Ты такой...

       В двенадцать лет Лань Чжаня мало интересовали статусные или половые различия. Впрочем, ребята его возраста о таких вещах, как разница между альфами и омегами, мужчинами и женщинами, уже задумывались. — Лань Чжань, ты такой миленький, что точно станешь омегой, — заявил Вэй Ин, и хоть от него ощущалось нетерпеливое предвкушение, Лань Чжань в очередной раз пропустил момент, когда его больно дернули за волосы. — Поэтому я должен сделать это сейчас, а то альфе издеваться над омегой — совсем не круто! Аха-ха-ха! Едва договорив, вредный одноклассник достал из-за пазухи неизвестно откуда выловленную жабу и шмякнул ту на парту Лань Чжаня. Несмотря на собственное удивление и визги девочек из класса, он все же успел поймать земноводное, прежде чем жаба сиганула на пол и, возможно, расшиблась бы. Они с Вэй Ином никогда не ладили, но из-за успеваемости вечно попадали в один класс. Озорной, шумный и проблемный Вэй Ин, несмотря на хорошие баллы, был известным всей школе драчуном и заводилой, он не признавал никаких авторитетов и спорил с учителями просто ради забавы. Тогда как Лань Чжань будто был его вечным вызовом: очень аккуратно относился к своему внешнему виду, среди сверстников отличался тихим и спокойным нравом, имел привычку вовремя учить уроки и делать домашнее задание, не любил всевозможные шутки-издевки над одноклассниками и учителями. — Что тут происходит? — строго спросил, пресекая тем самым шум, вошедший в класс учитель и дядя Лань Чжаня — Лань Цижэнь. — Это все Вэй Ин! — тут же нажаловался полный мальчик по имени Мо Цзыюань. — Он принёс жабу и кинул ее в Лань Чжаня! — Ябеда, — буркнул Вэй Ин. Жабу дядя велел отдать в кабинет биологии, и это огорчило Лань Чжаня куда больше, чем очередная выходка Вэй Ина. Впрочем, поручение Лань Чжань все равно не выполнил и отнес жабу к реке, благо та была через дорогу от школы. Вэй Ин ставил ему подножки, прятал его тетрадки с домашним заданием и сменную обувь из шкафчика. Лань Чжань старался пресекать подобные шуточки, но это ему удавалось редко. Хорошо, что остальные дети лишь наблюдали за их противостоянием, боясь связываться с ним из-за дяди-учителя, вечно угрюмого вида и просто потому, что он был сильнее. Вэй Ина же, казалось, ничего не пугало. И если Лань Чжань был вызовом для Вэй Ина, то Вэй Ин стал настоящим испытанием для самого Лань Чжаня. — Хватит его доставать, иначе когда-нибудь точно нарвешься по-крупному, — послышалось шипение сводного брата Вэй Ина — Цзян Чэна — стоило Лань Чжаню, возвращаясь от реки, подойти к их классу. Увы, утихомирить сорванца не могли и посещения директорского кабинета вместе с отчимом Цзян Фэнмянем. — Ты такой смелый, Вэй Ин, — тихо вздохнул Не Хуайсан — приятель и подпевала Вэй Ина, неизменно крутившийся рядом с тем. Как только Лань Чжань появился в классе, перешептывания резко оборвались. — Что, сдал жабу на опыты? — спросил Вэй Ин, и от него ощутимо повеяло неодобрением. Лань Чжань промолчал, усевшись за свою парту и уставившись прямо перед собой. Он был не обязан отчитываться перед Вэй Ином, тем более тот своими действиями сам навлек на земноводное такую опасность. — Я был о тебе лучшего мнения, Лань Чжань! — обличительно ткнул в него пальцем Вэй Ин, появившись в поле зрения и заглядывая в лицо. На по-детски обиженной мордашке сияли осуждением темные, как спелые черешни, глаза, а привычная улыбка впервые дрогнула. Казалось, даже воздух рядом с ними потяжелел. Вэй Ин явно расстроился, и это поразило Лань Чжаня в самое сердце, сильно задев какие-то неизвестные до того струны души. — Он к реке ходил жабу твою отпускать, — нехотя сдал его Мо Цзыюань. Обида на лице Вэй Ина сменилась растерянностью, а после робкой улыбкой, и дышать сразу стало легче. Пожалуй, Лань Чжань еще никогда не был так рад тому, что Мо Цзыюань — ужасный ябеда.

