G o n e

Когда человек исчезает бесследно, зачастую самая важная информация скрывается в его действиях и словах, которые он говорил за несколько дней до исчезновения. Пара минут ожидания, ставшие обычным ритуалом чужого опоздания, издевательски переваливали за десятки, мучительно растягиваясь и обретая формы палящего солнца, пекущего светлую макушку, пыльной сухости асфальта и шумящих машин. Сегодня жара стала почти аномальной. Наруто не помнил такую жаркую погоду с двенадцати лет, от которой по детской непосредственности можно было спастись, подставив голову под ледяную струю воды из ржавой уродливой колонки. Но ему давно не двенадцать, многочисленную россыпь колонок в каждом районе давно снесли. Теперь даже вода не бесплатна. Впрочем, Узумаки слишком долго жил здесь, чтобы не понимать, что подобные дни временны, и сколько бы не обещал апрель теплые дни — на следующей неделе снова похолодает, затянув небо грозовыми тучами. Взгляд на телефон. Уже двадцать минут прошло. Душа рвалась из-за неопределенности, в виде: желания не получить очередной нагоняй в школе по причине опоздания, и преданного ожидания будто бы канувшего в воду друга. Где он опять? Конечно, для Учихи подобное поведение было нормальным — ходить в школу по собственному желанию и нежеланию, но раньше он хотя бы скупые смс строчил. Еще минута. Наруто вытер тыльной стороной ладони взмокший лоб. Улица, идущая параллельно чугунной ограде, с разлившейся зеленовато-грязной рекой, медленно двигающейся навстречу заливу, по-прежнему пустовала. Еще минута. Пальцы снова вытащили из рюкзака крохотный телефон, набрали выученный наизусть номер. Нет ответа. Беспокойство заскреблось где-то в подсознании. Вчера было то же самое. Может, что-то случилось? Или все опять весьма просто? Наруто досадливо пнул ближайший окурок, подумав, что Саске мог игнорировать его намеренно. Вчера был единственный выходной, после добровольно-принудительного лишнего буднего в школе. Тогда Наруто не позвонил. Не написал, хотя стоило, наверное. Ибо привыкший к тому, что инициативы по части звонков и болтовни Узумаки хватает на двоих, Саске вполне мог счесть чужое бездействие оскорбительным и сейчас намерено отвечал тем же. Что ж. Пусть дуется, не впервые. Если у Саске вновь включился режим — «Ты мне друг или кто?», то должен рано или поздно вернуться и другой. Режим под названием — «Что-то ты слишком навязчивый». День, два — и сам объявится на горизонте. Наруто не собирается отчитываться перед ним за то, что предпочел отпраздновать день рождения матери, а не позвонить. Еще минута. Ну хватит. И так понятно, что Учиха не появится. «Придурок, мог бы и написать. Я ждал тебя, вообще-то». Слова, напечатанные мокрыми от пота пальцами, сложились в двухмерное письмо на темно-зеленом экранчике, оповестив об отправке. Телефон издал глухой писк. Наруто круто развернулся назад и торопливо направился вниз по улице, в тщетной надежде не опоздать. Солнце беспощадно пекло в спину.

***

Наруто решил, что сегодня замечательный день. Ну надо же. Сакура сама подошла к нему, и сама предложила сесть за одну парту. До этого она упорно отказывалась терпеть рядом с собой шумного и гиперактивного одноклассника, а потом уже вечным соседом по парте для него стал Саске. Странно, и кажется, что подобная милость к безответным чувствам Узумаки имеет под собой причину, видимую только ее глазами. Наруто же не видел ничего. — Может, с ним что-то случилось? — шепнула девушка в самое ухо, когда учитель раздал всем результаты контрольных, задержав красноречивый взгляд на лениво подпиравшим голову рукой подростке. Тот только хмыкнул. Конечно. Саске будет рад, если они станут так думать. — Что с этим придурком может случиться? — вопросом на вопрос, Наруто раздраженно цокнул языком, когда увидел характерно выведенное «Е» под своим размашистым почерком. Мама будет недовольна и устроит нагоняй. А зная ее тяжелую руку, оставалось надеяться, что отец заступится, как и в прошлый раз. Как назло — предпоследний урок и домой, а значит, объясняться придется. Спасибо, Саске. Сейчас мысли были о чем угодно, но не о противоречивом друге, снова решившем устроить Узумаки проверку на вшивость или вроде того. Что же на этот раз? Как, с точки зрения особой логики Саске, он должен поступить, чтобы побороть его этот комплекс первого места? Ох. Ответ был понятен, даже если Учиха собственной персоной бы отказался признать, что он именно таков. А отказался бы. Умел думать одно, но говорить диаметрально противоположное. Иди на хрен, Узумаки. Ты идиот, если думаешь, что я зол на тебя, потому что ждал, что ты заявишься ко мне без спросу на выходной вместо того, чтобы провести день с семьей. Но ведь именно так все и будет. Наруто не сразу углядел внезапно образовавшуюся суету у двери в класс, когда там вдруг появилась мрачная как туча Цунаде, жестом подозвавшая к себе Ируку. Минута, две. Наруто