Kill me baby one more time!

      — Селезёнка в клочья и задета была поверхностная артерия, но всё зашили, он в норме, — Влад, как сквозь беруши, слушал голос Геннадия Андреевича и явственно чувствовал, как от ударов сердца, ухающих в ушах, дёргаются пальцы. — Ему перелили кровь, но недели две, может чуть меньше, он пролежит в больнице под постоянным наблюдением.       — Отлично! Дима прямо живчик, решил довести свою месть до конца, — Ефим Родионович хмыкнул и промокнул лоб бумажным платком. — Влад, ты уже позвонил охране?       — Я могу позвонить, — Виктор Германович вздохнул и начал набирать в телефоне номер начальника. — Влад, постарайся в течение недели решить вопросы с документами. Потому что сейчас его приняли и сделали операцию потому, что позвонил я.       — Не переживайте, постараюсь завтра выбить для него справку об утере документов, и будем уже целенаправленно или искать паспорта всех этих ребят, или восстанавливать личности.       — Езжайте домой, нечего вам тут всем со мной сидеть, — Влад спокойно выдержал несколько удивлённых взглядов и откинулся на стену. — Да, я буду торчать здесь, пока меня не пустят к Диме. А вы езжайте к себе. Марго, я… Не хочу тебя задерживать, — Влад вытащил из кармана джинсов связку ключей от квартиры и протянул их Марго. Она грустно улыбнулась и фыркнула.       — Ключи от квартиры, где деньги лежат?       — Не надейся, деньги у меня все по банкам, — Влад слегка погладил её по руке и улыбнулся на один бок. — Отдашь потом ключи консьержу, я заберу. Ну, это если мы не пересечёмся.       — Я ещё на обратном пути к тебе заеду, так что не надо думать, будто ты съехал с серьёзного разговора, — она шуточно погрозила ему пальцем и щипнула за нос.       — Дядь Фима, развезёшь нас по хаткам? — Данил встал, хлопнув себя по коленям.       — Да, мне всё равно кое-какой хлам нужно было к вам закинуть.       — Созвонимся тогда, да? — дождавшись от Влада утвердительного кивка, Данил крепко обнял его, похлопал по спине и широко улыбнулся. — Давай, Владыко, всё будет хорошо.       — Да, мне нужно возвращаться в ритм и снова валить в универ.       — Не переживай, ничего гипер-важного за полторы недели ты не пропустил. Конспекты я отсканирую и скину тебе сегодня.       — Может, завтра? — Влад хмыкнул и погладил Даню по руке. Тот на секунду задумался и фыркнул.       — Ну да, уже завтра. Ты, главное, не волнуйся так, всё уже позади.       Влад кивнул в ответ и помахал им рукой. Хотелось верить, что это действительно всё. За спиной дядя Витя давал указания охранникам по телефону. Попрощавшись, он сунул телефон в карман пальто и положил ладонь Владу на плечо. Наступило неловкое молчание, захотелось перестать быть таким взрослым и серьёзным, как будто это не дядя Витя с ним в детстве играл в бассейне. Обернувшись к нему лицом, Влад обнял его и уткнулся носом в шарфик. Дядя Витя вздохнул и обнял его в ответ.       — Влад, может, поедешь домой? Раньше утра тебя никто не пустит.       — Нет. Я с ума дома сойду. Уже было такое, — Виктора Германовича передёрнуло от воспоминаний, и Влад хмыкнул. Да уж. Так, как тогда, крыша у него ни до того, ни после больше не съезжала. Он сам тогда боялся, что назад дороги нет и теперь ему ничего, кроме дурки, не светит.       — Хорошо. Я поехал, встреть охранников, познакомь с врачом, и пусть он их к Диминой палате отведёт. Завтра позвонишь мне, хорошо? И Жене позвони обязательно. Я так понимаю, вы с Димой рассказывать не сильно хотите?       — Вам всё следователь расскажет. Дима уже сказал, что без сильной необходимости повторять не будет, и я его понимаю. Это… Тяжело.       — Заставлять я не буду, конечно. Просто скажи, всё закончилось? — Влад отстранился от Виктора Германовича и улыбнулся.       — Да. Эта тварь мертва. Это не человек, и я даже думать о нём как о человеке не хочу.       — Главное, что с тобой всё хорошо. И с Димой тоже. А то если бы с ним что-то случилось я так чувствую тебя бы я тоже потерял…       — Физически, скорее всего, нет, но головой бы я тронулся окончательно.       — Ладно, я домой. Держись тут и не раскисай.       Виктор Германович похлопал Влада по плечу и отдал ему свой бумажный стаканчик с кофе. Впереди долгая ночь. Дождавшись, пока дядя Витя скроется за поворотом коридора, Влад тяжело опустился на лавочку, расстегнул куртку и отхлебнул кофе. Слегка поморщился и сделал ещё глоток. Он не любил чистый эспрессо и американо, они казались слишком горькими. Кофе создан не для того, чтобы дополнительные страдания причинять, а чтобы их сглаживать и помогать преодолевать. Но сейчас американо всего с одной ложкой сахара, как всегда любил Виктор Германович, пришлись очень кстати. Казалось, что отхлынувшая волна нервного напряжения унесла с собой все силы. И моральные, и физические. Глаза сами собой начали слипаться и неприятно сохнуть. Откинувшись на стену, Влад запрокинул голову и уставился в потолок. Вряд ли после всего этого его жизнь станет прежней. Телефон тихонько пикнул, оповещая, что заряда батарейки осталось всего ничего, и Влад кинул взгляд на экран. Ну здравствуй, февраль. От разглядывания телефона его отвлёк кто-то, что остановился совсем рядом и тактично кашлянул. Подняв глаза, Влад столкнулся с прямым взглядом хирурга, который встречал его и разговаривал с Геннадием Андреевичем.       — Вы здесь до утра будете сидеть? Сейчас к нему никому нельзя, ему переливают кровь, и он ещё не проснулся после наркоза.       — Да, я буду сидеть тут сколько потребуется.       