* * *

Лань Чжань дернул на себя дверцу шкафчика со сменной обувью, и на пол посыпались постеры и журналы с порнографией. — Ай-яй-яй, Лань Чжань! Не ожидал от тебя такой коллекции порнушки, — голос Вэй Ина звенел от радости, а сам он просто светился от удовольствия. — Какая подборка и прямо в школе! Что скажет твой дядя?! — Убожество, — едва сдерживая гнев, выдавил из себя он. Порой шуточки Вэй Ина становились просто невыносимыми. — Аха-ха-ха! Верно-верно, Лань Чжань! Как хорошо ты знаешь своего дядю, — продолжал веселиться Вэй Ин. Макулатуру Лань Чжань под смешки и перешептывания учеников педантично собрал и, смяв в один ком, выкинул в ближайшее мусорное ведро. Однако слухи, причем весьма приукрашенные и искаженные, все же достигли дяди. Неприятный разговор с родителями состоялся тем же вечером. — Это совершенно недопустимо, чтобы кто-то из клана Лань занимался подобным, да еще и в стенах школы! — Лань Цижэнь распалялся все больше. — Правила клана запрещают даже смотреть на… эти мерзкие журналы! Так же правила воспрещали жаловаться, ябедничать, предаваться унынию и гневу. Представитель клана Лань должен был всегда оставаться спокоен и непоколебим. Лань Чжань только сильнее сжал кулаки, сдерживаться становилось все сложнее, а уж о внутренней гармонии и речи не шло. Пусть в произошедшем он не был виноват, и совесть его была чиста, но нападки дяди-альфы и молчаливое обвинение отца-альфы — это не то, что можно было так просто выдержать. Ему было шестнадцать, но статус его был до сих пор неясен, поэтому аур Лань Чжань еще не различал, как и плохо распознавал запахи, но даже так из-за ментального и морального давления дышать можно было только через раз. — Дядя, — спокойный тихий голос старшего брата — Лань Хуаня — немедленно разрядил обстановку. — Неужели Лань Чжань дал повод в себе усомниться? Он признал, что это были его журналы? Разве подобные этому случаи не были спровоцированы одноклассниками брата ранее? Я не верю в то, что брат мог совершить что-то столь безрассудное и порочащее имя клана Лань. Мама лишь одобрительно улыбнулась брату, она вообще редко вмешивалась в споры. Своим миролюбивым нравом Лань Хуань пошел в нее. У старшего брата уже был первый гон, после которого он получил второе имя — Лань Сичэнь. Обычай давать второе имя после определения статуса сохранился только у очень старых семей, чтящих традиции. В современном обществе мало кто следовал этому. — Сичэнь прав, — заметил отец. — Зачем пустые обвинения? Спросим напрямик. А-Чжань, это были твои журналы? — Нет, — твердо сказал Лань Чжань, когда его наконец были готовы выслушать. — И откуда же тогда они?.. — спросил дядя, на что он безразлично пожал плечами. — В этом точно замешан этот паршивец Вэй Ин! — Не хорошо говорить за спиной у человека, как и не стоит обвинять голословно, дядя, — мягко улыбнулся Лань Хуань, тем самым ставя точку в этом споре. Лань Чжань чуть не фыркнул, потому что вина Вэй Ина для него самого была очевидной. С каждой новой выходкой Вэй Ина оставаться спокойным и рассудительным становилось все сложнее, тот не знал границ в своих шуточках и порой терял всякие берега. — Ты должен принять это испытание с достоинством, — кротко улыбаясь, внушал ему Лань Хуань, когда они остались одни. — Считай выходки Вэй Ина тренировкой твоей выдержки. Лань Чжань много раз думал, что хуже быть не может, чем терпеть выкрутасы этого улыбчивого вечно встрепанного мальчишки. Они даже дрались с Вэй Ином несколько раз, когда Лань Чжань все же срывался. Вот только успехи по самообороне у них были почти на одном уровне. Во всяком случае, неожиданные увертки противника много раз сбивали Лань Чжаня с толку, а Цзян Чэн называл стиль сводного брата не иначе как «бой без правил». Да и причинять вред взаправду весело хохочущему Вэй Ину не хотелось. Озорной и шумный, проблемный Вэй Ин всегда привлекал взгляд Лань Чжаня и даже не потому что постоянно задирал, а потому, что хотелось слушать чистый задорный смех, ощущать бурлящую предвкушением и азартом энергию, видеть теплый, глубокий, завораживающий взгляд.

