...И демоны могут любить

- Что? - Аида вскочила со стула так резко, что он перевернулся, прогрохотав на всю Вселенную. - Алена нашлась, - повторила Вероника, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. - Где она? Что с ней? - В восьмой больнице, - Денисова взглянула на дисплей телефона. - Половина третьего. - Часы посещения закончились, - заметил бледный как мел Стас, потом перевел взгляд на Аиду, которая горящими глазами вонзилась в парня, и обратно на Веронику, которая смерила его таким убийственным взглядом, что тот прочистил горло. - Хотя они не смогут вас не пустить, иначе вы там разнесете все к чертовой бабушке. - Ладно, поехали, - Федя встал со своего стула и исчез в коридоре. Следом за ним метнулась Ника. - Вы чего расселись? - нахмурилась Аида и, пнув ногой перевернутый стул, вышла из кухни. Стас и Юра, переглянувшись, направились за девушкой.

***

Больничный коридор встретил друзей сильным запахом хлорки и спирта. Навстречу ребятам спешили люди в белых халатах с капельницами, суднами и медицинскими карточками в руках, мимо пробегали молоденькие медсестры, мягко шелестя подошвами тапок, сновали туда-сюда уборщицы с ведрами и швабрами. - Ну? Что дальше? Аида пожала плечами. - Думаю, нужно найти врача. - Вон та подойдет? - спросил Стас, кивком указывая на средних лет женщину с короткими темными волосами, убранными под белый колпак. - Кажется, это медсестра, но давайте попробуем, - Юра направился в сторону женщины, остальные застыли посреди коридора. Через минуту к ним присоединился Клементьев. - Алена здесь, в тридцать четвертой палате, - отрапортовал парень. - Но к ней нельзя. - Можно, - Ника обогнула Юру и направилась к лифту. - Тридцать четвертая - это ведь на третьем этаже, да? Юра только вздохнул. Табличка на двери была новой, ламинированной, на синем прямоугольнике белели цифры "3" и "4". Федя постучал и медленно потянул ручку вниз. Да. Это была она. Лежала на белых простынях под капельницей, с перевязанной головой и руками. Вероника ахнула и приблизилась к больничной койке. - Алена... Девушка открыла глаза. Ее волосы почти сливались с простыней, кожа сильно истончилась, и сквозь нее теперь просвечивали синие венки, ключицы выступали, но глаза остались прежними - серо-зелеными и яркими, только впали глубоко, как у тяжелобольного. Светловолосая моргнула и слабо улыбнулась. - Привит, Никуся. Шо це ты бледненькая такая? Вероника всхлипнула и опустилась на стул рядом с кроватью. Неверяще, невесомо коснулась тонкой, впавшей щеки подруги. - Привет. Где ты пропадала? Что с тобой? Аида медленно подошла к Веронике и улыбнулась Алене. - Ты нас напугала. Тебя не было пять дней. Мы с ума сходили. - Аленка! Живая! - кровать обступили парни. На светловолосую посыпались вопросы, приветствия, объятия. Поповна улыбалась, отвечала, пожимала руки своими перебинтованными пальцами. Ребята пробыли в палате не больше минуты - дежурная медсестра, появившаяся очень не к стати, выгнала всех в коридор. Правда, Аида тут же закатила грандиозный скандал, и медсестра пообещала провести друзей к врачу. Врачом оказался немолодой мужчина с седеющими висками и трехдневной щетиной. Он окинул зашедших в кабинет ребят усталым взглядом и предложил присесть. - С вашей подругой все будет в порядке, угроза жизни миновала. Ее доставил мужчина вчера, в два часа дня. Всю ночь девушка провела в реанимации, на данный момент ее состояние стабильное. - То есть Алену привезли к вам сутки назад, а вы только сейчас сообщили нам о