научился считать их чисто на автомате, четко высчитывая по секундам на воображаемых часах. Профессиональная привычка отца, позволяющая идеально запоминать, как и сколько длился допрос, для более четкого структурирования происходящего. Ненужная в обычном деле, но необходимая, если Узумаки и правда хочет идти по стопам родителей. Три минуты. О чем-то шепчущиеся взрослые бросили короткий взгляд на почти начавших галдеть в классе учеников. — А ну, тихо всем! — женский бас Цунаде тут же воссоздал тишину заново, заодно заставив Кибу почти упасть со стула. И снова они принялись перешептываться, поглядывая то на класс, то на коридорный мрак за слегка приоткрытой дверью. Сакура нахмурилась, сжала пальцами зеленую ручку, а затем и вовсе принялась отбивать ей нервный ритм по столу. Одиннадцать… девятнадцать. Плюс еще лишние минуты укладывались в общую копилку сознания. Хватит. Наруто положил ей руку на ладонь, тихонько забрал ручку. — Странно. Почему вдруг директриса пришла сюда? — шепотом спросила девушка, деликатно высвободив руку. Тревога-тревогой, а неловкость в их отношениях никуда не делась. Наруто пожал плечами. Это не странно. Цунаде вообще любит даже самые мелкие нюансы решать личным вмешательством, влезая куда надо и не надо. Вспомнить хотя бы прошлый год, когда учителя активно гребли с детей деньги на ремонт, а сама Цунаде так же активно гоняла штукатуров, указывая им, что они совершенно не умеют выполнять свою работу. В ее появлении нет фактора неожиданности, жаль только она отняла у них урок не в прошлый понедельник, когда Саске еще сидел с Наруто за одной партой, а тест еще был не написан. Десять. Десять минут ожидания истекли, и Ирука повернулся к ним. — Сегодняшний урок отменяется, — выждав паузу, состоявшую из чужого ликования, перешептывания и вопросов, мужчина продолжил: — вместо него вы сейчас идете на первый этаж к кабинету биологии и ждите, пока каждого не позовут. Все ясно? Пошли! И ученики и правда начали медленно подниматься со своих мест, нерешительно выходя из класса. Переглядывания, шепот, смех. Никто не мог понять, в связи с чем такая щедрость от непреклонного Ируки и зачем идти на урок биологии. Где-то послышался вой полицейских сирен. Наруто поклялся, что видел отблеск мигалки на запыленном стекле. Сегодня они разъезжали по городу особенно рьяно. — Как думаешь, зачем это? — девушка неловко улыбнулась, глядя на то, как Наруто нагло спихнул сидевшего на железном коридорном стуле Кибу и махнул ей рукой. — Джентльмен. — Хех, я такой, — ухмыльнулся подросток, когда Сакура села на предложенное место. Кто знает, может, когда-нибудь… Вопрос остался без ответа, хотя Харуно вряд ли ждала чего-то разумного, зная характер Наруто. Узумаки прислонился к стене, скрестив руки на груди, проводил взглядом вышедшую из класса Хинату, испуганно встретившуюся с ним глазами и поспешившую прочь. Странная, все же. Интересно, правдива ли та история, рассказанная Саске насчет нее? В проеме двери показался Ирука и кивнул им. — Вы можете вместе, — сказал он, снова скрывшись за дверью. Подростки удивленно переглянулись и с промедлением, но зашли внутрь. Двадцать минут — максимальное время пребывания там, как высчитал Наруто. В голове слабо мелькали варианты событий, к которым вели подобные заходы по одному. Но они были настолько непрочны и глупы, что стоило просто увидеть все своими глазами. — Папа? — Наруто замер на полпути, когда взгляд выхватил знакомые растрепанные светлые волосы и голубые глаза, источающие совсем не мужскую мягкость. Минато говорил — эта черта помогает в допросах. И ледяное спокойствие. Оно — залог профессионализма. — Наруто, — вместо приветствия, мужчина отложил бумаги в сторону, ладонью указав на первую парту, плотно прилегающую к учительскому столу, — садитесь, пожалуйста. Отец был в своей форме. Простой, небрежно расстёгнутой на горле и с висящим пистолетом на поясе. Рация в кармане — дело серьезное? У него разве что фуражки нет, хотя Минато не носит ее из принципа. А может, просто такую шевелюру тяжело запихнуть под настолько неустойчивый головной убор? Узумаки не отреагировал на жест, потому что, почуяв неладное, вдруг забилось в подозрениях его сердце. Он при исполнении. Зачем он здесь? Что же случилось такого? Сакура нетерпеливо подтолкнула Узумаки вперед, и тот на ногах, вдруг ставшими ватными, медленно опустился на стул, сверля взглядом отца. Мужчина с привычным спокойствием улыбнулся одними уголками губ, но большего не позволил. Работа есть работа, а повода для веселья этот день не прибавил. Впрочем, его профессия не позволяет предаваться эмоциям даже в самых тяжелых случаях, но ведь настолько лично его семью подобные дела еще не касались… — Вы знакомы с Учихой Саске? — чисто формальный вопрос. Минато знал о дружбе сына с этим парнем, видел его у себя дома, но определённый штамп вопросов приходилось соблюдать даже так. Даже