Огонь, зажигающий душу

Не длинный, не короткий — вечный. Как будто спали мы с тобой. Порывы юности беспечной Овладевали всей душой.

***

      Тридцать первое мая, вечер. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо оттенками розового и оранжевого.       Дни уже были по-летнему долгими, однако британская погода не особо радовала: грозы, ливни, повсюду грязь, и лишь изредка выглядывавшие из-за облаков солнечные лучи как будто напоминали, что уже через пару часов наступит лето, пока что только календарное.       Летта сидела на вершине Астрономической башни, прислонившись спиной к чуть тёплой каменной стене. Пока Мародёры были заняты своими делами, слизеринка выкроила для себя полчаса одиночества.       Девушка вспоминала всё, что произошло с ней за этот учебный год, и то смеялась, то улыбка сползала с её лица, а в это время солнечный диск всё падал и падал куда-то в глубины Запретного леса.       В целом, пятый курс оказался для Николетты самым насыщенным за всё время учёбы в Хогвартсе. Она прекрасно показала себя в квиддиче, обзавелась новыми лучшими друзьями, по совместительству Мародёрами, и провела с ними совершенно потрясающее время.       Сразу вспомнились весенние каникулы, когда все ученики разъехались по домам, а безбашенная пятёрка осталась в замке. Они не спали ночи напролёт, сбегали в Хогсмид и даже в Запретный лес, встречали рассветы, провожали закаты на берегу Чёрного озера и просто прекрасно проводили время в гриффиндорской гостиной за разговорами и чаем, а бывало и кое-чем покрепче.       Разумеется, за девять месяцев успели произойти и крайне неприятные моменты, как например крупная ссора с братом и жирная точка в дружбе с Кассандрой, которая в своё время была для неё чуть ли не сестрой.       На Летту, как и на Сириуса, обрушился шквал негатива со стороны родителей, и ребята, не желая больше иметь ничего общего со своими семьями, начали жить на каникулах у Поттеров. Это была инициатива Джеймса, и потому присутствие друзей не доставляло никакого дискомфорта, а, напротив, они прекрасно проводили время за пределами школы.       Летта обвела взглядом округу и увидела четыре силуэта, направлявшихся в сторону замка со стороны Гремучей ивы. Девушку всегда завораживал внешний вид этого дерева, такого величественного, с раскидистыми ветвями до самой земли.       Сколько Николетта ни пыталась, она так и не смогла узнать причину, почему Мародёры так часто уходили к иве, иногда возвращаясь под утро.       Вот и в тот вечер парни быстрым шагом отдалялись от Гремучей ивы, будто бы покидая место преступления. Летта хотела уж было подать им сигнал, но решила, что ей не навредило бы ещё часок провести наедине со своими мыслями.       Весь последний месяц она думала только об экзаменах, которые в результате оказались совсем не сложными. И вот, когда все итоговые тесты за пятый курс остались позади, девушка могла со спокойной душой запихнуть в глубины своей черепной коробки все вызубренные конспекты и наконец-то начать думать о стремительно приближавшемся лете.       На днях они с Сириусом и Джеймсом должны были отъезжать в Лондон, в дом Поттеров. Впереди их ждали три месяца свободы, пока снова не придёт пора возвращаться на учёбу.

