое испытание было не под силу Кларк, поэтому она тут же приняла холодный, собранный вид, погружая глубоко в сознание воспоминания о красивой шатенке, умертвившей ее горячее сердце, превратив его в лед. Кларк ничего не ответила ребенку, лишь тоскливо проводила его взглядом, когда он покидал кабинет. Решение было принято, поэтому сегодня Рим отправляется в военный поход на Персию.

***

Римские легионы вышли из Рима. Долгих семь дней предстояло передвигаться через горы и моря многотысячной армии великой империи. Гонцы уже были посланы в Персию с предупреждением о начале военный действий. Местом битвы выбрана равнина при Гавгамелах. В первые дни следования легионов к основным войскам подключались армии покоренных провинций, возглавляемые выдающимися полководцами. Силы Рима неустанно росли, и не было никого, кто бы смог им противостоять. Персы предчувствовали приближение краха, но их многочисленные армии также собирали силы для решающей битвы в истории. Кларк ехала верхом на белом коне и каждый момент в ее голове возникали картины триумфа. Предчувствие победы опьяняло рассудок, все внутри было сосредоточено только на этом. Она смотрела на воинов, ощущая полное единство со своим народом. Несокрушимая империя и величайшая правительница были единым целым в эти мгновения, отчего все переживая и проблемы заснули внутри девушки глубоким сном. Она не думала ни о чем, кроме битвы и скорой победы. Так и должно быть в преддверии приближающейся войны. Кларк думала о Риме и о тех, кого он порабощает в войнах: «Они все слабы, они все вместе и поотдельности не могут сопротивляться могуществу моей армии. Боги выбрали Рим для господства над миром и я — Кларк Аврелия исполню их волю. Я хочу, чтобы всё вокруг стало чёрным и поглощенным тьмой. Ради Рима и ради отца я поставлю весь мир на колени перед империей. И каждый будет молить моих воинов о пощаде». Кларк действительно была темна внутри, и эта темнота почему-то не рассеивалась, а поглощала еще сильнее душу царицы.

***

В один из последних походных вечеров военный лагерь остановился на большой равнине вблизи Средиземного моря. Сотни тысяч солдат заполнили пустое пространство земли. А посреди поля был установлен огромный шатер императрицы. В эти дни Кларк была чрезвычайно задумчива и практически ни с кем не общалась. Лишь Индра изредка беседовала с ней о военных делах. Одиночество было верным другом царицы. Кларк отдала приказ на отбой, ведь уже завтра начнется великая битва. Девушка стояла у входа в шатер и оглядывалась по сторонам. Костры освещали окрестности, а звезды желтыми точками отражались на поверхности морской глади. Окружающий вид напомнил царице о чем-то знакомом, заставившим сердце отбивать быстрый ритм. Она огляделась по сторонам и замерла. Вдалеке показалась стройная женская фигура, словно божественное видение, приближающееся к ней. Но в следующий миг она растворилась в воздухе. Это был призрак из прошлого, по которому тайно и безгранично тосковало измученное сердце Кларк. Так сильно, что сознание рисовало образ Лексы повсюду, когда царица переставала контролировать себя. Это было невыносимо и в любой момент могло воплотиться в безумие. Кларк начинала волноваться о внутреннем состоянии, которое становилось угрозой не только для нее, но и для империи. Вспомнив о Лексе, она также вспомнила и ночь в шатре, когда осознала глубину испытываемых к ней чувств. На некоторое время она расслабила внутреннее напряжение и перестала контролировать себя. И тут же воспоминания вихрем стали проноситься в голове. Мысли, желания, обида, страсть, боль глубоко вонзали лезвия в тело и душу блондинки. Она видела шатенку, она вспомнила ее горячее тело и бархатный голос. Дышать становилось труднее, а сердце выпрыгивало изнутри. Сейчас ей срочно требовалось то, что остановит этот заряд ужаса и отчаяния. В этот момент мимо проходил молодой солдат крепкого телосложения. Он собирался спать, поэтому на теле практически не было одежды. Глаза Кларк свернули молнией, а рассудок помутнел. Она схватила парня за руку и быстрым шагом повела за собой в шатер. Воин не сопротивлялся, понимая, что от него хотят. Когда они вошли в помещение, царица толкнула рослого мужчину на кровать, а сама села ему на колени. И мужчина словно озверел. Он сильно обхватил тело девушки и начал жадно срывать с нее одежду, целуя каждый сантиметр нежного тела. Кларк на секунду охватила страсть, и она позволила ему это делать, подчиняясь крепким мужским рукам. Он прижимал ее к себе все сильнее, испытывая нарастающее возбуждение, но девушка уже стала другой. Горячие поцелуи и сильное тело воина резко стали омерзительны ей. Она моментально охладела к тому, что только что хотела получить. И все из-за того, что зеленые глаза сейчас преследовали повсюду. Расслабленная блондинка отрешенно смотрела перед собой, в то время как парень продолжал срывать с нее одежду и обнимать. Она могла бы его остановить, но мысли о Лексе полностью вырвали из реальности, погружая в грезы о красивой шатенке. Кларк с ужасом осознала, что окончательно и безнадежно обречена. И что теперь делать с этим, девушка не знала. — Оставь меня! — крикнула она парню, когда он приблизился к ее лицу, требуя поцелуя. Солдат тут же отклонился от царицы. Он смотрел на нее помутневшими глазами, недоумевая о произнесенных словах. Девушка немедленно накинула тунику и отвернулась к стене, все еще пребывая в отчаянии от своих мыслей. — Я же сказала, уходи. Немедленно, — громко сказала царица, ощущая злость на бедного воина. Озадаченный парень сразу вышел из шатра, оставив в одиночестве подавленную блондинку.

