Акт II. Глава 6
7 декабря 2017 г., 10:15
Пусть кровь и грязь Ровняют нас с землей. Мы все равно не смотрим вниз, Нам проще падать вдвоем. Мир вдыхая Сквозь белый порошок, Смеясь, Возьми меня за руку. Я твой ангел, ты мой бог!
На несколько мгновений наступила тишина, прерываемая только тиканьем антикварного будильника. Влад на секунду задумался, стоит ли это делать, и всё же закурил сигарету, пытаясь успокоиться. Прикурить получилось только с третьего раза, руки совсем растряслись. Он предполагал такой поворот, но, когда твои самые страшные предположения подтверждаются, уже не сильно хочется быть вечно правым. Даня, стоявший до этого у стенки, сделал попытку утечь в коридор, но Дима повернул голову в его сторону и хмыкнул. — Можешь выйти, но на бис я этот номер повторять не буду. И одного раза хватит… — Данил задумался и вместо коридора забился в угловое креслице у Димы за спиной. Похоже, он пребывал в ещё большем шоке, чем Влад. — Знаете, молодой человек, я многое на своём веку повидал, но… — Ефим Родионович достал планшет и открыл какую-то программу. — Как, говорите, вас зовут? — Бикбаев Дмитрий Амиризович, восемьдесят восьмого года рождения, — Дима заправил волосы за уши и поджал под себя ноги, полностью умостившись в кресле. — Я приехал в Москву за старшим братом, Сашей. Он тогда учился в политехе, получал среднее. Мне здесь так понравилось, что я упросил родителей оставить меня тут, с Сашей. Я хотел и архитектором быть, и журналистом… Но потом попал на спектакль и понял, что больше всего хочу в актёрский, — он горько хмыкнул и подозрительно шмыгнул носом. Влад обернулся на него, но слёз не было — было какое-то до боли мученическое выражение лица. Дима страдальчески свёл брови и поджал губы, сжимая в кулак правую руку и левой поглаживая себя по колену. — Это не история бедного мальчика, который не смог поступить и покатился по наклонной. Нет, у меня было всё. Я не смог поступить на бюджет, но Проханов, который набирал как раз курс, предложил мне и ещё паре ребят оплатить нам первый год обучения, но с условием, что мы будем учиться только на «хорошо» и «отлично». Тогда нас могут после окончания года перевести на бюджет. И я отучился на «отлично», я рвал себе задницу, но я делал всё отлично, либо никак. Я действительно загорелся театром, я нахватывал себе горы, просто горы внеучебных заданий, играл в нескольких постановках сразу и после третьего курса меня пригласили на полставки участвовать в детском спектакле в театре Луны… Кто-то праздновал выпускной, а я, получив диплом, красный, между прочим, метнулся на репетицию. Меня тут же взяли на службу, добавили ещё две постановки. Я шёл к мечте, к главной роли в спектакле. Это был Некто, я даже на афишу тогда смог попасть, вы представляете, что это вообще значит для молодого актёра? У меня появились свои поклонники, они дарили цветы и мягкие игрушки. Эх, девочки… — Дима нахмурился и всё же по щекам потекли слёзы. Почему-то Владу стало неуютно, как будто он сейчас роется в чужой душе, причиняя своими неуклюжими пальцами боль. Судя по тому, как заёрзал в кресле Данил, он почувствовал то же самое. — Я снимал квартиру недалеко от метро и в тот день поздно ушёл с репетиции. Знаете… Я не лопух, я всегда с собой таскал перцовый баллончик и, заходя в подъезд, доставал ключи, чтобы всадить нападающему в руку или ногу. Я мог себя защитить от хулиганов. Но они… Они были не хулиганами. Меня словили на входе в подъезд, просто зажали рот, нос, вкололи что-то, и затолкали в багажник машины. Это последнее, что я помню. — Да… — следователь невесело хмыкнул и повернул к ним лицом планшет, на экране которого красовалась ориентировка. Пропал человек. Влад даже не сразу узнал Диму, он выглядел как подросток — с нежным, девичьим лицом и длинными пепельно-русыми волосами, лежащими на тёмном шарфе в клетку. И он слегка улыбался с фотографии не Диминой, а спокойной, лёгкой улыбкой не пережившего ужас человека. Парк, такой знакомый пруд за его спиной и тёмно-синее пальто, облегающее плечи. Так вот какой он, Дима… — Знаете, я не думал, что увижу вас живым. Я тогда простым опером был, самая громкая серия похищений молодых людей по Москве и области. Мы назвали их вашим именем, вы были первым в этой цепочке. Очертеть, сколько лет прошло. — Дима поднял на Ефима Родионовича заплаканные красные глаза и кивнул. — Да. Я знаю. Я видел по телику. Это было началом бесконечного кошмара. Очнулся я в подвале, в ошейнике, пристёгнутым к вмурованной в пол цепочке, как собака. Денис зашёл ко мне как какой-то победитель, сказал, что я теперь его вещь, и могу даже не пытаться рыпаться. Я сначала замер, даже двинуться не мог, все мышцы судорогой свело до боли. Наверное, это была истерика, потому что потом я кинулся на него, и если бы не цепок, то я бы вцепился ему в лицо. Он что-то сказал и… — Дима наклонил голову набок и сжал ткань домашних штанов в кулаках. Из грусти его настроение словно переросло во что-то другое. Что-то чёрное и непонятное. — Несколько мужиков, наверное, охранники, избили меня тогда едва ли не до полусмерти. Пришедший за ними врач был ещё хуже, он презрительно и очень больно облапал меня, намазал, как будто я кусок мяса, а не человек, и свалил, оставив на холодном полу. Две недели я провёл там в полном одиночестве, слушая только отголоски звуков из-за двери. Мне давали есть какую-то мерзотную кашу и кусок хлеба, благо, не плесневелого и даже относительно свежего. Приходилось есть. А вода, которую давали пить, так воняла лекарствами, что я даже притронуться к ней боялся. И ложки не давали, твари, чтобы я как собака из тарелки хлебал. Суууки… — Дима напрягся так, что на