Но я буду тебя любить

Amoris vulnus sanat idem, qui facit (Рану любви лечит тот, кто её наносит). Индра прошла вдоль зала и остановилась возле царицы. Женщина внимательно смотрела на грустную девушку, прекрасно понимая, насколько она подавлена и разбита. — Я все исправлю, госпожа. Индра вышла на балкон и обратилась к собравшейся толпе, не прекращающей свои безумные крики. Кларк не слушала речь генерала, она все еще отрешенно смотрела в пространство пред собой. Но через мгновение крики римлян утихли. Наступила безмолвная тишина.

***

Накануне. Следом за Кларк Лекса тайно приехала в Рим. Она привезла грамоту, позволяющую сохранить царице жизнь, но не решилась сама передать ее. Передвигаться по Риму было опасно для шатенки, она остановилась в бедном квартале города, в темной, старой комнате, стараясь максимально засекретить свое пребывание. Рим все еще охотился за ней. В городе был лишь один человек, которому она могла доверить свою просьбу, это Индра. Командующая передала записку для генерала через мальчика, гуляющего по кварталу. Через час женщина была в комнате Лексы. — Ты должна выслушать меня, Индра. Кларк не может меня видеть, не хочет слышать, но я должна все объяснить, — обратилась она к женщине, как только та вошла в помещение. — Я выслушаю тебя, Лекса. Надеюсь, объяснения будут честны. И командующая приступила к рассказу. — Два года назад Август Аврелий, отец Кларк, приказал уничтожить моего отца — персидского царя Дария Третьего. Мы направлялись в Мидию, когда римляне подкараулили нашу повозку и подло напали на нас. В тот день его сопровождала я… Но я не смогла спасти отца от сотни римских легионеров. Когда он умирал на моих руках, он издал свой последний приказ — не допустить того, чтобы Рим покорил Персию. И он взял с меня это непреложное обещание. Я должна была любым путем сохранить свое государство и отомстить за его смерть. В тот день легионеры долго преследовали меня, пока я не скрылась в горах. Там меня спасли амазонки, и я осталась в их племени на два года. Мой народ думал, что с отцом погибла и я — первая наследница царского престола, командующая персидскими полками. Лишь Ахмед, мой младший брат, знал о том, что мне удалось выжить. Мы переписывались с ним все это время и придумали, как остановить войну, одновременно отомстив за отца. Знаешь, Индра, отец говорил, что я родилась с оружием в руках. Я с самого детства проводила время среди персидских воинов и уже в семнадцать лет возглавила нашу армию. Поэтому покорить римлян мне не составило труда. Я оставалась в Риме так долго, чтобы понять вас, увидеть то, что движет великим народом. Мне был понятен исход приближающейся войны, и я хотела знать, кому может достаться мое наследие. Ты даже не представляешь, какую ненависть я испытывала ко всему, что окружало меня в Риме. Ради возможности спасения своего народа мне пришлось спать в казармах, рисковать жизнью для Римской империи, развлекать на арене праздных зевак. Я делала все, чтобы филигранно осуществить план и почти дошла до цели. Но все это перестало иметь значение, потому что я встретила Кларк и поняла, что не смогу исполнить свое предназначение. Я долго боролась с чувствами, в плену которых неожиданно оказалась. Я не должна была испытывать чувств к дочери человека, по приказу которого убили моего отца. Не должна, но это произошло. Кларк думает, что проиграла мне. Но это я проиграла ей во всем, чем жила и дорожила. Я оберегала ее, в то время как должна была уничтожить и покончить с угрозой Персии навсегда. Рим стал бы республикой и войны перестали бы его интересовать. Сенаторы грызли друг другу горло, забыв о величии и славе империи, которыми была так одержима Кларк. Любовь, Индра, — самое великое зло и самая большая награда. Индра внимательно слушала рассказ девушки. Она многое поняла. А Лекса спешила завершить исповедь тем, ради чего приехала в город. — Теперь я отпускаю Кларк, но должна сделать для нее и Эйдена последнее. Мой народ другой, он не похож на римлян, желающих победы любой ценой. Мои воины рады, что вновь могут увидеть улыбки на лицах своих детей. Мы не хотим воевать, мы лишь защищались. Но победа на вашей стороне, и сейчас я передаю Римской империи свое царство, превращаю его в провинцию Вечного города, и прощаюсь с Кларк… Отдай эту грамоту царице, она подтверждает права Рима на Персию. Может, когда-нибудь мы сможем жить в мире, где все народы будут равны и независимы, — шатенка протянула генералу лист бумаги, встречая в черных глазах понимание и признательность. Они обе знали, что от этого документа зависит жизнь белокурой девушки. — Я передам грамоту царице, Лекса. Очень жаль, что римская армия потеряла такого отважного генерала, — грустно улыбнулась женщина и протянула руку шатенке. Они попрощались, как друзья, понимая, что вряд ли жизнь сведет их снова.