том, что она нашлась? - Аида сжала кулаки на коленях. - Она считалась пропавшей пять дней! Мы дали объявление по всем каналам, писали в газеты, расклеивали по улицам! Вы хоть представляете, что мы чувствовали эту неделю? - Я настоятельно советую вам успокоиться, - Дмитрий Евгеньевич налил в стакан воды и подвинул его к черноволосой. - Алена была в тяжелом состоянии, никто не мог поручиться, что она выживет. Мы сообщили вам, как только смогли. - Что вообще с ней случилось? Врач посмотрел на Веронику и поправил воротник халата. - Она поступила в отделение с многочисленными ушибами и гематомами, переломом основания черепа и компрессионным переломом верхнего отдела позвоночника. Лучезапястный сустав правой руки раздроблен, левая рука сломана в двух местах, один из переломов - со смещением. Ника прикрыла рот ладонью и сдавленно простонала. Аида вскинула брови и молча уставилась на доктора. Парни молчали, обмениваясь ошеломленными взглядами. - Кто ее привез? - наконец спросил Юра. - Мужчина. Сказал, что ехал в сторону города и заметил девушку на обочине. Сейчас его допрашивают в отделе. Последовала минутная пауза, после которой Вероника, запинаясь, выдавила: - На.. на обочине? - Да, на трассе у лесополосы. Девушка находилась без сознания. - Господи, - прошептала Аида, повторяя жест Ники. - Господи... - Ее избили? - спросил Федя, и Аида всхлипнула. - Да, - врач пустил голову. - Все указывает на это. - И... - Стас отвел взгляд. - Ну... это... - Нет, - поспешно возразил Дмитрий Евгеньевич. - Нет, что вы. В этом плане она абсолютно нетронута. - Что теперь делать? - Юра посмотрел на доктора, сжимая с своих мягких ладошках пальцы Ники. - Алена ничего не говорит. Последнее, что она помнит - как возвращалась домой из магазина. После этого пришла в себя в реанимации. - Когда ее можно будет навестить? - Не ранее завтрашнего утра. Девушка очень слаба, каждые два часа ей ставят капельницы. Мы только час назад сняли ее с искусственной вентиляции легких. Ей нужно как можно больше спать. Никаких стрессов. Сообщите ее родителям о том, что она находится в больнице, и езжайте домой. Завтра в десять можете приходить - с одиннадцати начинаются часы посещения, только не все сразу. Больше двух человек в палату не пущу. - Хорошо, спасибо, - Аида поднялась. - Мы пойдем. Если появится информация - звоните. - Да, конечно, - Дмитрий Евгеньевич тоже поднялся. - Ника, задержитесь, пожалуйста. Вероника посмотрела на друзей: - Езжайте. Я на метро доеду. И обязательно зайдите к тете Маше - она, наверное, извелась вся. - Хорошо, - кивнул Стас, стаскивая с себя кофту и набрасывая на плечи Ники. - Будешь возвращаться - замерзнешь. Удачи. Денисова кивнула и опустилась на стул, наблюдая, как за друзьями захлопывается белая дверь. Потом перевела взгляд на Дмитрия Евгеньевича. - Вероника, я попросил вас задержаться на пару минут, - доктор посмотрел на рыжеволосую тяжелым взглядом. - Я хочу поговорить с вами по поводу вашей подруги, Елены Викторовны. - Алены, - машинально поправила девушка. - Простите? - врач приподнял бровь. - Алена. Ее имя. - Да, конечно. Насчет Алены... Так вот. Девушка пережила физическое насилие, и это может нанести серьезный удар по ее психике. - Вы же сказали, что ее не... - слова застряли в горле, и Вероника замолчала. - Нет, нет, сексуальное насилие место не имело, но побои налицо. Возможен посттравматический синдром, распад личности, депрессия - и это только самое меньшее, что может произойти. Ника сцепила пальцы в