шее выделилась каждая мышца. Как будто он сейчас бросится вперёд, рвать и метать. — Я не дурак и прекрасно понял, что лучше мне не выступать и хотя бы понять, что вообще происходит. У меня было время всё это дерьмо обдумать. Когда я слегка отошёл, Денис припёрся ко мне снова, сказал, что я именно такой мальчик, какой ему нужен для борделя, и мне придётся ублажать клиентов, если я не хочу быть убитым. А мне ничего не оставалось делать, жить хотелось больше всего на свете. Сначала он мне подсовывал женщин и откровенных баб. Меня до сих пор тошнит от того, что происходило. Он мне даже еды нормально не давал, а этих дур было по три на день и не по часу… Это было совершенно не то место, которое ты видел, Влад. Это реально был притон, причём там уже были до меня шлюхи, только такие, знаешь… Профессиональные. Они смотрели на меня как на дерьмо, мне хотелось плюнуть кому-нибудь из них в рожу. Как будто они имели право так на меня смотреть, суки… За мной притаскивали других, много, а старые начали исчезать. Денис, видимо, решил начать новый виток своего бизнеса… Когда меня подложили под первого мужика на моей памяти, я не дался. Я дрался, как бешеный, у меня едва хватало сил, но я разбил тому еблану всю его рожу. Потому что это уже слишком, блять! Свою задницу я из принципа никому левому отдавать не собирался, — Дима замолчал, как будто всё злое воодушевление улетучилось и, закрыв глаза, громко всхлипнул. По щекам снова потекли слёзы, и он задрожал всем телом. Влад тут же потушил сигарету, которой только раз успел затянуться, и встал позади него, положив руку на плечо. — Денис этого не простил, — его голос упал почти до шёпота, словно ему тяжело говорить. — Он сначала влепил мне по лицу, а потом приказал охранникам скрутить меня и привязать к кровати… Я не видел лица, вообще плохо что помню… Денис его привёл и приказал отодрать меня. Это он ещё мягко выразился. Я вообще не представляю, как я не умер от боли! Он с такой силой заламывал мне руки и так зажимал рот, что я даже сейчас не помню ничего, кроме этого. И того, что он меня трахал. Боже… Я тогда подумал что лучше бы я ещё после первого избиения сдох! Дима сорвался на вскрик, закрыл лицо руками и уже не сдерживаясь тихонько завыл. Влад в испуге буквально выдернул его с кресла и, сев в него сам, прижал Диму к себе. Что делать, что сказать, если даже столько лет спустя его так разрывает от боли? Влад поднял растерянные глаза на следователя. Тот быстро выключил диктофон и пошёл за Даней на кухню, достать воды и таблеток. Похоже, ещё немного и Диме понадобится уже не валерьянка, а что-то посущественней. Но он сам решил это рассказать, значит как-нибудь да переживёт это. Даня вернулся со стаканом воды быстро и протянул её Владу. — Дим. Дима. Выпей воды, а? Полегче станет, а то захлебнёшься же в рыданиях, — Дима кое-как оторвал руки от лица и, сделав маленький глоток, попытался глубоко вздохнуть, всё ещё всхлипывая и дрожа. Минуту он приходил в себя, выходя из истерики. Это были не просто слёзы, это были нервные слёзы от душевной боли, самые тяжёлые и мучительные. — Давай ещё пару глотков, таблетку надо запить. — Спаси… бо… — заикаясь, Дима забрал у Влада стакан, кинул валерьянку в рот. Опрокинув в себя всю воду, он всё же немного расслабился в объятиях и без сил откинулся Владу на плечо. — Я не хочу рассказывать об этом. — Не думаю, что отсутствие подробного описания так уж помешает посадить вашего Дениса, — Ефим Родионович снова включил диктофон и положил на журнальный столик. — Продолжим? — Да. Меня долго лечили, а потом Денис поставил перед фактом, что неповиновение будет караться этим. Хочешь-не хочешь — будешь делать, что сказали. Хотя у меня тогда не было сил и желания жить, они вытекли с кровью… Вот это я хорошо помню, как было мокро и липко от неё. Было даже желание удавиться нахрен, но не на чем было, банально. И с каждым разом я всё глубже и глубже падал в своих собственных глазах. И всё больше и больше ненавидел того, кто это со мной сделал. В такой прострации я пробыл целый год, пока Денис не начал реконструкцию. Делали капитальный ремонт, обустраивали нам комнаты, посадили на какую-то там диету, чтобы у нас был цветущий вид. Денис грохнул большие деньги, чтобы к нам приходили учителя. Вы себе представьте, измученные, избитые люди на грани суицида, а нам затирают за манеры и этику… Блять, это был такой ебаный фарс, даже смешно, правда. Я тогда смеялся, а сейчас ещё смешнее после стольких лет, — Дима усмехнулся на один бок и слегка потёрся щекой о плечо Влада, как будто самого себя успокаивая. — Нас учили всей этой словесности, поведению в обществе, была даже литература, чтобы мы были все из себя аристократы. Тогда же меня покрасили в блондина пепельного и нарекли Дорианом Греем. У меня был шрам на губе когда-то. Родинки на ноге, несколько на груди… Он раскошелился на пластику, чтобы с нас сняли всё, все приметы, какие только могут быть у человека. Оставались только отпечатки пальцев, — он приложил сжатый кулак с намотанной цепочкой к груди и прикрыл глаза, словно успокаиваясь и набираясь сил. — Когда тебе долбят вот это всё и когда в зеркале перестаёшь видеть себя, начинаешь себя терять. Я стал перед сном проговаривать про себя истории из жизни, какие помнил, чтобы остаться Димой… — он выпрямился и посмотрел прямо на следователя, от чего тот слегка нахмурился и тоже ровно сел в кресле. — Я не знаю, почему Дениса переклинило в один момент, но он твёрдо решил, что нас нужно посадить на иглу. Первые две дозы кололи через угрозы и тычки, меня держали двое, когда третий вкалывал мне дурь. Третью мне придержали, дождавшись, пока поплохеет. Тут уж