***

Индра объявила собравшимся римлянам о победе над Персией. Она объяснила все грамотно, чтобы ни у кого не осталось сомнения в правильности решения Кларк, издавшей приказ об отступлении. Она подтвердила, что Персия сама признала поражение. Затем, женщина все подробно рассказала царице, не опустив ни одной детали из исповеди Лексы. — Лекса понимала, что ваше решение остановить войну будет стоить вам жизни. Поэтому Персия становится провинцией Рима и навсегда подчиняется вам, госпожа. Лекса просит лишь об одном — живите и дарите свет этому миру. Кларк резко встала с трона. Горькая и безумная правда прояснила все, что так долго не давало покоя ее душе. Она отдавала отчет тому, о чем теперь желала больше всего на свете. — Где она сейчас? — Когда опустится ночь, она уедет из Рима. Сейчас для нее опасно передвигаться по улицам города. Наш народ не простит предавшую вас амазонку, — закончила женщина, а затем подробно объяснила царице местонахождение Лексы. — Со своим народом я разберусь сама. Принесите мне плащ и организуйте стражу для сопровождения. Индра больше ничего не говорила царице. Она прекрасно понимала, что та намерена сделать. Кларк впервые за долгое время испытывала спокойствие на душе и лишь одно тревожило ее — возможность не застать шатенку в городе. Когда она, в окружении охраны из двух человек, прибыла к зданию, в котором находилась Лекса, ее решительность начала постепенно слабеть. Девушка стояла напротив комнаты шатенки, облегченно выдохнув воздух, заметив в окне тусклый лампадный свет. Она успела… отчего сердце ускоряло ритм. Там, за дверью находилась та, которая причинила царице много боли и которую она не могла обвинять ни в чем. Все, что держалось под контролем внутри Кларк, перестало быть подконтрольным. Легкая дрожь окутывала тело, но девушка держалась собранной. Она приказала страже оставаться снаружи, а сама еще некоторое время не решалась войти. Но одно она решила точно: Лекса больше не оттолкнет ее, Кларк этого не позволит. Ночь окутала Вечный город. Первый день октября принес ощутимую прохладу в столицу империи, а воздух уже не был запахом моря. Птицы больше не пели, листва не спадала с пустых ветвей. Все вокруг замерло и готовилось к покою. Природа до неузнаваемости изменила Рим, превратив в тишину некогда бурный, энергичный город. Быть может, она изменила и людей, поселив в их душах долгожданное спокойствие.