с семьей. Наруто нахмурился, непонимающе посмотрел на отца, искренне посчитав, что тот решил так пошутить. Неудачно. — Да. Наруто — его лучший друг, а я… Ну. Мы общались иногда, — ответила вместо него Сакура, стыдливо умолчав о многочисленных упреках Учихи о ее якобы занудстве и надоедливости. Что поделать. Влюбленность — она такая, — а что случилось? Он что-то… сделал? — Он пропал, — безмятежно пояснил Минато, внимательно следя за реакцией обоих подростков, — сегодня его опекун позвонил в полицию, сказав, что позавчера Саске не вернулся домой. В голове словно что-то стрельнуло. Наруто удивленно уставился на отца, будто не мог узнать. — Как… пропал? Куда? — севшим голосом спросил он, широко открыв глаза. — Это мы и выясняем, Наруто. Я задам вам пару вопросов и отвезу тебя домой. С последнего урока вас отпустят… — но Узумаки не слушал отца. Парень поднялся, уперев кулаки в стол. — Да не мог он… пропасть? Я же совсем недавно с ним… и сообщения писал… бред, — отрицание родилось в нем раньше, чем Наруто это почувствовал. Минато тоже встал, но лишь затем, чтобы осторожно положить руку на плечо сыну и вынудить сесть обратно к побледневшей девушке. — Я знаю, это может вас шокировать, но все именно так, как я сказал. Его родня понятия не имеет, где он, а телефон Саске отключен, — Минато позволил себе толику тревоги, сведя светлые брови к переносице, — поэтому мне очень нужно, чтобы вы сейчас без паники и истерики ответили на мои вопросы. Идет? — Да… сэр, — тихо ответила Сакура, сверля невидящим взором значок на темно-синей выглаженной форме. По большей части Минато ждал ответа от сына, но тот замер, словно примерз к стулу, шокировано покачал головой. Печально. Мужчина догадывался о такой реакции, хоть и с чисто субъективной точки зрения не считал Учиху хорошим другом для Наруто. Но раз уж тот заявлял о статусе его лучшего друга… — Все будет хорошо. Мы найдем его, — утешающе сказал ему Минато, внутренне укоряя себя за очередную лишнюю информацию. — Скорее всего, Саске просто сбежал из дома и где-то отсиживается. Большинство подобных вызовов приводят к такому исходу. Но Наруто не поверит. Наруто — умный мальчик, когда дело не касается бытовых вопросов и математики с языками. Он быстро сложит два плюс два, поняв, что у Учихи нет больше друзей кроме него и отсидеться ни у кого он не может. Если его нет дома у Узумаки, значит… Вариантов много. Сам Минато не видел проблемы в том, чтобы делиться подробностями своей работы с сыном, который, к тому же, в будущем хотел заниматься тем же, но Кушина была категорически против. Ему понятны мотивы, скрытые за ее увольнением и нежеланием того, чтобы сын переживал тот же травмирующий опыт, и все же нельзя вечно скрывать. Чем раньше он столкнется с суровой реальностью, где плохие вещи могут случиться и с твоими близкими, и с тобой, тем лучше. Но это мнение одной стороны. Минато оставлял за собой право на ошибку, глядя в отрешенные и не верящие глаза сына. — Ваш учитель сказал, что вы двое — единственные, кто более-менее общался с Саске Учихой. Когда вы видели его в последний раз? — первая часть вопроса была чисто формальной, Минато понимал, что ответит ему сын, но, может, девушка сможет рассказать что-то еще. — Позавчера. Вечером… Он уходил из школы, как обычно, — зря он на это надеялся, видимо, Сакура знала еще меньше, чем Наруто. — Мы расстались на перекрестке. Мы всегда там расстаемся, до его дома не ходят автобусы толком, поэтому его опекуну приходится подвозить его домой, — более уверенно продолжил Узумаки, глядя полицейскому в глаза, — но в тот раз Саске сказал, что пойдет домой самостоятельно. У него там какая-то встреча была или еще что… не помню. Беспокойство, вызвавшее оцепенение, вдруг начало работать совсем в иную сторону, и Наруто нервно стал стучать ногой по полу, не зная, что и думать о произошедшем. Поэтому и не отвечал? Потому что пропал без вести? И где же он? В голове лихорадочно метались мысли вместе с необъяснимой, бьющейся веной на шее, болью. Саске был странным другом, иногда самопроизвольно отдаляющимся от этого понятия на много шагов. Вечно молчаливый, угрюмый и замкнутый. Раньше Узумаки считал, что это от того, что он новенький в городе, но, как оказалось, даже по истечении четырех лет характер этого нелюдимого человека не исправился ни на йоту. Они даже не познакомились толком. Просто однажды Наруто пришел в класс, а там ему представили новичка, который, как и сам Узумаки, быстро оказался заброшен и забыт, выкинут из жизни давно сложившегося из компании разных сортов класса. Так бывает. Это нормально. Новеньких никто не любит. Наруто это понял, когда сам перешел в новую школу и схлестнулся с давно сложившимся коллективом, внезапно не оценившим ни его гиперобщительность, ни хулиганские выходки. Но с появлением Саске был хоть небольшой шанс завести отношения и продвинуть их дальше приятельской