сам руку подставишь, только бы не было невыносимо больно… Когда я наткнулся на Влада, я был уже на грани. За ней я не видел для себя ничего, вообще ничего, только пустоту. И единственным выходом стало для меня сделать так, чтобы Денис напоследок проклял меня и день, когда я попал к нему. Я хотел посадить его навечно, но знал, что у него свои люди в органах, иначе он так долго бы не смог творить всю эту херь. И никуда я не пошёл, опасаясь нарваться на его дружка. Я решил кинуться под колёса, чтобы меня задавили насмерть. Неопознанный подозрительно похожий на пропавшего без вести труп так просто бы не закопали, а начали копать и нашли бы в моей сумке визитку этого козла. И раскрутили бы его. Так что, Влад, у тебя отменная реакция, я специально вышел перед машиной так, чтобы ты не успел затормозить… — Влад слегка отстранился от Димы, пытаясь заглянуть ему в глаза, но Дима опустил голову, закрываясь волосами. — Я дошёл до той стадии, когда мне было пофиг на то, что я человека подставляю. Я желал не просто умереть, а умереть с пользой. Чтобы спасти всех оставшихся. Знаете, и без того понимая, что доживаешь последние дни, начинаешь желать, чтобы тебя если и закопали, то под собственным памятником с именем, портретом и эпитафией от благодарных спасённых как минимум, а не расфасовали по пакетам, как суповой набор. — Так. С этого места поподробнее, — Ефим Родионович напряжённо наклонился вперёд. — Что за пакеты? — Я говорил вам, что раскроете не одно дело, — Дима поджал губы и передёрнул плечами, как от холода. — Вы-то точно знаете все эти трупы в пакетах для мусора. В лесополосах по трассе на Балашиху. Никто не выходит из Денискина борделя живым, — Влад почувствовал, как его перекашивает от осознания того, как он влип и из чего надо вытаскивать Диму. Он даже слегка отстранился от парня, чтобы иметь возможность заглянуть в лицо. Да и вообще почему-то захотелось закрыться от всего этого пережитого одним человеком кошмара. А Дима нехорошо, нервно улыбнулся во все зубы и наклонил голову. — Мы не знаем, кто он, но к нему попадают все сломанные игрушки. Слишком наглые, дерзкие, хамоватые на взгляд Дениса люди. Обычно это старички, так называемые. Денису срать, на их место тут же привозят других. А этих забирают с мешком на голове и уволакивают куда-то. Глупо думать, что их просто выталкивают посреди поля, и они там могут спастись. Я узнал об этих трупах из телика. Говорили о двух, но мне кажется, что их там уже около полсотни. Сколько я их провожал… — Дима поднял глаза на следователя и улыбнулся ещё шире. — Я видел его, видел этого маньяка. Ты, Влад, отсрочил мою участь, Дениска решил напоследок на тебе навариться и дал мне ещё несколько недель пожить. Но в какой-то момент он испугался, что у нас с тобой слишком уж хорошие взаимоотношения, и решил меня кончить. Зашли в комнату, где я типа нового клиента ждал, накинули мешок на голову и вытолкали в машину. Это сейчас я понимаю, что очень опасный для этих двоих свидетель. А тогда кровь в жилах застыла, я понимал, куда меня везут и от этого просто оцепенел и разрыдался. В общем, меня привезли в какой-то сырой полуподвал, комната была большая, заставленная какими-то орудиями пыток, я до сих пор их помню, прямо картинка перед глазами… Ещё какие-то железные шкафы и два окошка по-над самым потолком, — Дима вздохнул и как-то даже немного расслабился. Или валерьянка дошла до нужного места, или он просто перегорел. — Он бил хлыстом, собирался трахать меня, чуть ли не от живого отрезать куски и ещё так мерзенько хихикал и кривлялся, как больной. Но перед этим толкнул на стену, я ударился затылком, упал, и он подумал, что я отключился. Но нет, у меня только немного закружилась голова. Он повернулся ко мне спиной и… Я не знаю, откуда столько сил взялось я схватил первое, что попалось под руку, и сломал ему об голову. Если честно, жалею, что не убил, а только свалил на пол. На шум прибежали охранники, и пока они тупили в дверях, не решаясь зайти, я просто пнул шкаф, стоящий у окна, и он как раз углом разбил стекло. Как я пролез в ту дырку маленькую и остался цел, я не знаю, только ноги порезал. Я даже не сразу понял, что оказался на улице, тело сделало быстрее, чем мозг обдумал. Мне охренеть как повезло, что там не было решёток, и я ломанулся куда-то. Мне было уже срать, я готов был идти в полицию сдаваться, с кем бы ни корешил Денис. Но увидел твою машину и кинулся под колёса. Просто никто, кроме тебя, не смог бы мне помочь в тот момент, потому что всем было бы плевать, а тебе — нет. Ну, а о том, что Денис меня пытался отравить, Влад может сам рассказать, он видел. — А документы? Почему Влад не забрал документы сразу после выкупа? — Денис наверняка спел ему свою давнюю песенку о том, что мы в борделе добровольно, как на работе, что у нас там чуть ли не зарплата и живём мы в городе. Естественно, документы при таком раскладе у нас. Денис умеет свистеть в уши профессионально, умеет сказать и сделать такой жест, что вы ему поверите, иначе бы он так долго не смог обманывать столько людей. Дима разжал кулак, который до этого сжимал до побеления пальцев, и из него выпал кулончик-символ, который Влад подарил ему на Новый год. Почему-то сейчас этот амулет на удачу смотрелся крайне комично. Какая тут удача…. Он очень ярко отпечатался на коже ладони, как будто Дима хотел с ним слиться в одно целое. Ефим Родионович выключил диктофон и встал, глазами указывая Владу куда-то в коридор. Влад пересадил Диму в кресло, отдал ему прикорнувшего на ковре Пепла, чтобы тот занял руки и мысли, и быстро вышел на кухню. Даня со следователем вышли за ним. — Давно он у тебя? — С начала ноября, — Влад