Сборник по ATLA

— Лорд Зуко, — секретарь с тактичным стуком приоткрыл тяжелую дверь в кабинет и, не входя, сообщил: — Аватар Аанг прибыл. Он предупредил, что будет в течение нескольких… Договорить ему не дало вежливое, но довольно громкое покашливание за спиной. Не удержавшись, Зуко подскочил на ноги, чувствуя, что от предвкушения встречи все в животе сладко и болезненно сжимается. Кивком головы приказав секретарю пропустить гостя и оставить их наедине, он вышел из-за стола, стараясь не показывать жгучее нетерпение слишком явно. Прошло всего три дня с присланной Аангом весточки, что его годовое отшельничество закончилось. Наведавшись в первую очередь к Катаре и детям, он обещал проведать Зуко так скоро, как освободится — и вот, теперь он был здесь. И уже было не так важно, что все эти дни Зуко не находил места в возбужденном ожидании, слоняясь по покоям и всматриваясь в неизменно чистое небо. Его сердце пропустило удар, когда загорелый Аанг беспардонно, как делал только он, распахнул магией двери и с широкой улыбкой и широкими шагами вошел внутрь. За все время их знакомства они расставались на долгие месяцы десятки-десятки раз, но момент встречи всегда оставался для Зуко особенным. В нем была и неловкость от незнания, с чего начать, и щемящая стыдливость яркости собственных чувств. Зуко так скучал, что какой-то части его хотелось сбежать, чтобы не встретиться лицом к лицу с причиной настолько масштабной душевной бури. — Зуко, — улыбаясь так, что от глаз остались только узкие щелочки, позвал Аанг. Он отбросил на пол сложенный планер и развёл руки в стороны. Дверь за его спиной со стуком захлопнулась от порыва воздуха, и Зуко распахнул объятия в ответ. Первое касание вышло крепким, но неловким. Зуко стиснул тихо смеющегося Аанга, столкнувшись с его локтями и руками — ничего не могло помешать ему наслаждаться запахами ветра и облаков, мягкой рыжей мантии и долгого, подошедшего к концу путешествия. Аанг, судя по всему, был того же мнения. Он стоял, неудобно зацепившись за широкий рукав одеяний Зуко, и не шевелился, но когда сделал движение навстречу — текуче прижался всем телом ближе, — объятия перестали быть дружескими. Зуко уловил перемену в ту же секунду. Дрожащая, как натянутая струна, радость вспыхнула, сменилась жарким желанием большего — он сжал чужую мантию на спине, стараясь почувствовать тело под ней, притерся щекой к щеке и горячо выдохнул на обнаженную шею. От великого соблазна поцеловать её или хотя бы прикусить мочку уха останавливало лишь знание, что, начав, они ни за что не остановятся. — Я так соскучился, — спустя долгие мгновения тишины простодушно признался Аанг и мягко, но настойчиво отстранился, чтобы заглянуть Зуко в глаза. Тот невольно сощурился — лицо напротив светилось ярче, чем полуденное солнце за окнами, чем пламя в тренировочном зале, чем татуировки, когда Аанг входил в режим аватара. Новые морщины, расходящиеся лучиками от уголков его глаз и пересекающие лоб заставили Зуко нахмуриться — ему всегда казалось, что время, проведённое Аангом в затворничестве, идёт по иным законам: в их мире прошел всего год, а он постарел на все пять. Аанг рассказывал далеко не все, о чем узнавал в путешествиях, и у Зуко были основания полагать, что этому есть причины, поэтому каждый раз после возвращения Аанга он давал волю эгоизму и молчаливо надеялся, что этот раз станет последним. — По тебе и не скажешь, что ты рад меня видеть, — Аанг приподнял бровь в намёке на недовольство. Не знай Зуко его так хорошо, он бы решил, что в этих словах кроется разочарование, но там была лишь добрая насмешка над хмурым лицом. Зуко отпустил тяжелые мысли и позволил себе длинный расслабленный вздох. Аанг уже был здесь, их вынужденное расставание закончилось, и теперь они станут видеться так же часто, как раньше — несколько раз в месяц, если повезёт — каждую неделю. Это был прекрасный повод для улыбки. — Я очень рад, — покачал головой