* * *

— Какого?.. Вэй Ин, что ты тут делаешь?! — резкий окрик Цзян Чэна заставил Лань Чжаня настороженно замереть, не доходя до класса двух шагов. В памяти мгновенно возникли все когда-либо творимые Вэй Ином шуточки: ведро с водой и меловая губка над дверью были лишь вершиной этого айсберга. — Ой, не будь занудой! — послышался в ответ очень знакомый голос, полный задора и беззаботности. — Подумаешь, течка вот-вот начнется, от этого еще никто не умирал. — Зато несчастных случаев в этот период навалом происходит, — не согласился Цзян Чэн. — Тебе было сказано оставаться дома. Ты же рад любой возможности прогулять школу, а сейчас-то чего приперся? — Потому что мог не приходить, разумеется! Дома одному быть скучно. Да и, представляешь, если вдруг старик Лань на меня нападет, вот будет смеху-то?! Аха-ха-ха! Лань Чжань перспективу, обрисованную Вэй Ином, забавной не посчитал. Лань Цижэнь был сильным альфой, и вздумай тот всерьез напасть, пятнадцатилетнему пацану было бы сложно что-то тому противопоставить. Впрочем, дядя и не стал бы нападать на молоденького омегу, пусть даже тот был настолько взбалмошным, чтобы в предтечный период бродить в одиночку по улицам; тренировке выдержки в клане Лань уделяли особое внимание. В этом плане любой мужчина-бета был бы намного опаснее, потому что из-за невероятной силы альф, в сравнении со всеми остальными представителями человечества, их с момента определения статуса серьезно готовили к тому, чтобы контролировать себя и сдерживать низменные порывы, тогда как беты плохо распознавали запахи и были почти не способны сопротивляться притяжению течной омеги. Тот же Цзян Фэнмянь — отчим Вэй Ина, будучи бетой, во время течки для него был во сто раз опаснее любого альфы с улицы. Это в родственнике ни отец, ни брат никогда не почует партнера, а вот не связанный кровным родством человек вполне может поддаться искушению. Решив, что на этот раз тревога была ложной, Лань Чжань поспешил в класс. — Лань Чжань! Лань Чжань! — увидев его, оживился Вэй Ин и активно замахал рукой. — А у меня течка! Я обогнал тебя в этом! Цзян Чэн шлепнул ладонью по лицу, прикрывая этим жестом вспыхнувший румянец. Он явно чувствовал себя неловко рядом со сводным братом, готовым обсуждать столь щекотливую тему прилюдно. Отчего-то Вэй Ин продолжал верить в то, что Лань Чжань будет омегой, постоянно шутил на эту тему и поддразнивал. Было похоже, что собственная статусная принадлежность совершенно не волновала Вэй Ина, во всяком случае тот как был забиякой и озорником, так им и остался — ничего в нем не поменялось. Этого ажиотажа вокруг статусной принадлежности Лань Чжань не понимал. Семья всегда поддерживала его, и каких-то предположений или ожиданий на его счет никто не делал. Только дядя как-то сказал, что ему нужно больше стараться на тренировках по тайцзицюань и на уроках самообороны в школе, потому что если он действительно окажется омегой, то, чтобы нарастить мышечную массу, у него осталось не так много времени. Омеги активно росли до восемнадцати, развивались до двадцати пяти, а после сделать что-то с собственной физической формой было уже очень сложно. Мужская часть его семьи очень