замок. Она понимала - Алену держали неизвестно где в течении пяти дней, избивали, слава Богу, что не тронули, но и этого могло быть достаточно. - И... Что делать? Как ей помочь? - Как только девушка окрепнет, мы попросим нашего психиатра побеседовать с ней. Алене какое-то время придется навещать психолога - это необходимо, если вы хотите... ну, не могу сказать "избежать последствий" - они неизбежны, но вот облегчить их... - Да-да, конечно, я понимаю. Разумеется. - Если психиатр обнаружит существенные сдвиги в психике девушки, Алене Викторовне потребуется помощь квалифицированных специалистов. Ника нахмурилась и оторвала взгляд от своих коленей. - Вы хотите сказать, что Аленку запихнут в психушку? Доктор вскинул брови: - Нет, что вы! В психиатрической больнице лежат люди в отклонениями, с диагнозами. Туда девушка попадет, только если посттравматический синдром выльется в шизофрению или в биполярное, - или, что хуже, в диссоциативное расстройство личности, что, на самом деле, очень маловероятно. Я хотел сказать про клинику. Хорошую, именитую клинику. - Вы хотите запихнуть Алену в дурку? - Клиника - это не психушка, не "пятнашка" и не "дурка". Это место, где людям помогают найти себя, вернуть потерянную личность, а не сдерживают их агрессию. Давайте не будем загадывать. Выводы можно будет сделать только после того, как Алену осмотрит психотерапевт. - Вы же сказали, что психиатр, - Ника снова нахмурилась. - Я в курсе, что это два разных врача, не пытайтесь задурить мне голову. Говорите сейчас же: кому вы собираетесь ее показывать? - Вероника, успокойтесь. Мы покажем Алену лучшему психотерапевту города, не нужно так пугаться. А сейчас поезжайте домой и ложитесь спать - завтра в десять я жду вас у себя в кабинете. - Хорошо, спасибо, - Вероника сжала пальцами виски и встала со стула. - До свидания. - До завтра, - ответил врач. Дверь кабинета закрылась за Никой.

***

Ника крепче обхватила поручень и достала из кармана телефон. Сделать это в толкучке было нелегко. Сейчас, в половину шестого, люди возвращаются домой с работы и учебы, поэтому в метро даже плюнуть негде. Прижавшись к поручню всем телом (посредством стоящего сзади мужчины с огромным рюкзаком, которым он Веронику и прижимал), девушка открыла диалог с Аидой и принялась печатать. Я вышла из больницы и еду в метро Телефон отозвался почти сразу. Ты домой? Да, заеду на пару часов, маму почти неделю не видела. Буду у тебя до девяти, не волнуйся Милая, я твоя подруга, а не мамочка. Можешь задержаться до десяти) Ника улыбнулась. Спасибо, я учту. Выйду из метро - наберу Ок, жду - Девушка, вы в порядке? - Да, все хорошо, только дышать нечем, - Денисову прижали основательно, теперь она не смогла бы пошевелиться даже при большом желании. - Может, вам помочь? Ника повернула голову к источнику голоса. - Здравствуйте, - удивленно выдавила рыжеволосая. В ребрах что-то хрустнуло. - Ой. - Ты цела? Демидион осторожно высвободил девушку из-под натиска рюкзака. - Да, спасибо, - Вероника откинула назад волосы. - Ну, вот опять. - Что опять? Ника усмехнулась, и мужчина ответил на ее улыбку. - Только не нужно обвинять меня в преследовании. В этот раз я здесь совершенно случайно. - А в тот раз, значит, намеренно? - пустила шпильку Денисова. - Подловили. Я очень хотел вас увидеть. - Видимо, так сильно, что теперь мы снова встретились. - Видимо. Вагон ощутимо шатнуло, и Вероника уткнулась носом в грудь Демидиона, потеряв всякую опору под ногами. Мужчина подхватил ее и помог вернуться