Там, где восходит солнце

Было холодно. Ветер затягивал свою собственную песню, только услышав которую селилось жуткое ощущение страха. Он словно издавал какой-то утробный звук неизвестного существа, в каждой клеточке тела отдаваясь дрожью, а в голове оставляя лишь удручающее ожидание чего-то опасного. Она ютилась в небольшой палатке в позе эмбриона, прижав к груди колени. Так казалось теплее, но чувство этого тепла оставалось настолько крошечным, что иногда казалось, будто его и нет вовсе. Погода совсем испортилась: каждый день небо затягивало тучами и срывался дождь, но она не жаловалась. То ли от того, что было некому, то ли от того, что уже не обращала на такие мелочи внимания. В одно мгновение жизненные проблемы сменились, и на смену беззаботной молодости пришла обязанность выживать. Момент и ты уже не офисный работник, не продавец в мебельном магазине, даже не бизнесмен и не юрист, ты — то жалкое, что осталось от человечества, главное для которого теперь лишь не подхватить заразу и не стать одним из них… Из мертвецов, бродящих теперь в городах, в лесах, на полях и ищущих свою очередную жертву, движимые только потребностью утолить свой необъятный голод. Забавно, как все человеческие нормы и морали стёрлись в прах, не имея больше никакого значения. «Убивай, если хочешь жить» — вот главный закон для тех, кто ещё дышит. Она услышала треск и схватилась за длинный нож, что видом своим напоминал скорее что-то вроде кинжала. Отлитый из стали он завораживал взгляд, когда попадал под солнечные лучи, однако чаще теперь это оружие блестело багрянцем от крови тех, кого настигло. Она не любила, когда приходилось пользоваться ножом и старалась делать это в крайних случаях, только тех, когда ощущался чёткий переход той границы, что определяет, когда наступает опасность для жизни. Теперь же, крепко сжимая рукоять, она набралась смелости и покинула своё пристанище, наспех засунув колючий плед в свой черный рюкзак, закинув последний на плечи, она навсегда покинула палатку, опасаясь оставаться в таком месте даже на минуту. Прошло две недели прежде, чем она встретила живого человека. Первого за все это время. Только начинало светать, тучи немного разошлись и дали холодному сиэтловскому солнцу осветить своими лучами кромки деревьев, в лесу тянулся туман, было влажно. Выйдя к небольшой поляне, она не сразу поверила своим глазам. Видимо, кто-то отправился в поход, когда все это началось, и разбил лагерь похожий на тот, где она жила несколько недель назад, только намного богаче. Здесь осталась не только палатка, но и пара ящиков для еды, следы старого костра, пара спальных мешков под тентом от дождя, да и атмосфера вокруг была более подкупающей. Дружелюбней что ли… Оставалось только обыскать это место, чтобы найти что-то съестное, но только приступив к этому делу, она услышала звук ружья и хриплый низкий голос: — Пора обрести покой, мразь. В горле моментально застрял ком, и не в силах ничего сказать, она застыла в одной позе, опасаясь делать лишние движения. Страх моментально начал проедать мозг, не давая трезво оценить ситуацию, даже не оставляя попыток что-либо предпринять. Благо тот, кто стоял позади заметил слишком несвойственное поведение для мертвого. Не перестают они так двигаться, только услышат звуки и сразу на них движутся, как мухи на дерьмо. Она могла стоять в застывшей позе ещё долгое время, ожидая худшего исхода, но голос наконец промолвил: — Медленно подними руки и повернись. — Выбора не было, и вместе с ним ничего не оставалось, кроме как послушаться и попытаться спастись от пули. Взгляд её зелёных глаз тут же принялся рассматривать стоящего напротив, сразу как он очутился в поле её зрения. Это был плечистый мужчина с охотничьим ружьём в руках, дуло которого смотрело прямо ей