Animal I have become

      Честно вам признаюсь, что я не помню, что мне снилось. Вот вообще. Но проснулся я, когда не было и шести утра. Чёрт, а на пары к восьми. Неприятный осадок вчерашнего дня давил на мозг, и я надеялся, что не начну срываться на ребят. По сути, они ведь не виноваты... Или виноваты... Ай, похуй, разберёмся позже.       Я встал, натянул футболку с логотипом группы Guns'n'Roses и побрёл на кухню в надежде поесть. Как только я вошёл, мне отчётливо почудился силуэт сидящего у окна парня, курящего сигарету и поправляющего непослушный ёжик волос на голове.       - Какого чёрта? - матюкнулся я, и видение исчезло. Силуэт был мне странно знаком. Недосып, родимый, угарает надо мной. Ну ок.       Включив свет, я налил чайник и поставил кипятиться. На столе стояла бутылка с недопитым кем-то виски и пачка сигар. Тилль, наверное, оставил. Я пизданул одну сигарету из упаковки и закурил, сев на широкий подоконник. За окном были сумерки, шёл снег, проезжали редкие автомобили. Через полчаса народ попрёт на работу, а я через час на пары.       Чайник вскипел, я налил себе кофе, втихаря плеснув туда немного вискаря. Не, ну а что?       Отхлебнув кофе, я задумался о том, что я зря так реагирую на этого Круспе, он, по сути, парень не плохой, надо будет ему апельсинов притащить после пар, поболтать с ним. А-то ведь одиноко ему там. Глядишь, появится друг, который не будет нажираться вусмерть на праздниках. Нет, я люблю своих ебанутеньких друзей, но, как-то... Вах, я даже не знаю, как, бля. Я просто благодарен ему за заботу, а он благодарен за спасение. И всё.       Виски начал греть меня изнутри, приятное тепло начиналось где-то в груди и заканчивалось в животе. Я смотрел на чёрные силуэты качающихся от ветра деревьев, и перестал думать обо всем. Ну, знаете, такое ощущение, когда в голове вакуум? Я даже забыл, что у меня в руке тлеет сигарета, но ровно до того момента, пока она не догорела до фильтра и не обожгла мне пальцы.       - Твою мать! - я пошёл в ванную, чтобы сполоснуть руку.       В зеркале, висящем над раковиной, я увидел своё более-менее выспавшееся лицо, но у моих мешков под глазами всё равно ещё имелись свои собственные мешки... Ладно, когда-нибудь они исчезнут, может быть.       Вернувшись на кухню, я увидел сидящего за столом Тилля. Он, как и я, смотрел в окно, явно о чём-то задумавшись. Бутылка с виски исчезла - то ли выпил, то ли убрал.       - Эм, Тилль, ты чего не спишь? - вопрос прозвучал слишком громко, и Тилль вздрогнул. - У тебя всё хорошо?       - О, Пауль, да, всё отлично, - ну, конечно, врать Линдеманн не умел. - Просто захотелось посидеть у окна.       Я прижопился на соседний стул и изучающе посмотрел на Тилля. Где-то с полминуты молчания я понял, что добиваться чего-либо бесполезно. Надо будет - сам скажет.       - Ну хорошо, я тут у тебя дёрнул одну сигаретку, - я встал, налил ещё кружку кофе и уселся на подоконник. - Надеюсь, ты не против?       - Не, не против, - Тилль затянулся и медленно выдохнул белёсый дым.       За окном постепенно светлело, мелькали силуэты редких прохожих, небо окрашивалось в розово-золотой цвет.       Я точно не знаю, сколько мы сидели с Тиллем. Он сидел, мурлыкая что-то себе под нос, и строчил на салфетках какой-то стих, то и дело выбрасывая то одну, то другую перечёрканную бумажонку. Когда Линдеманн творит, к нему лучше не лезть - чревато. Я наблюдал за его эмоциями - довольно занятное зрелище, будто он сам проживает то, что записывает. Его лицо буквально моментально меняется от скорбяще-жалостливого до искаженного ненавистью. Это поистине завораживает.       Неожиданно Тилль вздрогнул - где-то в глубине моей комнаты зазвенел будильник и известил нас о том, что на часах уже семь утра. Я быстрым шагом дошёл до комнаты и выключил раздражающий каждого студента предмет. Когда вернулся на кухню - Тилля не было, только дымящийся окурок в пепельнице и скомканные салфетки убеждали в том, что мне это не привиделось.       Чисто из интереса я развернул одну салфетку. На ней было несколько грубо набросаных строк, половину из которых я не понял - они были заштрихованы, видимо, специально, чтоб никто не прочёл.       