в прежнее положение. - Ох, спасибо, - Вероника вернула косу на левое плечо - почему-то та, которая лежала на правом, с места не сдвинулась, а левая улетела за спину. - Фу-у-ух. - Вам очень идут косички, - мужчина улыбнулся. В груди Ники вдруг что-то зашевелилось, и девушка замерла, прислушиваясь. Но странное ощущение исчезло так же быстро, как и появилась - Вероника даже не успела понять, что это было. Как будто голод. Но голод не исчезает так внезапно... - Простите, - рыжеволосая нахмурилась. - Кажется, мне нехорошо. - Вам плохо? - Демидион озабоченно свел брови. - Здесь довольно душно. Может быть, вас укачало? - Нет-нет, кажется, показалось, - Вероника отняла руку от груди и шумно выдохнула. - Все в порядке. Голова, наверное, закружилась. - Вы уверены, что вам лучше? - Да. Во всяком случае, беспокоится следует только после того, как я потеряю сознание. Демидион улыбнулся уголком рта: - Вы всегда такая острячка? Может быть, я перепугался. - "Может быть" или перепугались? Вам стало страшно, что если я умру, на вас повесят убийство? - Ну, тогда это будет мое первое обвинение в убийстве за последние три месяца. Полиции, правда, я не попадался ни разу. Вероника подумала, что, скорее всего, он шутит, и изогнула бровь: - А кому попадались? ФСБ? - Когда-нибудь я, может быть, и признаюсь вам, но не сегодня. Тем более, что сегодня у меня уже есть другая задача. - Другая? Какая же, если не секрет? - Что вы, какие секреты! От вас ведь ничего не утаишь! Я собираюсь проводить домой одну очаровательную юную особу. - Да-а? Познакомите нас? - С удовольствием. Знаете, она тоже заплетает волосы в косички. А еще обожает фисташковое мороженое, играет на гитаре, не может устоять перед китайской кухней, боготворит арабику со сливками и терпеть не может шоколад. - Вы все-таки за мной следили, - вздохнула Вероника, закатывая глаза и покачиваясь в такт движениям вагона. - Что вы, как можно?! Я предположил. - Что, и про арабику? Про это знают только самые близкие мне люди. - Очень жаль, что в их число я не вхожу. И все же, вы боготворите арабику со сливками и... - Нет, не говорите этого. - ...и без сахара. - Ну вот, сказали. - И... что это значит? - Только то, что теперь вы входите в список моих самых близких людей. Демидион улыбнулся. - Что, даже познакомите меня с мамой? - А почему бы и нет? Знаете, приходите к нам на чай. - На чай? - Ну да. Я испеку печенье. Вам, должно быть, известно, что печенье - это единственное, что я умею готовить. - Да, конечно, мне это известно. Печенье с корицей. Ваш папа любит есть его с молоком. - Вот как? - Да, именно так. А еще вам нравятся пионы. - Пионы? - Ага. Пионы и ромашки. - Думаю, это верно. - И вы терпеть не можете слово "прелесть". - Ага. А вы не любите брокколи и капусту, вас воротит от сладкого и от кофе. Еще вы в восторге от французских комедий и - как ни странно - от китайской кухни. Демидион нахмурился и пораженно уставился на Веронику, которая наблюдала за ним со снисходительной улыбкой и забавно раскачивалась из стороны в сторону. - Откуда вам это известно? Вы - секретная шпионка? - Ага. Знаете, все свободное время я провожу, наблюдая за людьми. Особое предпочтение я отдаю мужчинам с длинными волосами. Хобби, знаете ли. Демидион расслабился. Она шутит. Но, тем не менее, все, сказанное ей - правда. - Вот и моя станция, - Ника вдохнула и принялась пробираться сквозь стену людей к дверям вагона. Демидион двинулся за ней. Когда Ника и демон вышли из метро, девушка достала телефон. - Мне