Несколько секунд врач сверлил его внимательным взглядом, а потом вздохнул и пошёл по коридору, поманив за собой. Идти никуда не хотелось, он уже успел умоститься и расслабиться. Но из бесконечного уважения к врачебной профессии и конкретно этому мужчине всё же поднялся и пошёл за ним. Пройдя несколько коридоров, врач открыл дверь и, включив в открывшейся комнате свет, вошёл туда.       — Проходите. Спать на той лавочке вам нельзя, так что располагайтесь, — за дверью оказался небольшой зальчик с несколькими диванами, обеденным столом и кухонным гарнитуром. — Это комната отдыха, но она для травматологии, ночью тут никого обычно не бывает.       — А если кто-то зайдёт?       — Ничего, переживут, дивана тут два, на всех хватит, — врач махнул рукой и набрал себе воды из-под крана в кружку-непроливайку.       — Мне просто неловко немного, я бы и в коридоре прекрасно посидел… Зачем? — мужчина обернулся на него и слегка поджал губы. Окинув Влада цепким взглядом, он сделал шаг вперёд.       — Потому что когда я вижу такие истории, такие чувства, я снова надеюсь и верю, что у меня есть шанс, — на несколько секунд наступила тишина. Сначала Влад не понял, что имел в виду доктор, но потом слегка дёрнул бровью, стараясь скрыть лёгкое удивление, и кивнул. — Вы кофе будете?       — Нет, забирайте.       Влад протянул врачу стаканчик и, когда тот вышел и закрыл за собой дверь, плюхнулся на диван. Выключить телефон или нет? К чёрту. Вытащив аппарат из кармана, Влад нажал кнопку, дождался, когда экранчик погаснет, и закрыл глаза. Наконец-то этот ужасный день закончился, Боже! Перевернувшись с боку на бок, он наконец отключился.       Проснулся Влад от стойкого запаха растворимого кофе и от того, что кто-то треплет его за плечо. Скривившись, он приоткрыл глаза и наткнулся взглядом на вчерашнего спасителя. Наверное, стоит спросить его имя. Судя по его лицу он спал от силы полчаса за всю ночь.       — Вставайте, я вас к вашему… другу отведу.       — Он мой парень, не стесняйтесь, — Влад зажмурился и потёрся носом о подушку. — Сколько времени?       — Половина седьмого. Быстрее, у врача утренний обход. Пока он будет осматривать Дмитрия, вы можете побыть рядом.       Влад быстро сел, кое-как продрал глаза и, зашнуровав ботинки, пошёл за врачом. Тот провёл его по коридорам, в какой-то комнатке дал халат и бахилы. От волнения у Влада просто ужасно растряслись руки, он едва смог застегнуть несколько верхних пуговиц, после чего потерявшая терпение медсестра, которую с ним оставил хирург, махнула рукой и буквально за ладонь потащила куда-то. Аккуратно постучавшись в дверь одной из палат, она дождалась приглашения и кивнула Владу на дверь. Благодарно кивнув, он тихонько открыл дверь и вошёл. Дима лежал на койке под капельницей, опутанный кучей трубочек и проводков. Он оторвал мутный взгляд от врача, записывающего что-то с монитора над койкой, перевёл его на Влада и заулыбался.       — Владик… Я тебя ждал. Как там? — Влад подошёл к нему и аккуратно погладил лежащие на покрывале бледные пальцы, стараясь не задеть повязки и надетый на палец тонометр.       — Всё хорошо, все живы, успели, — Дима расслабленно выдохнул и слегка качнул головой.       — Что этот… с волосами сделал?       — Ну… Парикмахером ему не быть, — Влад аккуратно провёл рукой по его щеке. Пряди на лбу, висках и над ушами неаккуратно выкромсаны, хорошо, что не под корень. — Когда тебя выпишут из больницы, я отведу тебя к своему стилисту, он сделает тебя конфеткой.       — Не хочу быть конфеткой.       — А кем хочешь?       — Димой Бикбаевым, — Дима хмыкнул и медленно моргнул. — На крайний случай зайцем. Хотя лучше кроликом. Зайцы стрёмные, косоглазые и со страшной мордой. Лучше пушистым мягким кроличком.       — Договорились.       — Только можно сразу же к парикмахеру, как выпишут? — Дима поморщил нос и хмыкнул им. Ну да, руку не поднять, не почешешь. Влад улыбнулся и подставил ему свою ладонь.       — Хочешь побыстрее забыть? Понимаю, постараюсь устроить.       — Влад… Я… — Дима сглотнул. — Я не знаю, как мне тебя благодарить. Нет таких слов…       — Ну и не нужно. Если бы я сам не захотел в это влипать, я бы никого не спасал. Так что не стоит, твоих заслуг тут только половина. Я бы и так полез помогать. — Влад ещё раз погладил его по щеке и обернулся к врачу. — Он на метадоновой терапии, я привезу вам выписки врача.       — Хорошо. И рецепт нужен хотя бы один, дальше мы его продержим, пока будет у нас лежать.       — Всё будет теперь хорошо, Дим. Теперь ты свободен. Всего один шаг остался, и ты вылетишь из клетки.       Врач тактично кашлянул и указал взглядом на дверь. Дима смешно скосил глаза и облизал сухие губы. Его тут же захотелось поцеловать, но, решив не испытывать терпение врача, Влад только погрозил ему пальцем и вышел из палаты. Теперь домой, хлебнуть успокоина — и спать. Лекциями завтра уже займётся, сосредоточиться до конца у него сегодня не получится. После вчерашнего мысли до сих пор скакали от стенки к стенке, ни на чём не задерживаясь.              Ехать после расслабляющих пар к следователю не хотелось. После такой дикой встряски обычные нудные размеренные занятия, вроде поездки в универ, и высиживание подчас скучных и пока не сильно понятных пар, казалось просто каким-то санаторием или пансионатом. Но Ефим Родионович пригласил его присутствовать на беседе с одним из главных свидетелей, с Денисом. Влад не знал, насколько это вообще разрешено или это личная инициатива следователя, как и при поимке Максима, но отказываться не стал. На той операции он вообще не должен был присутствовать, просто постфактум узнал, что Ефим Родионович его под своей протекцией протащил каким-то одному ему известным образом. Владу хотелось послушать эту историю с другой стороны, может даже для себя что-то понять и по-другому посмотреть на Диму и всю эту ситуацию.       