включил конфорку под чайником и только после этого вспомнил, что он пустой. Обматерив себя в уме за невнимательность, он снял посудину с плиты и поставил в раковину, набираться. — Точнее не могу сейчас сказать, надо расписку найти. — Расписку? — Конечно, я сохранил все бумажки, которые связывают меня с Денисом. Тем более, это расписка стоимостью почти четыре миллиона, — Даня, сидящий на стуле, едва за сердце не схватился. — Это замечательно, молодой человек, Документы могут всё подтвердить, так что подготовьте их все, снимите нецветные копии, соберите в какой-нибудь файлик, чтобы я мог их взять сразу. И давайте я запишу ваш мобильный, мне понадобится двое суток, чтобы я поднял дело Димы и возобновил расследование, потому что оно уже в архиве по сроку давности. Ещё придётся ему на днях подъехать в участок, снимем отпечатки, возьмём ДНК, чтобы было, что сравнивать с тем, что у нас есть по Дмитрию, — Ефим Родионович явно отошёл от шока и пребывал в воодушевлённом состоянии. Он замельтешил по кухне, теребя подбородок и шнурок диктофона. Влад за этим прозевал момент, когда из чайника через верх потекла вода. Ещё раз обматерив себя, он вывернул лишнее в раковину, быстро обтёр тряпкой днище и поставил его на плиту. — Если это всё правда, я привлеку ещё одного следователя, который занимается трупами. — Их и правда так много? — Влад присел на стул и почувствовал запоздалый страх за Диму. Он тоже мог оказаться среди безымянных мёртвых. — Быть может, что-то мы не нашли, не знаю, но мы прочёсывали эти места не раз, находили новые и новые пакеты, их даже не закапывали, а просто бросали под деревьями. Это молодые люди, совершенно разные, все в хорошей одежде, даже с украшениями. И все они действительно как суповой набор. Разложены по нескольким кулькам, — следователь наконец присел и, вытащив платок, промокнул им лоб и под глазами. — Я теперь даже не уверен, что их разрубали посмертно… — И Дима мог быть там… Данил наконец подал голос из своего угла, от его слов по телу пробежали мурашки и ладони повлажнели. Да, мог быть. И Влад бы даже ничего не узнал о его судьбе. Денис бы просто набрехал ему что-нибудь, как брехал с тем, что он у клиента, когда Диму, предположительно, должны были убивать. Чайник закипел тогда, когда на кухню вошёл виновник тяжёлых мыслей с Пеплом на руках. Он как-то очень грустно улыбнулся, обвёл всех задумчивым взглядом и предложил налить чаю. Дима вообще как-то по-другому выглядеть стал. А может, это у Влада глаза открылись. Он спокойно разлил по чашкам заварку, кипяток и составил их на стол. Полез в шкафчик за медовым печеньем и конфетами. — Дима, можно бестактное замечание сделать? — Данил отмер и уставился в пол, явно стесняясь. — Ты не похож на проститутку, вообще, я вот даже сейчас не могу… — А там никто не выглядит как проститутка. Нас красиво одевают, над нами трудятся стилисты, чтобы мы выглядели как какие-нибудь модные аристократы. Мы образованные, все до единого, мы воспитанные, нас даже заставили выучить иностранный язык. Я лично выучил два, за пять-то лет многое можно успеть. Ты бы никогда не выделил никого из нас на улице или в кафе. Денис добивался именно этого, иллюзии нормальности всего происходящего. — Зато всё это свело тебя с нами, — Данил улыбнулся и всё же поднял глаза. — Судьба странно сложилась. — Знаете, давайте поговорим на отвлечённую тему, а то в вашем обществе сейчас повеситься можно, — Дима поставил на стол тарелку со сладким и взял в руки свою чашку, разминая лимон. — Я жив и относительно здоров. Физически точно. Так что смысла делать такой вид, как будто вы на моих похоронах, нет. Жизнь продолжается. — Хорошее предложение, что вы хотели бы обсудить? — Ефим Родионович улыбнулся Диме и, кинув в рот конфету, запил её чаем. — Фильмы, я пока тут с Владом живу, посмотрел их больше, чем за всю предыдущую жизнь. — Это кино-вечер, замечательная традиция. Я бы тоже ввёл у себя, но на работе вечно. Следователь передал Данилу его кружку и весьма однозначно поджал губы, давая понять, что сейчас лучше не молчать. Влад вымученно улыбнулся и подозвал к себе Пепла. В его компании будет привычнее держать лицо. Дима прав, жизнь продолжается в любых условиях, поэтому нужно собраться и сейчас сделать так, чтобы самому перестать гонять в голове мысли о всей этой фигне, одна хуже другой. Вечер проходил тихо. Закрыв за гостями дверь и сунув следователю свою визитку, Влад предложил Диме посмотреть кино. Тот не отказался и с лёгкой полуулыбкой лежал на диване, положив ему голову на колени. Он вообще создавал впечатление человека, у которого ничего не произошло. Наверное, для него так и есть, он это пережил, выговорился и оставил за спиной. А себя Соколовский хорошо знал, он теперь долго это дерьмо будет мусолить. Ну что за идиотский характер? Зачем всё так усложнять? В такие моменты у него складывалось ощущение, что после опиума крыша на место не встала и капитально протекает. Ну нельзя так реагировать. Нельзя чувствовать вину за то, что ты не совершал… В противном молчании прошёл просмотр фильма, потом Влад проскользнул в душ, а Дима пошёл на кухню, запустить посудомойку. Выйдя из ванной, Соколовский позорно сбежал в спальню и прикрыл дверь так, чтобы Дима его не видел и не слышал. Сидя в полутьме, не включив свет, он рассматривал стенку и пытался перестать прокручивать в голове разнообразные сценарии Диминого прошлого. Особенно поразило то, как Влад пришёлся к месту оба раза, как он смог спасти Димину жизнь. И что теперь делать с этим чувством, ощущением одновременно шока и вины непонятно за что? Он нервно вздохнул и опустил глаза, подпирая голову рукой. Дима стал другим в