***

Лекса последние минуты проводила в Риме, собираясь тотчас отправиться домой. Комната выглядела очень бедно: серые стены обшарпаны временем, деревянный пол имел множество щелей, в углах собралась паутина, а мебель имела запах тлена. Одинокая кровать, устланная мехами животных, стояла посередине комнаты, деревянный стол и стул находились у окна. Там же сейчас стояла шатенка, задумчиво всматриваясь в лампадную лучину. Она вспоминала царицу и не могла принять того, что больше не увидит ее. Лекса держала в себе бескрайние чувства к девушке и боялась дать волю всему, что хранилось в ее сердце. Слишком больно было терять того, кто и так не был твоим. Шатенка услышала на улице какие-то шорохи и перевела внимание на дверь, которая медленно отворилась. В комнату вошла царица, скинув с себя накидку, покрывающую голову. Лекса не отрывала взгляд от внезапного гостя и сомневалась, что это не сон. Она не сходила с места, а через мгновение уже трезво понимала, что Кларк сама пришла к ней сюда. Все внутри шатенки превращалось в ураган, набирающий обороты. Тело реагировало на близость к блондинке привычными проявлениями. Дыхание учащалось, а сердце отбивало безумный ритм. Лекса слышала, как оно буквально рвалось наружу, и ощущала дрожь, охватившую все тело. Кларк, напротив, была спокойна и тиха. На лице выражались невозмутимость и решительность. Глаза не излучали ничего. Лекса не знала, как вести себя и реагировать на молчаливую девушку. Она не хотела испортить то, чего и так между ними не было. Она осторожно обратилась к царице. — Кларк, я хочу все рассказать, и ты сама решишь, как сильно возненавидишь меня после этого, — полушепотом говорила шатенка, боясь спугнуть царящую тишину. Кларк прошла вдоль комнаты и остановилась напротив Лексы. Она сняла черную мантию и положила ее на кровать. — Я все знаю, Лекса. Мы похожи, но мы не одинаковы, — блондинка пристально смотрела в глаза напротив, различая в них множество эмоций и страхов. Она понимала, как чувствовала себя Лекса, и спешила показать, что чувствует сама. Девушка протянула зеленоглазой лист и черный уголек. — Нарисуй мой портрет… — и блондинка сделала шаг назад, спуская с плеч рукава белой туники. Одежда спала с тела решительной блондинки на пол, оставляя ее полностью обнаженной и обворожительной. Кларк была спокойна и не сводила глаз с оцепеневшей шатенки. Лекса оставалась неподвижной, а руки все сильнее сжимали врученные предметы. Она почувствовала, как кровь заиграла по венам, а легкий озноб приводил в полное непослушание до сих пор контролируемые эмоции. Но теперь перед ней стояла такая Кларк и выражала всем видом и поведением готовность идти вперед. Лекса могла бы все бросить и кинуться к царице, но доля сомнения и робости останавливала ее. Она не могла справиться с охватившим ее волнением. Шатенка села на стул напротив желанной царицы, подставив под листок твердую опору, и принялась делать набросок прекрасного образа. Руки не слушались, ощутимая дрожь завладела телом и не позволяла сконцентрироваться на желании белокурой девушки. На лбу появилась капля пота, когда Лекса пыталась перенести контуры стройной фигуры на листок. Каждый штрих получался смазанным и нечетким. Спускаясь все ниже по телу блондинки, командующая сглотнула очередной ком, пробужденный появившимся возбуждением. Девушка не могла соображать, не видела бумаги из-за мутной пелены на глазах, рука совершенно перестала чувствовать уголек. Лекса остановилась, поняв, как же сильно она хотела ее сейчас. Больше она не могла держаться. Она бросила незавершенный набросок на пол и тут же оказалась возле Кларк, остановившись от нее в нескольких сантиметрах. В последний раз она взглянула в лазурные, горящие глаза, а затем резко притянула ее в свои объятия для страстного, безумного поцелуя. Напряжение и стойкость блондинки улетучились с первым стоном, слетевшим с ее губ. Она подчинялась крепким рукам Лексы, полностью растворяясь в ее