Kill me baby one more time!

      Светлый, не белый, а бежевый интерьер приёмной врача-нарколога всегда очень нравился Владу. И несмотря на то, что пациенты тут весьма взрослые зачастую, на открытых полках стеллажа стояли мягкие игрушки разной степени потрёпанности. Влад помнил вон того жирафа, случайно познакомились, когда он ждал приёма после отказа от опиума. Его ломало, ужасно, выворачивало наизнанку, и он цеплялся за руку деда и за этого жирафа, как не умеющий плавать держится за спасательный круг. Но сегодня парень пришёл не за воспоминаниями, он пришёл, чтобы спасти человека. Дима с самого утра нервничал и дёргался. Вколов перед выездом к врачу дозу, он даже не заметил за своими метаниями, что Влад все оставшиеся спрятал в багажник авто. Дима не должен даже догадываться о том, где можно в случае чего добыть героин. Влад по себе это знал, одна мысль о том, что где-то в квартире есть наркота, отшибает мозги напрочь, когда тебя начинают преследовать галлюцинации.       Из кабинета врача вышла медсестра в белом халате и, приветливо улыбнувшись, пригласила их внутрь. От того, как Дима схватил его за руку, у Влада чуть слёзы не выступили. Вот это хватка, как бы пальцы не сломал. Войдя в кабинет, он притормозил на пороге, кивнув врачу, и пропустил Диму вперёд себя. Тот, бледный, как будто в предобморочном состоянии, вплыл в комнату и сел в кресло перед столом врача. Мужчина приветливо улыбнулся и, сложив руки на столе, слегка откинулся на спинку кресла.       — Так. Ну, здравствуйте, меня зовут Александр Васильевич. А вас?       — Дима, — врач не видел его рук, а Влад видел. Дима так сжал кулаки, что пальцы натурально побелели. Но, видимо, что-то всё же отразилось на его лице, отчего врач слегка нахмурился.       — Хм, Дима, не нервничайте так, есть я вас не собираюсь, вещать о вреде наркотиков, как Ленин с броневика, тоже. Вы ведь пришли сюда за моей помощью, и я действительно буду помогать. Всеволод, присаживайтесь пока, — мужчина указал ему на диванчик у стены и, улыбнувшись Диме, достал бланк с какой-то табличкой. — Для начала расскажите, как долго вы принимаете героин. С каким промежутком, какие дозы.       — Четыре года, каждые двадцать четыре часа по два с половиной кубика, — написав что-то в бланке, врач снова поднял взгляд на парня.       — Насколько, по-вашему, решение лечиться от зависимости осознанно?       — Я похож на человека, который всю жизнь мечтал колоться? — Дима поднял брови, чем вызвал у врача новую улыбку.       — Видите ли, методика моей клиники — это не квази-религиозные песнопения и не привязывание пациентов полотенцами к койке. Моя работа — сделать так, чтобы вы навсегда и полностью отказались от героина самостоятельно. Думаю, что гораздо нагляднее это будет, если я опишу принцип моего метода. Хотя, конечно, эта методика не моя, она используется давно и по всему миру, — доктор встал, отошёл к небольшой белой доске и взял в руки маркер. — Её можно сравнить с посадкой самолёта. Смотрите. Самая высокая точка — это героин, — он нарисовал кривой прямоугольник и поставил от него стрелку вниз. — Следующая ступень — метадон, — ещё один четырёхугольник. — За ним следующий препарат и после — полный отказ от наркотиков, — в конце этой цепочки врач поставил крестик и закрыл маркер колпачком. — Можно сказать, что этот метод построен на принципе замены сильного наркотика на более слабый с последующим уменьшением дозы. Влад помнит, мы с ним по подобной схеме работали, заменяли на более слабые препараты. Так что в течение года или полутора вполне возможно избавиться от зависимости. Да, это не так быстро, как обещают некоторые кудесники, но получается стойкий эффект. Ремиссии при таком добровольном отказе невозможны, потому что человек прекрасно понимает, что он прошёл для того, чтобы достичь полноценного образа жизни.       — Не может быть всё так шоколадно, да? — Дима горько усмехнулся и сглотнул. Мужчина только кивнул в ответ.       — Поэтому я и требую от пациентов полной сознательности, потому что на этих всех переходных этапах вам придётся пережить ломку, — на этом слове Дима дёрнулся, съёжился в кресле и поджал губы. Он сидел полубоком к Владу, и оценить выражение его лица целиком парень не смог. Но, похоже, его хорошо перекосило, Александр Васильевич даже поднял руку в примиряющем жесте, чтобы пациент прямо сейчас не сбежал из кабинета. — Не потому, что я садист, а потому, что на пике абстинентного синдрома препарат следующей ступени будет наиболее эффективен, ну и сорок восемь часов — это то время, за которое организм успеет вывести некоторые продукты героина. Полный их вывод производится только за два месяца, — врач положил маркер обратно на полочку у доски и погладил уголок столешницы, стоя очень близко от Димы. Судя по Диминым плечам, парень уже начал успокаиваться и смиряться с этой новостью. — И в эти двое суток самое главное для вас — не сорваться, — Александр Васильевич сел обратно в своё кресло и подпёр подбородок рукой. — Так происходит со всеми зависимостями, и алкогольной, и никотиновой. Первые сорок восемь часов самые сложные, зависимость заполняет все ваши мысли, и вы перестаёте думать о чём-то, кроме дозы. Так что то, что вы не один, сыграет вам на руку, задачей Всеволода на это время будет отвлекать вас от мыслей о героине. Заставлять подниматься и делать что-то по дому, заставлять есть, заставлять говорить с собой. Надеюсь на вас, — он кинул выразительный взгляд на Влада и, получив в ответ кивок, откинулся на спинку кресла.       — А что потом? — Дима вздохнул и прикусил губу, явно стараясь сдержаться и не заплакать.       — А после двух суток вы приедете ко мне, сдадите анализ — и я сам вколю вам первую дозу, чтобы проследить за реакцией организма. У нас были такие пациенты, которые покрывались сыпью, начинали чесаться и задыхаться, приходилось им ещё и противоаллергенные выписывать.       — Ломка… Это как фильм «На игле», где один из героев в такое время представляет, как вылезает из унитаза, — Дима прикрыл лицо рукой и опустил голову, поэтому не увидел слегка растерянного взгляда врача. Тот, видимо, фильм не смотрел.       — По сути, да, близко. Будет больно, будет бросать в жар и холод, будут бред и галлюцинации. Ну и диарея со рвотой. Никаких таблеток быть в организме не должно. Максимум — уголь активированный или подобные абсорбенты, чтобы степень обезвоживания уменьшить. Вы действительно к этому готовы?       — Да. Я сюда за этим и попросился. Мне надоело зависеть от наркотиков и их наличия во мне. Хотя бы перестать плавать в тумане, — Дима поднял на врача глаза и облокотился о край стола. — Я четыре года проплавал в чёртовом тумане, от дозы до дозы. А жизнь, моя жизнь всё это время утекала сквозь пальцы. И я не мог её удержать…       — Маргарита! — в дверь тут же вошла та самая медсестра, которая их пригласила. — Запишите молодого человека на повторный приём. Когда у вас была последняя доза?       — Сегодня, в десять, — Дима сжал в руке уголок своего шарфа и немного нервно вздохнул.       — Хотите начать отсчёт с сегодняшнего дня, или позволите себе ещё одну?       — Нет, с сегодняшнего. Хочу уже поскорее слезть.       — Мне нравится ваша решимость, она поможет вам. Запиши на двадцать второе на одиннадцать. Надеюсь, эти два дня у вас, Всеволод, свободны?       — Да, полностью, — Дима открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же захлопнул его, встретившись взглядом с Владом.       — Ну что же, тогда советую сухую пищу, каши, сухари и прочее, чтобы желудку было полегче. Пейте побольше, если хочется спать — спите, даже не пытайтесь побороть себя. Организму и так несладко придётся, пожалейте его.       