В холле участка его встретил улыбающийся Ефим Родионович. Он держал в руках планшет и с счастливым выражением лица разглядывал доску объявлений, висящую прямо напротив входа. Влад тактично кашлянул и протянул руку.       — Я рад вас видеть, — Ефим Родионович пожал протянутую руку и пошёл по коридору.       — Вы сегодня такой весёлый.       — А есть, чему радоваться. Стена объявлений с пропавшими без вести наполовину пуста. Вчера снимали бумажки и в базы заносили всех, кто свои имя и фамилию смог назвать. Потом точнее будем личность устанавливать, но уже радостно как никогда. Знаешь, как приятно найти человека, пропавшего без вести, живым.       — Представляю… — Влад тяжело сглотнул, стараясь не думать, скольких людей в том притоне убили. — Так что Денис?       — Денис даёт показания, от адвоката отказался, пожелал, чтобы сегодня на разговоре присутствовали вы. Он вообще готов устроить спектакль у микрофона и на всю страну вещать, но в итоге он пожелал только вас.       — Зачем? — Следователь пожал плечами и почесал кончик носа.       — Пока что у нас с ним идут беседы скорее для установления хронологии и личностей потерпевших. Допросы с протоколами будут чуть позже, но он уже готов всё как на духу.       — Это же хорошо?       — Конечно хорошо. Если так дело пойдёт, он себе на колонию-поселение наговорит, хотя до этого ему грозила строгая. Может, даже возможность УДО заслужит.       Влад пожал плечами и сунул руки в карманы. В этом коридоре с облупившейся зелёной краской на стенах ходил неприятный сквознячок. По обе стороны тяжёлые двери с маленькими решёточками и охранники с автоматами наперевес. Влад до этого только пару раз был в обезьяннике, забирал Женю. Здесь было куда хуже. Одиночные камеры для преступников, которые не просто пьяные драки устраивали в клубах, а убивали, насиловали, грабили… Открыв одну из дверей, Ефим Родионович вошёл в маленькую камеру. По одной из стен стояла узкая койка, у другой столик и два стула. На койке сидел Денис в широком свитере крупной вязки. Без укладки и макияжа, без модной небритости, гладко выбритый, он выглядел моложе, не так представительно, и именно сейчас его стало ужасно жаль. Он пробыл в аду дольше, чем Дима, почти на пять лет. Денис широко улыбнулся и уселся на койке поудобнее, закинув загипсованную ногу на стоящий рядом стул.       — Прохладно тут у вас.       — Я могу попросить для вас одеяло.       — Если не сложно. И книжку какую-нибудь, а то я тут начну на стенки лезть.       — Хорошо, — Ефим Родионович переставил стул поближе к нему и сел на него, закинул ногу за ногу. — Вы что-то хотели рассказать в присутствии Влада.       — Да, это относится к тебе непосредственно, или я не стал бы отрывать тебя от Димы. Вы ж как синей изолентой склеены теперь, — Денис поиграл бровями, без пошлости, но с явным намёком, и откинулся на стенку спиной. — Это уже не первая моя попытка накрыть эту шайку-лейку. Несколько лет назад я пытался это сделать через Диму и его клиента. Андрей какой-то там, фотохудожник. У меня были пипец какие надежды на то, что он выкупит Диму. Сразу было понятно, что сам я ничего не смогу сделать, меня держали за горло не отпуская, я даже в туалет без разрешения не ходил. Как собачонка какая-то… Дима стал моей опорой. Я в нём видел себя такого, каким я хотел быть. Актёр, молодой, упорный, не москвич. Но он всегда был злее, сильнее, он огрызался и сопротивлялся даже под угрозами расправы и насилия, — он сделал паузу, чтобы сглотнуть, и наклонил голову. — Меня Максим привёл в тот притон, но не как шалаву, а как секретаря. Чтобы выдавить из бизнеса предыдущего владельца борделя. Сам он щачелом светить не хотел, поэтому на роль нового сутенёра выдвинул меня. Мне нужно было быть его глазами, ушами, руками и голосом в борделе. Через меня передавались приказы, я должен был следить, чтобы они выполнялись… Изнасилование тоже должен был контролировать я… Я… — Денис ещё тяжелее сглотнул и натянул рукава свитера на руки. — Я сам это пережил, вы понимаете? Представляете, каково мне было видеть избитых и поломанных людей?!       — А Дима?       — Дима был первым, кого он мне привёз. Я, когда впервые с ним встретился, чуть не сдал, мне хотелось обнять его и просто рыдать, в голосину, со своей судьбы и его. Я знал, что его ждёт. Мне перед этим выдали приветственный текст, мне пришлось его выучить и смотреть, как с каждым моим словом люди ломаются. Кто-то плакал, что-то цепенел, а Дима вдруг кинулся на меня. Он был таким худым, бледным, маленьким, я еле успел отшатнуться, иначе он бы меня и убил. Тогда я положил на него глаз. У нас выкуп идёт очень хитро, только тем клиентам, которых Максим знает и уверен, что со своей покупкой они будут обращаться исключительно как с вещью, что никто ничего не узнает. То есть шлюхи просто товар, которому ничего не положено знать. А я сеял им в головы верные мысли, нужные, что их могут выкупить, что их могут забрать, спасти. Диму я обрабатывал сильнее всего, я хотел, чтобы в нём не было равнодушия, чтобы он не привыкал к этому, чтобы злость и желание мстить в нём были постоянно. Подливал масла в огонь своими намёками и полунамёками. Мне до сих пор кажется, что он так долго продержался в борделе только потому, что Максим видел в нём улучшенную версию меня и хотел сделать из него замену. Поэтому я и не хотел, чтобы он сдавался. Нет, он должен был сражаться до последнего. Андрея я ему нашёл сам, подкинул ему фотопортреты Димы, которые делал приглашённый мною фотограф, и потом предлагал ему Диму на самых выгодных условиях. Но Максим или что-то заподозрил, или просто тюкнуло в голову, он решил посадить всех наших мальчиков и девочек на иглу, чтобы дисциплину держать. И вот таких мирных и добрых клиентов просто выкинул, заставив им лгать, что их бабочки упорхнули с новыми любовниками в хуевы дали. Андрей вернулся через месяц, но было уже поздно. Дима не знает, что он потом несколько раз звонил, пытался вызнать его номер. И где-то в сентябре прошлого года я уловил нехороший слушок о том, что Диме готовят пакеты. Типа у него уже только постоянные клиенты, денег новых не приносит, все дела. Но это предлог, просто он стал реально опасен, слишком много знает, помнит, видел много. Я тогда как угорелый по всей Москве мотался, чтобы найти того, кто его заберёт, втайне ото всех. А он сам себе спасителя нашёл. Тебя, — Денис ткнул трясущейся рукой во Влада и снова сцепил пальцы в замок. — Пить хочется, можно водички?       — Принесите бутылку. — Ефим Родионович кивнул стоящему на дверях охраннику и тот высунулся в коридор, передавая указание.       — Я лично обрадовался, что не перевелись ещё в Москве извращенцы-эстеты, потому что нужно было хоть что-то делать. Дима был моим тем самым последним шансом, который нельзя было просрать. Я до последнего оттягивал и уговаривал Максима ещё немного подождать. А потом он просто прислал своих дуболомов и они его забрали. Обычно он предупреждал всегда, чтобы я типа бумажки ему отдал, чтобы о человеке даже упоминаний не осталось, а тут… Я тогда стоял, смотрел вслед и пытался вспомнить, как завязывать скользящий узел. Терпение лопнуло просто, хотелось удавиться. А потом мне позвонил злой Максим и сказал, что Дима сбежал. Он приехал ко мне, чтобы отодрать, выместить злость, а я был так счастлив, как никогда в жизни! А когда позвонил Влад, я только молился, чтобы ему хватило денег, которые за Диму заломил Максим, когда решил, что Дима достаточно запуган, чтобы молчать. Но он его плохо знал. Он дал мне героин, я не знал, что он отравлен. И он же, когда узнал о приходе следователя к Владу, дал мне три контракта, сказав что-нибудь наплести такое, чтобы Дима по этим адресам ездил. Кого он в итоге убил? — забрав принесённую бутылочку воды, он сделал несколько жадных глотков и провёл рукой по губам.       — Продедович Игоря.       — Аа, помню. Жаль, не самый плохой был дядька. Не бил, не издевался. Так вот, я решил позвонить Владу чтобы навести его на правильный след. Я не знал, что и сколько Дима рассказал и решил, что если рассказал всё, то я буду уместной наводкой, а если не рассказал, то буду толчком к тому, чтобы начать это всё дело раскручивать. Я и Диме всё это время нужные мне мысли насаждал, и Владу решил хорошую идею подкинуть. Рад, что у меня получилось это сделать. Жаль, что я не смог договорить, меня чуть не засекли, пришлось выкинуть телефон. Я хотел назвать пару адресов.       — У вас ожоги. Чего они от вас хотели, чего добивались? — Денис заулыбался и откинулся на спинку стула.       — Им нужен был ключ. — Влад почувствовал, как внутри всё цепенеет. — Ключ к свободе всех попавших в клетку пташек. Но они его не получили, потому что я избавился от него. Отдал тому, у кого бы его никогда не нашли.       — И кому же? — Ефим Родионович слегка наклонился вперёд и сложил руки на столе.       — Мне. Ключ же у меня, да? — дождавшись кивка Дениса, Влад тяжело сглотнул. А он думал, что это какой-то символ или ещё какая-то чертевня, которую любят в таких пафосных местах.       — Казанский вокзал, багажная ячейка тринадцать, там документы первого десятка людей и координаты с ключами от других хранилищ. Я надеюсь, что ты не проебал его.       — Нет, он в бардачке, — Влад кинул на Дениса тяжёлый взгляд и одёрнул себя. Вряд ли человека, пережившего такое, может напугать чей-то там взор.       — Тогда я прямо сейчас его заберу, и будем заниматься документами. Знаете, Денис, я готов вам списать уже несколько лет за неоценимую помощь следствию.       — Вы звонили? — Денис поднял на следователя полные надежды глаза и Влад едва не отвернулся. Тяжело, невыносимо.       — Да, мы созвонились с Минском. Отец, сестра и брат летят сегодняшним рейсом.       — А мама? — голос ощутимо дал петуха от волнения.       — Она умерла три года назад.       Денис опустил лицо и закрыл рот ладонью. Влад и так знал, что стоит им выйти, и он даст себе волю. Будет выть в потолок или кричать сквозь слёзы. Поэтому он быстро выскочил в коридор за следователем, стараясь не задерживаться. Пусть побудет наедине с собой, это нужно пережить, нужно переварить. За закрывшейся дверью в камеру послышались сдавленные рыдания. Ефим Родионович промокнул под глазами платочком и вздохнул.       — Никогда у меня ещё не было таких тяжёлых дел. Сердце каждый раз на допросах и опросах разрывается. Я пока только с Димой не говорил. У меня ещё проблема найти хороших психотерапевтов поработать с бывшими заложниками, а то они слишком задавлены, очень тяжело идёт с ними работа, в слёзы и панику от любого резкого движения или слова впадают.       — Я найду и оплачу, — следователь обернулся на Влада, слегка приоткрыв от удивления рот. Увидев, что Ефим Родионович хочет что-то сказать, он поднял руку. — Даже не спорьте, не начинайте. Я готов оплатить курс психотерапии для всех заложников, включая Дениса, за месяц, пока будет самая тяжёлая работа, дальше сами могут продолжить между собой сотрудничество.       — Кхм… Хорошо, я промолчу. А как ключ у вас оказался?       — Когда я выкупал Диму, Денис отдал мне документы, вложив в них конверт с ключом. Я подумал, что это какой-то прикол, кинул, не вытаскивая, из конверта в бардачок и забыл уже, если честно. Даже хорошо, что забыл, он так и лежит на том месте.       — То есть, вы прямо сейчас мне можете отдать?       — Да, конечно, пойдёмте к машине. Не могли бы вы к Диминой выписке его документы найти и отдать?       — Постараюсь, но это так быстро не делается, нужно все базы перерыть, чтобы всё было по закону. Но не переживайте, я вчера в больницу отвёз справку об утере документов и временное удостоверение.       Влад улыбнулся и слегка прибавил шагу. Он очень хотел сегодня попасть в больницу, ему обещали, что сегодня можно будет посидеть у Димы подольше. И наконец можно будет взять его за руку. Влад настолько соскучился по его прикосновениям, по этому ощущению его кожи под пальцами, что готов был лететь в больницу на крыльях. И наверняка Дима захочет полетать вместе с ним, когда узнает, что есть все шансы найти его документы целыми и невредимыми.              Тихо, ещё тихо, за окном раннее утро, пятница. Влад проснулся ещё несколько минут назад и лежал с закрытыми глазами, осторожно перебирая Димины короткие волосы. Он спал, закинув на Влада ногу и положив голову ему на грудь. На любые попытки оторвать его от себя, отодвинуться, он начинал хмуриться во сне, что-то бормотать и вцеплялся во Влада мёртвой хваткой. Волосы пришлось обрезать коротко. Мягкая шапочка с лёгкой чёлкой Диму не портила нисколько, только сделала ещё моложе, совсем мальчиком. Даром, что этому мальчику уже тридцать лет. Его выписали несколько дней назад, и он впервые за всё это время сам потащил Влада гулять. Было слякотно и промозгло, но смотря на ужасно счастливого, наслаждающегося свободой Диму, Влад плюнул на то, что ноги замёрзли и за шиворот ветер задувал. Ну, и куда же без фотографий. Пара портретов, которые тут же заменили ту самую старую фотографию. Её Влад бережно убрал в папку, чтобы иногда доставать и наслаждаться. Он всё ещё не знал, решит ли Дима остаться с ним, когда всё же найдёт семью, вернётся в театр. Спрашивать напрямую было страшно, а сам Дима этой темы даже не касался. Тяжело вздохнув и открыв глаза, Влад скосил глаза вниз. Миниатюрный вздёрнутый нос в веснушках, высокие изогнутые брови, длинные ресницы, полные губы с белеющим шрамом от канцелярского ножа… Может, и не самый красивый, но обаятельный, трогающий душу, до неприятной щемящей боли. Хотя, может, это только Влад это чувствует, потому что знает, что и в каких количествах пройдено этим парнем. Его парнем. И даже если Дима откажется от отношений, он сделает всё, чтобы быть рядом с ним, хотя бы другом.       На десять часов у них запланирована встреча с Ефимом Родионовичем. Подписать очередные бумажки, снова подтвердить свои слова, как будто ещё не достаточно. Едва начав навёрстывать упущенный во время недельного отсутствия материал в вузе, Влад снова взял отгул на сегодняшний день. На тумбочке противно запищал будильник. Влад быстро нажал на кнопку, чтобы не разбудить Диму, но тот поморщился, потёрся носом ему о грудь и поднял голову. Заспанные, едва приоткрытые глаза и сухие губы, Влад улыбнулся его недовольной рожице и провёл пальцами по щеке, чувствуя слегка колющуюся щетину.       — Я разленился. Как я буду на работу ходить? — Дима откашлялся и опустил голову. Влад усмехнулся и погладил его по голому плечу.       — Привыкнешь.       — Я у тебя пока жил, вставал и ложился, когда хотел, теперь тяжело.       — У тебя есть время, не переживай.       Дима сел на кровати и потянулся, сладко жмурясь. Лежащий у них в ногах Пепел тут же оказался рядом и боднул его в тёплый живот. Идиллия, такая хрупкая. Влад чувствовал, что у него возникает ужасное желание не отпускать Диму, запереть в квартире, посадить на поводок, только бы он не упорхнул птицей, когда ему отдадут документы. Тем более, что Дима ему уже не так уж много должен, как он думает. Следователь пообещал вернуть всё, что Влад за него заплатил, раз уж сохранились все чеки и расписки. Ещё и за моральный ущерб могут накинуть, как жертве мошенничества. Дима свободен, как птичка. А Влад понимал, что он или сорвётся и станет для него новым тюремщиком, или разорвёт к чёрту сердце и отпустит. Нужно понять, что делать. Нужен толчок для последнего шага.       В отделении их уже ждал Ефим Родионович. Он пожал им обоим руки и повёл к себе в кабинет. Стандартные формальности, их была целая череда. Как только врач позволил кому-то приходить к Диме, у него в палате тут же поселились следователи и помощники, которые переписывали показания, правили и перепроверяли. В это дело буквально зубами вцепились сразу несколько следователей, поэтому Диме пришлось трижды повторять свои показания о похищении. Но сейчас уже ничего, кроме подписей, не нужно. Дима снял полосатый светло-бежевый шарф и присел на стул перед столом Ефима Родионовича. То бежевое пальто никто не нашёл, да и Влад не хотел, чтобы Дима в нём был, оно напоминало тот злополучный день. Поэтому он незамедлительно купил Диме другое, тёмно-синее в чуть более светлую, очень крупную клетку. Оно оттеняло мягкую кожу, и Влад каждый раз проводил пальцами по щеке.       — Ну что, давайте приступим. Я уже сам не рад, что не записал тот ваш рассказ на видео, хотя бы на телефон. А так ещё ж доказать надо, что это именно вы показания давали. Но обещаю, скоро всё закончится.       — Я уже столько бумажек подписал, уже даже не смотрю, что подписываю. Можете подсовывать договор на кредит. — Дима хохотнул и поставил очередную подпись.       — Обычная бумажная волокита. Если бы вы ещё раз дали показания, уже в отделении, бумажек было бы меньше, а так вам нужно заверить, что это действительно вы, и что не под давлением… Короче, всё очень сложно. Но могу сказать, что уже почти всё собрали для передачи в суд. Денис выдал ещё семерых людей, которые разные должности в этом бизнесе занимали, помощников, организаторов, закупщиков… Всё было очень серьёзно организовано, там следователь был, который этим всем подонкам жопы прикрывал. Если бы не вы, мы бы, наверное, и не смогли бы ничего сами раскрутить. Здесь нужна был именно та самая опора, от которой бы мы оттолкнулись, чтобы знать хотя бы что и где искать.       — Я только рад помочь, правда. А суд, он… будет закрытым?       — Да, мы добились закрытых слушаний, прессе будет спускаться только решение. Ну и постараемся, чтобы никто из жертв не засветился.       — Это хорошо, — Дима отложил ручку и широко улыбнулся. Ещё непривычно видеть его таким довольным и счастливым. На психотерапевта он согласился без уговоров и приговоров, как обычно бывало, стоило Владу заговорить о помощи. Два сеанса уже подействовали благотворно, хотелось верить, что его можно полностью и окончательно вытащить.       — У меня для вас радостная новость, — Ефим Родионович вытащил из ящика стола файлик, и Влад почувствовал, как сердце оборвалось. Красный, яркий, с золотой надписью и орлом, поверх остальных бумажек, лежал паспорт. Дима протянул дрожащую руку и аккуратно подвинул его, чтобы рассмотреть имя и фамилию на лежащем под ним номере налогоплательщика. Бикбаев Дмитрий Амиризович… Втянув воздух сквозь зубы, Дима отдёрнул руку и прижал её к лицу. — Я не говорил вам заранее, чтобы вы не маялись, а сегодня я смогу вам отдать это всё. Вам нужно будет только подписать все расписки. Ну и проверить срок годности полиса, он уже просрочен.       — Я… Я теперь я? — Дима сорвался на шёпот, Влад кинул на него взгляд и увидел, как покраснели глаза.       — Да. Ну и я маякнул в ваш родной Петропавловск, чтобы помогли найти ваших родителей. С указанного в вашей прописке адреса они выписались восемь лет назад.       — Угу, — Дима зажал рот рукой, стараясь сдержаться. Почему-то Владу вспомнился дикий крик Дениса, когда он узнал, что всё кончено. Вот и Димина точка, последняя, самая важная. Он прижал Диму к себе, утыкая лицом в ворот свитера. Он тут же тихонько завыл, сжимая его свитер на плечах в кулаках. Ефим Родионович вздохнул и начал раскладывать расписки на подпись.       — Поставьте подписи и можете всё забирать. Ну и можете отметить это дело.       — Отметим обязательно, — Влад погладил Диму по голове и прижался на секунду щекой к его волосам. — Давай, Димк, пару подписей — и поедем домой, или в ресторан. Закажем вина, какого захочешь, и выпьем за удачный финал истории       — Только теперь проследи, чтобы я не нажрался, как было с виски.       Дима шмыгнул носом и провёл рукой по щеке, растирая слёзы. Дрожащей рукой он кое-как вывел несколько закорючек на подсунутых листах и едва ли не выхватил файлик с документами у следователя из рук. Вытряхнув содержимое себе на колени, он вытащил паспорт и открыл его. Бикбаев Дмитрий Амиризович. Как будто он хотел удостовериться, что его действительно именно так зовут, что он именно Дима, что ему это не внушили и что он это не придумал. На фотографии был молодой парнишка с пепельно-белыми волосами до плеч и в чёрной водолазке. Он весьма отдалённо напоминал Диму, как будто это его очень младший брат, а не он сам. Дима улыбнулся самому себе и приложил паспорт к губам.       — Наконец-то, я не верил уже, что всё это закончится… Десять лет, я потерял десять лет жизни…       — У тебя получится наверстать, я верю, — Влад погладил его по плечу, привлекая внимание и кивнул головой. — Хотя бы половину точно       — Ну, уж после твоих слов я точно не могу не наверстать, — он заулыбался ещё счастливее.       Ефим Родионович вызвался их проводить, ему нужно было встретить на проходной ещё одного свидетеля по этому делу, одного из пожелавших дать показания клиентов. Те, кто избивал и издевался над ребятами, конечно, никаких показаний не дадут. А вот нормальные люди собрались в целую очередь, притащили договоры и расписки на несколько миллионов евро. Дима остановился в коридоре и, мурлыкая себе под нос какую-то песню, засунул во внутренний карман пальто документы. Накинул на шею шарф и начал аккуратно его поправлять. Торопиться им некуда, поэтому Влад бездумно любовался тем, как он скользит пальцами по тонкой шерсти. От ленивого созерцания его отвлекли громкие звуки у проходной. Там со стоящим на турникетах охранником ссорились двое. Интеллигентного вида маленький мужчина с проступившей на висках сединой, и высокая женщина с облаком седых кудрей и в изящных очках в тонкой оправе. Влад улавливал только отдельные слова на таком расстоянии, только просьбы и мольбы пустить и имя.       — Ефим Родионович, вы сегодня как никогда популярны.       — Да? — Отвлёкшийся на написание смс следователь поднял взгляд на проходную и нахмурился. — Кто это? Вроде не приглашал никого…       — Может это по делу имени Димы Бикбаева?       — Ась? — Дима хмыкнул, щипнул Влада за нос и начал застёгивать пальто. — Кроме этого процесса наверняка у Ефима Родионовича и другие есть.       — Всё может быть.       Влад засунул руки в карманы, нащупывая ключ от машины и принялся разглядывать спорящих. Ефим Родионович неспешно шёл к ним и у Влада было время, пока он преодолеет длинный коридор. Женщина была в аккуратном тёмном платье и винного цвета пальто, одна из тех, кого обычно считают цепкими бизнес-леди. Но, судя по всему, она уже леди на пенсии, хоть и не растеряла цепкость. Мужчина казался мягче, с необычными чертами лица, не славянскими, говорил он тихо, было только видно, как шевелятся его губы. Женщина стояла к Владу так, что длинные волосы закрывали лицо, её голос сильно дрожал от волнения и страха. Наконец она мотнула головой, откидывая гриву за плечо и подняла взгляд. Влад встретился с ней глазами. Сердце пропустило удар и на мгновение ему показалось, что ленивый орган вообще остановился. Дима. Если на него надеть очки, он будет очень похож на неё. Дима взял его за руку, что-то сказал и тоже обернулся к проходной. Влад едва смог подавить дикое желание сжать пальцы на его руке, не отпустить, закрыть ему глаза, чтобы он не увидел. Увезти, спрятать, не отдавать никому. Но он уже увидел. Медленно отпустив его руку, Дима сделал шаг вперёд, Влад видел, как он прижимает руку к груди и прерывисто вздыхает, беззвучно шевеля губами. Снова вскинувшая взгляд женщина заметила его и вскрикнула, закрыв рот рукой. Мужчина резко поднял глаза и, шокировано приоткрыв рот, протянул дрожащую руку.       — Дима!       Дима сорвался с места, едва не поскользнувшись на кафеле, пролетел мимо следователя, грубо отпихнул охранника, с которым только что спорила пара, и влетел в объятия матери, едва не сбив её с ног. Стоявший мужчина, видимо, отец, обнял их обоих. Влад так и остался стоять на месте, словно его прибили к полу. До слуха донеслись глухие рыдания, и он прикрыл глаза рукой, стараясь задавить слёзы. Ну, вот и всё. Финал истории. Истории, которая была не его. Из ступора его вывело аккуратное прикосновение к руке. Отняв от лица руку, Влад встретился взглядом со следователем и невесело хмыкнул. Обернулся на проходную, рассматривая рыдающую, целующую Диму женщину, обнимающего его мужчину.       — У вас есть другой выход?       — А может вы подойдёте, вы ведь с Димой многое прошли вместе, может, вам стоит познакомиться с его родителями. Хотя я, по правде говоря, немного в шоке. Я только вчера начал розыск, а они сами меня нашли…       — Нет, лучше я уйду. У Димы будет новая жизнь, а я буду вечным напоминанием о том, что он прошёл. Психотерапевт рекомендовал избавиться от травмирующих воспоминаний.       — Как знаете. Эй, Миша, — Ефим Родионович подозвал к себе проходившего мимо опера и указал на Влада. — Проводи через заднюю дверь, пожалуйста.       — До свидания, спасибо вам за всё, — Влад горячо пожал следователю руку и быстро пошёл за парнем, стараясь не оглядываться.       Залезши в машину и заведя мотор, он откинулся на спинку кресла и постарался запихать эмоции поглубже. Но они всё равно высекли злые слёзы. Больно, вдвойне больно. Он потерял родного человека, да ещё и вернулась поганая мысль о том, что у Димы есть родители, а он один. Проведя рукой по лицу, стараясь стереть мокрые разводы, Влад снял машину с тормоза и тронулся с места. Если где и страдать о своей дурацкой жестокой судьбе, то только в любимой квартире в обнимку с Пеплом. Пусть он и не утешит, но хоть помурчит — и станет легче.              С самого утра жизнь не задалась. Кофе убежал, порезался, когда брился, ударился коленом об ножку стола так, что аж в жар бросило, и сердце кольнуло… Влад ненавидел такие дни, когда всё валилось из рук, но ехать в университет ему пришлось, он и так уже слишком много отгулял. Данил тактично поинтересовался состоянием, заметив его удручённый вид и порез на шее, но глубоко лезть не стал, за что Влад был ему безумно благодарен. Домой ехать не хотелось, квартира начала казаться пустой и гнетущей. Чтобы хоть как-то оттянуть момент возвращения туда, Влад вызвался отвезти Данила домой, хоть это совсем не по пути. В машине тихо играл привычный старенький рок, Даня на соседнем сиденье привычно копошился и пыхтел, пытаясь вытащить из волос запутавшуюся резинку.       — Влад, мне дядя сказал, что Диму нашли родители. Это правда?       — Да       — Ну и как, вы познакомились? — Влад невесело хмыкнул и покачал головой.       — Нет. Я не подошёл к ним и ушёл через другой вход.       — А что так? Только не говори мне, что ты без Димы свалил…       — Да.       — Влад… Как ты?       — Более или менее. Но да, мне грустно и как-то не по себе опять в одиночестве… — Влад выкрутил руль, притираясь к бордюру, и опустил голову на руль. Даня рядом повернулся к нему и положил горячую ладонь на плечо.       — Влад, просто знай, ты не один. В мире есть множество людей, которым на тебя не плевать и к которым ты можешь прийти. Да хотя бы ко мне, — Влад поднял на него взгляд, и Даня улыбнулся. — Не стесняйся, обращайся, у меня всего один лучший друг, для него я всё, что угодно готов сделать.       — Дань… Спасибо тебе, — Влад отстегнул ремень безопасности и обнял его. Данил хохотнул и обнял его в ответ, похлопав по спине. — Как же я тебя люблю, я не знаю, что бы без тебя делал.       — Ну у тебя был бы другой друг.       — И я рад, что в той очереди под мою руку попался именно ты.       — И я тебя люблю, о Владыка. А теперь отпусти меня, а то меня местная гопота побьёт за голубизну и виноват в этом будешь ты, — Влад резко отстранился от него и шутливо пихнул кулаком в плечо.       — Я эту гопоту потом ногами за тебя отпинаю, можешь им передать.       — Не сомневался.       Данил открыл дверь, вышел на тротуар, помахал рукой на прощание и свернул в свой двор.       Стоя у дверей в квартиру, Влад мял в руке ключи и раздумывал, стоит ли заходить. Может, лучше уехать, пошляться по городу, зайти в бар, выпить немного хорошего пива для успокоения нервов и вернуться уже чисто поспать? Не вариант, завтра выходной, всё равно придётся весь день в четырёх стенах просидеть. Наконец обречённо вздохнув, он вставил ключ в скважину и повернул его. Но железячку заклинило на половине оборота. Замок сломался? Влад присел на корточки, рассматривая замочную скважину. Выглядит нормально, не поцарапана, значит в замке никто не ковырялся. Влад нахмурился и ещё раз попытался повернуть ключ, но ничего не вышло. Чёрт, нужно было взять с собой пистолет. Мало ли, может, братки Максима прискакали мстить. Но охрана их бы даже в подъезд не пустила. Влад аккуратно вытащил ключ и нажал на ручку. Она свободно поддалась, и дверь мягко открылась. Кто-то зашёл в квартиру, или он утром в спешке забыл закрыть? Все сомнения разбил чей-то голос с кухни. Влад тихонько зашёл в прихожую, закрыв за собой дверь, снял ботинки и подошёл к проёму. Ему это чудится или это правда? У кухонного гарнитура спиной к двери стоял Дима в лазурной футболке с длинными рукавами. Он деловито гремел дверцами шкафчиков, помешивал лопаткой содержимое сковороды и тихонько пел песню Пикник.       — Как ты зашёл? — от неожиданности Дима едва не подпрыгнул и резко обернулся.       — Ты вообще-то дал мне ключи, если ты забыл, — Влад вздохнул. Да, он сам дал Диме ключи от квартиры, на всякий случай, и они были в кармане того синего пальто. — Вообще я пришёл сюда, чтобы навалять тебе пиздюлей за вчерашнее. Что это было вообще?! Какого хера ты свалил?! — он откинул от себя банку со специями, выключил огонь на плите и скрестил руки на груди. — Я кинулся тебя искать, а Ефим Родионович говорит мне, что ты уехал уже!       — У тебя была важная встреча, я не хотел тебе мешать.       — А меня ты спросить не хотел, мешаешь мне или нет? Нехрен за меня додумывать! Я хотел тебя с родителями познакомить, хотел всё рассказать, чтобы ты мне помог, поприсутствовал, а ты просто слился!       — Прости…       — Не прощу! — Влад поднял взгляд на грозного Диму и заулыбался. В этом переднике и вообще в таком беззаботно-лазурном виде он никак не тянул на грозу всея квартиры. — Мне пришлось самому отдуваться, самому всё рассказывать, заново, ты понимаешь?! Ты сам мне психотерапевта всучил, а теперь пытаешься его труды похерить?       — Зачем ты пришёл?       — Приготовить тебе ужин, во-первых, — Дима опустил руки и вздохнул, накричавшись и успокоившись. Снял с себя передник и кинул его на спинку стула. — Во-вторых, мама с папой желают тебя видеть на семейном ужине, как моего спасителя.       — Да ладно уж. Если бы ты сам не был сильным, я бы тебе не помог.       — Я хочу тебе кое-что рассказать, — Дима тяжело сглотнул и засунул руку в карман джинс. Он всё время что-то носил с собой в кармане, Влад никогда не видел этого и сейчас замер, увидев, что он достал серый платок с вышитыми инициалами.       — Откуда у тебя мой платок? Что за кровь?       — Я хочу рассказать тебе историю о человеке, в одночасье потерявшем всё, прошедшем через ад, опустившемся на дно и потерявшем веру в жизнь. И видевшем выход только в самоубийстве. Если ты мне расскажешь историю. О таком же человеке, — Дима аккуратно взял его за руку, перевернул ладонью вверх и задрал рукав рубашки, открывая косой шрам от лезвия. — Человеке, который потерял всё, упал на дно и искал выход в смерти. Не Пепел был твоей подготовкой ко мне. Вся твоя жизнь, она как моя, только в кривом зеркале…       — Мне кажется, что ты от меня успел нахвататься привычке к кухонной филасафие, — сделав ударение на исковерканном слове, Влад улыбнулся. — Зачем ты пришёл? Только пригласить меня на ужин?       — А тебе есть, что предложить мне?       — Ну, например, отношения.       — И что в это большое слово будет входить? — Влад вальяжно упёр руки в бока и приподнял бровь. Он мог вести колкий диалог часами, очень любил общаться с резкими людьми, которые не скатываются сразу в оскорбления. Дима оказался достойным противником.       — Прогулки рука об руку, кино, кафе, просмотры кино у меня на диване, проживание в одной квартире, секс. Если ты против, то я могу наш сессионный договор порвать, сжечь, сожрать.       — Не подавись только и запивай, — Дима усмехнулся и шагнул к нему навстречу, оторвавшись от гарнитура. — Ты хочешь, чтобы я, вырвавшись из одного силка, тут же влетел в другой?       — Однако, плохого ты обо мне мнения. Если бы я хотел быть для тебя силком или клеткой, я бы не дал тебе встретиться вчера с родителями. Я бы увёл тебя другой дорогой, уболтал, сделал бы всё, ты бы их даже не увидел. А так я отпустил тебя. Ты не в силке, Дима, — Влад сделал шаг к нему и провёл рукой по щеке. Глядя в хитро прищуренные глаза, видя лёгкую лукавую улыбку, он понимал, что Дима просто играет, проверяет глубину брода. Поэтому даже смысла обижаться он не видел. — Ты свободен. Но я хочу предложить тебе быть свободным в моём обществе.       — Давай быть свободными вместе?       — Ну типа того. Как тебя родители нашли так быстро? — Дима сделал ещё один шаг к Владу вплотную и обнял за пояс, прижимаясь.       — Они за все годы поиска успели себе знакомых завести в органах и оставили в Петропавловске свои координаты. Им вчера позвонили, когда Ефим Родионович клич кинул, созвонились со всеми, кого только знали, нашли его номер, не смогли дозвониться сегодня утром и приехали лично поговорить. Они думали, что я мёртв… — Дима поджал губы, улыбка тут же увяла. Влад обнял его в ответ, рассматривая лицо так близко.       — Считай, что ты вернулся с того света. Ты был мёртв для всех, для органов, для семьи, для друзей, для коллег. Но теперь ты воскрес. Ты попал в капкан, вступил в него случайно, но смог вырваться.       — Да, даже несмотря на то, что пришлось, если ударяться в сравнения, отгрызть ногу, которую зажали стальные зубы.       — Для каждого из нас жизнью приготовлена ловушка. Мы не знаем, где она и как выглядит. И с пугающей наивностью влетаем в неё. И только когда видим, что попались, начинаем думать, а могли ли мы избежать этого. У кого-то хватает ловкости выбраться, а кто-то убивает себя, надеясь, что уж там ему будет проще.       Влад наклонился и аккуратно коснулся Диминых губ своими. Вчера была не точка в истории, нет. Всего лишь многоточие, за которым можно скрыть всё, что угодно.