Стокгольмский синдром. История одной жертвы.

Все в масках, в париках — все, как один: Кто сказочен, а кто — литературен… Сосед мой слева — грустный Арлекин, Другой — палач, а каждый третий — дурень. Владимир Высоцкий.

      Ненавязчивый прохладный ветер несильно тревожил мою кожу. Вдали слышу пенье птиц. Как хорошо. Давно я так не просыпался на свежем воздухе. Открываю глаза и резкие солнечные лучи лишают меня того наслаждения, а к горлу подкатывает тошнотный комок. Было же так хорошо, зачем я открыл глаза?! Драматично вздыхаю и пытаюсь подняться. Как оказалось, я лежал на скамейке возле старого заброшенного фонтана в парке. Оглядываюсь по сторонам. Никого. Голова болит и в добавок тошнит, что может быть ещё хуже? — Приём… Приём! База! Чёрт…- послышался позади меня голос Итачи. Похоже ещё хуже быть всё-таки может. Мы опять с ним вдвоём. Поблизости не вижу никого. Нет Наруто, Какаши или хотя бы того же Хидана. Хотя хорошо, что качка сейчас нет рядом, с ним было бы лишь больше разочарования на мою бедную голову. Вот урод, что он там хотел вытворить со мной, в том грязном туалете. Задавливаю своё желание блевануть за ближайшим кустом и поворачиваюсь лицом к брюнету. — Где мы? — Ты уже проснулся, — больше утверждая, чем спрашивая говорит Итачи, — Это старый парк. Его закрыли лет 5 назад из-за того, что это было любимым местом для проведения протестных акций, — брюнет спокойной походкой направляется ко мне и садится рядом на скамейку от чего я напрягаюсь, — Сейчас его огородили забором по всему периметру, но я нашёл пробел в этом заборе, поэтому мы чудом убежали. Я молчу. Видимо отморозок ждал от меня ещё каких-либо вопросов, ведь обычно это из него приходится вытягивать слова, а не из меня дурочка. — Знаешь, когда-то я очень любил гулять в этом парке. Здесь было многолюдно, но я всегда находил укромные уголки, где мог часами читать книги или воображать, что я ниндзя… — ностальгически улыбнулся Итачи и устремил свои красивые чёрные глаза на меня, — Прошло уже лет 10, наверное. Его улыбка сразу пропала, как только брюнет увидел моё выражение лица. Какой реакции ты ждал? Зачем мне это сейчас рассказывать? Тебе вдруг со мной по душам захотелось поговорить. Пф, как глупо. Его тёмные глаза были слегка встревожены, а губы сжаты в тонкую линию. Необычно видеть такого брюнета, но весьма интересно. — Что произошло? Где Наруто, Хидан и Какаши? — сухо спрашиваю парня. — Я не знаю, где они. На связь никто не выходит, — темноглазый посмотрел на рацию в руке, — Пейн тоже не отвечает. Кто-то в клубе понял, кто вы и зачем там, поэтому вызвали военных. Я говорил, что это глупая затея. — Тц, ну да, ты же всему голова. — Саске, я не понимаю почему ты так злишься. В тот момент самым важным для меня было унести тебя куда подальше. — Сколько заботы…- говорю это тихо, но так чтобы он услышал.       Молчание. Давящая тишина. Как обычно между нами эта вечная спутница, которая выстраивает глухую стену между мной и отморозком. Только обычно именно я всегда старался заполнить эту тишину глупыми ни к чему не приводящими разговорами, да бы перелезть через эту высокую стену. А сейчас в этом нет смысла… Как и все те разы. — Саске, что там произошло? Хидан и ты…- останавливается Итачи, недоговорив свою же фразу до конца, — Прости меня, я, наверное, был груб с тобой последнее время. — вдруг слышу я от брюнета, задумчиво глядящего вдаль. Погодите-ка, это что сам великий Итачи извиняется за грубость? С чего бы это вдруг. — Хидан и я что? Как ты там оказался вообще? — Я следил за вами. — совершенно спокойно оповестил тот. Стоп что? Ты что совсем что ли? — То есть как это следил?! — ошарашенно спрашиваю у парня и смотрю на него широко раскрытыми глазами. — Не мог же я отпустить тебя туда одного, — переходя на серьёзный тон, говорит Итачи, — Хоть там и был Какаши, — снисходительно мотает головой брюнет и открывает свой лицемерный рот, чтобы ещё добавить пару слов, но я не позволяю. — Хватит! Прекрати! Всё, спектакль окончен! Драмы больше нет, нет больше драмы! — кричу я, театрально разводя руками, — Прекрати мне в уши лить всякое говно! Мне это надоело. Ты постоянно так ведёшь себя со мной, что аж противно! — Веду себя как? — спрашивает Итачи и берёт рукой мой подбородок, заглядывая мне в лицо вновь таким неживым и отстранённым от мира взглядом.       