Забрав у медсестры направление, Влад попрощался с Александром Васильевичем и вывел под руку Диму из кабинета. Парень казался каким-то ужасно маленьким и потерянным, дал себя одеть и отмер только уже в машине. И тут же обнял Влада за шею, утыкаясь носом в плечо. Почему-то такие объятия Влада всегда трогали едва ли не до слёз, такие искренние, тёплые. Если человек рядом с ним закрывает глаза, значит, он доверяет. Можно сказать, что для Димы всё это время после выкупа — полностью один сплошной прыжок веры. Влад обнял его в ответ, поглаживая по голове, и уткнулся носом ему в волосы. Они приятно пахли хвоей после шампуня.       — У тебя же сессия, как ты со мной сидеть будешь два дня? — Дима чуть повернул голову набок, чтобы не бубнить ему в плечо, и Влад фыркнул.       — Я весь из себя шикарный отличник. У меня по завтрашнему экзамену уже стоит автомат. А послезавтра снова пустой день. Потом зачёт по философии, я даже подготовиться успею. Так что не переживай зазря, я просто так не прогуливаю. Только если пары Драконовны.       Дима отстранился от него, слабо улыбаясь, и поудобнее откинулся на своё сиденье, пристёгивая ремень безопасности. А Влад вставил ключ зажигания, завёл мотор и, так же пристегнув ремень, положил руки на руль, ожидая, когда прогреется двигатель.       — Дим, какой бы фильм ты хотел посмотреть? Раз уж я сегодня свободен и вечер у нас относительно спокойный, предлагаю получить дозу хорошего кино. Как ты на это смотришь?       — Я не против, — Дима кинул на него быстрый взгляд и улыбнулся. — Ты прекрасно знаешь, что я вообще никогда не против, зачем спрашиваешь?       — Ну, а вдруг у тебя есть какие-то другие планы? — в ответ Дима ничего не сказал, только фыркнул и сложил руки на коленях, поёрзав в кресле.       Ну да, глупое было замечание, Дима из его квартиры никуда не выходит, читает книги, сидит в Интернете и смотрит мультфильмы в обнимку с чашкой чая. И неизменно, сколько Влад был на учёбе, встречает его в прихожей. Влад и сам не понимал, почему Дима не предпринимает попыток слинять. Он чувствует себя должным? Боится того маньяка, Дениса боится? Влад всё чаще склонялся к мысли, что Дима, конечно, рассказывает ему о своей жизни, но всё это не то. Всё это просто пустой трёп рядом с тем, что стоило бы на самом деле рассказать. И это несколько раздражало. Всё же Дима тот ещё Дориан, прячет что-то важное, как тот чёртов портрет. А как вытащить, какие слова сказать, Влад даже не представлял. Потому что если сесть за стол и спросить, что же он скрывает, Дима может похлопать ресничками и помотать головой, мол «я с тобой предельно честен». И будет прав. Потому что враньё Влад бы заметил в этой веренице рассказов, Дима бы точно запутался. А недоговоры он может списать на это пресловутое «история в обмен на историю». В общем, куда ни ткнись, везде тупик. Влад протянул к парню руку, провёл тыльной стороной ладони по волосам, щеке, чувствуя, как Дима улыбается, снял с ручника и тронул автомобиль.              Вечер после просмотра двух фильмов прошёл в тишине. Дима после ужина засел за книгу, Влад сидел рядом с ним и клацал клавишами ноутбука, редактируя вторую главу курсовой. Пепел лежал между ними и то и дело потягивался в разные стороны, притуляясь то к одному, то к другому. Нарушать тишину не хотелось, потому что она была не гнетущей. В ней было тиканье часов, дыхание Димы, сопение Пепла, звуки машин за окном. Влад когда-то любил такие вечера в кругу семьи, когда каждый из них прятался в своём углу и занимался своими делами. Но при этом всё равно он чувствовал их всех даже в соседней комнате. Когда всё рухнуло со смертью бабушки, он стал бояться такой кромешной тиши. А сейчас привыкал заново, вспоминал, каково это, слушать живую, наполненную звуками тишину. Дима пошелестел страницей книги, заложив закладку, отложил её на кофейный столик и уткнулся Владу носом в плечо.       — Что, спать хочешь?       — Только если немного. Валерьянки я хочу, у меня даже текст книжки в голове путается.       — Ну это я всегда могу организовать, — Влад сохранил документ, закрыл крышку ноутбука и обнял его за плечи. — Не нужно так себя раздёргивать, никому пока что от этого легче не стало. Дим, ну зачем?       — Не знаю, я бы и сам хотел объяснить. А ты можешь рассказать, что меня ждёт? — Дима поднял голову с плеча и заглянул Владу в глаза.       — Не знаю. Я пережил опиумную ломку. Быть может, они и разные, но врач вроде как говорил, что стартуют одинаково. Начинают дёргаться ноги, бросает в жар, в холод, свет режет глаза, а в темноте мерещатся всякие ужасы. Я помню, что мне было больно, болела голова, ужасно, глаза, задница. Я, пардон, не отлипал от унитаза полночи.       Влад встал, увлекая Диму за собой, и пошёл к комоду. Надо бы стелиться и ложиться спать, а то завтра такой возможности им обоим не представится. Он будет следить, чтобы Дима не поранил себя, а Дима не сможет спать из-за того, что как только закрываешь глаза, в темноте начинают мелькать ужасно яркие цвета и странные бредовые видения от жара. Вытащив подушку с одеялом, он отдал их Диме и пересел в кресло с ноутбуком. Нужно доделать главу, всего ничего осталось. Чтобы завтра к этому не возвращаться, а послезавтра уже вечером отдать Дритмичу на проверку. Дима лёг на своё привычное место, укрылся одеялом и бездумно уставился на Влада. Даже не на Влада, а на стену позади него. Он шевелил губами, что-то произнося в своих мыслях, и слегка морщил нос. Влад даже успел увлечься курсовой, как услышал его всхлип. Резко подняв голову, парень увидел, что Дима лежит так же на боку и, закрыв глаза, плачет. Сохранив документ и отложив ноут на журнальный столик, Влад подошёл к дивану и погладил его по волосам.       — Не надо плакать, а то точно не заснёшь. Ещё сильнее себя раздёргаешь только, — Дима потёр рукой нос и открыл глаза. Влад улыбнулся ему в ответ. Какой же он красивый, даже когда плачет. Вернее, особенно, когда плачет. Интересно, Дима согласится на то, чтобы внести этот фетиш в договор?       — А может, мне хочется поплакать? Я вообще до сих пор не понимаю, как случилось так, что мы с тобой встретились… Если бы не ты, меня бы уже не было давно. И меня от чувств разрывает, я счастлив, что есть ты, что ты помогаешь мне, что ты приютил меня. И мне одновременно страшно, боюсь ломки, боюсь того отшибленного, боюсь узнать, что это не правда, а сон. Ты говорил на кладбище, что был неустойчивым на наркотиках. Вот и меня кидает туда-сюда, не могу успокоиться.       — Воспринимай ломку, как шаг, шаг в другую жизнь, в новую. Ту, которая была до наркотиков, ты не вернёшь, ты начнёшь с чистого листа. Неужели эта новая жизнь не стоит ломки?       — Стоит, она всего стоит. Тем более, когда я понимаю, что четыре года жизни спустил в унитаз.       — Знаешь, что я заметил? Что когда ты на наркотиках, время перестаёт существовать для тебя. Оно становится несущественным, и задумываться о нём ты начинаешь ровно тогда, когда тебе нужно ширнуться. Минуты превращаются в часы, часы превращаются в дни, — Дима сел, обняв подушку, и посмотрел на Влада полными слёз глазами. — Оно начинается от и заканчивается на. Туман и ничего больше. Я сейчас, оборачиваясь назад, понимаю, что я даже толком не помню того, что со мной происходило. Часть времени — на угар, часть — на поиск дозы. Ничего за пределами этого я не видел.       — Думаю, многие с тобой согласятся. Я лично чувствовал то же самое. И сейчас не могу отделаться от ощущения, что часы внутренние тикают. Словно там бомба с детонатором.       — Будет трудно физически. Но психологически… Будет ад, поверь. Наркотики привязывают к себе эмоции и чувства, становясь идолом. Без кайфа будет тяжело первое время, будет казаться, что всё, что происходит вокруг, не такое сильное, чтобы плакать или смеяться. Мир станет блёклым. Потом он наполнится красками. Мозг придётся отучить от кайфа.       — Я надеюсь, что я всё же смогу это пережить.       — И я хочу, чтобы ты знал, что у нас нет больше дозы, ни одной. Всё. Назад дороги для тебя нет, — Дима поджал под себя ноги и отвернулся к окну, рассматривая свет вечерних фонарей. Влад знал, что творится в голове у него в этот момент. Паника. — Не смей даже начинать паниковать, ясно? Я верю, что у тебя получится это пережить. Я лично от ломки не умер, хотя сердце у меня слабее, чем у тебя. Тем более, целая ночь впереди ещё. Надо поспать.       — Надо. Если получится.       Парень положил подушку обратно, поправил её и лёг. Он как-то даже осунуться успел за этот день. Бывают люди, которые, стоит только занервничать, тут же начинают тощать, прямо на глазах. Дима, видимо, оказался из таких. Он тихонько вздохнул и невесело улыбнулся Владу. Ночь спокойствия — и начнутся сутки ада. Влад же, напротив, в ответ улыбнулся ободряюще. Уж он знал, что оно того стоит. Успев оценить жизнь до, во время и после, он прекрасно понимал, что этот страх — просто привычка. Когда много лет куришь или колешься изо дня в день, вырабатывается не только физическая зависимость, но и какая-то особенная привязанность. Не к состоянию кайфа, как таковому, а к процессу, к привычным действиям. И когда это выдёргивают, начинаешь бояться, что всё рухнет к чёрту, и ты туда же следом провалишься. Погладив Диму по волосам, Влад аккуратно поцеловал его в висок и вышел из зала, выключив за собой свет.              Проснулся Влад рано. Просто открыл глаза и понял, что обратно заснуть не сможет. А жаль, потому что эта ночь будет куда более беспокойной, было бы здорово выспаться до отвала. Перевернувшись на спину, Влад вздохнул и сложил руки на животе. Часы показали половину седьмого, тихо пикнув. Он в ответ подкатил глаза и снова вздохнул. Ну вот и зачем так рано проснулся? Вопросы есть, а ответов нет. Вот обидно. От раздражённых мыслей его отвлёк звук с кухни, чей-то голос и скрип, словно стул подвинули прямо по плитке. Похоже, что сегодня не он один не смог доспать хотя бы до рассвета. Влад сел на кровать, потёр лицо руками и взял с тумбочки пачку сигарет с зажигалкой. Наверняка Пепел уже с Димой на кухне, очень уж он компанейский, вечно ему кто-то нужен под боком, чтобы не скучно было. А когда с котом никого рядом нет, он выключается и спит, пока не вернётся хозяин. Надев на себя спортивные штаны, Влад босиком пошлёпал в сторону кухни. Он не ошибся — тускло горело бра над столом и в этом свете было видно Диму. Он сидел на стуле у окна, положив подбородок на сложенные на подоконнике руки. Пепел сидел рядом с ним, смотрел в окно и прядал ушами. Услышав шаги Влада, он обернулся и тихонько спрыгнул на пол. Обтёрся о его ноги и сел у Диминых ног.       — Доброго утречка, — Дима, явно полностью погружённый в свои мысли, вздрогнул и обернулся.       — Да уж. Доброго.       — А что, разве нет? Ты так говоришь, как будто уже выкопал себе яму, сколотил гроб и сам туда улёгся, — Влад включил воду в мойке гарнитура, чтобы умыться. Идти в ванную перехотелось, захотелось закинуться конфетой и покурить.       — Ну просто страшно. Не могу даже объяснить, какой-то иррациональный страх. Мне кажется, что для человека нормально бояться боли. Я же не мазохист. Да и мазохисты, я думаю, вовсе не боль от высокого давления или понос любят, у них другой порядок всё равно, — Влад сунул сигарету в рот и, прикурив от зажигалки, подошёл к окну, поближе к Диме. Ответить ему сейчас было нечего. Страх — это вообще нормально. На несколько секунд он выпал из реальности, погружаясь в воспоминания своего того самого дня. Из прострации его выдернул Дима, который прикоснулся к его голой руке. — Можно?       — Что?       — Сигарету, — Влад протянул зажатую между пальцев цигарку Диме, внимательно за ним наблюдая.       — Не самая лучшая идея заменить одну привычку другой.       — А я не заменяю, — он, зажав сигарету почти у самого основания пальцев, затянулся и выдохнул, слегка кашлянув. Поднял лицо к потолку и улыбнулся. — Аллегория возвращения к нормальной жизни. До того, как я начал работать у Дениса, я курил. В борделе курить запрещалось, потому что дорого, запах, болезни, все дела… — Дима снова затянулся. Причём со стороны это было больше похоже на то, что он целует себя в ладонь.       — А почему сигарету так низко держишь?       — Привычка, там легче следы от родителей прятать. Они узнали о том, что я курю, только после года.       — Ты прям не человек, а сплошной сюрприз. Мне кажется, что у меня истории кончатся раньше, чем у тебя, и ты так и останешься для меня загадкой. Кто бы мог подумать, что ты куришь… И вообще, моя сигарета, отдай. Возьми в пачке новую, — Влад забрал у него сигарету и улыбнулся.       — Знаешь, я надеюсь, что смогу всё рассказать уже скоро. Мне и самому надоело играть в молчанку. Просто мне нужны гарантии. И это не твои охранники. Поэтому я никуда и не выхожу из квартиры, — Влад затянулся и выдохнул аккуратное колечко дыма. Его этому Женя когда-то научил.       — Мне пора вызывать ОМОН, чтобы взяли дом в оцепление?       — Нет. Тебя никто не тронет, и в твою квартиру не войдёт. Иначе меня бы тут не было уже, вынесли бы. Видимо, всё же ты круче и влиятельней, чем тот… — Дима слегка скривился, пытаясь подобрать слова, — отморозок. Знаешь, я многое испытал за время работы у Дениса. Кто только мне не попадался, иногда меня натурально тошнило от всего этого говна. Но только двое клиентов вызывают у меня страх. И обоих я видел по одному разу. Потому что я верю в то, что они-то не просто меня резать или жечь хотят, а убить. А ещё есть клиенты, которые до сих пор вызывают тёплые чувства. Знаешь, то, что я проститутка, вовсе не означает, что об меня нужно ноги вытирать. Это такая же работа, — Дима взял Пепла на руки и уткнулся Владу в бок носом, отчего он вздрогнул. — Поэтому в веренице конченных людей, которые приходят, чтобы выместить на тебе свои комплексы и злость, хорошие люди запоминаются очень хорошо.       — А кто? Мужчины, женщины? — Влад почти почувствовал укол ревности, но потом пожал плечами. Теперь-то Дима его, чего переживать и волноваться?       — Разные. Запомнился Андрей, фотохудожник. Он уже в годах был, но такой интересный, интеллигентный, тоже, как ты, водил по кафе, фотографировал. Ещё была женщина, которая меня снимала, чтобы в яхт-клуб с нею ездил, яхту помогал выводить с пристани. Мы даже сексом почти не занимались. Она потом сказала, что заметила меня с каким-то мужчиной в ресторане, раздобыла визитку и решила снять, чтобы все остальные женщины яхт-клуба ей обзавидовались. Вроде как она молодец, с таким красивым и молодым любовником, — Дима заулыбался и поднял на Влада глаза. После того, как его выкупили, он разительно изменился. Слишком прилизанная кожа стала живее, появился румянец и синяки под глазами, волосы не были прямыми, а слегка завивались волной. Но контраст между его руками и лицом был почти шокирующим. Кисти у него всегда были тонкие, очень, но очень жилистые, с выступающими венами и покрытые тонкими волосками в противовес кукольному фарфоровому лицу. Не верилось, что это части тела одного и того же человека. Сейчас контраст несколько сгладился. Влад повёл кончиками пальцев по Диминой щеке, по губам, слегка погладив нижнюю, и взял за подбородок.       — Мне почти интересно, как бы ты смотрелся на яхте. Наверное, действительно недурно. У дяди Жени есть абонемент, надо будет выпросить и сводить тебя. И захватить фотоаппарат.       — Я не против. Ты кофе варить будешь?       — А что, сам бы сварил.       — Да ладно, я и так в твоей квартире окопался, ещё я по чужим шкафчикам не лазал… — Дима опустил глаза и хмыкнул.       — По-твоему, это реально сойдёт за принцип после того, как я с тобой своей бритвой поделился?       