Мир в душе

      Поставив меня на ноги, Данталион чмокнул мою макушку и счастливый повёл из галереи по коридору. Там нас встретил дворецкий, который, завидев меня, засиял. — Принцесса Вероника, Принц Данталион. Как я рад, что вы вернулись, — он низко поклонился и поцеловал мою руку. — Принцесса, как я счастлив видеть вас в полном здравии. Ооо, как я рад, что вы вернулись! — мужчина пустил скупую слезу, которую тут же промокнул своим платком. — Ох, простите! Простите меня! Я, я просто… — Всё хорошо, Лютер. Успокойся, — Данте похлопал дворецкого по плечу, как старого доброго друга и понимающе улыбнулся. — Мы все понимаем твои чувства. Сестрёнка, это наш дворецкий. Он работает у нас уже очень много лет. Лютер видел твоё рождение, твоё детство и юность. Он же застал и твоё исчезновение. Он не просто дворецкий, скорее уже как друг семьи. — Здравствуйте?.. — я робко улыбнулась и поняла, что выгляжу очень глупо. Я должна была знать этого человека всю свою жизнь, но не помню ничего из того, что мне сказал Данталион. — Ну что вы, что вы. Право, льстить было не нужно. Я всего лишь ваш слуга, Принц Данталион, — скромно улыбнулся дворецкий и тут же принял серьезный вид, будто что-то вспомнил. — Я ж чего вас искал. Вся семья в сборе. Хотят своими глазами увидеть вернувшуюся принцессу.       Чего?.. Прямо сейчас?.. Нет, нет, ну нет!.. Пожалуйста! Почему столько происшествий за один день? Чем я так провинилась? У меня и так голова кипит от такой большой информации, ещё и моя семья… Я не готова видеть их прямо сейчас. Мне нужно хотя бы морально подготовиться. Осознать, что я не та, за кого себя принимала всё это время. — Хорошо, Лютер, — чуть подумав, ответил брат, сжимая мою руку в качестве поддержки. — Они знают все подробности?       Лютер сочувственно посмотрел в мою сторону, оглядел меня с ног до головы, и когда наши взгляды встретились, робко улыбнулся. — Да, ваша светлость, — кивнул он Данте, а когда его взгляд ещё раз прошелся по мне и остановился на ногах, нахмурился. — Я отвлеку их на полчаса или час, как получится. Вам следует переодеться, Принцесса. И, пожалуйста, не ходите босиком по мрамору. Вы можете заболеть. А вас, Принц, нужно наказать за то, что позволили юной девушке так разгуливать!       Данталион опустил глаза на мои ноги и ударил себя ладонью по голове. — Вот я дурак! — протянул тот. А я пожала плечами, мне было не холодно. Да и дома я так часто ходила, правда, у нас был паркет… Да и можно ли мне вспоминать всё моё прошлое, если это было только моим воображением? Это единственные воспоминания о моей жизни. И вот, что теперь с ними делать, я не представляю. Зато теперь знаю, что день будет у меня тяжёлый. — Мы пойдём, постараемся быстро. Её служанки уже вернулись? — бросил Данталион, когда мы пошли все вместе дальше по коридору, только шаг прибавили. — Да, Ваша светлость. Они ждут у комнат, я не пустил их внутрь. Мало ли чего приберут к своим рукам. Энтомцы жалкий народ… — А мне сказали, что благородный, — хмыкнула я своим мыслям и на меня уставились две пары удивлённых глаз. — Кто тебе сказал подобную глупость? — высказал общую мысль мой брат. — Энтомки и сказали, — я пожала плечами. — Много лепетали, что у них благородно продавать детей. — Очччень жжалкий народец… — прошипел братец со злостью, аж желваки заходили ходуном. — Пожалуй, мы подыщем вам других служанок, более образованных, — вынес вердикт Лютер и достал блокнот, записывая в него новое дело. — Я потом поговорю с тобой на этот счёт, Лютер, — Данте остановился на перекрестке освещенных лампами коридоров. Дворецкий кивнул и повернул налево. А брат поднял меня на руки и понес в правый коридор. — Ты же у меня умная девочка, правда? — Если ты думаешь, что я доверилась им с первых слов, братец, зря. Меня жизнь многому научила… — Это та, которая была в забвении? — недоверчиво сморщился маг, не сбавляя шага. — Я не помню другой… — печально напомнила я и отвернулась, подбородком упираясь в плечо Данте. Уж, спасибо, братец. Сил не хватало даже просто поднять руки, не то, чтобы возразить на счёт того, что я умею сама передвигать ногами. Но мне этого не позволят. Брат так воспитан, он не позволит ходить по холодному полу.       Так было и раньше.       Перед глазами предстала картина, как я поздно ночью крадусь по этим самым коридорам в сторону кухни. Вот я прокрадываюсь мимо двери Данте. Спокойно вздыхаю, когда поворачиваю за углом. А там меня сжимают в объятьях и говорят, какая я проказница. Со смехом меня поднимают на руки и несут на кухню. Мы подкалываем друг друга, смеёмся, а уже на кухне едим сладости.       Как же я могла забыть это? Как могла потерять память и забыть такие моменты? Как могла уйти не простившись? Очень тяжело и больно. Больно от того, что вся эта информация поражает меня, как молния среди ясного неба.       По щеке скатывается слеза и я прячу лицо на плече у брата. Стоило ли мне хвататься за тот чёрный комочек моей души и возвращаться? Не пожалею ли я? Ведь что-то же заставило меня уйти. Надо выяснить из-за чего это было…       Данталион, чувствуя влагу на рубашке, прижимает меня крепче к себе и целует в макушку, но ничего не говорит. Знает, что это будет лишним. Знает, что мне тяжело и не хочет сделать ещё хуже.       