...И демоны могут любить

Алена закашлялась и открыла глаза. Было темно, хоть глаз выколи. Из темноты не выплывал не один силуэт, будто девушка ослепла. Светловолосая зябко поежилась - сквозняк. Значит, есть источник воздуха. Поповна приподнялась на локтях, потом медленно села, поджав под себя ноги. Поверхность, на которой сидела девушка, была холодной и твердой. Голова раскалывалась, и Алена была уверена, что, если бы здесь не было так темно, перед ее глазами все расплывалось бы. Девушка попробовала встать. Ноги не слушались, будто были ватными, левая и вовсе едва не отваливалась. Прикоснувшись пальцами к колену - эпицентру боли, - Алена поморщилась. Пальцы были влажными и липкими. Кровь. И голова разбита - этому свидетельствовала теплая струйка, щекочущая шею. Девушка нетерпеливо стерла ее тыльной стороной ладони и, вытянув руки вперед и прихрамывая, сделала несколько шагов. Колено отзывалось тупой болью на малейшее движение - видимо, девушка сильно повредила его, падая. От неожиданности Алена остановилась. Она вдруг поняла, что не помнит ничего, кроме того, что упала. И имя. Свое имя. Сзади раздался шелест. Девушка резко развернулась и упала. Бедное колено оглушительно хрустнуло в наступившей тишине. - Кто здесь? - произнесла Алена прерывистым шепотом. Потом громче: - Эй, е хтось? Тишина. Собрав в кулак всю волю, имевшуюся в обессиленном теле, девушка встала на ноги и оглянулась. Но как бы она не всматривалась в темноту, она ничего не видела. Будто ей глаза выкололи. Алена двинулась вперед. Осторожно, шаг за шагом, закусывая губу от боли, стараясь не хромать. Нога горела огнем, будто под кожей у девушки находился атомный генератор, включенный на полную мощность. Но на пути по-прежнему ничего не попадалось, словно Алена зависла в пустом пространстве. Из-за звенящей тишины девушка сходила с ума - ее воспаленное воображение рисовало жуткие картины. Ни один звук не пробивался сквозь непроглядную тьму, даже шелест шагов терялся, ускользал, будто не хотел, чтобы девушка его уловила. Алена все шла и шла вперед через плотный черный воздух, не останавливаясь, не оборачиваясь, не натыкаясь ни на что перед собой. Боль в ноге притупилась, как и все чувства. Только голод она чувствовала так отчетливо, будто он был материален, и это ноющее ощущение в животе, казалось, отрезвляет, не дает расслабиться и сдаться. Волоча за собой больную ногу, Алена продолжала двигаться. Холод обволакивал девушку, забирался под одежду и заставлял вздрагивать, ледяными пальцами касаясь кожи. Алена не знала, сколько она уже идет - несколько минут, несколько часов или дней. Время будто остановилось, остались только тишина, темнота, холод и нарастающая боль в ноге. Алена двигалась, пока могла, и даже когда ее покинули силы, продолжала ползти, отчаянно борясь со смертью. Девушка не хотела умирать. Только не сейчас. Только не здесь. Цепляясь за клочки сознания, Алена почувствовала чьи-то теплые прикосновения, а потом боль застелила сознание, и девушка провалилась в небытие.