в грудь. На его лицо спадали отросшие засаленные волосы, он носил бороду, но не от своего собственного желания, а от невозможности убрать её, на ней же оставались заметны те места, по которым он быстро прошёлся ножом, обкромсав самые длинные и грубые волосы. Она вдруг почувствовала, как страх ещё более затянулся где-то в животе, ведь понимание того, кого она боится больше: пулю, что в любой момент может выбить ей мозги или же незнакомого мужчину, кой не дрогнул ни одним мускулом, никак не наступало, отчего ей стало совсем не по себе. — Не стреляйте. — Собственный голос стал совсем чужим, и она даже удивилась от звучания слов. Прошло уже 4 месяца с того момента, как получилось выбраться из города и начать бродить по лесам. Здесь все-таки было безопаснее — отсутствовали толпы мертвецов, но это пока. — Я даже ничего не взяла. — Совсем расхрабрившись, озвучено было и это. — Конечно, не взяла. — Мужчина сплюнул на землю и совсем скривил лицо, отчего его выражение стало ещё более отталкивающим, совсем неприятным. — Тут ничего давно нет. У тебя есть еда? — Да, в моем рюкзаке, вон он лежит. — Она кивнула в сторону своих вещей, которые сбросила, как только увидела целые ящики. Ружьё все также было направлено на неё, только теперь мужчина попятился и предупредил не делать лишних движений, смотрел с секунду ей прямо в глаза, а потом принялся обчищать её скудные запасы. — И это ты называешь едой? — проговаривал он, копошась в рюкзаке, но все же забирая последнюю банку фасоли. Если честно, больше ничего не было припрятано в недрах её рюкзака, но даже это расценивалось как сокровище. — А вот что пригодится. — Он извлёк пачку бинтов и перекись водорода, недобро ухмыльнулся. Внезапно послышался хрип, из леса показался мертвец. Впавшие щеки обнажали скуловые кости, которые показывали свою белизну для окружающих, на местах зубов ныне красовались клыки, что были способны разорвать любое, даже самое грубое мясо, волосы его совсем иссохли, те, что не выпали, черными нитями лежали на лбу. Мертвец издавал леденящие душу звуки и двигался к своей добыче, но понадобилась лишь секунда, для того чтобы его мозги оказались на ближайших к нему деревьях. Звук выстрела поднял птиц с деревьев, и они торопливо взмыли к небу. Мужчина, не желая более оставаться на одном месте и прекрасно понимая, что на звук может сбежаться целая толпа, решил уйти, оставив стоять девушку одну. Ему не было дела до чужих жизней и проблем, слишком свежи были собственные раны, чтобы думать о других, однако что-то заставило его повернуть голову, когда незнакомка заскулила, словно маленький щенок, с просьбами о помощи. Его пальцы нашли бороду, и пару раз почесали подбородок. — Прошу, возьмите меня с собой, не уходите. — Сколько отчаяния было в этом голосе вместе с надеждой, которая в новом мире не значила уже ровным счётом ничего. Он оглядел её: порванная одежда, из вещей только рюкзак, блондинка. Не умеет выживать одна, он искривил улыбку, когда вспомнил стереотип про цвет волос. — Вы можете убивать их, пожалуйста… — Она заревела ещё больше, но перестала, когда произнесла свои последние слова: — я умру, если опять останусь одна. На него, словно подействовала некая сила, обязывающая хотя бы вывести эту девчонку из леса, а там уже бросить на дороге. Он все хмурил лоб и чесал свою бороду, все-таки лишний рот теперь был крайне неудобен. Она вновь хотела что-то сказать, в надежде убедить мужчину, но он отмахнулся от неё, и показал жестом идти за ним. — Как тебя зовут то? — Спросил он с явным отсутствием интереса, продолжая шагать и смотреть вперёд в поиске мертвецов и прочих опасностей, которых сейчас было полно. Она одарила его взглядом полным благодарности и уважения, а после минутного молчания произнесла: — Кристина. Моё имя Кристина.