болтовни время от времени. Он так думал. А потом подошел к Саске на перемене и оказался внаглую проигнорирован. И на следующей. На другой день. На третий же его уже не стесняясь послали. Не сдавайся — так учила мать. Но ведь она не знала, что сын использует это для оправдания своей навязчивости, когда тот снова и снова будет пытаться подружиться с нелюдимым новичком. Далеко все не зашло, правда. Последнюю попытку Узумаки принял у залива, окруженного каменистым пляжем, когда увидел Саске, сидящего у причала и писавшего что-то в записную книжку. Подросток тихо подобрался со спины и заглянул в нее, обнаружив лишь беспорядочные записи и кривые рисунки. Ничего такого. Описание бытовой рутины и обязанностей. С памятью проблемы? Саске увидел его краем глаза и тут же закрыл книгу. — Заняться больше нечем, придурок? — хмуро процедил Учиха, не поворачивая к нему головы. — Да я тут это… мимо, может, тебе скучно здесь одному… — начал было оправдываться Наруто, потирая голову и неловко улыбаясь, но оказался перебит. — Не скучно. Иди куда шел, — холодно отрезал новенький, и Наруто пришлось так же молча ретироваться, смиряясь с неизбежным. Он сам по себе. Саске сам по себе. Нечего биться головой об стену, когда она этого не хочет. На этом история и могла закончиться, если бы не в один из теплых солнечных деньков, Наруто не потерял приготовленный матерью обед и не вынужден был с пустым желудком сидеть на траве и голодными глазами смотреть на обедающих учеников. А погода, как назло, была хорошей, из-за чего мнимую столовую перенесли на внутренний двор школы, позволив подросткам расслабиться на свежем воздухе перед уроками. Жаль, солнечным светом сыт не будешь, отчего и пришлось умолять Сакуру поделиться хотя бы листьями салата, заботливо заготовленными ей в аккуратно сложенной коробке для завтрака. Девушка не поделилась и этим, проворчав о чужой безалаберности, ушла к подружкам. Безнадежный день. Был бы таковым, если бы, к удивлению Узумаки, к нему вдруг не подошел Учиха и не протянул свой обед. Поразительно. Подросток в тот раз едва челюсть не обронил от удивления. Саске тогда сказал что-то вроде «я не голоден», а может, и вовсе ничего не сказал, но с того момента Узумаки пришлось вплотную познакомиться с его непредсказуемым характером. Так и началась их странная дружба, больше напоминающая американские горки, в которых Саске то отталкивал нового друга, то притягивал с какой-то жуткой силой. В основном первое, особенно когда сам Узумаки старался сблизиться с подростком на своих правилах и терпящем понятное поражение. Он ведь не хотел ничего такого, но его снова и снова щелкали по носу, намекая на то, что он слишком много на себя берет или вроде того. Не складывалось все сразу. На третий год, изрядно уставший от постепенно отстраняющегося Учихи, Наруто наконец понял, что в случае с этим парнем лучше вообще не проявлять инициативы в отношениях и запереть свою общительность куда-то в другое место, где ее оценят больше. Помогло. Ведомый и дающий возможность проявить инициативу Узумаки пришелся Саске по вкусу, и с его руки они стали соседями по парте. И на этом ничего не закончилось, заставляя причинно-следственные связи трещать по швам. Надо же. Когда Наруто усиленно рвался затащить Саске к себе в гости поиграть в нинтендо — тот так же усиленно отказывался, но стоило Узумаки оставить того в покое — как сам оказался в гостях у друга, да еще и с разрешением переночевать, ведь жили Учихи у черта на куличиках в прямом смысле этого слова. Чего стоила их мучительная попытка добраться до его дома пешком, пересекая весь город и еще пару километров шагая по испещренной булыжниками и жидкой грязью дороге, с одной стороны открывающей хвойный лес. В гору. По грязи. Неудивительно, что они тогда серьезно поругались. С семьей Учих он тоже познакомился странно и в тот момент Наруто понял, в кого у этого идиота такое нежелание рассказывать о себе хоть немного. — Наруто, ты там заснул? — вежливо поинтересовался Минато, щелкнув у его лица пальцами. — Я спросил, заметили ли вы что-то странное в его поведении в последние дни? Но он не успел ответить, ибо заговорила вдруг встревоженная Сакура. — Да! Они на рабочей субботе подрались с ним… — выпалила она и наткнулась на злобный взгляд последнего. Неправильно вот так. Стучать. — А это уже интересно. Почему ты мне не рассказал? — повернулся к сыну мужчина, слегка нахмурив брови. — Да ничего там такого. Просто дружеская перепалка… — Ничего не дружеская! Он был странный в последнее время. Очень нервный и даже агрессивный. Мы к перекрестку шли… Наруто пошутил неудачно, он вообще часто это делает и никого это давно не волнует, но Саске как услышал… сразу с кулаками на него, — нервно расписала девушка события и виновато опустила голову. — Он быстро тогда успокоился, и они помирились, но… все равно мне это совсем не понравилось. — Вот как. Значит, вы