Путь, что ведет домой

      Шая снова кричит, ее глаза широко распахиваются в диком ужасе, когда он протягивает руки к ее шее. Слезы стекают по его лицу, когда он начинает все сильнее сдавливать ее. «Почему ты предала меня?» — С воплем срывается с его губ, пока жизнь покидает ее тело. «Почему, Шая? Почему? Почему? Почему?» А затем чужие руки стаскивают его с кровати, смердящей запахом смерти. Они тащат его все дальше, пока Тирион не перестает слышать крики Шаи. Эти руки усеяны шрамами, но они сильные. В объятьях этих рук он закрывает глаза, но они не дают ему заснуть. Они трясут его все сильнее и сильнее, а далекий голос зовет его по имени.       Тирион открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Сансу, она смотрела на него обеспокоено. Тирион приподнялся на постели, отгоняя остатки минувшего кошмара. — Я тебя разбудил? — спросил он.       — Я тебя разбудила, — ответила она, натянув одеяло на оголившуюся грудь, и легла рядом с ним. Она тяжело вздохнула. — Тебе снился кошмар.       — Прости, — произнес он. — Боюсь… Они мне часто снятся.       — Мне тоже, — отозвалась она и, помолчав, добавила: — Я слышала, почему ты убил ее.       — Это не очень веселая история, — ответил он, не поднимая на нее взгляда.       Санса рассмеялась, но от этого у Тириона по спине прошла дрожь.       — Я скормила его собакам и наблюдала, как они едят его живьем, — проговорила она. — Думаешь, твоя история меня напугает?       Тирион посмотрел ей в глаза: — Этот ублюдок получил то, что заслужил.       — А что насчет Шаи? — Спросила Санса. — Она тоже получила то, что заслужила?       Тирион почувствовал, словно чувство вины проворачивается ножом под ребрами.       — Я не знаю.       Санса села на постели рядом с ним, поджав колени к груди и обняв их руками.       — Когда у меня в первый раз пошла кровь, Шая пыталась помочь мне, чтобы Серсея не узнала об этом. Это не сработало. Но… Она была добра ко мне. Она говорила, что мне не стоит бояться разделить с тобой постель, что ты был бы нежен со мной… Что у тебя доброе сердце.       Тирион почувствовал, как его горло пересохло от воспоминаний о том, как он убил Шаю. «Вино.» — Подумал он. — «Нужно больше вина.» Он хотел было встать, чтобы налить себе чашу, но слова Сансы заставили его застыть на месте.       — Однажды она поцеловала меня.       — Сделала что? — Уставился на нее Тирион.       Санса поежилась, уголки ее губ приподнялись в тихой улыбке. — Я не знаю, как это произошло, но… Это было приятно, — она поймала на себе недоверчивый взгляд Тириона. — Маргери говорила, что девочки в Хайгардене это постоянно делают! — Из последних сил попыталась защититься Санса.       Тирион ухмыльнулся. — Кому, как не леди Маргери, знать об этом. — Сказал он. Его улыбка погасла, стоило ему вспомнить о несчастной судьбе прекрасной Маргери Тирелл, оказавшейся в ловушке со всеми остальными в Септе Бейлора в тот самый день. — Она была бы хорошей королевой. — Тихо произнёс он.       — Маргери тоже хорошо отзывалась о тебе.       — Правда?       — Да. Это было так давно, но она говорила мне, что ты довольно… Опытен. Она говорила, что женщины сложные существа, и ты сможешь меня удивить, — Санса покачала головой. — Я была такой наивной, — она тихо засмеялась. — Пожалуй, с ней я целовалась слишком много, — Санса закусила губу и посмотрела на Тириона. — Это ужасно, что я говорю такие вещи?       — Нет, — Сказал Тирион, убирая непослушный локон с ее лица. Он вспомнил о вороне, которого получил от Дейенерис два дня назад, и в его голове начал складываться план. Он откинулся на подушки, увлекая за собой Сансу. — Ты заслуживаешь познать все удовольствия, — прошептал он ей в шею. — А удовольствие приходит в разных обличиях.       — Что это зна… — Начала было Санса, но поцелуй Тириона накрыл ее губы, и все возможные вопросы сразу же забылись, стоило ей отдаться в объятья рук своего мужа. ***       Новости о визите королевы на Север меньше чем через месяц распространились по Винтерфеллу, словно дикий огонь, как и по всем Северным землям. Все силы были брошены на подготовку к визиту Матери Драконов. Все словно перевернули с ног на голову — новые знамена гордо развевались на стенах замка, комнаты, пустовавшие годами, наконец открыли — свет проник в каждый уголок замка. Даже бани, которые были обычно закрыты в силу сложности их наполнения и обогрева, были приготовлены для королевы и ее свиты. Санса наблюдала, как слуги сновали по переполненным кладовым, слушала взволнованную болтовню жителей двора. Это напоминало ей о тепле и уюте, который наполнял этот дом, когда она была ребенком. Все боготворили ее родителей, их дом всегда был наполнен верными друзьями, хорошей едой, любовью и крепкими семейными узами. Но счастливые воспоминания исчезли так же быстро, как появились. Вместо приветливых лиц она снова увидела освежеванные тела, качающиеся на ветру, окрашенные кровью стены замка. Рамси Болтон оставил на ее теле эти отпечатки, как и на стенах ее дома, от которых она знала, что никогда не освободится, покуда будет жива. Ее ноги снова принесли ее в богорощу, где она тихо молилась: — Боги, если вы существуете, позвольте мне подарить им наследника, и отпустите меня.       Джон был назначен Хранителем Севера, когда Дейенерис стала полноправной королевой, и именно он отправился в Королевскую Гавань, чтобы воздать ей все почести. Обычно он был немногословен, а возвращаясь в Винтерфелл тут же отправлялся с одичалыми за Стену на поиски Короля Ночи, в существование которого мало кто верил. Санса никому не доверяла, кроме своего мужа, но бывало она действительно боялась, что ее брат сошел с ума. Но тем не менее, когда сюда прибудет королева, Сансе хотелось, чтобы он был рядом.       — Санса? — Голос Тириона вернул ее к реальности. Обычно он не ходил за ней в богорощу, понимая, что это было место, куда она ходила только одна. Но вот он стоял здесь, почти красивый в шелковом дублете с золотой брошью десницы на груди, блестящей на солнце. — Всадники вернулись. Она будет здесь до заката.       Санса встала, приняв его руку, и они вместе направились в замок.       — Она прилетит на драконе? — Спросила Санса.       — Сомневаюсь, — засмеялся Тирион.       — А ты летал на нем когда-нибудь?       — Я? Боги, нет! То, что они не поджарили меня до хрустящей корочки уже очень щедро с их стороны, и я не собираюсь испытывать удачу.       — Как думаешь, кто приедет с ней? — Санса ясно помнила тот день, когда монарх в последний раз приезжал в Винтерфелл. Она стояла там со своей семьей — живыми и здоровыми, в блаженном неведении о грядущих ужасах — с благоговением наблюдала, как они заехали в ворота замка. Большой, краснощекий король Роберт, королева Серсея, исполненная надменной грацией, что Сансе казалось невероятно утонченным. Джейме Ланнистер, смелый красавец от макушки до пят, и Джоффри, прекрасный кронпринц, который бы закружил ее в своих объятьях и воплотил все ее мечты. Сейчас смешно думать об этом. Санса оттолкнула от себя эти воспоминания, прежде чем они заведут ее слишком далеко.       Задумавшись. Тирион ответил: — Полагаю, с ней будут ее кровные всадники, отряд Безупречных, несколько королевских гвардейцев для подобающего вида, ее советники и служанки.       Санса нахмурилась: — Безупречные ведь…       — Евнухи. Как Варис.       Санса кивнула, но Тирион заметил, что она не совсем поняла его. Он не мог винить ее в этом — безупречные были не похожи на обычных евнухов. Они были обученными воинами, не знающих слабостей, боли и желания. Но говоря о Сером Черве и Миссандее — двух наиболее доверенных советниках королевы, не считая самого Тириона — они были явным исключением. Они были более сложными существами. «Быть сложным это хорошо», — подумал Тирион. «Быть сложным, значит быть человеком».       