его глазах. Глупость какая, не изменился же он внешне. Поменялось отношение к нему. Его хотелось обнять и гладить по головке, укачивать, как маленького. Пожалеть, хотя бы раз. Со стороны двери послышались тихие шаги, и на пол лёг ярко освещённый контур дверного проёма. Влад вздохнул и всё же оторвал взгляд от ковра. Дима стоял на пороге, подпирая косяк, и слегка хмурясь. От одного взгляда на него Владу стало не по себе. Почему-то он подумал о контракте. А не под давлением ли Дима его подписал? Слегка скривившись, Влад отвернулся к окну и вздохнул. — Что ты такой грустный? — Много мыслей, они мне мешают. Я сегодня, наверное, не усну. В голове каша из всякого разного. Мне сейчас нужен пинок, чтобы мозги на место встали… — Ну, тогда у меня к тебе вопрос. Мне и дальше играть свою роль или я могу быть собой и сказать, что я сейчас думаю? Только предупреждаю, если ты разрешишь быть собой, я могу тебе не понравиться. Я не такой прекрасный, спокойный и тихий как моя маска, — Дима отлип от косяка и сделал несколько шагов к нему, неслышно ступая босыми ногами. — Говори, как есть, я после сегодняшнего ничему не удивлюсь. — Тогда хватит этого скорбного выражения морды, — от удивления Влад чуть не хмыкнул, но вовремя удержался. — Ты понимаешь, что мне, блять, и так неебически противно и стыдно за то, что со мной произошло, а тут ещё ты с таким видом, как будто это тебя ебали во все дыры? И только попробуй взять их вину на себя! Как будто я не знаю таких, как ты, у меня брат такой. Ты тут ни при чём, просто забудь нахер всё, что я сказал следователю, и продолжай относиться ко мне по-нормальному, — Дима фыркнул и зло тряхнул головой, откидывая волосы с лица. — Я тебе не сахарный, я такой пиздец пережил, что и сейчас мне уже хуже не станет. А ты вот этим всем мне мозги ебёшь. Не смотри на меня жалеющими глазами, ясно? Бесит. Я как будто опять в это дерьмо с головой окунаюсь. Мне твоя жалость не упёрлась. Я хочу обычного отношения, как было до этого. — Женя обмолвился, что ты ему что-то за свой поганый характер затирал, — Влад чуть наклонил голову и почему-то улыбнулся. Дима, вот сейчас точно Дима. — Да, у меня мерзкий характер. Я выну твою душу и сожру без соли, если ты не прекратишь эту ебаную трагедию. Я понимаю, что меня сейчас дохера жалко, что я бедный и несчастный, но не надо мне об этом всем своим видом напоминать, ага? Лучше помоги забыть всё это… — Хорошо. Только одна просьба. Могу хотя бы сейчас просто пообнимать? Я понимаю, но иначе меня как хомяка разорвёт от желания. — Я не против. Только не надо явной жалости, она меня раздражает и бесит. Я вообще не хочу это всё вспоминать. Надеюсь, что больше таких подробностей, как я выложил следователю, не понадобится. Влад улыбнулся и протянув Диме руку, дёрнул его на кровать и обнял, утыкаясь носом в волосы. Ничего, эта его дикая паранойя пройдёт, а Дима может обидеться, так что сделаем вид, что ничего ужасного не произошло. На самом деле не произошло-то, вечер был хороший, спокойный, если не считать этого рассказа. Но всё это в прошлом, и с ним нужно поскорее расквитаться. Незачем кому-то такой груз за плечами таскать. Понедельник мало отличался по настроению от воскресенья, оно было одновременно и вполне благодушное, и нервное. Хотелось сорваться к следователю и уже закончить со всем этим, поэтому Влад буквально сросся с телефоном. Ну, и по настоянию Ефима Родионовича поставил программу для записи телефонных разговоров. Мотивировал это следователь тем, что если за квартирой Влада следят, то, конечно же, узнают, кто к нему приходил и попробуют договориться или шантажировать. В общем неделя пришла незаметно, потому что ничего не поменялось. Данил тоже пришёл на пары не очень весёлым и, поделившись с Владом шоколадкой, грустно пялился в окно. Да уж, правду Дима сказал, в таком обществе хоть вешайся, настроение начинает падать ниже некуда. На перерыве между парами они перекинулись всего парой слов. Каждый думал о своём, Данила, видимо, очень впечатлило всё произошедшее и он, как и Влад, пытался обдумать всё и выкинуть из головы. Это плохое настроение было заметно издалека, однокурсники старались их обойти и не задеть. Сказать бы им спасибо за понимание. Влад пустым взглядом впился в противоположную стенку и замер в одной позе, погружаясь в какой-то транс. Ему иногда нравилось так делать, расфокусировать взгляд и чувствовать, как отступают звуки окружающего мира. Что-то вроде медитации, но быстрее и проще. Телефон, зазвонивший у Влада в кармане сумки, вывел его из оцепенения. Только бы то был следователь, поскорее бы к нему наведаться. Он неспешно нажал на кнопку приёма и приложил телефон к уху. — Алло. — (Ты Соколовский?) — из трубки донёсся незнакомый мужской голос, и Влад тут же напрягся. Даня это заметил и чуть наклонился, чтобы тоже слышать происходящее в трубке. — Ну допустим, что дальше? — (Стукачёк? Снюхался с копами и сидишь довольный? На кого заяву катать собрался? По мужицки поговорить ссышь, сосунок?) — Влад на несколько мгновений потерялся, а потом нервное напряжение, которое уже третий день рвало ему крышу, сломало наконец плотину терпения. — Ах ты крыса, — он понизил голос почти до шёпота, чтобы проходящие мимо студенты ничего не услышали. — Дениска подослал поугрожать по телефону? Ну так передай ему, что я в такие игрушки не играю, и если ему есть, что сказать, я к нему сам лично подъеду, громко в его мерзкую рожу выскажу все свои претензии и расскажу, на кого я заяву катаю. А ты, мразь, прежде чем звонить по незнакомому телефону, сначала узнай, кто его возьмёт, понял? Охренеть, блять, мне ещё угрожать пытаются, — Влад нажал на сброс и, быстро