"Кровь течёт на ветки сирени, Лежащие под моей бледной рукой. Я падаю пред юной девой на колени, Сраженный неприступной красотой. В её руках находится тесак, Которым она грудь мою перерубила... И отражается в её глазах Душа, которую она сгубила..."

      Больше я ничего не смог прочесть... Я всегда, на самом деле, восторгался его талантом сочинять стихи. Они получались мрачные, грустные, но совершенно прекрасные! Аккуратно сложив мятую бумагу пополам и допив остывший кофе, я отправился в свою комнату собираться.       По коридорам начали со стонами ходить парни, гундя о том, как же им плохо. Неудивительно...       Когда я почти собрался, в дверь неожиданно постучали. Это была директор общаги - Зоя Иннокентьевна.       - Ах, Пауль, здравствуйте, - женщина посмотрела на меня поверх очков и улыбнулась.       - Здравствуйте, Зоя Иннокентьевна, мы где-то опять накосячили? - я усмехнулся, ибо именно на нас поступает дофига жалоб.       - Нет, Пауль, не в этот раз, я забежала спросить, у вас есть комната свободная?       - А... Э... А, да, конечно, есть одна, а что? - я немного замялся, не понимая, зачем это нужно директрисе.       - О, замечательно, просто замечательно, - женщина поправила очки. - В таком случае, уведомляю вас, что через неделю к вам заселится парень, он недавно зачислился в вашу группу. Его зовут... - директриса вытащила из кармана мятый листок и, прищурившись, прочла. - Рихард Цвен Круспе.       Рихард Цвен Круспе... Имя эхом повторялось в моей голове. Опять он. Это уже не нормально, реально, он меня преследует. Я нервно сглотнул и криво улыбнулся.       - Хорошо, я скажу ребятам, спасибо.       - Вам спасибо, - сказала женщина и, развернувшись на каблуках, удалилась.       Я реально не понимал, какого хрена. С той аварии этот Круспе меня просто не отпускает. Я медленно спустился на улицу и побрёл в сторону универа. Настроение ушло, а, хотя кого я обманываю, у меня его и не было. С другой стороны, почему я так к этому отношусь, блин, всё же норм. Просто, видимо, устал. Ладно, разберёмся позже, будем решать проблемы по мере их поступления.       Я оторвал взгляд от грязно-серой жижи у меня под ногами. Снег падал мелкой крупой, дул пронизывающий ветер, холодно, в общем. К счастью, до универа было не так уж и долго идти, но тем не менее, у меня зуб на зуб не попадал от холода.       Когда я вошёл в аудиторию, преподаватель с нескрываемым удивлением посмотрел на меня. Оно и не удивительно, когда я последний раз приходил без опозданий?       - Ландерс, вы меня пугаете, - съязвил пожилой препод. - То вы не ходите на пары, то появляетесь за полчаса до звонка. Проходите.       В аудитории больше никого не было. Я прошёл по скрипящему полу до самой последней парты, где я всегда сидел, и плюхнулся к окну, поближе к батарее. К моему великому удовольствию, она прекрасно работала, и я быстро согрелся.       Буквально через минут 15 начал подтягиваться народ, и, как назло, никто не мог не обратить внимания на то, что я на паре. Будто, блин, самого Бога увидели, а не меня. Ладно, хрен с ними. Я сложил руки на парте, опустил на них голову и прикрыл глаза. Мне показалось, что я даже задремал, но ровно до того момента, как меня кто-то не потрепал за руку.       - Пауль? - это Шнайдер, что ж не спится-то ему.       - Да? - я поднял голову и осуждающе посмотрел на друга. - Пара началась?       - Эм, нет, я просто...       - Тогда не мешай! - вспылил я, не давая ему закончить.       Шнайдер отшатнулся и, решив, что лучше меня не трогать, сел за парту передо мной. И правильно! Через несколько минут к нему подсел Тилль, который кстати, даже не полез ко мне. Вот люблю Тилля именно за это, он не лезет.       Пара прошла довольно скучно, но быстро, собственно, как и две последующие. Я уже надеялся, что смогу стойко выдержать последнюю пару, но, как на зло, именно она тянулась невероятно долго. Все студенты уже довольно утомились, кто-то слушал музыку, кто-то читал что-то совершенно не относящееся к теме лекции, а кто-то вообще откровенно спал, наплевав на всё.       Я слушал монотонный голос препода, изо всех сил стараясь не уснуть, как вдруг он произнёс с ноткой раздражения:       - Так, хватит с вас, идите отсюда, а-то скоро и я усну!       