расстались… скажем так, в подвешенном настроении? — попытался уточнить Минато, за что был удостоен взглядом исподлобья. — Вовсе нет. Сакура же сказала, мы помирились. Посмеялись. Саске тогда объяснил, что нервный от того, что выспался сегодня плохо, и мы разошлись себе спокойно, — пробурчал Наруто, скрестив руки на груди. — Выспался плохо… ясно, — короткий кивок, Минато задумчиво поправил ворот полицейской рубашки, — вспомните что-то еще? У него с собой был только рюкзак с учебниками? Ничего лишнего? Он ничего не говорил вам? Может, жаловался на проблемы в семье или еще что? — Нет. Ничего больше не помню. Выглядел как обычно… Мне кажется, не собирался он сбегать… — тихо ответила Сакура, нервно пригладив розовые пряди. Наруто пожал плечами, с трудом борясь с желанием броситься на улицу, потом к дому Саске и лично понять, что случилось. Кто вызвал полицию? Кто понял, что Саске пропал? Итачи? — Понятно. Тогда на сегодня хватит. Позвони, если еще что-нибудь вспомнишь, хорошо? — обратился полицейский к Сакуре, протянув ей бумажку со своим номером, а затем кивнул сыну. — Пойдем. Но Наруто не хотел идти домой, не хотел просто садиться за стол и ужинать, будто бы ничего не произошло и никто не бросил ему в лицо слова об исчезновении друга. Будто бы все хорошо. Что за мерзкая ложь. Подросток медленно поднялся из-за стола, на ватных ногах поплелся за отцом, на прощание махнув Сакуре рукой. Та продолжала сидеть в шокированном оцепенении. Ее губы мелко подрагивали.

***

Большая часть пути прошла в угрюмом молчании, изредка прерываемом полицейским радио. Наруто сидел на заднем сиденье, насупившись и засунув руки в карманы джинс, поглядывая на зеркало заднего вида и каждый раз встречаясь с отцом взглядом. Минато вздохнул. Свернул на другую сторону улицы, снова забыв включить сигналку. Нужно сказать что-то утешающее, но мужчине прекрасно известно, что это будут лишь пустые слова. Это нормально, гуманно и профессионально говорить скорбящим родственникам — все будет хорошо, и мы найдем его. Но его сын не родственник и уж точно не заслужил всей этой демонстративной фальши, что бы ни говорила Кушина. Он имеет право на реальные шансы и положение дел. Минато хотел было сказать хоть что-нибудь, но зазвонил телефон. Наруто насторожился, когда в трубке раздался женский голос. — Слушаю, Рин, — по привычке он понизил голос, не глядя на сына, — удалось что-либо узнать у них? Узумаки напряг слух, подсел поближе, но все равно не смог услышать ни слова из потока болтовни в трубке. Мелодичный голос отчитался об успехах и сообщил, что покидает дом родственников пропавшего, предоставляя Минато опрашивать их завтра. — Да. Да. Спасибо. Они точно не могут сегодня? Напомни им, что счет идет на часы, — тихо ответил Минато, не отрывая взгляд от дороги, хотя и поползновения Наруто не оставил без внимания. — Ясно. Завтра так завтра. Оставь им мой номер и скажи, что я приду часов в двенадцать. Ямато уже опросил соседей? Понятно. Тогда проедьте по городу, посмотрите… может, что… Нет. У нас пока нет ресурсов прочёсывать лес. Да. Давай. Мужчина положил трубку, с досадой заметив непрочитанное сообщение Кушины. Короткий взгляд на маленький экран. Понятно. — Я могу сбегать в магазин, выбрось меня где-нибудь тут. Рядом как раз должен находиться большой супермаркет, — вдруг вызвался Наруто, углядев смс-ку. Минато слегка улыбнулся, без особого веселья представляя, что именно решил выкинуть сын в период отрицания. Что ж. Дорогу домой он знает, а переболеть отторжением опасности нужно. Минато медленно остановился у обочины, зарылся рукой в передний карман рубашки. — Рин сообщила мне, что допрос родственников Саске прошел неважно. Те в слишком подавленном состоянии, чтобы делиться информацией, оттого завтра мне придется узнавать у них все лично, — развеял мужчина интерес отпрыска, выудив из кармана пару скомканных купюр. — Молоко, мука, сахар… и маршмеллоу купи. Карин скоро приедет. — Мама опять заставила ее переехать к нам? — Наруто не спешил открывать дверь, желая узнать, будет ли снова вынужден делить квартиру и лоджию с эксцентричной подопечной Кушины. — Еще нет. Но зная характер твоей мамы… Думаю, скоро она снова выбьет весь дух из ее очередного ухажера, — по-доброму усмехнулся Минато, провожая сына взглядом. — Возвращайся не позднее восьми, или Кушина открутит мне голову. Подросток не ответил, но помахал вслед стремительно удаляющейся машине, после чего коротко осмотрел окрестности. Дорога, лесополоса, переходящая в полноценный лес и одинокие магазинчики с недостроенными домами. А вот и обещанные изменения. Солнце скрылось за тучами, убрав всю утреннюю жару подчистую. Наруто застегнул оранжевую мастерку, зябко поежившись, и повернулся в противоположную сторону от уехавшей машины отца. До дома Саске два километра по давно заброшенной дороге, не видной сейчас со стороны отдаленных улиц. Вперед.