набрав номер Ефима Родионовича, приложил телефон к уху, стараясь дышать ровнее. Вот, значит, как, пытается устроить тут балет за занавесом? Не выйдет. — Здравствуйте, я могу поехать к Денису с диктофоном? — (Основания?) — Мне сейчас пытались угрожать по телефону, — следователь на том конце провода отхлебнул воды или чаю и зашуршал бумажками. — Только если с охраной. Не хватало ещё мне вашего трупа. Берите с собой доверенных людей, и обязательно запишите разговор с ним. И ещё. Я об этом ни сном, ни духом, только ваша инициатива. Пришьём запись к обвинениям слегка задним числом. — Хорошо, — Влад убрал телефон в карман и, скрестив руки на груди, опёрся задницей о подоконник. В голове носился целый табун мыслей. Нужно позвонить дяде, пусть пришлёт свой хвалёный ОМОН. С ними он и поедет. Что делать с Димой, непонятно, можно с собой взять, но стоит ли? Однозначно, нужно прихватить свой пистолет, чтобы не быть лохом и самому за себя суметь постоять. — Даня, сегодня придётся тебе обзавестись личным водителем и охранником. Я сам позвоню твоей маме, договорюсь и объясню. Если они давно следят, то тебя уже видели. Я не хочу тебя подставлять, остальные и сами себе оборону организуют, Женю я вообще сейчас из Москвы выпну, а тебя я прикрою. — Всё так серьёзно? — Даня отлип от подоконника и подошёл к нем поближе. Мда уж, влипли всей компанией. — Не думаю, что он будет пытаться убить или похитить, но лучше перебдеть, чем недобдеть, — Влад вздохнул и потёр уголки глаз. Похоже, пора доставать старенькие коррекционные очки, а то что-то зрение совсем уплывает. — Без вопросов. Потому что я сам даже представить боюсь, что может предпринять чел, который людей убивает. Даже если не своими руками. Влад несколько мгновений раздумывал, стоит ли ему идти на следующую пару или рвануть домой. Даня прекрасно разглядел его метания и, похлопав по плечу, мотнул головой в сторону лестницы на первый этаж. Владу только этого и надо было, внешнего разрешения, чтобы совесть не грызла, поэтому он кивнул в ответ и рванул к выходу. Вылетев на стоянку, Влад плюхнулся на сиденье и, заведя мотор, начал созваниваться с Виктором Германовичем. Тот принял эту новость спокойно, скорее всего, даже не удивился, и сказал, что даст начальнику новой охраны его номер для дозвона. Весь путь до дома Влад гонял в голове планы, как ему приехать к Денису, плюнуть ему в лицо и уехать потом спокойно. Припарковав машину, он дошёл уже до мыслей о том, взять всё-таки Диму или нет. Но Дима всё решил за него. Он встретил Влада в прихожей, подпирая стенку плечом и, дождавшись, когда Соколовский разденется и поднимет на него глаза, поджал губы. — Ты к Дениске собрался? — Откуда знаешь? — Влад быстро приобнял его и поволок на кухню. Нечего перед дверью разговаривать. — Тебе тут звонили. Я ничего не сказал, но я знаю — это от него. — Эти суки ещё и домашний надыбали?! — Дима кивнул и присел на стул, скрещивая руки на груди. — Ну я ему устрою, блять, мало не покажется! — Не кипятись и сядь. Я еду с тобой, — Влад окинул Диму придирчивым взглядом и кивнул. Спорить бесполезно, всё лицо парня выражало дикую уверенность. Тем более, что вчера он себе купил целый набор заколок и теперь, убрав волосы с лица, выглядел ещё внушительней, напоминая больше хищное животное с узкой вытянутой мордой и холодными зелёными глазами. Попробуй не считаться. — Он узнал, что тут был следователь? — Да, и теперь очень хочет, чтобы я врубил заднюю. Ну уж нет, он мне и так нервы помотал, после твоего рассказа его вообще хочется хорошенько побить, а мне предлагают отступить. Ещё пытались сыграть на самолюбии, типа не мужик. Меня это уже года два как не задевает. А вот за попытку влезть в моё личное пространство он ещё отхватит. — Давай я тебе обед разогрею, и поедем, — Влад удивлённо уставился на Диму, а тот пожал плечами и улыбнулся на бок. — Тебе нужно успокоиться, или поедешь в таком состоянии? — Легко, я заказал себе и Дане королевский эскорт с автоматами и бронемобилем. Пусть только Денис пикнет в мою сторону — и его сожрут с потрохами за мою дорогущую задницу. Я теперь не за рулём. — Поэтому отказываешься есть? — Дима ехидно ухмыльнулся и подошёл к холодильнику. — Всё равно твою крутую охрану ещё ждать. Ты пока поешь, а я оденусь и приведу морду в порядок. — А что с мордой не так? — Влад за эти три дня так и не смог до конца привыкнуть к Диме. Когда он не сдерживает себя, из него начинает течь яд, как из гнойной раны. Долго же он держал в себе всякое говно, теперь выплёскивает. Не сразу, матюками и истериками, а медленно, добавляя в каждое слово. Как на вулкане, интересна каждая реакция и слово. Дима стал Димой. — Я не побрился. А то Денис ещё глянет и подумает о себе ещё лучше, чем он думает сейчас. Нет уж, пусть увидит меня охрененно красивым, чтобы ещё поганее было. — Логично. Влад послушно взял ложку и принялся за подставленную Димой тарелку солянки. Ждать не хотелось ни секунды. Денис окончательно сорвал тормоза, Влад почти физически почувствовал, как у него начинает закипать всё внутри. Как будто он долго буксовал, а теперь пора наконец кидаться в бой и рвать пасти всем, кто посмел покуситься. Для него все окружающие его люди, друзья, родственники, Дима и даже Пепел, были полноценной семьёй. В его сознании они все заменили ушедшую настоящую семью. И сейчас раз Денис узнал его домашний номер, он решил покуситься на них всех, по сути, раз так глубоко залез. Идиотская цепочка, но Влад прекрасно понимал, что следующий звонок будет уже Данилу, как тому, кто чаще всего появляется в его квартире. Потом дяде Жене. Ну уж нет. Тогда, когда Влад потерял первую семью, настоящую, он ничего