И тут, словно по мановению волшебной палочки, вся аудитория загудела, загремела, и студенты понеслись к выходу. Я не двигался, ждал, пока стадо баранов исчезнет, ибо пытаться пролезть между этими идиотами бесполезно. Шнайдер обернулся, видимо что-то мне сказать, но его под руку подхватил Оливер и выволок за дверь. Я поплёлся домой, ибо хотел спать больше, чем гулять или ещё что-то.       Я был более, чем уверен, что дома мне придётся выслушать слёзные извинения ото всех, кроме Тилля, он знал, что виноват, и извиняться не привык, но ему и не надо было.       Собственно, так и вышло. Все извинились, мы попили чай, я рассказал о том, что к нам скоро подселится Круспе.       - Погоди, погоди, - остановил меня Кристиан, отставляя свою кружку с недопитым чаем. - Это тот самый парень, которого ты из Бэхи вытащил?       - Угу, - промычал я.       - Так... Так он же не местный? - Шнайдер задал вопрос, смотря в свою кружку. - Что он забыл у нас?       - Шнай, я не знаю, мне просто с утреца об этом сказала директриса. Может, он и ехал подавать документы, но что-то пошло не так?       - Кстати, вполне логично, - согласился Шнай.       - Да какая нам разница, Господи, - вздохнул Тилль. - Нас спросили о помощи - мы помогли, смысл копаться в этом? Что, мы тут вшестером передерёмся, что ли?       И тут я понял, что мы действительно с ничего обсуждаем Круспе, хотя, он по сути и не виноват ни в чём. Я глянул на часы - три пятнадцать, хм, схожу, всё-таки к Круспе, отнесу апельсинов, всё-таки, сосед будущий.       - Ладно, ребят, я пойду прошвырнусь немного, не скучайте.       Все кивнули и разошлись по комнатам. Я же пошёл искать тёплые шмотки. К счастью, это не заняло у меня много времени, я нашёл сносное термобелье, которое надел под джинсы, и кофту. Замотавшись дополнительно в куртку и надев зимние ботинки, пошёл в сторону магазина "Ирис". Там меня, как и обычно, встретила Милена.       - О, Пауль, привет, ты куда в такой дубак? - девушка слегка поёжилась, когда я открыл дверь.       - Привет, Мил, да я вот в больницу собрался к нашему горе-гонщику, подумал, что с пустыми руками как-то не очень хорошо туда идти.       - А, понимаю, - кивнула Милена и достала из холодильника пакет апельсинов. - Тебе, может, с мандаринами намешать?       - А давай, думаю, он не откажется.       Девушка выложила из пакета штуки три апельсинов и заменила их на пять штук мандаринов.       - Ну во, ровно килограмм, я прямо глаз-алмаз! - она улыбнулась. Я неосознанно улыбнулся в ответ.       Я рассчитался и вышел на улицу. Ветер, вроде, поутих, но теплее от этого не стало. Я быстро дошёл до больницы. К моему великому удивлению, в ней практически никого не было. Пока я стоял и тупил, моё присутствие обнаружила женщина с регистратуры, которая, по видимому, вернулась с обеда.       - Молодой человек, вы куда? - боже, до чего мерзкий и кряхтящий голос.       - Я к пациенту, Рихарду Круспе, - сердце в этот момент пропустило удар, низ живота потянуло. Я нихрена не понял, с каких хуёв это произошло, но напрягся.       - Раздевайтесь, наденьте бахилы и проходите, Цвен Круспе на втором этаже, в палате номер 207.       - Да, спасибо.       Я спустился в гардероб, разделся, отдал куртку гардиробщице, которая тут же всучила мне поцарапанный номерок с цифрой 3, надел бахилы и пошёл к в палату.       По коридорам второго этажа ходили пациенты, кто с перевязанной рукой, кто с капельницей, кто на костылях и так можно продолжать очень долго - народу было больше, чем на парах в восемь утра. Я пошёл дальше, рассматривая номера на табличках, висящих на дверях. Так... 200... 203... 205... О, нашёл. Белая дверь была плотно закрыта, и я решил, что лучше бы было постучать, мало ли что. Только я поднёс руку к двери, как та открылась, и из кабинета вышла медсестра с тележкой, на которой лежали несколько шприцов, пара упаковок ваты, пластыри и стояла банка со спиртом. Не успев среагировать на появившееся препятствие в виде меня, она въехала тележкой мне в живот.       - Ой, извините, пожалуйста, я не заметила вас, - заверещала девушка, собирая рассыпавшиеся по тележке шприцы.       - Ничего страшного, - я улыбнулся и поднял с пола упаковку ваты и несколько пластырей, протянув их медсестре. - Вот, упали.       - Ой, спасибо, - она смущённо улыбнулась и поспешила удалиться.       Я зашёл в палату. По обстановке она ничем не отличалась от предыдущей, видимо все палаты одинаковые. Сам Круспе лежал на кушетке и смотрел в окно, однако звук захлопнувшейся двери заставил его вздрогнуть и повернуть голову ко мне.       - Пауль? - Рихард натянуто улыбнулся, у него были крайне уставшие глаза, впалые щёки и бледная кожа. - Пауль, это действительно ты?       - Да, Рих, это действительно я, - я улыбнулся, искренне, и подсел на кушетку у его ног. - Как ты себя чувствуешь?       - Ой, не спрашивай, - он вздохнул и усмехнулся. - Меня запичкали лекарствами по самые гланды, у меня даже аппетит пропал, устал я здесь.       - По тебе видно, дружище, тебе надо срочно нормальной еды! - мне жаль этого парня, вот просто жаль. Я поднял пакет с фруктами. - Смотри, что я принёс!       - Ой, Пауль, ну зачем ты? - он улыбнулся, в его глазах промелькнул счастливый блеск. Он сел на кушетку, быстро вынул мандарин из пакета и с жадностью начал чистить.       - Да не торопись ты, - я усмехнулся. Он был похож на ребёнка, на очень голодного, несчастного ребёнка. Я почувствовал, что вроде как я в ответе за него, я спас ему жизнь, так или иначе. - Кстати, Рих,ты собираешься учиться в моём универе?       - Что? - переспросил парень, отрываясь уже от апельсина. - Я никуда не зачислялся.       - Но, ко мне сегодня с утра в комнату зашла директриса и сказала, что ты будешь учиться в моей группе, спросила про то, есть ли у нас комната для тебя.       - Хм, это странно, - он задумался. - И что, комната есть?       Клянусь, я слышал надежду в этом голосе. Вот чем хотите клянусь. Парень смотрел на меня не моргая, ожидая моего ответа. Мне даже показалось, что он чуть сильнее сжал мандарин, от чего из него сильнее потёк сок.       - Да, у нас как раз была одна, поэтому, будешь жить со мной и моими друзьями.       - Здорово! - он улыбнулся и впился зубами в очередной фрукт.       Я рассматривал его. Волосы на его голове немного отрасли с того момента, как я был здесь в прошлый раз, но шрам они даже не прикрывали. Тонкие, некогда сильные и накачанные бледные руки, длинные пальцы, у него была аристократичная внешность, слишком красиво и утончённо он выглядел даже в обычной рубахе. В его выразительных карих глазах можно было увидеть душу, пережившую множество трагедий и бед. Набитый рукав тоже добавлял ему какую-то изюминку, хоть и выглядел сейчас, на истощавших руках, несуразно. Он был слишком, нет, СЛИШКОМ тощим, и это было ненормально, я не знаю ни одного медикамента, который мог вызвать такую реакцию. Парень сидел, иногда вздрагивая, словно ему было больно или что-то мешало. Казалось, что ему не помогают здесь, а, наоборот, калечат.       Неожиданно для нас обоих дверь открылась, и зашёл врач.       - Рихард Круспе, я пришёл поговорить с вами о вашем самочувствии. - он посмотрел на меня. - Вы, я так понимаю, Пауль Ландерс? Мне Рихард рассказывал о вас. Приятно, что вы нас посетили, но у Рихарда назначено, как говорится.       - Да, конечно, понимаю, ладно, Рих, мне пора, - я протянул руку, чтобы попрощаться.       Он, вытерев руки о салфетку, протянул дрожащую ладонь мне, и пожал руку. И тут меня как током ошпарило, я узнал эти руки. Я посмотрел в глаза Рихарду, Рихард посмотрел в глаза мне, но то, что я в них увидел, мне не понравилось. Я увидел в них страх и мольбу о помощи.       Я попросил врача выйти на пару минут и расспросил его о том, куда делась мышечная масса Рихарда, ведь он был практически качком, когда я его вытаскивал из автомобиля. Врач отмахнулся и сказал, что это реакция на антибиотики, которые ему вводят внутривенно, и что при стабильных походах в спортзал она восстановится, чему я, конечно, не особо поверил. Ну а спорить не рискнул, он, всё-таки, врач.       Спустившись в гардероб и забрав свою куртку, я медленно поплёлся в сторону дома, обдумывая, что мог значить этот взгляд Рихарда и почему у него была такая реакция на приход врача...