Они в тишине прошли до ворот Винтерфелла. Тирион поцеловал руку жены и сказал: — Я оставлю тебя, чтобы ты переоделась.       Он хотел было уйти, но Санса остановила его вопросом: — Тирион, какая она?       Тирион замер. Как ей ответить на такой вопрос? Как он мог описать в двух словах все то, что он чувствовал к Дейенерис Таргариен, королеве Семи Королевств? Он мог сказать, что Дейенерис прекрасна, сильна, чувственна, полна сострадания и амбиций, загадочна и безумна одновременно. Он мог ей сказать, что не смотря на то, что всю свою жизнь был циником, он поверил в эту королеву, поверил, то она изменит мир, каким он его знал.       В конце концов он лишь улыбнулся и, уходя, ответил: — Она необыкновенная. ***       Санса яростно соскочила с кровати, которую делила со своим мужем. Третий день подряд Тирион лишь желал ей доброй ночи и уходил к королеве… Для чего? Обсуждать стратегии? Придаваться воспоминаниям? Другим вещам, о которых Сансе не хотелось думать? Бесспорно, королева была прекрасна. Несмотря на то, что Санса была выше ее на целую голову, она ощущала себя крошечной в ее присутствии. От Сансы не укрылось и то, что Тирион стал вести себя иначе с приходом королевы — он стал более уверенным, более расслабленным, стал самим собой. Они определенно наслаждались компанией друг друга, и Санса не могла не думать о том, было ли между ними нечто большее?       «Глупая, ложись спать», — успокаивала она себя, но стоило ей закрыть глаза, как воображение тут же подбрасывало ей образы Тириона в объятьях королевы, ее длинные серебряные волосы ниспадали вокруг них, его руки исследовали ее тело, его борода покалывает кожу ее бедер, а ее крики раздаются эхом по всему замку, когда они смеялись бы над фригидной леди Винтерфелла, которая не может удержать в своей постели даже полумужа. Санса встала и надела халат поверх ночной рубашки. Ее босые ноги тихо ступали по коридорам замка, пока она пыталась уловить хоть какие-то звуки, издаваемые королевой и ее мужем.       Она услышала его смех, доносящийся из библиотеки, в которой Санса не была уже несколько лет. Бран любил читать книги. Но она не была такой умной, как Бран. Не была такой смелой, как Робб, доброй, как Джон, бесстрашной, как Арья, милой, как Рикон. Санса сжала руку в кулак, собираясь было отворить дверь библиотеки, сжала так сильно, пока память о ее семье и боль от ее утраты, не утихла, и она смогла постучаться, не дрожа всем телом.       Просунув голову в дверной проем, Санса увидела королеву, свернувшуюся в мягком кресле у огня, и Тириона, растянувшегося на медвежьей шкуре перед ней. На полу лежало несколько книг; они ели фрукты, пили вино и оживленно беседовали, но тут же затихли, стоило им заметить Сансу.       — Не спится? — поинтересовался Тирион.       — Нет… Нет, милорд Тирион, — ответила Санса. Хоть ее муж и был хорошо знаком с королевой, Санса посчитала, что лучше соблюдать все формальности.       — Тебя что-то беспокоит?       Что-то в его тоне заставило Сансу понять, что он совершенно точно знал, что ее тревожит. Она почувствовала, как ее щеки краснеют и быстро ответила: — Нет, милорд. Простите меня, я не хотела Вам мешать, — она развернулась, чтобы уйти, но слова королевы заставили ее остановиться:       — Дорогая, ты вся дрожишь. — Сказала Дейенерис.       Санса крепче прижала к себе халат: — Да, Ваша милость. По ночам в замке холодно. И зима близко.       Тирион и Дейенерис переглянулись, и Санса не была уверена, как расценивать этот жест.       — Наверняка мои друзья и подруги еще нежатся в банях. Почему бы тебе не присоединиться к ним? — Предложила королева.       