Дима пожал плечами и, всё же вытащив себе сигарету, щёлкнул зажигалкой, прикурил и откинулся на спинку стула. А Влад, насыпав кофе в турку и поставив её на конфорку, упёрся лбом в дверцу шкафчика гарнитура, прикрыв глаза. Затишье перед бурей.              Было половина одиннадцатого утра, когда всё началось. Читавший до этого книгу, Дима вдруг отложил её на столик и сел, поджимая под себя ноги. Несколько секунд он сидел, прислушиваясь к себе, встал и пошёл к комоду. Вытащив из него одеяло, замотался в него и сел обратно. Влад, сделав вид, что не заметил этот манёвр, кинул быстрый взгляд на книгу, которую Дима отложил, и улыбнулся. Если он почувствовал что-то, хоть что-нибудь нехорошее, значит сейчас начнётся кое-что похуже боли. Паника. Нужно отвлечь от первой волны, чтобы Дима на стенки не начал лезть, а потом можно будет пообедать.       — Дим, на каком месте остановился? Вроде бы немного прочёл.       — Да, только сегодня взял книжку. На Фёдора напали, и он галлюцинирует. Ну и Ева с заградительными воротами пытается говорить*. Знаешь, я вот думаю, что не выжил бы, забрось меня судьба в такие дебри… Поэтому и люблю такой, тяжёлый постапокалипсис, что в фильмах, что в книгах.       — Мне из фильмов очень нравится «Книга Илая», очень интересное решение и прекрасный посыл.       — Обязательно покажешь мне, — Дима улыбнулся и всё же слегка размотался из одеяла.       — Конечно, у меня как раз в фильмотеке он есть. А вчерашний фильм понравился? Ты просил жизнеутверждающее, и я тебе сразу два выдал на гора, — Влад отложил ноутбук, на котором допечатывал главу курсовой, и поудобнее устроился в кресле. Разговоры, разговоры, чтобы не дать Диме в свои мысли уплыть.       — Про короля? Да, шикарный фильм. Он вроде и исторический, и события в нём тяжёлые происходят, но он такой позитивный. Человек с помощью другого человека может сделать всё, даже перестать заикаться. У меня брат в детстве заикался, и я знаю, как нелегко жить с таким дефектом речи.       — А я не помню, я, по-моему, букву «с» не выговаривал нормально, к логопеду водили. Причём стишки некоторые до сих пор помню, а на какую они букву были, забыл уже, — Влад посмотрел на часы и вздохнул. — Давай я гречки сварю. Сухарики солёные сделаю. Мясо хочешь?       — Нет, аппетита нет. Хорошо бы гречку в себя запихнуть.       Дима странно дёрнулся, сжался в комок под одеялом и улыбнулся на один бок, как бы давая понять, что всё нормально. Влад кивнул в ответ и пошёл на кухню. Главное — самому не нервничать, а то только хуже можно сделать. Пусть лучше думает, что Влад не заметил, что его начинает дёргать. Важно словить, если его вдруг куда-то по квартире понесёт, чтобы он дверные косяки лбом не пересчитал. Из гостиной то и дело слышались шорохи, голос Димы. Наверное, с Пеплом разговаривает. На обед Дима выполз на кухню уже не таким живеньким, каким он был. Глаза лихорадочно заблестели, а кончик носа покраснел. Кое-как запихав в себя тарелку гречки с овощами и запив всё это стаканом воды, он лёг грудью на стол.       — Голова болит. Блин, вроде за окном тучи, а такое ощущение, что мне прямо в лицо светят.       — Если тебе слишком светло, то закрывай шторы, я не запрещаю. Не тошнит?       — Нет, аппетита нет.       — На, выпей, — Влад положил перед ним блистер с активированным углём. — Ещё час — и жизнь мёдом не покажется, лучше сейчас пей, чтобы полегче было.       Дима безропотно проглотил весь блистер и, едва не врезавшись в косяк, вышел в коридор, а потом вдруг громко всхлипнул. Влад тут же оказался рядом, готовый ко всему, но Дима улыбнулся ему и, дав довести себя до дивана, вздохнул.       — Я, наверное, полежу, а то прям меня растрясло с утра. Пот в три ручья. Можешь закрыть шторы, пожалуйста, а то я точно промажу.       Он поднял руку, которую телепало, как при тяжёлом синдроме Паркинсона, и лёг на диван, закрывая глаза. Влад слегка погладил его по плечу и, закрыв шторы, вышел из гостиной на кухню, чтобы посидеть в Интернете. Жаль, что никаких таблеток Диме нельзя, а то бы можно было дать хорошего снотворного. Сон сейчас самое лучшее для него времяпрепровождение. Пепел выбежал из гостиной за ним и, усевшись на стуле напротив, принялся разглядывать, как Влад быстро набирает текст на клавиатуре. Но сосредоточиться на новостных сайтах не получалось, он всё время отрывался от экрана и, вытянув шею, прислушивался. В квартире стояла тишина, нарушаемая только отзвуками с улицы, и Влад искренне надеялся, что так будет как можно дольше.       Но мечтам не суждено было сбыться. Его оторвал от ноутбука странный грохот из гостиной и отборный мат в полголоса. Он до этого даже не думал, что Дима, выглядящий как аристократ, знает такие слова. Вбежав в гостиную, Влад нашёл Диму на полу в нелепой позе, как будто он рухнул с дивана. И, похоже, даже не проснулся до конца, потому что глаза его были всё ещё закрыты. А когда Влад поднял его на руки, начал брыкаться и размахивать руками. Влад, прошипев ругательство, усадил его на диван и, взяв лицо в ладони, встряхнул его.       — Подъём, Дима. Это просто сон, давай, приходи в себя, — Дима открыл мутные глаза и с пару секунд ещё рассматривал его, словно пытаясь вспомнить, а потом скривился.       — Мне снился героин. Мне снилось, что я держу в руках шприц и руки так трясутся, что я не могу себе его вколоть. А в глазах двоится. И я просто не могу вколоть дозу. Тело меня уговаривает найти дозу. Я просто не могу…       — Но вколоть же ты не можешь, мешает твоё же тело, руки трясутся и глаза заплывают. Тебе не нужен больше героин, и без него можно прекрасно жить. Слышишь?       Влад отпустил Диму и, дождавшись его кивка, сел рядом на диване. Дима с заторможенностью несвежего зомби повёл головой и закутался в одеяло. Это было началом изматывающего внутреннего сражения Димы с наркотиком, который ещё остался в его крови. Спустя полчаса после того, как он проснулся, он начал метаться по гостиной, оглядываясь и заглядывая в пустые углы. Запнувшись о ковёр, он странно пискнул и, свернувшись калачиком на полу, уставился в одну точку. Влад пристально следил за ним, стараясь понять, куда его понесёт в очередной раз, чтобы он себя не поранил. Полежав в скрюченной позе несколько минут, Дима вскочил и кинулся к Владу на шею.       — Влад, они лезут на меня, Влад. Эти суки, ненавижу… — последнее слово он угрожающе прошипел, глядя ему куда-то за спину и сжимая его плечи до боли.       — Кто? Тут никого, кроме нас с тобой и Пепла, нет. Это тебе кажется, — Дима отстранился от него и, широко открыв глаза и, глядя на него, как на больного, вдруг вскочил.       — Я знаю, что это галюны. Но я словно смотрю в лицо каждой твари, которая меня насиловала, я вижу их перекошенные мразотные морды, и они меня бесят, — парень кинулся к выключателю и, включив свет, замер, зажмурившись. Открыв наконец глаза, он отошёл от выключателя снова к Владу.       Он метался к кнопке, шипел, как кошка, и Влад терпеливо следил за его метаниями. Он знал, что от света болит голова, глаза, всё болит, а в темноте начинаются галлюцинации. Но погрузиться в эти метания Влад Диме не дал, волоком выволок на кухню, наложил ему остатки гречки и заставил есть. Дима кривился, морщил нос, но жевал. Еда подействовала отрезвляюще, ему даже стало лучше. После раннего ужина он сидел в кресле, держа на руках Пепла, и слушал, как Влад негромко читает книгу. Но это было ненадолго, потому что в какой-то момент он, спотыкаясь, кинулся в туалет к унитазу. Влад не стоял в дверях, он остался сидеть в гостиной, слушая, как Диму рвёт. Какое правильное слово, действительно рвёт, все внутренности просто в клочки, горло обжигает, а желудок выворачивает наизнанку. Дождавшись, когда послышится звук спускаемой воды, он заложил закладку и пошёл в туалет. Дима сидел на полу, прислонившись спиной к толчку и, щурясь, смотрел на свет. Влад вздохнул и, сходив на кухню за стаканом и набрав в него воды, протянул его Диме. Тот сначала попытался оттолкнуть стакан, но потом, видимо решив, что действительно стоит выпить воды, сделал пару глотков и, доползши до дивана, рухнул на него кулем.       