***

      Лето пролетело как одна секунда. Каждый день ребята старались делать что-нибудь интересное, а Николетта стремилась запечатлеть чуть ли не каждое мгновение на когда-то подаренный братом колдоаппарат. За три месяца её альбом грозился вот-вот лопнуть от переизбытка воспоминаний.       Когда до конца августа оставалось всего ничего, хотя, казалось, лето закончилось ещё полмесяца назад с первыми похолоданиями и ежедневными грозами, после очередного ливня выглянуло солнце. Птицы возобновили свои трели, бабочки порхали над землёй, а на небе растянулась двойная радуга, как бы приглашая всех скорее выбегать на улицу и радоваться уходящему августовскому теплу.       Летта вылезла через окно на втором этаже, уселась на самой высокой точке крыши и полной грудью вдохнула аромат земли после дождя. Девушка почувствовала невероятное умиротворение и, прикрыв глаза, легла на тёплую влажную черепицу. Солнечные лучи согревали кожу, а лёгкий ветерок будто бы нашёптывал что-то своё, непонятное, на ухо.       Окно скрипнуло, и Летта почувствовала, как крыша слегка прогнулась под тяжестью кого-то ещё. Девушка открыла глаза и подмигнула, приглашающим жестом хлопая рядом с собой.       — Ложись.       Сириус тепло улыбнулся, рассматривая девушку с головы до ног, и опустился рядом, подставляя лицо солнцу.       — Где Джеймс? — промурлыкала Николетта, поворачиваясь на правый бок.       — Он немного занят, — Сириус повторил за ней это движение, и вот они уже лежали, подперев голову рукой, глядя друг другу в глаза, забыв о существовании мира вокруг. — А что, позвать?       — Не стоит, — Летта засмеялась, щурясь от яркого солнца. Они лежали так ещё несколько минут, и девушка сама для себя отметила, как внимательно рассматривала черты лица Блэка, будто видела впервые. Не до конца осознавая, что делала, Николетта взяла его за руку и их пальцы переплелись. Пребывая в состоянии лёгкой эйфории от такой близости, девушка прошептала: — Сириус, у тебя очень красивые глаза.       — Спасибо, — парень улыбнулся и Летта слегка покраснела, когда он сжал её ладонь ещё крепче и также прошептал: — Но твои всё равно самые красивые.       Теперь-то Николетта окончательно для себя поняла, почему чуть ли не все девчонки Хогвартса сходили по нему с ума. Летта и сама невольно поддалась его чарам, но Сириуса смогла очаровать лишь она.       Он смотрел на неё без всякой пошлости, невероятно тепло, ведь в ней, после стольких лет существования в круговороте лицемерия и снобизма, он увидел источник своего истинного счастья.       Прикрыв глаза, Сириус задумался о чём-то и медленно, будто бы против своей воли, разомкнул их ладони и сел, поджимая под себя одну ногу. Девушка тоже села и посмотрела на парня, который в один момент перестал смотреть ей в глаза, устремив взгляд куда-то вдаль.       — Летта, — Блэк тяжело выдохнул, но на девушку так и не посмотрел, — ты ведь считаешь меня своим другом?       — Разумеется, ты мой друг.       — Но не более того?       — Я не знаю, — девушка сказала правду.       Они оба руководствовались сиюминутными ощущениями и не могли чётко сформулировать ответ, то ли из-за юношеской неопытности, то ли из-за страха перед тем всеобъемлющим чувством, которое так стремительно зажигалось в их сердцах.       Николетта всегда считала, что бескорыстная дружба есть проявление той самой крепкой связи между людьми, и потому всегда превозносила дружеские отношения над всеми остальными. И вот она впала в ступор, столкнувшись с этим вопросом лицом к лицу.       — Летта, — девушка вздрогнула, но Сириус добивался лишь того, чтобы она посмотрела ему в глаза. Парень с какой-то грустью прошёлся взглядом от её глаз вниз, к губам, и, сжав челюсти, снова словил её взгляд.       — Да?       — Я так долго издевался над тобой, — парень глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Он вёл себя словно провинившийся ребёнок, но никак не самый-популярный-парень-школы. — Это всё было из-за того, что я не знал как к тебе подступиться. Ты отличаешься от других девушек, потому что тебя хотелось добиться, ты постоянно крутилась в мыслях…       Летта замерла, не зная, что ответить. В голове промелькнули все те моменты предыдущих лет, когда они с Кассандрой испытывали жгучее чувство ненависти по отношению к Блэку.       Скажи кто Николетте, что именно было в голове у гриффиндорца всё это время, девушка бы сочла это полнейшим бредом. Глупо считать, что слизеринка не считала Сириуса симпатичным ловеласом, хотя именно этим они с Кассандрой и оправдывали все его поступки.       — К чему ты клонишь? — Летта слегка наклонила голову набок, будто бы пытаясь залезть к парню в голову и найти там ответы на все интересовавшие её вопросы.       — Просто… — Сириус засмеялся, но тут же к нему вернулась былая серьёзность, — просто я очень рад, что мы подружились.       — Я тоже очень рада.       Каждый погрузился глубоко в свои мысли, смотря куда-то вдаль. Из транса их вывел лёгкий грибной дождик, начавшийся в одно мгновение. Солнце не спряталось за облаками, а продолжало светить, и на линии горизонта начала вырисовываться очередная радуга.       Сириус придвинулся ближе, приобнимая девушку за плечи. Он несколько секунд колебался, а затем с нетипичной ему неуверенностью произнёс:       — Посмотри на меня.       Летта медленно повернула голову и заглянула в его бездонные серые глаза.       Она почувствовала его тяжёлое дыхание на своём лице, и в следующую секунду он уже накрыл её губы своими, робко, будто спрашивая разрешения. Николетта ответила на поцелуй, и тогда парень увеличил напор. Его губы были мягкими, с горьковатым привкусом сигареты, которую он выкурил перед тем, как присоединиться к ней на крыше.       Они целовались с какой-то особой жадностью, и всё в тот момент казалось таким правильным, таким долгожданным. Для них двоих это было подобно Большому взрыву, давшему начало целой Вселенной, где было место лишь для двоих. Вселенной Сириуса Блэка и Николетты Рейд.       Ведь какими бы крутыми в рамках школы они оба не были, по раздельности они не представляли из себя какой-то невероятной ценности. Возможно, потому, что были всего лишь подростками, у которых впереди ещё целая жизнь, а, возможно, потому что только истинно крепкая связь придавала им ту самую значимость. По раздельности они оба были маленькими огонёчками, и лишь вместе образовывали нечто большее.       Вместе они становились огнём, дававшим им обоим жажду жизни. Огнём, что бежал по венам, растапливая ледяную безысходность, не позволяя ей сковать все мечты и желания.

Огнём, зажигавшим душу.