***

— Итачи? — голос дрогнул, когда до Наруто дошло, что стоявший перед ним человек — тот самый грозный брат Саске, о котором тот говорил только с восхищением и который уже в их первую встречу произвел на Узумаки неизгладимое впечатление. Спокойный, рассудительный и даже слегка высокомерный Итачи сейчас был больше похож на жертву нервного срыва, чем на ответственного старшего брата. Черные волосы были спутаны и неаккуратно убраны в хвост, будто бы Учиха только проснулся. Нездоровая бледная кожа на шее все еще хранила на себе какой-то совершенно жуткий синяк, а морщины на лице стали глубже. Но хуже всего взгляд. Взгляд, когда-то пробирающий до холодка по спине, теперь словно затянулся дымкой. Рассеянный, смотрящий куда угодно, но не на собеседника. Взгляд сломанного человека. Неужели все эти эмоции успели появиться после пропажи Саске? — А… ты… — рассеянно и тихо подал он голос. — Саске нет дома. Странная интонация. Будто бы Итачи разговаривал во сне. Бледная рука, ранее лежащая на дверном косяке, потерла синяк на шее. И это тоже. Наруто насторожился. Более-менее свежий. Это Мадара его так? Поэтому сейчас в свитере с длинными рукавами? Узумаки открыл было рот, дабы огласить причину своего появления, но Итачи шатающейся походкой уже пропустил его на веранду, медленно удалившись в дом. Делай что хочешь, друг пропавшего, хах? Узумаки с тревогой пошел за ним. — Обито скоро вернется. Тебе лучше не попадаться ему на глаза, — слабо проронил Итачи, устало опустившись на диван в прихожей и закрыв лицо руками. Узумаки нерешительно стоял в дверях, не зная, что и сказать ему. Итачи очень любил своего брата. А сейчас, когда он пропал… и все же движения Учихи неестественно плавные, будто бы он пьян или… — Я… это… Знаю про Саске. Хотел убедиться, что это… не ложь, — неуверенно начал парень. И все же неуютно было находиться с этим незнакомым новым Итачи. Даже неуютнее, чем с настоящим. Тот пугал отстраненностью и холодностью, а этот — чем-то больным. И запах. Медленно дышащий Учиха пах больницей. Болеет? Или… — Тебе плохо? Может, врача? — Наруто и не заметил, каким жалким стал его голос. — Мне еще никогда не было так плохо, — Итачи тихо всхлипнул, низко опустив голову. Боже. Все и правда серьезно. Узумаки уверен, что в нормальном состоянии он бы ни за что не продемонстрировал свои рыдания перед другом брата, а теперь? Что-то не в порядке. — Саске… — Я… Я принесу тебе воды, хорошо? — вполголоса обратился к нему подросток и тихо удалился в коридор. Кухня находилась слева от большой лестницы в зале, но взгляд невольно задержался на ней. Комната Саске. Почему-то сейчас Наруто казалось, что все ответы в ней. Неуверенный шаг к лестнице. Взгляд к двери прихожей. Итачи сейчас не в том состоянии, чтобы что-то заподозрить. И все же… Еще шаг. Первая ступенька, вторая. Минута минула. Если Саске не объявится на второй или третий день — полиция будет иметь полное право обшарить там все. Но он… Какое право имеет он? Сын бывшего офицера полиции и полицейского детектива, у которого отняли лучшего друга. Заявлять иное — трусость. И хоть Наруто и был тупицей и идиотом, это не мешало ему попытаться помочь. Идиотизм может быть разным. Он может быть бытовым, эмоциональным, математическим… Наруто был недалёким тупицей во всем, кроме чужих чувств и анализа. Он был внимательным, хорошо присматривался к мелочам и запоминал все, что важно. Меньшего и не ждешь с такими родителями, еще с детского сада устраивающих ему мелкие квесты на поиск любимых игрушек и подарков на Новый год. Кто как не он? — Прости, Итачи, — Узумаки торопливо забрался на лестницу, нашарил рукой выключатель. Лампочка моргнула пару раз и осветила несколько комнат на втором этаже. Наруто знал, куда идти. Едва поборов желание постучаться в закрытую дверь чужой комнаты, подросток вдруг углядел смятую записку, торчащую из дверной щели, и незамедлительно поднял ее и развернул. Саске, прекрати игнорировать список дел, составленный О. Он действительно помогает. Мозг тут же распознал скупой, ровный и неестественно квадратный