Мне остаётся лишь несильно поёжиться от этих чёрных глаз. Безумно утончённых и завораживающих своей не пустотой. Нет. Его глаза никогда не были пустыми. Они скорее всегда скрывают что-то за этой вуалью пустоты.       Ну вот, я даже сейчас влюблён по уши в такого Итачи. Влюблён в его глаза. В его манеру говорить. В его движения. Даже такого его, я люблю. И от этого паршивее вдвойне. Я ничего не могу поделать со своими нелепыми чувствами к нему, как бы я не старался. Мне так больно просто смотреть на него и понимать весь абсурд. — Ведёшь себя как мудак! — со злобой говорю я, беря последние остатки гордости в кулак, — Сначала я твой лопушок, а ты мой Андрейка, а потом ты чёрствый пидорас и села батарейка! — на моих губах появляется ухмылка. А что? Всё это комедия. Для всех я тут Арлекин, но считаю себя бедным Пьеро и выстраиваю трагедию. Всё на самом деле так смешно, если читать между строк… Так смешно, что хочется зареветь как младенцу, брошенному у дверей старого приюта. — Саске…- договорить «роботу» не дал голос в рации. — Срочно на базу. Ты нужен. — и звуки голоса Какузу прервались сквозь радиопомехи. Брюнет быстро встаёт, как по стойке смирно, и проверяет пистолет на наличие пуль. — Саске, идешь за мной. Все команды выполняешь сразу без возражений. Понял? Ну, как всегда. — Понял. — отрешенно отвечаю я, уже бредя по парку за Итачи.

***

      Мы обходили все кусты парка, постоянно прислушиваясь к любым звукам вокруг, при этом не проронив ни слова. В таком же темпе мы бежали по улице. Пару раз показывались огромные военные фургоны, которые стояли по окрестностям города. Из-за этих фургонов нам приходилось постоянно менять маршрут, чтобы не быть замеченными и не наводить лишнего шума. Так выразился Итачи, это было единственное что он сказал мне за всё это время, пока я шёл позади его крепкой натренированной спины.       Ближе к «Рыбному» в переулке стояло двое мужчин в форме. Брюнет жестом показал мне, чтобы я оставался за мусорным баком, пока он идёт вперёд, на что я лишь надменно фыркнул, но остался на месте. Не знаю, что именно дёрнуло меня выглядывать из-за этого мусорного бака, но лучше бы я сидел и смотрел на мусор, валяющийся на раздолбанном асфальте. Итачи, в точности как кошка, бесшумно подкрался к двум военным. Одного мужчину он взял локтем за горло, а в другого, без каких-либо колебаний, выстрелил. Безжизненное тело упало, окрашивая асфальт своей красной кровью. Второго он убил не сразу. Сначала Итачи что-то выпрашивал, а лишь только потом свернул бедолаге шею. Мне стало страшно. Я понимаю, что они здесь все не шутки шутят, но я школьник из достаточно обеспеченной семьи и такого в своей жизни никогда не видел, да и не собирался видеть. Тошнота снова подступила, но я переборол её, параллельно пытаясь унять дрожь во всём теле.       Итачи подбежал ко мне и похлопал по щекам, чтобы я смог прийти в себя. Тошнота так и не проходила, а руки продолжали предательски трястись. Тогда отморозок взял меня за руку и подтянул к себе. — Я понимаю, что тебе видеть такое впервые, но сейчас не подходящий момент для остановки. Всё будет хорошо, слышишь? — уже более ласково говорит мне брюнет и ведёт за собой. Выйдя из переулка, мы увидели то место, где когда-то весела вывеска «Рыбный», а точнее лишь руины от него. — Был взрыв, — сухо сказал Итачи, — Работа Дейдары.       Подойдя ближе, я заметил кучу мусора и три или четыре трупа, на которые старательно не смотрел. Но один из них мне чётко врежется в память на всю жизнь. Это была та девочка, что играла со свинкой, когда я только зашёл в «Рыбный», её глаза были широко открыты и смотрели на небо. Точнее уже не смотрели… Проглотив комок в горле, я убрал руку брюнета и подошёл к девочке. Склоняясь ниже над маленьким телом, я закрыл ей глаза. Бедный ребёнок… Итачи подошёл ко мне и снова взял за руку, продолжая путь по руинам.       