***

Утро следующего дня незамедлительно наступило. Сегодня начнется решающая война, которая сокрушит главного врага Римской империи и расчистит путь к дальнейшим завоеваниям. Легионеры пребывали в приподнятом настроении. Их упрямые, гордые сердца разливались пламенем от приближения скорого сражения. Ярость и боевой настрой придавали сил и уверенности в победе. Царица видела настроения воинов и была довольна царящему боевому духу в армейский рядах. Через несколько часов силы двух великих государств столкнутся при Гавгамелах. По мере приближения к боевому полю, уверенность Кларк и воля к победе усиливались. Вдалеке уже виднелись острые копья противников, она прибыли на равнину раньше, чем римляне. Через несколько минут римские легионы уже построились напротив противников. И вот, час настал. Кларк выехала вперед перед солдатами и скомандовала тяжеловооруженной пехоте на построение в знаменитую римскую линию шахматного порядка. В мгновение все легионы превратились в отдельные отряды, каждый из которых был преобразован в три боевые линии: триарии, принципы и гастаты. Именно таким образом Рим уверено завоевывал трофеи в бесчисленных, кровавых сражениях. Персы тоже были готовы. Царица обернулась к противникам лицом и пристально посмотрела на командующего персидскими армиями — царя Ахмеда, сына погибшего Дария. Он стоял позади первой линии пехоты и также неотрывно смотрел на нее. Численность римлян превышала численность персидских солдат, и каждый знал, на чьей стороне будет удача. Цари не участвовали в первых атаках, они командовали тактикой и разыгрывали искусные маневры. По первому сигналу горна битва началась. Отряды воинов с криком и необычайной силой побежали вперед, принимая на себя первые удары. Два народа столкнулись в звериной хватке, в которой должен быть лишь один победитель. Кларк наблюдала за боем, каждый миг провожая на смерть своих солдат. Персы отчаянно отражали римские клинки. Царица видела ярость и безумное желание спастись в глазах противников, но римляне были сильней. Один за другим легионы врывались в персидские ряды и громили все, что стояло у них на пути. Некоторые персы были поражены мечом и самой царицы. Кларк не смогла не участвовать в битве, поэтому галопом двинулась вперед, чтобы сражаться наравне со своими воинами. Индра кричала ей об укрытии, несколько генералов бросилось в бой, чтобы защитить царицу и все они погрузились в самую глубь боевых действий. Так продолжалось несколько часов. Силы противником иссякали, а римляне продолжали наступать. Кларк отважно отбивалась от острых клинков, не выпуская из вида обезумевшего Ахмеда. Он был ее целью. Но в какой-то момент она заметила, что персидский царь пытается скрыться среди палат военного лагеря. Она кинулась за ним, чтобы не упустить шанс покончить с могучей державой раз и навсегда. Поверженный царь — главная победа над народом. Девушка вскочила на коня и двинулась вперед, на опасную сторону отрядов противника. Индра заметила отчаянный шаг своей госпожи и поспешила за ней, чтобы не допустить трагедии. Ахмед уже успел скрыться среди персидских шатров, а Кларк спешила его найти. Когда девушка заметила Индру, то грозно обратилась к ней: — Что ты здесь делаешь? Твоя сила нужна в