Пепел беспокойно ходил между Димой на диване и Владом в кресле. Он запрыгивал на диван и тёрся о Димино плечо, тыкался носом ему в щёку, на что Дима слабо улыбался. Поэтому, когда Дима начал подёргиваться, кот испуганно мяукнул и спрятался под кресло. Дима испугался не меньше него, он судорожно всхлипнул и схватился за волосы, но, взглянув на спокойного Влада, тут же выдохнул. Только начало. К тому моменту, как на Москву опустились сумерки, Диму колотило со страшной силой, выглядело это, как сильные судороги обеих ног. Дима, сжавшись в комок на краю дивана, то накрывался одеялом, то откидывал его с себя, прикрывая мутнеющие глаза. От каждого едва слышимого звука он вздрагивал так, будто его ударили, по щекам потекли слёзы, из носа — сопли. Влад принёс ему целую упаковку бумажных платков, и Дима сморкался всё чаще и чаще. На полу уже успела вырасти настоящая Фудзияма из скомканных салфеток. Наконец, дождавшись девяти часов вечера, Влад подошёл к Диме и, подняв голову, потому что просто на оклик Дима бы сейчас не отреагировал, заглянул ему в глаза.       — Что выбираешь, головную боль или галюны?       — Галюны.       Влад вздохнул, подхватил его на руки, отчего парень пискнул и, отнеся в свою спальню, уложил в кровать. Окна спальни выходили во двор, света здесь было куда меньше. Накинув на Диму одеяло, он пошёл в кладовку. Там стояло небольшое пластиковое ведро. Вряд ли Дима на трясущихся ногах сможет быстро донести рвоту до туалета. Оставив его рядом с кроватью, он сел в небольшое кресло у окон и скрестил руки на груди. Ночь будет долгой. Дима не спал ни секунды, он метался по кровати, то укрываясь, то скидывая одеяло, его корячило и выгибало. В короткие минуты забытья он шептал что-то неразборчивое и махал рукой перед лицом, словно пытаясь кого-то отогнать. Влад не знал, сколько это продолжалось, прежде чем Дима неожиданно разрыдался. Он просто всхлипнул, закрыл лицо руками и тихонько завыл дурным голосом. От этого воя у Влада похолодели руки, настолько он вышел жутким. Никакие монстры из ужастиков не сравнятся с человеком в агонии. Оторвавшись от кресла, Влад подошёл к кровати и присел на краешек.       — Эта ночь никогда не закончится, Влад! — Дима захлёбывался в слезах натурально, Влад даже не знал, что они могут идти таким… потоком. От влаги всё его лицо блестело в едва видимых отсветах из-за окна. — Тьма как будто всё гуще и гуще, а часы не тикают, стоят! Я не могу больше, не могу! — он сорвался на крик. — Я подыхаю от холода и жары, ты понимаешь?! Укрываюсь и как будто попадаю в пустыню, а стоит раскрыться, пот замерзает льдом и меня начинает колотить!       — Дим, не кричи. Я понимаю тебя, слышишь? Я точно так же метался, и ничего, выжил. Жизнь того стоит, — бросив взгляд на часы, Влад прикусил губу. Всего лишь половина двеннадцатого.       — Я не могу больше! Я слабый, я не могу больше терпеть… — сорвавшись на шёпот, Дима перевернулся на спину и прикрыл глаза.       Наступила тишина, прерываемая надрывными всхлипами Димы. Наверное, ни одна ночь не была такой долгой на памяти Влада. Свою он провёл в полузабытье, ничего толком не помнил. А сейчас, сидя на кровати рядом с Димой, трясущимся, как на лютом морозе, ему казалось, что солнце не взойдёт. Погладив Диму по горячему, покрытому испариной лбу, Влад слегка отодвинул его от края и лёг рядом, обнимая. Самому спать не хотелось, Дима с такой уверенностью в голосе говорил о тех, кто лезет на него из углов, что натурально стало не по себе. Какое тут спать. Дима в его руках нервно дёрнулся и приоткрыл глаза.       — Я сдохну до утра. Вылезаю из унитаза…       — Не сдохнешь, куда ты денешься. Давай, спи.       — Не могу, — Дима шипел и хрипел, глотая слова и смотря на него мутными глазами. — Закрываю глаза, и такая херня в голове начинает происходить… Блять.       — Просто знай, я рядом, и за любую малодушную мыслишку сбегать за дозой получишь от меня хорошего пинка. Даже в голову не пускай, ясно?!       Дима кивнул в ответ и обнял Влада. А сам парень напряжённо замер, вслушиваясь в его всхлипывающее дыхание. Он не сказал Диме главного. Первую ломку Влад едва пережил, у него было предынфарктное состояние, врачи едва успели, откачали. Хорошо что ему вкололи то, что никак не влияло на лечение. Поэтому, помня давящую, ломающую боль в груди, каждую секунду, когда сердце рвалось наружу из неё через горло, он прижимал к себе Диму и, поглаживая его волосы, следил за каждым вдохом и выдохом. Его дёргало всё сильнее, всё больше походя на конвульсии. Влад знал, что это не даёт заснуть, отключиться, что это почти больно. Парень кинул взгляд на часы и заскрипел зубами. Чёрт бы побрал это время…              — Ай, Пепел!!       Скорее всего Влад провалился в дрёму, когда его разбудил громкий хриплый вскрик Димы прямо под ухом. Спросонья он не сразу понял, что происходит, и вскочил на кровати, нервно оглядываясь. Дима сидел рядом, держась за щиколотку, зажмурившись и шипя. А прямо рядом с дверным проёмом стоял встопорщившийся кот, настороженными жёлтыми глазами наблюдающий за хозяевами. Влад взял Диму за запястье и, отведя его руку от ноги, увидел на щиколотке, чуть повыше носка, несколько глубоких кровоточащих порезов.       — Пепел, какого?..       — Испугался, котик, — Дима перебил его возмущение, криво улыбаясь. — То я всё дёргался, а тут лежал спокойно. Не кричи на него, Влад, он за меня переживает.       — Да уж, вижу. Давай я принесу перекись и пластырь.       — Давай.       Дима откинулся обратно на подушки, раскидывая руки, а Влад кинул взгляд на часы. Ура, почти пять утра. Хотя ему казалось, что время еле тянется за внимательной слежкой за Диминым дыханием. Всего немного осталось. Когда он вернулся в спальню с аптечкой, Пепел уже сидел на кровати на Диминых коленях и тёрся мордой о его руки. Может, кот действительно понял, что Влад задремал, и решил проверить, всё ли с Димой в порядке. Пока он обрабатывал ранку, Дима обнимал Пепла и с глупой улыбкой следил за руками Влада.       — Нужно хотя бы до восьми ещё полежать. Или, может, лучше в душ? Давай, наверное, в душ, переоденься, и я тебе завтрак слеплю.       — А спинку не потрёшь? Голова кружится, как бы я тебе кабинку не сломал… — Дима прижался щекой к макушке кота и фыркнул.       — Сам три, не стесняйся, кабинка меня выдерживала. Давай, бросай Пепла, иди, я тебе принесу одежду.       — А потом ещё полежим…       — Как хочешь, если не голоден.       — Мне о еде даже думать тошно. Полночи блевал, ну его в жопу, — Дима махнул рукой куда-то в сторону и встал. Сильно шатаясь и хватаясь за стены, доковылял до ванной и там нырнул в кабинку прямо в одежде. Влад, проследивший за ним, хмыкнул и пошёл в спальню, поправить содранную простынь.              Утро началось тогда, когда Дима чуть не затоптал Влада, сорвавшись с кровати по направлению к туалету. Влад до этого помогал ему дойти, но сейчас, видимо, ему придавило так, что он даже не подумал о том, что может не устоять на ногах. Поэтому Влад подумал об этом за него, но не успел догнать. Увидел только хлопнувшую дверь в ванную. Часы уверенно показывали половину восьмого. Всё это время между душем и подъёмом Дима не вставал и даже дёргался не так сильно. Жуй мочало — начинай сначала. Опять началось ухудшение. Как волны, туда-сюда, и конкретно сейчас это плохо, потому что им как раз скоро ехать, а ему хуже. Не став дожидаться Диму у двери, Влад пошёл на кухню и, сунув в тостер два куска хлеба, поставил чайник на плиту. Дима выполз на кухню и, едва не рухнув через стул, налетел на Влада. Соколовский даже среагировать не успел после бессонной ночи, но всё же смог схватиться за столешницу и не упасть. Диму он прижал к себе, поглаживая по волосам, и посмотрел на часы.       — Всего ничего осталось, выедем пораньше, чтобы если вдруг встанем в пробке, не опоздать.       — Только запасись пакетами. Меня что-то прямо ужасно тошнит.       — Хорошо, что тебя в основном рвало, без поноса, а то ещё веселее бы было. Но тут потерпеть немножко осталось. Хочешь кофе? — Дима поморщил нос и отрицательно мотнул головой. — Может, чаю тогда? У меня вообще есть кефир, можешь и его хлебнуть. Как раз немного желудок успокоить.       — Ладно, давай кефир. Только маленькую самую чашку, какая у тебя есть.       — Не переживай, насильно поить не буду. Мне только надо шторы открыть, давай я тебе очки дам чёрные?       — Давай, всё равно ещё ехать на машине потом, как раз очки понадобятся.       Влад, оставив Диму на кухне с Пеплом и кружкой кефира, отправился в свою спальню, попутно вспоминая, где лежат его простые солнцезащитные очки. Лето закончилось, вот он их всё и спрятал в чехлах в комод. Найдя нужные, он кивнул себе и, не расстёгивая чехла, понёс на кухню. Как раз Дима себя немного займёт, с трясущимися руками надеть очки — тот ещё квест. Его сейчас кроет так, что небольшая бытовая проблема для мозга станет такой же небольшой, но разгрузкой. Это лучше, чем беспрестанные мысли о дозе о том, как хочется её получить, о том, какая она сладкая и желанная. Боль в голове делала его в этот момент похожим на Голума, только вместо кольца «прелестью» был наркотик.              Снова приёмная и снова мягкие игрушки. Дима, почему-то, от зверюшки отказался, цепляясь за очередной бумажный пакет как за спасательный круг. Пока они доехали до клиники, парень успел изобразить на своём лице все цвета радуги. Сейчас он сидел серым с каким-то зеленоватым оттенком. Очки не давали заглянуть в глаза, но Влад и так прекрасно знал, что они красные и дикие после ночи. Диму очень сильно мутило, и волны тошноты накатывались именно на торможениях, поэтому, пять минут потыкавшись в пробке, Влад поехал в объезд, чтобы не угробить парня полностью и привезти в клинику не хладный полутруп. Но это мало помогло, Дима всё равно выглядел очень нездорово и держал Влада за руку. В чёрном широком свитере он, бледный и опухший, вызывал желание только пожалеть, погладить по головке, поплакать о его горькой судьбе. Интересно, Влад тоже так выглядел, или всё же нет?       Врач несколько раз проходил мимо, интересуясь о самочувствии, и наконец пригласил в процедурную. Там их уже ждала медсестра с тонометром.       — Сейчас вам померяют давление, возьмут кровь на анализ, и после я вколю вам метадон, — Александр Васильевич закрыл жалюзи и снял с Димы очки. — Посмотрите-ка на меня. Так, — он слегка посветил маленьким фонариком в глаза и отстранился. — Вы молодец, правда.       — Выбора не было, Влад две оставшиеся дозы выкинул. А из квартиры я бы и не вышел.       — Ну я соврал, дозы лежат дома в надёжном месте, — Дима кинул удивлённый взгляд на Влада через плечо и поднял бровь. — Сходим потом с тобой к урне для опасных отходов. Сам выкинешь.       — Хитрый ход, — врач хмыкнул и вышел из процедурной.       Дима скривился и, подёргав медсестру за рукав, прикрыл рот рукой. Та тут же всё поняла и, протянув ему уток, тактично отвернулась. Влад тоже, он ненавидел сам, когда на него в моменты слабости пялятся, и себе такого не позволял. Дождавшись, пока Диму перестанет рвать, он достал из сумки литровую бутылку с водой и протянул ему. Дима зафырчал и принялся пытаться открутить пробку. Медсестра хотела помочь, но парень сам её остановил. Занять руки и голову, иначе будет ещё хуже. Открыв наконец бутылку, Дима припал к ней, как умирающий от жажды и, сделав несколько больших глотков и едва не подавившись, отставил её в сторону. А Влад слегка прикусил губу и кинул взгляд на часы. Уже двое суток Дима без героина, даже уже на полчаса больше. Где там врач, где он ходит? Но Александр Васильевич долго ждать себя не заставил, он вернулся через пять минут с небольшим подносом. Дима аж засветился от счастья, когда его попросили закатать рукав. Вколов метадон, врач что-то сказал медсестре и подошёл к Владу.       — Полчаса у нас посидите, чтобы за его состоянием проследить, — Дима за его спиной застонал и откинулся на кушетку. — Всё в порядке?       — У меня голова почти не болит. Чёрт… — он схватился за голову и блаженно подкатил глаза, улыбаясь. — Никогда я так не радовался уколу…       — Бывает. Полежите чуть-чуть, чтобы вам полегче стало, — врач снова обернулся к Владу и достал стопочку скреплённых бланков рецептов. — Дело в том, что метадон — очень тяжёлый препарат, я могу выписать рецепт на одну ампулу. Этого хватит на сутки беспечной жизни, потом придётся вам снова ко мне за рецептом ехать и тут же новую ампулу забирать.       — А как быть на Новый год? Праздники же…       — Вы уезжаете из Москвы?       — Да, на четыре дня, может даже, на пять, — доктор погладил подбородок и взял ручку.       — Давайте так, накануне отъезда скажите мне, я вам несколько ампул выпишу, только нужна будет ваша расписка.       — Хорошо. Я тогда сразу доверенность на охранника сделаю, чтобы он у вас по рецептам забирал. Можно так сделать, чтобы я не мотался по городу?       — Конечно, доверенность со всеми подписями и печатями вполне позволит. У нас строгий учёт препаратов, поэтому максимально всё под роспись и документы.       — Конечно, я понимаю, спасибо большое, — Влад активно закивал и, взяв в руки протянутый Александром Васильевичем рецепт, спрятал его в нагрудный карман.       — Это ваша доза на завтра, заберёте у фармацевта перед уходом. Ну и, естественно, если возникают вопросы или какие-то нехорошие симптомы — сразу звоните мне, или на запись, или срочно могу принять.       — Хорошо, спасибо.       Александр Васильевич подошёл к Диме, посмотрел на тонометр, который ему показала медсестра, что-то тихонько спросил у Димы и, кивнув на его ответ, вышел из процедурной. Влад вздохнул и приблизился к Диме. Тот смотрел в потолок и счастливо улыбался, искренне и широко, несмотря на красные растёртые глаза. Влад фыркнул и погладил его по волосам и щеке.       — Ну что, лучше?       — Да. Только домой опять на машине, блин… Всё равно тошнит.       — Может, вам лекарство дать? — медсестра подошла к стеклянному шкафчику и достала оттуда белую банку. — Если через полчаса не пройдёт тошнота, можно будет выпить лекарство. Оно безопасно, эффективно.       — Хорошо, спасибо.       — Позовёте тогда, я буду в сестринской через две двери по коридору.       Девушка убрала тонометр в тумбочку и, собрав с кушетки две выписки, оставленные врачом, быстро вышла из процедурной, оставив дверь слегка приоткрытой. Из коридора было слышно тихие голоса, звук моторов машин из какого-то приоткрытого окна. Дима блаженно улыбнулся и прикрыл глаза, сжимая руку Влада в дрожащих пальцах.                     Сессия для Влада осталась позади, потому что он смог надвое разорваться, но закрыть все зачёты. У Данила оставался ещё один небольшой зачёт, но он сам попросил преподавателя, не понравилась предыдущая оценка. А это значило, что всё ближе и ближе Новый год, праздник, который традиционно отмечался у Влада на даче, неважно даже, каким составом. Предыдущий Влад встретил с Данилом, Санькой и дядей Женей. Тётя не приехала из-за командировки. В этом году Влад даже не знал ещё, кого бы пригласить. Диму, однозначно, и Даньку. Даня уже стал традиционным украшением новогоднего стола, как оливье, а Диму одного в квартире на несколько дней оставлять Влад не рисковал. Хотя сам Дима, наоборот, повеселел и, мгновенно набрав пару кило, похорошел. Он уже не трясся по углам, а скакал, как заяц, по квартире, варил сам кофе, да и вообще наконец начал производить впечатление жизнерадостного и спокойного человека. Но из квартиры он так без Влада и отказывался выходить.       