Санса нахмурилась. «Баня? В это время суток?» Хоть ее разум и протестовал против этой затее, но сердце в ее груди забилось чаще от неосторожной мысли, чем могут заниматься женщины и мужчины там. Она неуверенно взглянула на Тириона, он лишь мягко улыбнулся ей:       — Иди.       Санса спустилась по винтовой каменной лестнице, продуваемой всеми ветрами, вглубь замка. Коридоры здесь были похожи на лабиринт. В детстве она представляла их кишащими пауками и крысами, скрытыми в зловещем мраке. Теперь же коридоры освещали лампы, ведущие к подземным баням. Подойдя ближе, Санса различила звуки, похожие на пение, смех и множество других, которых Санса не могла разобрать, но которые заставляли какое-то странное тепло растекаться по ее коже.       Стоило ей зайти в помещение, как в лицо ей дунул густой клуб пара. Она глубоко вдохнула, наконец ощущая столь желанное тепло. Пробравшись через облака пара, она смогла различить силуэты людей. Силуэты обнаженных людей. Они тесно переплетались между собой. Мужчины и женщины, темнокожие и светлокожие нежились в воде, словно звери, разевающие в экстазе рты, жмурящиеся от удовольствия.       — Леди Санса?       Санса обернулась и увидела служанку королевы, хрупкую девушку с темными глазами и густыми кучерявыми волосами, каких Санса еще никогда не видела. На ней была совсем легкая туника, едва скрывающая ее грудь. Санса быстро подняла взгляд на ее глаза.       — Прошу простить меня, — быстро проговорила она. — Я не хотела врываться. Королева сказала, что я выгляжу замерзшей, и я сказала да, потому что в замке холодно по ночам, и она сказала мне прийти сюда. И вот… я пришла.       — Хорошо, — сказала девушка с улыбкой, которую Санса не могла описать иначе, как сияющей. — Идем. Взяв ее руку, девушка повела ее через множество каменных ванн в полу, стараясь никого не тревожить. Самая дальняя ванна была скрыта за невысокой каменной стеной, где они и остановились. Там был мужчина — темнокожий, как и девушка — и он сидел настолько неподвижно, что Санса на мгновение подумала, что он спит. Затем он открыл глаза, и Санса замерла на месте, когда поняла, что он смотрел прямо на нее. А она смотрела на него. Санса отвлеклась, чувствуя, как девушка начала снимать ее халат.       — Что ты делаешь? — Санса ошарашено отступила от нее.       Девушка выглядела озадаченной.       — Леди хочет принять ванну, разве нет?       Санса взглянула на мужчину. Девушка улыбнулась и подошла к ней ближе: — Вам не стоит бояться его. Или меня.       Ее руки снова принялись снимать халат Сансы, и в этот раз она не возразила, позволив тяжелой ткани упасть с ее плеч, оставаясь в одной белой спальной рубашке. Санса только сейчас почувствовала, как мягкий, влажные воздух касается всей ее кожи, когда девушка начала снимать последний оплот ее одежды. Санса быстро закрыла грудь руками. Все трое знали, что тревожит ее.       Девушка скинула тунику и развернулась пред Сансой, демонстрируя множество шрамов на спине и ягодицах. Санса вздрогнула, вспоминая, с каким удовольствием Рамси медленно сдирал с нее кожу, наслаждался ее криками и страданиями.       — Кто сделал это с тобой? — Спросила она.       Девушка обернулась к ней через плечо: — Много лет я была рабыней. Я рано поняла, что далеко не все Добрые Господа оказались добры.       — Это было до того, как Дейенерис Бурерожденная пришла к нам, — сказал мужчина, поднимаясь из воды. Пока вода стекала по его гладкому, стройному телу, Санса поняла, что не может отвести взгляд от того, что было между его ног. Его мужские части были на месте, но не все — там, где должны были располагаться яички, не было ничего.       «Безупречные евнухи. Как Варис». — Теперь смысл слов Тириона стал ей ясен. Это было ужасное насилие, совершенное против воли над Варисом и всеми Безупречными.       — Теперь мы свободны, — сказал мужчина, поднявшись по ступенькам из ванны, остановившись на ее краю рядом с девушкой и Сансой. Он развернул ее лицо к себе: — Когда ты свободен, ты больше не стыдишься, — сказал он ей. — Мое имя Серый Червь, и я свободен.       — Мое имя Миссандея, и я свободна, — сказала девушка.       Санса почувствовала, словно что-то с треском пробивается внутри нее. Она знала, что никогда не станет по-настоящему свободной — от своего тела, от своих воспоминаний, от своего прошлого. Но этой ночью она могла освободиться от стыда, принять все, что могла предложить ей эта необыкновенная, но прекрасная пара молодых людей. Не давая волю сомнениям, Санса опустила руки, позволяя ночной рубашке упасть к ее ногам.       — Мое имя Санса Старк, — прошептала она, дрожа всем телом, несмотря на тепло вокруг. — И я свободна.       Девушка по имени Миссандея взяла ее руку, и они вместе опустились в ванну, сели рядом плечом к плечу, откинувшись спиной на камень. Когда вода полностью окружила ее тело, Санса закрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала, что ей по-настоящему тепло. Открыв глаза и посмотрев на девушку рядом с собой, Санса поняла, что та хочет поцеловать ее. И, к своему удивлению, она не стала противится ей. Она наклонилась ближе. Поцелуй был мягким и сладким, не сравнимый ни с одним, которые раньше получала Санса. Девушка медленно изучала ее, медленно пробуждая в ней желание, даря ей кусочки наслаждения, не требуя ничего взамен. Санса поцеловала ее в ответ, так страстно, насколько была способна. Она делала это неумело, но когда Санса прижалась лбом к ее и прошептала «пожалуйста», Миссандея поняла, что открыла что-то в рыжеволосой красавице — дверь, которую уже никогда не запереть. Санса почувствовала, как под водой ее бедра коснулась ее рука. Она ожидала, что она двинется выше, но та оставалась неподвижной. Когда она встретилась взглядом с Миссандеей, девушка прижалась ближе к ней и снова начала целовать ее снова и снова. В перерывах между поцелуями, Санса различила ее слова: — Скажи, чего ты хочешь.       —Это, — почти беззвучно выдохнула Санса.       — Только это? — рука медленно двинулась чуть дальше, и Санса интуитивно раздвинула ноги. Рука замерла.       Осмелев от желания, Санса наклонилась и переместила руку Миссандеи между своих ног, прижимая ее к месту, искалеченному Рамси, исцеленному Тирионом, и теперь она умоляла ее коснуться ее.       — Это, — вдохнула Санса, когда пальцы нашли заветную цель. Доставляя удовольствие Сансе, Миссандея обернулась к Серому Червю, все еще стоящему на краю ванны, его лицо сосредоточено, его член тверд.       — А ты, — сказала она голосом нежным и зазывающим. — Скажи, чего ты хочешь?       Серый Червь сглотнул, руки прижаты к телу. После многих лет служения Безупречным, после изнурительных тренировок и пыток его чувства были подавлены, тело отдано в распоряжение Господ. Ему до сих пор было сложно позволять себе чувствовать, принимать любовь Миссандеи и отдавать ее в ответ. Но он учился.       — Я хочу… — Начал он неуверенно. Они говорили эти слова друг другу, но использовать их Серому Червю было до сих пор трудно. Как и Санса, он не часто использовал подобные слова. — Я хочу быть внутри тебя.       — Очень хорошо, — сказала Миссандея, поднимаясь на ноги и увлекая за собой Сансу. Она прислонила Сансу спиной к стенке ванны. — Лишь попроси и получи это.       Ни Санса, позволяя ей поцеловать ее губы, ни Серый Червь, обнимающий сзади плечи Миссандеи, точно не знали, кому предназначались эти слова, но это больше не имело значения. Санса откинула голову, когда губы девушки прижались к ее шее, затем по очереди к каждой груди, покусывая и посасывая, в то время как ее пальцы толкались внутрь нее, сгибались и разгибались, пока не нашли ту самую точку. От этого прикосновения колени Сансы подкосились. Другой рукой Миссандея гладила член Серого Червя, а затем направила его внутрь себя. Она качнула бедрами, позволяя ему войти глубже и застонала, когда он обхватил ее руками, обнял ее грудь, и начал толкаться в нее все сильнее. Соединенные между собой, их тела двигались инстинктивно, звуки, издаваемые ими, были низкими, почти первобытными.       