нужно позвонить подруге, - объяснила она, по памяти набирая номер Аиды. - Алло, Аида? Привет. Я вышла. Да. Да, конечно. Хлеб? И все? Окей, конечно, я все куплю. Как тетя Маша? Я заеду к ней завтра. Я... потом расскажу. Обязательно. Ага-а-а. Все, люблю, целую, в зад пинаю. Давай-давай. Ника убрала телефон в карман под скептично-насмешливый взгляд Демидиона. - Вашу подругу зовут Аида? - Ага. - Красивое имя. Мою подругу зовут Квин. - Квин? Здорово. Она иностранка? - Можно и так сказать. Кстати, она ваша ровесница. Ну... почти. Как-нибудь я вас познакомлю. - В качестве мамы? - Что? - Ну, я познакомлю вас с мамой, а вы меня - с вашей подругой в качестве мамы. - Да, да. Она и есть моя семья. Она, Барс, Рэкс и Анатолий. - Это ваши друзья? - Да. Да, но... они мне как братья. Даже Анатолий, хоть мы с ним знакомы всего неделю. - Моя семья - это папа с мамой, Рома, Лика, Аида и Аленка, а еще Федя, Стас и Юра. - Большая семья, - удивленно протянул Демидион. Он бы все на свете отдал за это. - Ага. А на праздники к нам приезжают еще бабушки и дедушки. Мы празднуем в огромном доме Аиды. Все вместе - вся моя семья, семьи друзей. Это волшебно. Иногда приезжает и Рома, но последние три года он жил за границей и праздновал со своими друзьями. - Рома - ваш брат. - Да, - Вероника подумала, что это вопрос. - У вас есть братья или сестры? - Да, у меня есть две сестры - младшая и старшая. Правда, они... Мы не общаемся. - Почему? - Мы... слишком разные. Невероятно разные. - Настолько, что это различие мешает общению? - Боюсь, что да. - Знаете, что? - Вероника остановилась посреди улицы и посмотрела на Демидиона. - Ничего не может помешать общению с семьей. Семья - это единственное, что будет с вами всегда. - Боюсь, в моем случае семья - это единственное, что не будет со мной это самое "всегда". Рыжеволосая помотала головой. - Вы, наверное, даже не пробовали. Может быть, ваши сестры скучают! - Может быть, - Демидион медленно пошел вперед, и Вероника поравнялась с ним. - Старшую зовут Лиля. Ей сейчас тридцать. У нее замечательный муж и двое детей - мальчик и девочка. Младшая - Ксюша - сейчас учится в университете на втором курсе. Осваивает журналистику. У нее чудесная подруга и милый бойфренд. Ксюха снимает однушку с подругой и бывает у Лили каждый день - забегает понянчиться с детишками. У нее и мужа сестры прекрасные отношения. - Как зовут ваших племянников? - Младшего - Мишаня. Ему три года. Он такой славный! Старшей, Катьке, одиннадцать. Она ходит в музыкальную школу и мечтает стать великим музыкантом. Вероника улыбнулась. Конечно, Демидион любит их. Они - его семья. И Лиля, и ее муж, и Ксюша, и Миша с Катей - они. Конечно, его друзья - тоже семья, но ничего не заменит настоящую семью. - Мы пришли, - Ника показала на свой подъезд. - Ну что же, прощайте, Вероника, - Демидион протянул девушке руку, которую она с чувством пожала. - Вы чудесная слушательница. Надеюсь, когда-нибудь мы снова встретимся. - Разумеется. Я даже скажу вам точное время. Как насчет этой субботы? - Что? - Отлично. Одиннадцать часов. Вам удобно? - Но я... - Замечательно. С вас тортик. Простите мою наглость, но торты я пока печь не умею. С меня - печенье, с вас - торт. - Э-э-э... - Вот и славно. Будет моя семья и друзья. - Я не... - Нет-нет, мое предложение не отклоняется. Значит, договорились: в субботу в одиннадцать часов. Подъезд вы уже знаете, квартира номер семьдесят три. До свидания. И Вероника умчалась, оставив Демидиона с открытым ртом одного.