В последний день перед отъездом на дачу он позвонил Даниле, Саше, которая сказала, что дядя Женя не может приехать, а её привезёт, домработнице, чтобы та прибралась в доме и заказала мяса и овощи с сыром для пары салатов. Подумав ещё немного, он позвонил Жене Коту, который, судя по звуку, поперхнулся чем-то, когда услышал приглашение, но, конечно же, согласился и предупредил, что поменял имидж, чтобы Влад мимо него не проехал, когда будет забирать. В общем, Новый год обещал быть весёлым, шумным, плюс в хорошей компании.       Забрав у врача ампулы на пять дней двадцать девятого, Влад приехал домой и застал Диму уже собирающим по его указанию вещи. Чем скорее они выедут из Москвы, тем меньше шансов застать пробки. Тем более, что ему ещё нужно Даню и Женю забрать, они без автомобилей, а на такси весьма накладно выйдет. Поэтому принимал душ и переодевался Влад быстро, чтобы успеть к тому моменту, как Дима соберёт баулы. Посадив Пепла в переноску, Влад вышел в прихожую и замер. Дима, разглядывающий кораблик на ключнице, выглядел сегодня прямо потрясающе. Похоже, он накручивал волосы на пальцы, пока сушил, потому что они светлым облаком беспорядочных кудряшек лежали на шерстяном шарфе в зелёную шотландку. Он вообще за всё то время, пока пробыл у него, а не в борделе своём, разительно изменился. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Дима обернулся на Влада и игриво поднял одну бровь.       — Ты сегодня прямо ангел, в мелких кудрях.       — Я знал, что тебе понравится, вот и решил провести эксперимент. Хотя у меня у самого волосы не прямые, а сильно волнистые, — Дима оттянул прядь и широко улыбнулся. — Я не хочу быть ангелом, я хочу быть человеком. И я соскучился по твоим рукам. Ты вообще ко мне не прикасался с тех пор, как подобрал на улице. А мне, может, именно это и надо, чтобы выкинуть к чёрту из головы эти мерзкие воспоминания.       — Я ждал приглашения, а ты стеснялся, — Влад подошёл к нему и, обняв за пояс, притянул к себе. — Но раз уж ты наконец развязал язык, то я, конечно, не упущу возможности. Поверь, тебе понравится на даче, там даже в полуподвале есть баня и бассейн. Да и кровать моя тебе тоже понравится.       Дима в ответ рассмеялся, погладил его по щеке и взял в руку одну из сумок. Пора выезжать, а то вечный педантичный немец в душе, Данила, будет всю дорогу нудить, что они опоздали. Диму Влад усадил на заднее сиденье рядом с сумкой Пепла. Тот машин не боялся никогда, но в переноске явно чувствовал себя спокойнее, тут же заснул, свернувшись клубком. Первая остановка — дом Дани. Он встретил их на выезде из двора с небольшим пакетом и сумочкой через плечо. Залезши в переднюю дверь, он пожал руки обоим и начал устраивать пакет между ног на полу.       — Боже, что ты там такого нахватал, я же просил тебя, — Влад тронул машину и, улыбаясь, подкатил глаза.       — Ничего не знаю, всего лишь четыре форелины и винишко. Я кушать люблю много, поэтому давай не выступай, а то я тебя объем, как липку, и совесть потом грызть будет. Ну и подарочки. Дим, ты после больницы прям лучше выглядеть стал, — Даня наклонил голову, чтобы лучше видеть Диму на заднем сиденье.       — Спасибо, Дань. Сон и еда всегда улучшают самочувствие. Ну и спокойствие тоже, — Дима улыбнулся Данилу в ответ и погладил Пепла в сумке.       — Золотые слова, я как раз за этим и еду к Владыке на дачу. Хочу в баню, а потом в бассейн нырнуть, а то меня позавчера на сдаче первой главы во все дыры имели, до сих пор глаз дёргается.       — Это потому что ты всё близко к сердцу принимаешь.       — А куда мы сейчас? Ты вроде обычно по-другому едешь, — Дима с заднего сиденья хмыкнул, поёрзал на сиденье и обернулся к окну, с интересом рассматривая пейзажи за окном.       — Надо Женьку забрать.       — Кого? Кота, что ли? — дождавшись утвердительного кивка, Даня хохотнул и хлопнул в ладоши. — У меня будет с кем в карты порубиться!       — Главное, не деритесь.       — Я, между прочим, с ним уже давно не дерусь, только один раз, и то по делу было.       — Да, по делу? — Влад ехидно ухмыльнулся набок и выгнул бровь, не отрывая взгляда от дороги. — А мне помнится, что вы бухнули, сударь, и вам не понравилось, как он на вас глянул.       — Да? Не помню… — Даня задумчиво почесал подбородок и пожал плечами. Откинулся на сиденье и начал накручивать на палец и без того кудрявую прядь. — Надо будет у Жени спросить.       — Не уверен, что и он что-то помнит, — На эту реплику Влада Дима на заднем сиденье прыснул и зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться, потому что выражение лица Данилы, которое было видно в зеркало заднего вида, отражало всё мировое смятение.       Женя встречал их у подъезда, с большой многоразовой сумкой из «Ашана» и зачем-то в тёмных очках. Увидев машину Влада, он скинул капюшон бледно-розового пальто и нырнул на заднее сиденье. Попытка затянуть туда и сумку успехом не увенчалась, и Влад, подкатывая глаза и улыбаясь, пошёл с ним к багажнику, загружать этот огромный чемодан. Закончив с этим, как оказалось, не сильно лёгким, во всех смыслах слова, делом, они всё же залезли в машину, и Влад тронул её с места.       — Привет, Даня! Даня, привет! — Женя протянул между передними сиденьями руку для рукопожатия. — Сколько лет и зим, ё моё.       — А чего это ты вдруг поседел до белизны? — Данил не удержался от ехидного комментария по поводу внезапно побелевшего Кота.       — Да надоел этот синий, каждый день в зеркале одно и то же, бесит уже. Решил, что хочу сменить имидж и сменить стиль жизни. Пошёл на крутые подкурсы обучающие, все дела, — наконец обернувшись к Диме, он протянул и ему руку. — Женя Кот. Можно просто Кот. А вы чьих будете?       — Дима Бикбаев, я парень Влада, — Женя пожал руку и вдруг обнял Диму, прижимая к себе, отчего тот охнул.       — Блин, где себе такого взять? Как игрушка мягенькая, — Женя дурашливо заулыбался и взлохматил Диме волосы. Тот сначала впал в ступор, а потом тихо рассмеялся.       — А, где Влад брал, таких больше нет.       — У-у-у, обидно.       Влад хмыкнул, глядя на возню на заднем сиденье, и чуть прибавил скорости. Осталось не так много до выезда из города, и дорога побежит через поля и лесополосы прямо к коттеджному посёлку. Скорее бы, после утреннего разговора с Димой ему вдруг резко захотелось побыстрее попасть в бассейн и наплескаться там всласть, как в детстве. И наконец заняться банальным сексом с Димой, тем более, что он кое-что захватил на этот случай. Улыбнувшись своим мыслям, Влад удобно откинулся на кресле и свернул направо, к развязке на шоссе.              Повар из Димы вышел не очень. Он старался, безусловно, но всё у него не выходило. После Нового года, когда всё вернулось на круги своя, Дима рьяно взялся за работу по дому. Он очень тщательно, аккуратно гладил рубашки Влада, начищал квартиру до блеска, а вот готовка у него шла в основном из полуфабрикатов, как те слойки из готового теста. Но Влад не останавливал его рвение, а наблюдал и делал замечания. Во-первых, Диме явно очень важно было делать хоть что-то, чтобы чувствовать себя полезным. Во-вторых, Влад и сам прекрасно помнил о том, во сколько Дима ему обошёлся, поэтому отправил свою домработницу в отпуск с мужем в Домбай и положил заботу о квартире на Димины плечи. А тот не возражал, а с удовольствием нахватывал дела и занимался весь день работой.       