Зуко, чувствуя, как беспокойное пламя в груди сворачивается в клубок под сердцем и пульсирует с ним в такт. — Но тебе не помешает отдых, я прикажу подготовить комнату. Аанг отвел глаза, и Зуко замолчал, заподозрив неладное. — Пока рано, Зуко, я пролетал мимо и решил… — Аанг сделал секундную паузу. — Поздороваться. Есть еще пара срочных дел. Какие могут быть дела у аватара после годового отсутствия и сколько времени они займут, Зуко не хотел даже представлять. Клубок в груди болезненно сжался и потух. Аанг наконец оказался в его объятиях, но выскользнул из них так же легко, как порыв ветра. Зуко давно привык, что его не удержать и не заставить, но это не значило, что отпускать того, кто и так никогда не будет ему принадлежать, было не больно. — Не останешься даже на ночь? — ровно спросил он, стараясь скрыть разочарование. Аанг положил обе ладони ему на щеки и с сожалением покачал головой. — Не сегодня. Если все пройдет хорошо, я вернусь через неделю. — Через неделю, — эхом повторил Зуко, презирая себя за то, что чувствовал себя обманутым и невольно винил в этом обмане Аанга. Аанг ничего не был ему должен; они никогда ни о чем не договаривались и не обещали друг другу, и уж точно гордыня Зуко не была настолько велика, чтобы он ставил свои желания на одну ступень с нуждами всего мира. В первую очередь Аанг был аватаром, затем мужем Катары, отцом своих детей, представителем народа Воздуха и много кем еще и только в самом конце списка любовником Зуко. Зуко было не чуждо понятие ответственности, он прекрасно понимал, как в жизни любого правителя — человека, от решений которого зависят судьбы других людей, — расставляются приоритеты. Аанг осторожно прикоснулся своими губами к его губам, молчаливо прося прощения. — Извини, что так получилось, наверно, не стоило писать, пока я действительно не освободился. — Тебе не за что извиняться, — спокойно возразил Зуко, хотя ему хотелось сказать, что слова все равно ничего не изменят. — Это твой долг. Я понимаю. — Да, — Аанг не выглядел убежденным его пониманием, но не стал развивать тему, вместо этого он сделал то, что не осмелился Зуко — прихватил зубами его мочку и поцеловал в шею. — Я так хотел увидеть тебя, Зуко, — доверительно прошептал он и следом: — Мне не хватало тебя, — и. — Если бы я только мог, я бы остался… Зуко взял его за подбородок и развернул к себе лицом, отчасти, потому что нестерпимо хотел поцеловать, отчасти, потому что все сказанное отзывалось внутри тягучей сладкой дрожью, которую было приятно, но невозможно терпеть. Аанг ответил с голодным энтузиазмом — он провел распахнутыми ладонями по ключицам Зуко и нехотя отстранился, когда Зуко проделал то же самое с его боками. Оранжевая мантия собралась складками, и Зуко знал, если задрать её еще немного, можно было добраться до горячей гладкой кожи. — Тебе пора, — больше утверждая, чем спрашивая, сказал Зуко и отошел на шаг назад. Аанг прикусил губу, но кивнул. — Постараюсь быть раньше, — призвав планер, он на прощание погладил затылок Зуко и влез на парапет высокого, распахнутого окна. Перед прыжком он не обернулся, но когда ветер послушно подхватил его и понёс ввысь, Аанг зажег в ладони огонь и вдавил в грудь, прямо напротив сердца. Зуко поймал его взгляд и почувствовал, как у него в том же самом месте вновь разгорается пламя. Он приложил пальцы к губам в сентиментальной попытке продлить тепло чужого прикосновения, наблюдая, как темно-красная точка планера стремительно уменьшается в размерах и постепенно вовсе исчезает на фоне высокого синего неба. Что ж. Неделя - ничто в сравнении с годом, Зуко постарался утешить себя этой мыслью и развернулся к окну спиной. По крайней мере, за это время он сумеет спланировать график и завершить важные дела, чтобы уделить несколько дней лишь Аангу. А еще стоило отослать большую часть слуг, чтобы они не мешали, или, еще лучше, приказать подготовить дом на Угольном острове к его приезду.