почерк, как детище руки Обито — опекуна Итачи и Саске. Знать бы, о чем он и кто такой этот О. Может, и вышло бы подумать. Засунув записку в задний карман джинс и прислушиваясь к звукам в прихожей, Узумаки медленно открыл дверь комнаты Саске. Пальцы робко нашарили выключатель. Свет мигнул пару раз, после чего статично осветил достаточно большую комнату, тесно заставленную мебелью и барахлом. Наруто хорошо ее помнил, но даже это не помогло бы понять, какие именно детали должны дать тот самый ответ, где же Саске сейчас. Подросток сделал шаг вперед. Нужно было оценить сначала общие черты, а позже переходить к более детальному осмотру. Жаль, времени в обрез. В какой бы прострации не был Итачи, максимум, который он сочтет допустимым во внезапной пропаже своего гостя — минут семь или девять. И это в лучшем случае. Мало. Чертовски мало. На первый взгляд обстановка была совершенно обычной, разве что одеяло и простыня с кучей полотенец на кровати Учихи было скомкано в какую-то невообразимую кучу, будто бы здесь совсем недавно спали. Причем, очень беспокойно. Впрочем… Саске пропал позавчера, и вряд ли бы Обито стал трогать что-то в его комнате, посчитав это слишком серьезным вторжением в жизнь подростка. Под кроватью обнаружились картонные коробки, неуклюже и неумело склеенные синим скотчем. Наруто точно знал, что в первых двух, заклеенных виниловыми наклейками и марками, лежат журналы «F&SF», некогда отданные Итачи за ненадобностью. Вроде бы там были даже совсем старые. В остальных множество «Rolling Stone» и «Complex». Саске вообще чертовски любил музыку, причем переваривать мог любую. Даже попсу с классикой, вызывающих у Узумаки лишь желание закрыть уши руками. Это было заметно по тумбе для одежды, заваленной старыми подержанными магнитофонами, кассетниками и всевозможной проводкой. Один из них и вовсе представлял серое, огромное чудовище с кучей кнопок и рычажков под пластмассовыми крышками. Нажми одну — взорвешь Америку или вроде того. Узумаки покопался в картонных коробках, не без ехидной осведомленности приподняв пару журналов, точно зная, что обнаружит под ним парочку с откровенным содержанием. Но не больше. Минато бы начал не с этого. Наруто чихнул от пыли, поднялся на ноги и задумчиво обвел взглядом комнату. Ну же. Прошло две минуты. Руки открыли первые два ящика тумбы с магнитофонами. Джинсы, брюки, майки. Ничего подозрительного, хотя количество черного и приглушенно-синего в одежде Саске угнетало. Третье отделение тумбы было заботливо отдано под скрупулёзно подписанные компакт-кассеты. Тут и «Bad Boys Blue», соседствующие с «Nirvana», и целый угол для евродэнса с затесавшимся туда тяжелым металлом. Хаос, понятный только Учихе. Наруто задвинул ящик обратно, с досадой вспомнив, что так и не вернул другу его кассетник. Саске давал его на время вместе с кучей кассет в придачу. Отдал любимые. Будто душу открыл, Узумаки даже не по себе стало. На какой адрес их возвращать теперь? Чуть левее, на железной трубе, соединяющей шкаф с телевизором и стену, висела куча вешалок с около верхней одеждой. Высоко. Саске приходилось каждый раз вставать на носки, чтобы взять что-то оттуда, но такова была плата за пресловутую третью полку, занятую музыкой. У противоположной стены стоял старенький письменный стол с кучей полок, заваленный книгами, жутковатыми рисунками черной ручкой и пустыми банками содовой. По-прежнему пусто. Что бы сказал отец? Наруто тяжело вздохнул, провел пальцами по струнам прислоненной к столу гитаре, и с удивлением заметил, что та вся в пыли. Давно Учиха бросил ее? Помнится, они поспорили, что к лету он научится идеально играть «Teen Spirit». Бесполезно. Наруто бросил удрученный взгляд на плакат, еще больше подчеркивающий гнетущие выцветшие обои в синюю полоску своими цветастыми буквами, гласившими: «Кто ищет, тот найдет». Иронично. И где же искать? Еще пара минут. Из чистого отчаяния, Наруто стал осматривать выдвижные ящики под столом, ища что-то вроде второго дна или чего-то подобного, но комната Саске упорно отказывалась выдавать свои секреты. Как