бою. Возвращайся на поле. — Я не оставлю вас, госпожа. Вернемся вместе, прошу, — женщина была напугана бесстрашием царицы. В любой момент ее ожидала опасность. — Я не отпущу царя, его голова станет символом успеха в этой войне, — и девушка вошла в шатер, в котором услышала какие-то звуки. Индра последовала за ней. Царица вошла внутрь, но не сделала больше шага после этого. Меч выпал из рук, когда она увидела того, кто был причиной всего, что происходило сейчас в империи и в сердце Кларк. Блондинка не дышала и не шевелилась, она пронзительно смотрела перед собой, ощущая прилив холодной влаги на теле. Эмоций не было, был шок от увиденного перед собой. Лекса стояла в черном, шелковом платье в пол, расшитым золотыми узорами. Сверху надета длинная, прозрачная мантия, а на голове была золотая царская диадема. Все это, а также спокойный взгляд шатенки дало представление Кларк о том, кем являлась Лекса на самом деле. На какой-то период в шатре продолжалась гложущая тишина, отчего у всех присутствующих по телу пробегали мурашки. Кларк не могла поверить в увиденное. Она не могла перенести очередной удар в спину от Лексы. Момент, и Кларк бросается к Индре, вынимая из ее ножен острый кинжал, а через два шага направляет его к горлу Лексы. Шатенка сглотнула, ощущая прикосновение холодного металла. Кларк трясущимися руками сильнее надавила на лезвие, отчего показалась алая капля крови на острие. Блондинка хотела сделать решающий жест, желая покончить с этим навсегда и прекратить свои мучения, но приоткрытые губы шатенки и глаза, излучающие сожаление и вину, не позволяли этого сделать. Она услышала тихий, нежный голос шатенки: — Смелее, Кларк… Я же учила тебя — не останавливаться. Кларк охватил холодный пот, глаза застилала влага, а ровное дыхание спокойной Лексы обезоруживало напрочь, не позволяя довести начатое до конца. Кларк боролась с собой, понимая как близка к своей гибели. Голубой взгляд опустился на пухлые губы, и время забыло отбивать счет. Остановилось мгновение и превратилось в миг, когда царица смотрела в лицо своего краха. Жар горячего, смуглого тела одурманивал мысли Кларк, она не могла ясно соображать, и не могла до сих пор в это поверить. Блондинка еще раз посмотрела в изумрудные глаза, и руки сами опустились вниз, роняя на песчаный пол ледяное оружие. Маленькая капля крови скатилась по нежной шее смуглой красавицы. Мутные глаза Кларк смотрели в зеленые, ища в них ответ на мучительный вопрос: «Почему я снова не смогла?». Царица не отходила от Лексы, как и та не отходила от нее. Две девушки сражались глазами, не решаясь прервать эти муки. В какой-то момент Кларк поняла, что силы стали покидать ее. Она обреченно и громко произнесла, не отворачиваясь от Лексы: — Приказывай легионам отступать, Индра. Мы возвращаемся в Рим. После этого не только Индра, но и сама Лекса была потрясена приказом великой царицы. Генерал не собиралась перечить, у нее не было даже слов, чтобы возразить такому заявлению. Женщина медленно попятилась к выходу, не сводя черных глаз с невероятной блондинки, и ожидая обратных слов. Но так и не дождалась. Когда девушки остались одни, они все еще стояли близко друг к другу и продолжали зрительную войну. Блондинка, наконец, отступила