Я не замечаю, как меня вносят в мою комнату. Не замечаю, как укладывают на постель. Данталион что-то кому-то говорит. А потом становится тихо, очень тихо. Замечаю, что в комнате нахожусь одна. И я пользуюсь этой возможностью, глубоко проваливаясь в беспокойный сон.       Сказать, что я спала отвратительно, — ничего не сказать. Это было ужасно. Очень надеюсь, что я не орала во сне. Но проснулась я в холодном поту.       Все мои друзья и родственники, с которыми я близко общалась, родители и бывшие бойфренды неожиданно стали выплывать из воды и надвигаться на меня. Без лица, как фарфоровые куклы, управляемые кукловодом. А мне было не сдвинуться с места. Они без конца говорили: «подделка, подделка» и надвигались на меня, поглощали, топили в чёрной воде. Я не могла выбраться и всё слушала это бормотание, пока наконец не задохнулась и не стала погружаться далеко-далеко, в самые тёмные глубины чёрных вод. И вот тогда я проснулась, тяжело дыша и сидя на кровати, куда меня уложил Данталион. Я была накрыта одеялом, но в комнате никого не было.       Помню, Дант сказал, что это моя комната. Да, я любила эти цвета: синяя и голубая мебель, белый паркет, тёмно-коричневые шторы и молочного цвета тюль, на глянцевом потолке хрустальная люстра, около кровати с балдахином стояла небольшая тумба и белый туалетный уголок с синим пуфом. И с кучей стоящих на нём всяких кремов, косметики, кисточек, баллончиков с лаком для волос, открытых шкатулок с резинками разных размеров, шпилек и заколок. Ещё было четыре ящика, наверняка заполненных всевозможными украшениями и прочей чепухой для красоты девушки. Если честно, я любила ухаживать за собой, но не любила краситься. Поэтому многое мне пригодится, но не все, а, главное, хватит надолго. За это я была благодарна. Напротив кровати расположены две белые двери со странным голубым орнаментом. По комнате ещё были разбросаны два-три кресла-мешка, над которыми стояли лампы. Но в основном это было всё, больше никакой мебели.       Встав с кровати, я заглянула в правую дверь. Там была просторная ванная комната, справа ещё одна дверь с выступом, но она вела к левой двери, потому, я решила проверить её позже. Ванная большая, с бассейном, душевой кабинкой и, собственно, самой ванной. Точнее сказать, с двухместной джакузи, имеющей дополнительные функции разного массажа и цветотерапии, с установленным FM-приемником и подголовником. Ооо, какой кайф, всегда мечтала о такой. А ещё я удивлена, что здесь знают о современных технологиях, несмотря на то, как одеты здешние жители.       За левой дверью находилась винтовая лестница. Там оборудована специальная небольшая каморка, чтобы можно было спокойно зайти и из своей комнаты, и из ванной, если лень брать с собой одежду. Лестница вела на второй этаж. Там был гардероб, заполненный до отвала всякой разной одеждой: хлопок, шелка, от блуз с юбками и шортами, до вечерних платьев, брюк и деловых костюмов. Есть даже платья Лолиты, комбинезоны, подобные шаровары и топы, как надеты на мне сейчас. А ещё море нижнего белья, обуви и аксессуаров к нарядам. И всё это было моим. Я точно знала, что это моё. Вот душа тянулась к этим вещам. Это именно то, о чём я мечтала с раннего детства.       Не долго думая, я решила опробовать душевую кабину. Она тоже оказалось не простой, но разобралась я быстро. Устроила себе цветотерапию с музыкой и быстро помылась тёплой водой. Музыка, кстати, классическая, приятная и очень знакомая. Я могла слушать такую на Земле.       Я надела молочную шёлковую тунику, доходящую мне до середины бедра и чёрные брюки. На ноги нашла белые босоножки на платформе. Волосы собрала в две косички. Пару штрихов в виде духов и крема для лица, помада на тон ярче моих нежно-розовых губ, и вот я готова к знакомству с родителями.       Чисто из любопытства я решила залезть в ящики туалетного столика. В первом оказались ещё крема, специальные добавки для ванной, чтобы кожа блестела и сияла, в другом ящике аптечка и специальные лечебные травы для всего на свете. В третьем и четвёртом находились шкатулки с драгоценностями; в одном расставленные в ряд коробочки с серьгами и кольцами, в другом ожерелья и браслеты. Не покидало чувство, что это не вся моя коллекция, только то, что я чаще всего носила. В одной из коробочек я нашла те самые серьги с аметистами с портрета, тот браслет и перстень с нашим гербом — серпом луны и девятиконечной звездой. Вот его то я и надела и больше не собиралась снимать.       Я приняла всё, что со мной произошло, что моя прошлая жизнь была выдумкой, что та Вероника была просто иллюзией. Хорошей иллюзией, но не долгой. Сейчас мне надо поставить перед собой новую цель. И я не подделка. Я Вероника Лоа де Морт-Ланке, второй ребёнок и единственная дочь императора Вармонта Льюиса де Морт-Ланке. Я принцесса мира между мирами под названием Альтера. Я та, кто я есть.