С того места, где они стояли у самого входа, Тириону и Дейенерис вид на происходящее из-за обилия пара на сцену в конце ванной комнаты был весьма скудный. Но этого было более, чем достаточно.       — Несмотря на то, что Вы говорили, я не думал, что это возможно, — сказал Тирион.       — Никогда нельзя недооценивать силу терпения, — ответила Дейенерис. Тирион покосился на нее. — И удачи, — с улыбкой добавила она.       Тирион не был уверен, говорила ли она о нем и Сансе — о муже и жене, поженившимся во второй раз, вместе, на грани счастья, несмотря ни на что — или о Сером Черве и Миссандее и их несчастливой истории любви; или она говорила о себе и о своем долгом возвращении домой, долгом пути к своему трону. «А может это относилось ко всем нам», — подумал Тирион. «В этом мире каждый находит свой путь ко всему».       — Ты все еще боишься за нее? — спросила его Дейенерис. Тирион вздохнул.       — В этом и проблема, когда любишь кого-то, верно? Ты всегда за них боишься, — он заглянул королеве в глаза. Они оба знали, что он говорил не только о Сансе.       Дейенерис положила руку ему на плечо: — Ты хороший человек, Тирион. Ты не потеряешь ее. Более того, я думаю, что она и сама этого теперь не захочет. Ведь теперь она знает, каково это — быть обретенной. — Сжав его плечо на прощание, Дейенерис удалилась.       Не отводя взгляд от сцены перед ним, Тирион спросил: — Мне проводить Вас в Ваши покои?       — Нет, спасибо, — ответила Дейенерис. — А почему бы тебе не задержаться здесь? — в ее голосе слышались смешинки. — Тебе бы не помешало расслабиться в ванной.       Она ушла.       «Не сегодня», — подумал про себя Тирион, пробираясь к выходу вдоль внешней стены бани, держась в тени, пока он не смог увидеть происходящее за низкой каменной стеной дальней ванны. Он видел Серого Червя, зарывшегося лицом в кудряшки Миссандеи, одной рукой обвивающий ее тело, а другой гладя раскрасневшиеся щеки женщины, в которой он едва узнавал свою жену. Волосы Сансы, обычно собранные в аккуратную прическу, теперь все взмокли и разметались по ее лицу. Она толкнулась грудью вперёд, ища прикосновения губ Миссандеи, и судя по ее движениям и ее стонам, Тирион понял, что она была близка к разрядке. «Эта ночь только для тебя. И если ты позволишь мне, я наполню мир вокруг тебя такой красотой, удовольствием и радостью, что ты больше никогда не захочешь покидать его снова».       — Но мне нужно время, — пробормотал он. — Можешь ли ты дать его мне?       — Да! — раздался внезапный крик удовольствия Сансы от ласк Миссандеи. Она подняла голову, открыла глаза и повторила: — Да…       Тирион готов был поклясться, что она смотрела на него.       На сегодня хватит. Это было лишь началом. Тирион вышел вон, поднялся вверх по лестнице в спальню, которую они делили с его женой, и почти сразу провалился в глубокий сон. ***       Шая смеялась. Она никогда раньше не видела снега. Она подставила свое лицо солнцу, позволяя снежинкам плавно опускаться на ее щеки. Она подбежала к нему, опустилась перед ним на колени и крепко обняла. Ее губы были теплыми, но глаза смотрели печально. У него было странное чувство, что он знает, почему, но не мог вспомнить.       — Здесь холодно, — сказал он ей. — Пойдем внутрь.       Она покачала головой: — Я не могу идти с тобой дальше, мой лев, — она поцеловала его в последний раз и прошептала ему на ухо: — Твое имя Тирион Ланнистер, и ты свободен.       Снежный вихрь закружился вокруг них, ослепил его порывом ветра.       Когда он открыл глаза, Шая исчезла. На ее месте горела одинокая свеча. Тирион поднял ее, освещая себе путь через долгую зиму; путь, который приведёт его домой.