и ее нелюдимый владелец, ха? Минута. — Саске, твою мать. Пожалуйста… — прошептал он, заглянув в щель за столом. Если бы он был Саске… Если бы был… В первую очередь, прятал бы личные вещи от Мадары. Но где их можно спрятать от не в меру умного дяди? Узумаки застыл, снова бросив взгляд на тумбу. Снова открыл третий отдел. Любимая группа, хаос и порядок… Пальцы повытаскивали кассеты, обнаружив пару пыльных плакатов. Еще дальше… Хлам, хлам, хлам и… Бинго. Наруто держал знакомый дневник едва не трясущимися руками. Последняя минута. Глаза пробежались по первым страницам, пока сердце лихорадочно билось, аплодируя находке. Не здесь. Узумаки торопливо запихнул дневник под мастерку, торопливо вышел из комнаты, прикрыв дверь, и тихонько спустился по лестнице. — Вот, — буркнул он, протягивая Итачи стакан с водой. Тот и слова не сказал, будто бы того неприлично длинного промежутка времени чужой отлучки не было. Взял его подрагивающей рукой, но не сделал ни глотка, молча опустив голову вниз. Ни одного лишнего движения. У Наруто защемило сердце, но он не был уверен, что Итачи адекватно воспримет демонстрацию личной вещи брата. — Полиция найдет его. Обещаю. — В мешке для трупов? — Итачи вдруг хмуро вскинул голову, пригвоздив почти ненавистным взглядом подростка к земле. Наруто опешил, не зная, что и сказать, но решительность в глазах Учихи погасла также быстро, как появилась. Парень покачал головой, устало потерев глаза пальцами. — Прости. И все же он преувеличивал. Прошел всего день с момента пропажи, у Саске были все шансы вернуться домой благополучно, даже если его… похитили. Почему так остро реагирует? Только потому, что старший брат? Узумаки с трудом сглотнул, сжав дневник под одеждой. — Я… домой пойду. Хорошо? — Итачи впору было задаться вопросом, почему Наруто вообще пришел, но старший Учиха сейчас был мало пригоден для мыслительной деятельности. Он молча кивнул, даже не вставая с дивана. Сил не было, а друг Саске отсюда дорогу и сам найдет. Обито вернется через полчаса. Он поможет. Уберет боль. Узумаки бросил взгляд в прихожую. Оставлять Итачи одного в таком жутком и несвойственном для него состоянии не хотелось. В голову вдруг пришел сразу ворох мыслей на тему: способен ли Учиха на самоубийство или усиленный эскапизм на дне бутылки, или подросток просто перегибает палку? Минута. Наруто больше не мог здесь оставаться, посему молча вышел за дверь, лишь в последний момент тихо попрощавшись. Итачи остался один на один с горем по брату. Встреча с братом пропавшего оставила тяжелое впечатление, выбив из груди весь воздух и навалившись осознанием суровой реальности. Саске больше нет. Непонятно, жив он или мертв. В порядке ли. Пальцы нащупали дневник и сжали со всей силы. Но что может он? Обычный подросток. С этим глупым вопросом приходят и сомнения. Ничего? Не это ли кошмар? Крик разрывает вечернее небо. Гаара умеет бить не травмируя, но причиняя максимум боли. Минато считает это достойной причиной, чтобы числить человека психопатом. Теперь, глядя в расширенные зрачки парня, Наруто с ним согласен. Темари удрученно просит их прекратить, ее брат стоит позади Гаары. Главный агрессор понятен. Узумаки сплевывает кровь с разбитых губ, пытается подняться и сказать ублюдку, что этого мало, чтобы унизить его. Гаара бьет его ногой в грудь, повалив на землю снова. Из легких вырывается болезненный вдох, и парень снова заносит ногу для удара. На этот раз будет в живот. Это Наруто определяет точно. Глаза предательски отказываются закрываться и смаргивать выступившие слезинки, смотрят на ставшую плавной и отстраненной картинку. На хмурую Темари. На ухмыляющегося Канкуро, говорящего, мол, заслужил. На Гаару и Саске, с ожесточением накинувшегося на него сбоку и почти повисшего на буйном подростке. Наруто в шоке замирает, постепенно узнавая в дергающем за красные волосы и бьющего кулаком по голове Гаару, лучшего друга. В ушах стоит его ожесточенный крик. В сердце — щемящее чувство благодарности и восхищения. Наруто найдет Саске, даже если это будет последнее, что он сделает.