Пятничный вечер в середине января выдался тихим и приятным. Влад сидел в Интернете, а Дима, упыхавшись за день с уборкой, лежал у него под боком, лениво листая журнал. Портила настроение только головная боль — скорее всего, опять от давления. Поэтому Влад старался лишний раз себя не дёргать нехорошими мыслями и просматривал афишу событий на выходные.       — Давай куда-нибудь сходим? Как насчёт театра? Или, может, выставка? — Дима вздохнул, отложил журнал и поднял на него глаза.       — Лучше театр, только не опера, не люблю, когда на меня неразборчиво кричат гласными.       — Ну вот тут много спектаклей идёт. Мюзиклы, — Влад пролистал интернет-страницу вниз и открыл одно из объявлений. — Смотри, в театре Луны идёт спектакль «Орфей и Эвридика» по Аную. Не хочешь? — Дима странно втянул воздух, чем привлёк внимание Влада. Это было его ошибкой, потому что он прекрасно увидел, как Диму перекривило на пару мгновений.       — Нет, не люблю Ануя.       — Правда? А мне что-то не верится.       — Не верится, что я не люблю Жана Ануя?       — Не верится, что это и есть причина. Дим, я вот сейчас не хочу играть во все эти секретики, поэтому мне кажется, что с этим театром у тебя что-то связано, и я хочу это услышать, — Дима резко сел и поджал губы, стараясь смотреть в стену. — Потому что отбрехиваться от меня историями о детстве и отрочестве у тебя получилось только тогда, когда я тебе не задавал вопросов. Мне кажется, что это честно.       — Опять надавишь на то, что ты меня за деньги купил, — Влад даже не сразу нашёлся, что ответить, потому что Дима впервые совершенно серьёзно и зло огрызнулся.       — Да, потому что если для тебя это — хуйня, а не деньги, то мог бы и сам себе помочь, а ты попросил меня, и я на эту просьбу откликнулся. И не хами, у меня и так нервы из-за головы ни к чёрту, могу и сорваться. Это простой вопрос, что тебя связывает с этим театром.       — Я не буду говорить, — Дима встал с дивана и попытался проскользнуть в коридор, но Влад схватил его за руку. Дёрнул на себя и заставил посмотреть в глаза.       — Дима, давай по-честному, я тебя забрал из чистого альтруизма и эгоизма. И я, блять, задрался входить в твоё положение и понимать. По-твоему, я тебе не доказал, что мне как бы можно довериться? Я неубедителен был? А может, это тебе пора сбить запросы и начать отвечать на вопросы? — на последнем предложении Влад не заметил, как зашипел. Дима смотрел ему в глаза прямо и с вызовом. Это взбесило и без того раздёрганного головной болью Влада. — Не слишком ли ты много о себе возомнил, а? Ты просто дорогая проститутка, а самомнение как у артиста Большого.       — Не нравится — выгони.       — Отлично! — Влад встал и буквально поволок упирающегося парня к прихожей. Кинул в Диму курткой и скрестил руки на груди. — Пошёл вон из моей квартиры, — Дима выпрямился и протянул к нему руку, словно что-то ожидая. Влад непонимающе поднял бровь, и Дима подкатил глаза, словно и так было понятно, что Влад должен ему отдать.       — Отдай документы, и ты меня больше не увидишь.       — Какие документы? — Влад раздражённо отмахнулся от этого и хотел уже развернуться и уйти, как заметил странный взгляд Димы.       — Такие документы. Паспорт, страховое, медицинский полис… Где это всё?       — Что, прости? — злость сдулась, осталась только растерянность. — А какого твои документы вдруг могли оказаться у меня?       — Денис тебе их не отдал? — Дима несколько секунд всматривался в лицо искренне ничего не понимающего Влада и вдруг начал оседать на пол, бледнея до синевы. — Он тебе не отдал… Я… Я всё ещё его игрушка. Он может сделать со мной что захочет… — голос его сорвался на сип, словно ему накинули удавку на шею. Осев полностью на паркет, Дима как-то странно сглотнул и едва не завалился на бок, Влад успел его подхватить. — Он убьёт меня, доберётся, обязательно, он сделает всё, чтобы прикрыть свою жопу! — Дима вцепился парню в плечи со страшной силой и уткнулся носом куда-то в ворот домашней водолазки.       — Так, только попробуй сейчас мне не объяснить, что за херня происходит.       — Я расскажу, только мне нужен ещё кое-кто, — Дима, едва ли не задыхаясь от паники и глотая воздух, поднял на него полные слёз глаза. — Мне нужен мент или следователь с диктофоном, который бы нормально взялся за дело и довёл до суда. Пожалуйста, я расскажу всё, совершенно всё.       — Ну пока давай вставай, — Влад аккуратно помог ему подняться и, доведя до дивана, посмотрел ему в глаза. — Я сейчас дам тебе валерьянки, а сам позвоню нужному тебе человеку, ясно?       Дима кивнул и сжал руки в кулаки, схватившись за подушку. А Влад, запнувшись об Пепла по пути на кухню, даже этого не заметил. Вот тебе и маленькая тайна. Денис. Влад закинул в рот две таблетки успокоительного, чтобы к приезду следователя себя до ручки не довести и, налив стакан воды, понёс валерьянку и Диме. Тот покорно всё выпил и свернулся в комок на диване. А Влад, выйдя из гостиной и прикрыв дверь, отправился на лоджию в кухне. Там он прикурил нервно дрожащими пальцами, едва не уронив зажигалку, и набрал номер Данилы.       — (Привет, Владыко, давно не виделись.) — Даня явно пытался пошутить на тему того, что они только два часа назад разошлись, но Влад даже не смог улыбнуться.       — Даня, твой крёстный ещё работает в органах?       — (Да, а что?)       — Кем?       — (Следователем… А тебе зачем?)       — Не поделишься его телефончиком? — на том конце провода повисла пауза, прерываемая сорвавшимся дыханием.       — (Влад, что за херня происходит? Зачем тебе его номер?)       — Дань, очень надо, прошу, я тебе всё объясню, но чуть позже.       — (Ну нет уж, я приеду вместе с ним. Он как раз сейчас заканчивает работать. И только попробуй не объяснить красиво и внятно, на кой-хрен он тебе понадобился!)       — Это не мне. Это Диме.       — (Так, ладно, я понимаю, что ни черта не понимаю. Жди.)       За час, пока в квартире повисло напряжённое ожидание, Дима успел выпить ещё таблетку и уже ушёл в нирвану, слегка покачиваясь и тупо пялясь в стенку между двумя фотопортретами. Влад сидел напротив в кресле и гладил кота, стараясь так же не зацикливаться ни на каких мыслях, а гладить кота. Просто гладить Пепла. Какая у него мягкая шерсть. Наконец раздался долгожданный звонок в дверь, и Влад, отдав Пепла Диме, пошёл открывать. Первым вошёл Даня, он традиционно приобнял Влада и прошёл глубже в прихожую, снимая обувь. За ним вошёл его дядя, невысокий сухой мужчина чуть за пятьдесят, с приятным лицом и длинным, очень большим, но тонким носом. Он снял кожаную фуражку, чуть пригладил взлохматившиеся седые волосы и протянул Владу руку.       — Дрокин Ефим Родионович, — Влад рассеянно пожал руку в ответ и указал на дверь в гостиную.       — Влад Соколовский.       — Мне Данил кое-что о вас рассказывал, так что мне вполне приятно познакомиться. Хотя для меня то, что вам вдруг понадобился следователь, полная неожиданность.       — Владу следователь не нужен. Здравствуйте, — Дима поднялся с дивана навстречу мужчине и тоже пожал ему руку. — Вы нужны мне. Потому что мне есть, что вам рассказать. Быть может, это позволит вам пролить свет на зависшие старые дела. Я надеюсь, что помогу.       — Ооо, молодой человек, как обнадёживающе это звучит, — Ефим Родионович присел на указанное Владом кресло и поставил сумку-планшет себе на коленки. — Надеюсь, что вам действительно получится предоставить мне, как следователю, ценную информацию.       — Включите диктофон, — мужчина пожал плечами и, достав из сумки небольшой новенький диктофон, нажал на кнопку записи. Загорелся красный диод, и Дима тяжело вздохнул. — Присаживайтесь поудобнее, мой рассказ будет долгим. Меня зовут Дима Бикбаев, и девятого апреля две тысячи девятого года я… — Дима сглотнул, кашлянул, явно пытаясь выдавить из себя важные слова. — Я пропал без вести.