объятьях. Все накопившееся в них за долгое время отразилось в той силе, с которой они жадно впивались друг в друга. Губы до боли искусаны, сердца пронзает адреналин, а страсть с бешеной силой окутывает тела. Кларк, не прерывая безумного поцелуя, срывает с Лексы верхнюю часть одежды, и наконец, отстраняется от горячих губ. Она хотела видеть ее такой, желанной и возбужденной. Лекса рвалась продолжить начатое, но блондинка, переводя дыхание, нежно взяла ее за руку и повела за собой. Она легла на кровать и потянула на себя шатенку, вновь погружаясь в круговорот нарастающей страсти. Лекса целовала ее тело, каждую его частичку и сантиметр, спеша насладиться любимым миндальным ароматом. В комнате становилось жарко. Девушки с необъяснимой силой растворялись друг в друге, желая скорее заполнить пустоту, которая наполняла их в разлуке. Шатенка шумно дышала, обжигая нервным дыханием молочную кожу царицы. Кларк обхватила ее за спину, ощущая влагу от тела на своих руках. Грудь девушки упиралась в ее собственную, и эта близость сводила с ума. Опьяняющее головокружение и тянущее возбуждение охватили блондинку в тот миг, когда Лекса стала опускать руку ниже ее живота. Кларк издала едва уловимый стон, ожидая желанного касания. Но Лекса не сделала этого, она снова ворвалась языком в губы блондинки и хаотично скользила внутри. В следующий момент тело Кларк снова напряглось и тут же облегченно расслабилось, ощутив колено шатенки у себя между ног. Она двигалась в такт движениям Лексы, изгибаясь всем телом в ее сильных, горячих руках. Приятные ощущения и безумное желание уносили сознание девушек далеко за пределы комнаты. И никто не собирался останавливаться, но в какой-то миг Лекса отстранилась от царицы, почувствовав на своих губах соленый привкус слез. Она испуганно посмотрела на блондинку, по щеке которой скатилась слеза. Девушка не плакала с того дня, как умер ее отец. И сейчас, в эти минуты она не смогла сдержать внутреннего, мучительного порыва. Как бы прекрасны не были эти мгновения, но Кларк понимала, что это может быть единственной и последней их ночью. Дыхание восстанавливало ритм, сердца приглушали биение, а лампадный огонек играл пламенем из-за накопившегося в комнате горячего воздуха. Царица обреченно и тихо обратилась к шатенке: — Что с нами будет, Лекса? Я боюсь одного: завтрашнего дня. Боюсь, что завтра ты уйдешь и больше не вернешься ко мне. Я больше не вынесу этого… — грустные небесные глаза отражались в изумрудной глади. Сердце Лексы сжалось, пропустив острый укол в самую глубь. Она обхватила ладонями красивое, грустное лицо девушки и поспешила сказать то, что так давно хотела сказать. — Я знаю, Кларк, что нам нигде не будет покоя. Люди начнут на нас охоту, враги будут преследовать до конца, а боги проклянут нас. Но я буду любить тебя… до последнего своего вздоха… Я буду любить тебя, Кларк! — последняя фраза шепотом пронеслась по телу белокурой царицы, оставляя след от пробежавших мурашек. Слезы блондинки стали градом спадать с бирюзовых, восторженных глаз. Она жадно прильнула к пухлым губам Лексы и больше не отпускала ее ни на миг. Безумная страсть вновь охватила тела и души девушек. И каждая знала, что теперь в их жизни есть то, ради чего стоит неистово жить.

***

Два лидера, обреченных властью, две девушки, полюбившие так сильно, что поставили под угрозу существование целого мира, смогли услышать друг друга и понять. Кларк нашла истинный свет и продолжит нести его людям мирным путем. А Лекса отдала свое сердце, чтобы этот свет горел вечным пламенем и никогда не погас. Вместе они способны сотворить по-настоящему великие дела и оставить потомкам могучее наследие, заключив в него частицу своих безграничных чувств. Они гранитным камнем пронесутся сквозь века, подарив миру божественный смысл вечной любви. И кто знает, как закончится их история, но сегодня они вместе и готовы вести за собой целые поколения. Amor vincit omnia (Любовь побеждает всё).