назад, выражая на лице горечь и глубокую печаль. Она была предана дважды. Такая ложь убила ее еще раз. А Лекса была спокойна и тиха. Она не давала волю эмоциям, зная, как может сейчас навредить и без того сломленной Кларк. Шатенка сделала шаг к царице, пытаясь удержать ее от побега. — Кларк, что ты творишь. Ты должна завершить войну, твой народ этого не простит. Позволь мне помочь тебе, объяснить… Я хотела все рассказать, поверь, — Лекса приближалась к отдаляющейся от нее царице. — Не подходи ко мне, — продолжала пятиться назад блондинка. — Ты уничтожила мою жизнь и мою империю, и самое ужасное, что я не могу этому противостоять, — глаза, полные слез, смотрели на фатальный итог своего правления. — Я ненавижу тебя, Лекса! Шатенка остановилась. Она ждала этих слов и, наконец, услышала. Лекса считала, что так будет легче самой Кларк, если она будет ненавидеть ее и презирать. Она больше не сделала к девушке и шага, позволяя ей самой решать — уходить сейчас или нет. Кларк в последний раз взглянула на Лексу, все так же читая в ее глазах сожаление и раскаяние, и тут же выбежала из шатра, оставляя позади несбывшиеся грезы. Выбор, о котором предсказывала Луна, был совершен. Она выбрала не ту любовь, которую создала сама с момента своего рождения — любовь к Риму, она выбрала Лексу, которую в наказание послали боги в ее жизнь. Кларк уходила из Персии, уводя за собой полчища римских солдат, прекрасно понимая, чем обернется для нее этот выбор. Во все дни томительного возвращения в Рим, Кларк не говорила ни с кем. Лишь иногда она ловила на себе осуждающие взгляды воинов. Они повиновались приказу царицы, но полностью разочаровались в ней, как в правителе. Никто не знал причин такого решения, до победы оставался один шаг, персы практически были разгромлены. Только сама Кларк знала, почему приказала отступление. Она не могла находиться так близко к Лексе и уничтожать то, что было дорого для нее. Запредельная любовь медленно убивала блондинку, но быть с шатенкой она не могла. Не после такого предательства и беспросветной лжи. Девушка понимала, как Лекса умело воспользовалась ее чувствами, чтобы победить. Рискнув и поставив на кон все, зеленоглазая выиграла больше, чем предполагала. Она получила победу и отобрала душу Кларк. Именно к таким выводам пришла блондинка, не пожелавшая выслушать объяснения Лексы, потому что полностью разочаровалась в себе, в людях, в любви.

***

Через семь дней легионы вернулись в Рим. Кларк сидела на троне и пустым взглядом смотрела перед собой. Она слушала крики, вызовы римлян, которые бесконечно заполняли царский двор. Народ был разъярен на свою царицу. Весть об отступлении разошлась на сотни километров, возбуждая в людях гнев и презрение к правителю. Люди требовали объяснений, свержения и даже казни царицы. Толпы беспрестанно шли во дворец, и стража с трудом сдерживала их бунтующие порывы. Кларк молча слушала разговоры, доносящиеся сквозь огромное балконное окно. Она держала в руках сапфировый перстень, внутри которого все еще находился ядовитый порошок, и задумчиво смотрела на стоящий рядом бокал вина. Только боги знали, что задумала девушка в своей голове. Но неожиданно в помещение вошла Индра, она держала в руках коричневый лист бумаги.