***

- Неееет! Пожалуйста, две минуты. Только две минуты. Илона протянула руку, отключила будильник и перевернулась на другой бок. Вчера девушка легла катастрофически поздно, встать ей нужно было катастрофически рано, а времени оставалось катастрофически мало. Естественно, Захарова не знала, что еще и катастрофически опаздывает. - Черт! - выругалась шатенка, откидывая одеяло и вскакивая с кровати. Выставка, посвященная сюрреализму, открывалась через час, а Илона, официально приглашенная туда, должна была появится и того раньше. Чертыхаясь, Захарова натянула на себя строгое кремовое платье на молнии, собрала густые шоколадного цвета волосы в аккуратный узел и выскочила из квартиры. Вслед прозвучало растерянное мамино "пока" и грозное папино "куда намылилась?", но Илона уже не слышала - на всех парах летела по лестнице, едва не ломая ноги на высоких каблуках. Через полчаса шатенка вышла из такси и направилась к заметному белому зданию с искусно вылепленными пилястрами и массивными вазонами у входа. Возле него уже столпился народ - все ждали торжественного открытия выставки. Илона остановилась и принялась выискивать в толпе белокурую макушку Самсоновой. Даша обнаружилась у самого входа - девушка болтала с симпатичным парнем, то и дело очень трогательно поправляя волосы. Заметив Илону, Самсонова помахала ей рукой и зашагала навстречу. - Доброе утро! - шатенка обняла подругу. - Кто этот красавчик, с которым ты щебетала? - Это Слава, - Даша отвела взгляд, ее щеки залил румянец. - Бестужев. - Да ты что? - Илона прикрыла рот ладошкой. - Тот самый Бестужев? Единственный наследник Роберта Бестужева? - М-м-м, - Самсонова спрятала лицо в ладонях. - Илон, он такой... Такой... Илона снисходительно улыбнулась, глядя на смущенную подругу. - Как я выгляжу? - спросила Даша, поворачиваясь вокруг себя. На ней замечательно сидело симпатичное платье без пояса и туфли на массивном каблуке - из-за невысокого роста Самсонова не носила обувь на плоской подошве, правда, только с того момента, как познакомилась с Илоной. Длинные волосы девушка заплела во французскую косу. - Просто секси, - улыбнулась Захарова. - А теперь скорее знакомь меня со своим хахалем - я никогда не видела Вячеслава Бестужева вживую. Даша взяла подругу за руку и потянула ко входу, возле которого, притулившись к колонне, стоял сам Слава. - Знакомьтесь, - сказала девушка, обращая внимание парня на Илону. - Слава - мой новый знакомый, Илона - моя подруга. - Очень приятно, Илона, - Бестужев-младший взял пальцы шатенки и осторожно прикоснулся к ним губами. Девушка хихикнула: - Вы тоже на выставку? - Да, мой отец приглашен на открытие. Он готовил речь две недели, - Слава улыбался открыто и искренне, вел себя непринужденно и легко, чем сразу завоевал расположение придирчивой Илоны. Кроме того, у нее созрел коварный план. - Дашуль, скажи пожалуйста, который час? - обратилась шатенка к Самсоновой. Девушка взглянула на запястье. - Сейчас уже откроют, - в подтверждение дашиным словам тяжелые двери распахнули два швейцара, пропуская пришедших на выставку внутрь. - Дамы, прошу прощения, - Бестужев-младший снова ослепительно улыбнулся. - Мне пора. Увидимся позже, ладно? - Да-да, конечно, - Илона игриво поправила волосы. - Удачи! Слава кивнул и исчез за дверями. - Ну что, пойдем и мы? - Захарова стряхнула несуществующие пылинки с пальто Даши и поманила девушку за собой. - В прошлом году шведский стол был просто восхитительным! Девушки, обсуждая предстоящую выставку, поднялись по ступеням и вошли в здание.

***

Федя тяжело вздохнул: - Что, так и сидит? Аида, только что зашедшая на кухню, нахмурилась и кивнула. - На вопросы не отвечает, не реагирует вообще. Я там с ней Стаса оставила, пускай присмотрит. Волнуюсь я за нее. - Да все в порядке будет, это же Ника, - Федя забрал у Аиды тарелки, как бы случайно коснувшись ее пальцев. - Ей просто нужно перезагрузиться. Она слишком много нервничает, не ест и не спит. Тут кто угодно мозгами двинется. - Не могу заставить ее поесть, - пожаловалась Аида, опускаясь за стол и роняя голову на руки. - Сидит на своем подоконнике, проверяет новости каждые пять минут, кто-то звонит - она сразу к телефону бросается. Она скоро с ума сойдет. Федя прислонился к разделочному столу, а потом отпрянул от него, будто ошпаренный: - Я знаю! Парень извлек из буфета бутылку виски. - Вот. То, что надо. Аида сомнительно покосилась на спиртное: - Напоим ее? А потом? Это что, изменит что-то? Или исправит нашу ситуацию? Федя достал стаканы и разлил по ним алкоголь. - Все будем пить, чтобы было честно. Сегодня мы должны расслабиться, забыть обо всем хотя бы до завтрашнего утра. - Ладно, твоя взяла, - Аида взяла поднос, поставила на него стаканы и вышла из кухни вслед за Федей. Юра воспринял идею Коновалова равнодушно, Стас покосился на стакан, потом принял его, отпил глоток и поставил обратно на поднос, Аида расположилась на диване со своим стаканом в руке. Когда Федя подошел к Веронике, девушка взяла свой стакан, залпом осушила его, а потом, вернув его на поднос, опорожнила и стакан Стаса. - Никуш, ты в порядке? - поинтересовалась Аида, наблюдая, как Федя выхватывает из пальцев рыжеволосой третий по счету - свой - стакан виски. Ника, не ответив, снова развернулась к окну. Гуляева вздохнула и отвела взгляд от подруги. Может быть, Федя и прав - сейчас Веронике труднее остальных, но потом это пройдет? Но когда? Завтра? Через месяц? Через год? В прихожей зазвонил телефон, и Вероника, как ошпаренная, соскочила со своего подоконника и исчезла за дверью гостиной. Правда, через полминуты вернулась - все такая же безжизненная и мрачная, уселась на свой подоконник и прижала лоб к холодному стеклу. - Эй, голову от окна убери, - посоветовала Аида. - Ты мне стекло лбом запачкаешь. Вероника, не меняя позы, подняла голову. Черноволосая снова вздохнула.