не мог сделать, чтобы их сохранить. Сейчас у него в руках много денег и власти, и он ими воспользуется, Денис может не сомневаться. Дождавшись, когда Дима закроет за собой дверь в ванную, Влад набрал номер Жени и отложил ложку. — (Алло, Влад, как жизнь, просто перетереть что-то звонишь?) — Ты не собирался в ближайшие пару дней в Ростов к родичам? — Данилу бежать некуда, а Женя пусть драпает как можно быстрее. — (Так. Намёк понят, только у меня денег на авиа может не хватить, я ещё не получил аванс.) — Я кину тебе на карту, кинь её номер смской. Только бери билет в самое ближайшее время, сегодня-завтра, максимум завтра ночью. Какие есть, отказные или ещё какие. — (Хорошо, потом расскажешь, что случилось. Сейчас номер скину, жди, — Женя чем-то пошуршал и тяжело вздохнул. — Удачи, что бы ни происходило, ага?) — Постараюсь, но не обещаю. Но уж наши жопы я из пекла вынесу. — (Я не сомневаюсь.) Женя не Данил, он в этом дерьме долго варился, чтобы не задавать вопросов и безоговорочно следовать указаниям. Влад обязан ему жизнью, поэтому и сомневаться в нём Женя не пытался. Главное, чтобы Денис ни до кого дотянуться не смог, остальное Соколовский уже устроит с помощью дяди и следователя. Сейчас дождётся звонка начальника новой охраны, отправит Данилу парочку крепких детин с оружием — и можно ехать. Дядя Женя свою семью сможет прекрасно защитить, за Сашу можно не беспокоиться. Наверняка он уже в курсе всего. Из оцепенения Влада вывел Дима, который провёл ладонями ему по плечам и наклонился, чтобы заглянуть в глаза. Улыбнулся и уткнулся носом ему в ворот свитера. Бордель встретил тишиной, Ира ждала их в дверях, пытаясь спрятать за улыбкой очень сильный страх. Забрав у Влада куртку и пропустив его охранника, она положила руку Диме на плечо и что-то прошептала ему на ухо. Тот в ответ дал ей снять с себя пальто и слегка приобнял одной рукой за талию, прошептав что-то в ответ. Денис вышел встречать их из кабинета с кислой улыбкой. Похоже, слова Влада передали дословно, но это даже к лучшему. Они тут не в бирюльки играют, тем более, за такие бабки и столько убитых людей. Заставить себя спокойно улыбаться было сложно, потому что хотелось рвать и метать. Дима же ухватился за руку Влада мёртвой хваткой. Нет уж, даже Дима сдерживаться ухитряется, а он раскис. Зайдя в кабинет, Влад плюхнулся в гостевое кресло и вальяжно в нём раскинулся. Охранник у двери и Дима чуть сзади, совсем рядом, придали уверенности. Незаметно нажав на телефоне кнопку записи, Влад переложил его из руки в руку, как бы невзначай — Знаете, я был несколько лучшего мнения до этого дебильного звонка с угрозами. Это было тупо, — Влад картинно улыбнулся, внимательно наблюдая за Денисом. Он медленно проплыл к креслу и сел в него, стараясь расслабленно откинуться на спинку. — А теперь выясняется, что никаких документов у Димы нет. Не вы ли мне лили мёд в уши, убеждая, что ваши мальчики и девочки едва ли не официально трудоустроены и получают зарплату? — Я не могу вам ничем помочь. — Вот не надо держать меня за идиота. Я на вас не за это заяву собрался катать. Пока. А за то, что вы Диму отравить пытались, — Денис нервно сглотнул и спрятал руки под стол. Наверное, об брюки вытирает пот. — И вот тут ваша репутация упала в лужу, чувствуете? Такую, знаете, в уездном городке, — от накатившего предистеричного состояния захотелось удариться в ужасный сладкий пафос и хихикать. Отказывать себе в этом Влад не стал, иначе можно сорваться и кому-то очень сильно прилетит. — Всем лужам лужа, её пора уже наносить на карты местности, присваивать название и статус озера. Так какого ляда вы в этой луже ещё и омуты начали искать, чтобы там окопаться? Давайте начистоту, вы и так уже сильно испытали моё терпение, которое готово лопнуть. Хотите, чтобы я вас со всеми потрохами заложил? — Денис едва ли не облегчённо выдохнул. Думает, что Дима ничего Владу не рассказал, дурак. — Я не могу отдать вам документы, потому что это гарантия выполнения подписанных Димой договоров с клиентами. Он ещё не отработал всё, что подписал. Только после выполнения его обязательств я могу расторгнуть… Контракт, — Дима, стоящий рядом с Владом, слегка дёрнулся и Влад взял его за руку. Только не хватало тут, чтобы он сорвался. Они сюда приехали, чтобы получить много компромата. Следователь порадуется. — Вот только слова красивые подбирать не надо. Это называется сексуальное рабство. Но я хочу посмотреть те контракты, которые Дима не отработал и которые вы не сумели закрыть за четыре ляма. Вы за эти деньги мне туфли вылизывать должны, — Денис поджал губы, явно оскорбившись. Но возразить ему нечего, претензия очень веская и логичная. — Всего три контракта. Я понимаю ваш гнев, но тогда договаривайтесь с ними сами об отмене. Это постоянные клиенты, а я их потерял с Диминым уходом. — Трагедию выключите. Я вам не добрый мальчик-колокольчик, когда мне рога ещё и за мои бабки наставить пытаются. Влад буквально выдернул три протянутые Денисом бумажки и принялся их просматривать. Обычные контракты, он такие подписывал уже много раз. Но… Что-то в них не так. Бумага та же самая, печати, условия… Влад не успел словить момент. Момент, когда Дима, до этого через его плечо просматривавший эти контракты, вдруг кинулся вперёд. Прямо по столу Дениса, сметая с него всё, он упал на мужчину, роняя его вместе с креслом. Влад сорвался с места и, обежав стол, присел рядом с Димой. А тот вцепился в горло Денису, сжимая пальцы до побеления. — Ах ты мразь… — голос упал до сипения, как будто он сам себя душит. — Думаешь, я твоя вещь? Нихуя, я размажу тебя по всей Москве, обещаю, ты будешь страдать сильнее нас всех, вместе