Господи, какой кошмар. Парень, не обращая никакого внимания на мертвых людей, шёл дальше и тащил меня за собой. Сколько же всего он пережил, чтобы оставаться таким спокойным? Почувствовав мою дрожь и частое дыхание, он накрыл своей ладонью мои глаза. Спасибо. Так дальше в темноте, но с малым спокойствием от того, что я не один и рука Итачи не позволяет смотреть дальше на весь этот ужас, мы шли в напряжении. Слышу звук двух выстрелов из пистолета Итачи. Значит враги ещё здесь. Вдруг что-то схватило меня за ногу, от чего я закричал как маленькая школьница. Брюнет сместил свою руку с моих глаз на рот, чтобы унять этот панический крик. — Ты чё орёшь? А-ну заткнись! — послышался снизу голос Кисаме, — Спускайтесь сюда. Быстро. Как оказалось, всё это время в полу был люк, из которого и показался Кисаме. Мы быстро спустились вниз и попали в тёмное помещение, освещённое лишь одной лампочкой жалко болтающейся на потолке. — Кисаме, твоя нога…- произнёс Итачи, глядя на то место, где когда-то была нога мужчины. — Оторвало взрывом. Я прижёг её, так что крови потерял не так много, как мог бы. Ха, Итачи, я же говорил, что живучий, — с усмешкой заметил Кисаме, — Они пришли внезапно, я даже не понял, как именно это произошло. Мы долго отстреливались, но нас было гораздо меньше чем их, поэтому Дейдара и взорвал тут всё. Гребаный псих даже не обратил внимания на гражданских, — цыкнул мужчина и скривился в пренебрежении, — Мы могли их спасти. Прости, Итачи, я облажался. Значит, та девочка погибла, потому что именно белобрысый хер здесь всё взорвал. — Ты сделал всё что мог. — вздохнув говорит брюнет и рассматривает тело Кисаме, — Сейчас ты мало, чем поможешь в таком состоянии. Где Какузу, Пейн и остальные? — Пейн и другие уцелевшие помчались к зданию парламента. Мстить. Он связался с другими базами, так что будет побоище. — усмехнулся хищной улыбкой раненный. — А где Сакура? А Наруто и Какаши? Они были здесь? — спрашиваю я, встревоженно глядя на мужчину, — Где мой друг?! — Я не видел их, — разочаровывает меня своим ответом Кисаме и начинает кашлять, отхаркивая кровь на бетонный пол, — Сакура, да? Девчонки пострадали первыми… Спасали раненых, вот и поплатились. Какова? Почему… Я стоял и отчаянно смотрел то на одного мужчину, то на другого. Никто из них не смотрел на меня в ответ. Сакура… "Только прикоснулся к дверной ручке, как та сама открылась, и на меня налетела невысокая розоволосая девушка в малиновом свитере и синих джинсах. Широко раскрыв зелёные глаза, она продолжала смотреть на меня. — О-о-о, котёночек, знакомься! Это Сакура, она ученица Цунаде-сама, ещё одного медика. — указал на ту Хидан — Саске Учиха.- представился я. — Приятно познакомиться, Саске-кун, — мило улыбнулась девушка, — Если будет что-то нужно, то я всегда готова помочь! — весело воскликнула та." Это была наша первая встреча… Ты ведь всегда была готова помочь, да, Сакура? А Хината… "— А эт Хината, она просто добрая и готовит поесть! — указал на брюнетку, стоявшую у плиты, сероволосый. Хината кивнула головой, улыбаясь произнеся тихое: «Привет»" Чёрт. Почему всё так складывается… Почему умирают те, кто вообще не должен умирать?! Зачем всё это? Они должны были жить! Это была не их война… — Я иду к парламенту, — говорит Итачи, перезаряжая пистолет и проверяет свой пояс на наличие ножей, — Саске, ты остаёшься здесь. Остаюсь здесь… Задумчиво повторяю про себя слова брюнета и стою будто в трансе. Что опять происходит вокруг меня? Что за трагикомедия, где совсем уже не хочется смеяться, даже над таким жалким собой. — Подожди, — тихо говорю я и цепляюсь за рукав кофты брюнета, развернувшегося к выходу из укрытия, — Я с тобой пойду… Итачи поворачивается ко мне и нерезким движением убирает мою руку со своего локтя, а затем кладёт ладонь мне на плечо. — Оставайся здесь, Саске, — серьёзно произносит брюнет, — Там будет слишком опасно. — Я не буду мешаться! Я клянусь! Я иду с тобой! Прошу, Итачи! Я не могу сейчас оставаться в стороне, пока неизвестно где находится Наруто! И я не хочу, чтобы ты шёл один, — мой голос начинает дрожать, — Я боюсь, что если ты уйдешь, то это будет уже последний раз, когда я тебя вижу! Я не хочу больше жить с пониманием того, что всегда нахожусь с краю, пока хорошие люди погибают. — глаза постепенно намокают, но я пытаюсь сдержаться. — Нет, Саске, в другой раз, — говорит Итачи, мило улыбаясь мне, а затем вырубает меня одним движением. Пока я падаю, и темнота охватывает моё сознание, вижу как брюнет продолжает всё также мило улыбаться, но уже с грустью на устах.