***

      Так прошла неделя, абсолютно ничем не выдающаяся. Я практически забыл о том, что к нам должен был заселиться Круспе. Не знаю, помнили все остальные, но вроде они даже суетились, что-то готовили.       После пар в пятницу я пошёл в библиотеку, захотелось почитать что-нибудь. За столом книжного отдела сидела сморщенная старая женщина и читала газету. Её сосредоточенный взгляд бегал от сточки к строчке. Одета женщина была в болотно-зелёный свитер, поверх которого был накинут шерстяной платок. То, что было надето на ней под столом, я не видел, да и не интересовался. Поседевшие волосы были собраны в шишку, обтянутую сеткой. Женщина то и дело причмокивала, словно у неё во рту была конфета. Я многозначительно кашлянул.       - Да, да? - женщина подняла глаза на меня и осмотрела сверху вниз. - Хотели что-нибудь?       - Да, здравствуйте, хотелось бы книжецу взять.       - Да, я слушаю Вас.       - Хм, - я задумался. - Есть у Вас Жюль Верн? Скажем, "Пять недель на воздушном шаре"?       - Конечно, пару минут.       Скрипнув стулом, библиотекарша встала и, шаркая ногами, пошла к высоким стеллажам. Минут пять из глубины зала доносилось причмокивание и перечисление букв алфавита. Но вот, наконец, послышалось заветное: "О, вот и Жюль Верн!". Затем снова послышалось шаркание, и женщина появилась передо мной с небольшой книгой. Она села за свой стол и начала копаться в компьютерной базе, ища автора, потом она дала мне журнал.       - Распишитесь, пожалуйста, - она ткнула пальцем в графу рядом с названием и автором книги, а затем забрала журнал и отдала мне книгу. - Приятного чтения.       - Спасибо, до свидания.       Я надел наушники и двинул потихоньку в сторону дома. На улице было довольно тепло, поэтому я решил немного прогуляться. По проспекту мирно ехали автомобили, иногда проходили редкие прохожие. У меня в наушниках звучала песня группы Nevada Tan - Vorbei. Как вдруг сквозь орущую музыку я услышал звуки сирены.       Я быстро обернулся и едва ли успел отпрыгнуть в сторону - на меня на полной скорости ехал Nissan Terrano, за которым ехал патрульный автомобиль. Я мельком успел заметить водителя внедорожника: за рулём сидел тот самый врач, который выпроводил меня из палаты Круспе. Я нихрена не понял. Какого хрена этот мужик улетает от ментов? Нахрена менты за ним едут? Мужчина посмотрел на меня и, видимо, тоже узнал. Он прибавил скорость, но скользкая дорога сыграла с ним злую шутку - автомобиль вышел из-под контроля и боком впечатался в стену жилого дома. Но псевдо-врача это не остановило, он выбрался из авто и драпанул на своих двоих. Я, не теряя ни минуты, снял наушники и рванул за ним. Физру я, конечно, терпеть не мог, но я обязан был догнать его. Позади меня раздался свист тормозов и треск металла - менты тоже не справились с управлением и вмазались в уже стоявший там внедорожник.       Мы пробежали уже два квартала, а я как бежал на расстоянии метров двух, так и бежал, не приблизившись к мужику. Дыхалка начала сдавать, и ничего лучше, чем швырнуть в бегуна рюкзак, я не придумал. Слава богу, проблем с меткостью у меня не было и рюкзак попал прямо в спину врача. Он, естественно, потерял равновесие и собрал своей харей добрые пару метров асфальта. Я подбежал к нему, схватил за шкирку, как котёнка, и перевернул его на спину, придавив ногой грудь. К моему превеликому счастью, менты быстро догнали нас, и мне не пришлось применять силу, чтобы вырубить беглеца.       - Товарищ лейтенант, какого, извините, хрена происходит?       - Этот вот мудак, извиняюсь за выражение, но слов других нет, работая в больнице насиловал одного из своих пациентов, причём, походу, ежедневно, - Он отдышался, пока другой надевал на псевдо-врача наручники.       - Пиздец...       - Да и не говори, тебе спасибо, пацан, помог задержать ублюдка!       - Я не мог иначе, - тут телефон зазвонил. - Да, Стас, привет, что случилось?       - Пауль, блять, дерьмо случилось! У нас тут врач был, блять...       - Дай угадаю, который насиловал пациента? - я перебил друга.       - ДА! Так, погоди, откуда... А, не важно. Мало того, он накачивал Рихарда транквилизаторами и антибиотиками, смесь которых дала реакцию, из-за которой у парня "сгорели" мышцы, а потом почти каждый ебучий день насиловал его! Ты представляешь, какой ублюдок!?       - Подожди, кого?! - от собственного ахуя я чуть не выронил телефон.       - Ну, Рихарда, паренька, которого ты из авто спас.       Я знал, кто такой Рихард, конечно, но вопрос сам вылетел у меня изо рта. Я не понимал, какого хера, вообще произошло, словно, блять, помутнение. У меня затряслись руки, телефон выпал на снег, я подлетел к задержанному мужику и во всей силы прописал ему удар по яйцам, а затем в живот. Я бы продолжил его пиздить, но меня остановил мент.       - Ты, ублюдок, хули делал? - я совершенно не контролировал то, что говорю, меня лихорадило. - Ты, блять, уёбок сраный!       - Тебе жалко этого пидораса? - с ехидной усмешкой спросил "врач", сплёвывая кровь на землю. - Кто он тебе? Он же просто ебучее меньшинство, каких земля не должна носить!       - Пидорас здесь только ты! Тупорылое животное, блять, надеюсь, что тебя на зоне будут ежечасно по кругу пускать, пока у тебя хер не отвалится!       Меня колотило, я даже не заметил, как оказался у общаги. У подъезда стояла машина Стаса, тот стоял рядом с ней и курил. Я подошёл к нему, и он рассказал, как узнали всё это, а так же сообщил, что Рихарда он привёз к нам в общагу, ибо время пребывания в больнице истекло.       - Ты уж проследи за ним, а-то на нервной почве не долго и счёты свести, - предупредил он меня. - Поговори с ним, он отказывается со всеми разговаривать, вдруг, у тебя получится. Я бы отправил психолога, да вот только толку ноль, он молчит.       - Да, Стас, спасибо, придумаю что-нибудь.       Я влетел в квартиру, чуть не уебался, споткнувшись о чемоданы, стоящие у двери. Из моей комнаты вышел Тилль.       - Мы его переложили в дальнюю комнату, он не хочет разговаривать ни с одним из нас, - спокойный голос Тилля немного пугал, но зная его, я не напрягался. - Тут бы по-хорошему психолога хорошего, травма сильная. Сходи, поговори с ним, вдруг одыбает чуть-чуть.       - Да, спасибо.       Я зашёл в комнату, взглядом сразу нашёл Рихарда, который был белее больничных потолков. Он испуганно покосился на меня, зажмурился, но потом открыл глаза, в которых стояли слёзы.       - Пауль, - прошептал он, - Пауль...       Я закрыл дверь, подошёл к нему и присел на кровать. Рихард поморщился, видимо было больно.       - Рихард, всё хорошо, ты здесь, этого ублюдка задержали, никто из нас тебя не обидит, - утешал я его, словно пятилетнего ребёнка.       Я взял его руку в свою, слегка сжав пальцы. Он дрожал, даже не дрожал, а трясся, как осиновый лист при сильном ветре. Я успокаивал его около часа, рассказывая весёлые истории из своей жизни, пока он не уснул. Осторожно положив его руку на одеяло, я вышел, прикрыв дверь.       