взятых. — Дим, отпусти его, — Влад положил руку ему на плечо, но Дима даже не отреагировал, тогда Влад попытался разжать его пальцы, чтобы тот не угробил Дениса, который уже не мог вздохнуть и открывал рот, как рыба на берегу. Но куда там, Влад даже не думал, что Дима так сильно может схватиться за что-то. Не дай боже такого разозлить по-настоящему, как оказалось. — Бикбаев, мать твою, на кого я в суд буду подавать за наебательство?! — он обхватил Диму за плечи, стараясь оторвать его руки от горла уже начавшего едва ли не синеть Дениса. — Дима! Влад сам не заметил, как он резко изменил тон, на тот самый, которым от отдавал приказы в постели. У Димы как будто сработал рефлекс, от тут же разжал пальцы и отшатнулся так, что затылком дал ему в подбородок. Удар был такой силы, что Влад побоялся за свои клацнувшие зубы. Денис прерывисто захрипел и схватился за грудь, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. Дима был тут же перехвачен поперёк туловища и передан удачно подошедшему охраннику. — При других обстоятельствах я бы попросил прощения, но не буду, потому что понимаю Диму отчасти, — Влад указал охраннику на дверь, чтобы тот вывел из кабинета отчаянно брыкающегося Диму и, дождавшись, когда Денис сядет, помахал договорами. — Вы не против, если я их возьму? Всё равно я теперь Димин хозяин. Я сам решу с ними проблемы и приеду к вам за Димиными документами. И только попробуйте в следующий раз их не отдать. Договорились? — Конечно. Вряд ли Денис ожидал такого напора, сейчас он выглядел совершенно потерянным и как будто даже испуганным. Нет, Влад физически не мог так напугать, похоже, Денис не последнее звено этой цепи, раз так кого-то боится. Самое время поехать к следователю и обсудить, что же делать. Выйдя из кабинета и забрав у испуганной Иры пальто, Влад вышел на улицу и сел в машину. Прижал к себе с горем пополам затолканного на заднее сиденье Диму и кивнул водителю. Больше им тут делать нечего. Дима больно боднул его в плечо и наконец перестал дёргаться и вырываться, обнял Влада покрепче и уткнулся лицом ему в ворот пальто. В кабинете Ефима Родионовича было почти уютно, на стене качали маятником красивые советские часы, а на столе стоял перекидной календарь. Влад всегда любил такие вещи, он скупал на барахолках всю технику, которую видел, и не мог себя сдержать. Благо, квартира большая, потолки высокие, полочек для коллекции фотоаппаратов можно много прибить. Следователь же, пока они с Димой с дивана рассматривали кабинет, внимательно разглядывал договоры и попивал чай из большой эмалированной кружки. — Считайте, что это последний гвоздь в крышку его гроба. Он не в курсе, что Дима всё рассказал? — Скорее всего, нет, я сам ему сказал, что подавать в суд намерен пока только за то, что он Диму пытался отравить. — Это хорошо, он не будет пытаться сбежать как можно быстрее. Хм. В принципе, я могу хоть сейчас его арестовать по обвинению в хищении людей, удержанию, организации преступной группы и распространении наркотиков. Это пока то, что уже доказано всякими разными бумажками. А с убийствами и связью Дениса с ними придётся поработать немного, потому что одних слов не достаточно. — Тогда зачем его сейчас арестовывать? Думаете, он, как лох, вам просто сольёт всю эту информацию, которая посадит его на весь остаток жизни? — Дима наконец подал голос. — И если вы думаете, что проблема в Денисе — вы ошибаетесь. Он тот ещё напыщенный петух, много говна сделал, но он не опасен сам по себе, нет. Опасен тот, кто пытался меня убить, и пока он разгуливает на свободе, нет никакого смысла брать Дениса. Потому что этого ублюдка боится даже он. И если ему донесут, что главного поставщика, как он говорил, мяса прикрыли, он убьёт меня. И Дениса заодно. И бордель подожжёт вместе с людьми. Чтобы ничего не могло указать на его вину. Я знаю таких зверей, они ни перед чем не остановятся. Остановит их только пуля в голову. — Ну, и что же тогда вы предлагаете делать? Ситуация очень щекотливая и опасная, скажу сразу, в таких условиях я работал всего пару раз. — Нужно выманить этого козла, кем бы он ни был, чтобы сначала взять его, а потом только идти к Денису. — Вы же не предлагаете ловить на живца? — Влад напрягся от этих слов. Вот только этого ему не хватало для полного счастья. — У нас нет особо выхода, Ефим Родионович, — Дима наклонил голову, явно обдумывая то, что собирался сказать, и вздохнул. — Я лично наведаюсь к этим троим и, возможно, в какой-то момент он выползет на свет божий чтобы меня грохнуть. И будет только два варианта. Или вы его успеваете взять до того, или он меня убьёт, и вам останется только застать его над трупом с поличным. В любом случае, я не хочу быть напрасной жертвой, учтите это. — Ты собираешься подставиться под удар?! А меня ты часом спросить не хочешь? — Влада накрыло с головой возмущение. Нет уж, Дима ему нужен полностью живым и невредимым, он до того, как узнал эту историю, планы строил грандиозные в его отношении. И что теперь? Вот так просто потерять? Он уже настолько к Диме прикипел, что отпустить так просто, тем более, когда есть возможность повлиять на это, не сможет, да и не собирается. — Мне прикажешь сидеть и смотреть на всё это? — У нас нет другого выхода, — Дима прикрыл глаза рукой и вздохнул очень подозрительно, как будто стараясь сдержать слёзы. — Так Денису повесят ещё пару статей и смогут взять этого маньяка. Я сам не хочу этого всего, думаешь, мне в кайф ещё раз в эту выгребную яму нырять? Я надеюсь, что, если я всё же смогу вынырнуть, ты мне поможешь отмыться и забыть всё, как страшный сон. А если нет, расскажешь всё родителям и поможешь им с памятником на могилу.