спокойно относилась к омегам вообще и конкретно к возможности того, что Лань Чжань окажется одним из них. Напугать перспективой стать омегой Лань Чжаня смогла только мама, когда как-то вслух размечталась о магазинах и нарядах для омег. Правила, запрещавшего наряжать омегу клана Лань в платье, к сожалению, не было. Зато существовало целое движение фетишистов, мечтающих разодеть мужчину в откровенно девчачью одежду. Сам Лань Чжань — даже если окажется, что он омега — скорее умер бы, чем напялил платье, тем более даже женщины не всегда их носили. Вэй Ин говорил, что ничегошеньки Лань Чжань в высокой моде не понимает, когда, подкалывая, рассуждал о том, какой фасон ему пошел бы больше. Вот только Лань Чжань шестнадцать лет носил штаны и впредь менять их на юбку был не намерен. — Вэй Ин, почему ты в классе? На эту неделю ты освобожден от учебы, — войдя в класс, нахмурился Лань Цижэнь. — Я чувствую себя хорошо, учитель Лань! Поэтому не могли бы вы позволить мне остаться на уроке, — бодро подскочил тот. — Что ж… Цзян Чэн, проследи за своим братом, при ухудшении самочувствия немедленно отведи Вэй Ина в медпункт. Перед началом урока Лань Чжань заметил, что приток свежего воздуха в классе стал сильнее, а дядя надел мини-респиратор, чтобы не чувствовать запаха омеги. Сосредоточиться было как никогда сложно. Лань Чжань ощущал, что смысл слов Лань Цижэня постоянно ускользает от него. Вместо урока все его внимание было сконцентрировано на Вэй Ине. Даже не оборачиваясь на одноклассника, Лань Чжань мог сказать, что тому становится хуже: по постепенно стихшему шепоту, призванному отвлекать сводного брата от урока, шумному участившемуся дыханию и сухим сглатываниям. Пока наконец не послышался грохот падения. — Ой, я, кажется, уснул! Хех… — вскочил с пола возмутитель спокойствия. Вэй Ин был бледен, его волосы прилипли к вискам, грудь часто вздымалась, а на лбу отчетливо выступила испарина. Однако самым страшным было не это, а неестественно неправильно подрагивающая на губах улыбка. Сердце Лань Чжаня пропустило удар и заныло… страшно захотелось подойти к Вэй Ину. — Цзян Чэн! — резкий окрик дяди заставил вздрогнуть. — Отведи его в медпункт и проследи, чтобы там он и оставался, дожидаясь родителей. Лань Чжань с удивлением понял, что Лань Цижэнь сердится. Дядя, конечно, не любил Вэй Ина, однако демонстрация подобных чувств в такой ситуации была для него странной. Цзян Чэн резко подорвался помогать Вэй Ину. — Эй! Я вполне сам могу дойти, — весело фыркнул тот, когда сводный брат попытался подхватить его под руку, чтобы довести до медпункта. До конца дня Лань Чжань так и не смог сосредоточиться на учебе. Дядя выглядел недовольным. — Ну как он? — взволнованно встретил Не Хуайсан Цзян Чэна, и все, кроме Лань Цижэня, обернулись к ним. — Все в порядке, его мама домой забрала, — стушевался от внимания такого количества людей Цзян Чэн. — Дурень, еще и упирался… Лань Чжань испытал странное облегчение от того, что за Вэй Ином приехала родная мать, а не бета-отчим — это чувство царапнуло восприятие, но усилием воли он отогнал беспокойство и наконец смог сосредоточиться на чем-то, помимо Вэй Ина и его первой течки.