Все четверо моих друзей сидели в зале, соображая, как успокоить Рихарда.       - Ну что? - Оливер спросил меня, когда я зашёл в зал. - Как он?       - А как может быть человек, которого насиловали? - задал я риторический вопрос и сел рядом с Тиллем.       - Да, неописуемо, - сказал Кристиан. - Может ему чая с валерьянкой?       - Не сейчас, - возразил я. - Он уснул, да и не думаю, что он будет рад видеть кого-то незнакомого рядом с собой.       - Ну да, тоже верно, - согласился тот.       - Как так-то, блять, а?! - я снова закипел, но Тилль положил мне руку на плечо, и я немного успокоился. - Что надо курить, чтобы до такого додуматься? Изуродовать морально человека!       - Ублюдков полно, - сказал Оливер, не моргая смотря в кружку с чаем. - Надо думать, как его привести в чувство, кстати, он что-нибудь сказал тебе?       - Нет, только моё имя.       - Ну, хоть что-то, значит, тебе доверяет.       - Ну он меня и знает лучше, чем всех остальных...       Минут двадцать мы сидели в полнейшей тишине, иногда вздыхая. Каждый думал о своём, а я думал о Рихарде. Я смирился с тем, что мысли о нём посещают меня чаще, чем мысли об учёбе. Что-то в этом человеке меня заинтересовало, но я не мог понять, что именно.       Мы разошлись по своим комнатам, все устали, да и время было уже часов восемь.Я лёг на кровать и прикрыл глаза, в надежде, что ночь пройдёт нормально, без происшествий. Полежав так несколько минут я всё-таки решил сходить в ванную и обмыться, день был не из лёгких.       Я зашёл в ванную и посмотрел в зеркало. Мда, лучше бы я этого не делал... Зрелище не ахти. Открыв кран, я отрегулировал воду и залез в ванну. В тёплой воде напряжение спало, я расслабился, в памяти начали всплывать картинки из прошлого. Наша с Амелией поездка во Францию, как мы наелись там багетов так, что смотреть не могли на них ещё месяца три. Поход в художественную галерею, в зоопарк... Много чего вспоминалось, потом всплыл силуэт Рихарда, трясущиеся руки, испуганные глаза... Хм... Может, я испытываю к нему симпатию? Я не отгоняю эти мысли, потому что помню тот сон, в котором Амелия ушла окончательно, я чувствовал чьи-то мужские руки, и они определённо были его. И голос во сне... Он тоже его. Сон явно был вещим, ну не бывает таких совпадений. Да и тем более, я в ответе за него... Хочу или нет, ему как никогда сейчас нужна поддержка. Моя поддержка.       Насидевшись в ванной, я вылез, вытерся и надел трусы. Я уже надеялся пойти спать, как вдруг услышал крик, истошный, испуганный. Рихард. Я рванул к ему в комнату, открыл дверь и увидел его, вцепившегося в одеяло и кричавшего.       - ОТОЙДИ! НЕ ТРОГАЙ! - он начал махать руками и ногами, пытаясь оттолкнуть кого-то. - Пауль!       - Рихард! - я сказал это вслух, достаточно громко. - Я здесь!       Подойдя к кровати и взяв Рихарда за руку, я схлопотал нехилого леща. Несмотря на то, что руки у парня были тощие, силы в них было - будь здоров. Я немного сжал его пальцы в своей ладони и сел в стоящее рядом с кроватью кресло. Спать, видимо, я буду здесь. Мне в голову пришла странная идея прочитать стих или спеть что-нибудь. Я вспомнил песню Limp Bizkit - Behind blue eyes и начал бубнить слова себе под нос, и, видимо, этого было достаточно - Рихард успокоился и более-менее мирно засопел, повернувшись на бок лицом ко мне и сжав мою руку.       Я откинулся на спинку кресла, продолжая бубнить, но усталость взяла своё и я уснул.