***

- Ужин готов! Эй, слышите? - Ты чего орешь? - в кухню заглянула Аида и недовольно посмотрела на Юру, топтавшегося возле плиты. - Сейчас придем. Не обязательно всему дому знать, что ты тут соизволил сковородку в руки взять. Вообще-то готовит Юра отменно. Его родители очень много путешествуют, и каждый раз, с самого детства, оставляют парня на попечительство бабули. Бабушка научила внука готовить, а потом сам Юра загорелся этим - родители из каждого города, из любой страны, где они побывают, привозят сыну рецепты. Сейчас, правда, Юре семнадцать лет, с бабушкой его уже не оставляют, но готовить он любит по-прежнему и частенько радует друзей и родных своими блюдами. Сегодня на ужин Юра приготовил рис с тушеными овощами, куриные котлетки с сыром и клубничное желе на десерт. Когда все уселись за стол, Стас бросил взгляд на пустующее место. - Кажется, кого-то не хватает. - Эта курица опять сидит и в окно пялится, - сказала Аида, налегая на рис. - Курица как раз тут, - Юра похлопал вилкой по котлетке. - Сейчас пойду позову ее. Только, Ид, не нужно на нее снова бочку катить. Федя кивнул: - Вот-вот. Ты, конечно, хочешь как лучше, но делаешь только хуже. Нике нужно понимание с твоей стороны, а ты ведешь себя так, будто это Ника виновата в том, что Аленка пропала. - Веронике нужна подруга, - согласился с друзьями Стас. - А она вместо этого получает вечно недовольный аналог мамочки-наседки. - Вспомни, как Ника поддерживала тебя, когда узнала о болезни Назара, - не сдавался Федя. - Она всегда была рядом, вытаскивала тебя из твоей скорлупы, водила на улицу, терпела твои попойки, убиралась в твоей квартире. И ей не было легче, чем тебе. - Теперь Ронни нужна твоя поддержка, - подался вперед Стас, делая акцент на предпоследнем слове. - Она не может вечно быть сильной. Сейчас у нее этап перезагрузки, ее нервные клетки пытаются вернуться в форму, а ты постоянно ворчишь на нее вместо того, чтобы помочь справиться. Аида нахмурилась, на ее скулах заиграли желваки. - А теперь я иду за Никой, - сказал Юра, слезая со стула и направляясь в гостиную. Вероника сидела все на том же подоконнике и смотрела вниз, на оживленную улицу, залитую светом фонарей. - Ника. Молчание. - Ника. Девушка не реагировала. - Ника! Денисова вздрогнула и повернулась к другу. - Прости, Юр, я задремала, - сказала девушка, слезая с подоконника и протирая глаза кулачками. - Что-то случилось? - Ага, случилось. Я приготовил твои любимые куриные котлетки с сыром. Идешь? - Да, прости, конечно. Вероника с Юрой вернулись на кухню. Ника опустилась на стул между Юрой и Федей, как раз напротив Аиды. Стараясь не пересекаться с ней взглядом, девушка переключилась на еду. Федя предложил подруге хлеб, Стас - сок, а Юра постоянно спрашивал, не дует ли ей из открытого окна. Вероника улыбалась и говорила, что не дует. Ей была приятна забота друзей - Денисова словно вернулась в те времена, когда все было в порядке, когда они сидели за столом не впятером, а вшестером. Все-таки Аленки не хватало сильнее, чем кто-либо мог предположить. Когда снова зазвонил телефон, Вероника встала из-за стола и исчезла в прихожей. Правда, через несколько секунд появилась на кухне с телефонным аппаратом в руке. - Здравствуйте, - сказала девушка в трубку. Аида и Федя переглянулись - Вероника стремительно бледнела. - Выезжаем, - коротко бросила Денисова и положила трубку. - Алена нашлась.