Kill me baby one more time!

Не смотреть, не смотреть мне Холодом по спине. Голодный взгляд кричит убей Как теперь мне теперь быть? Не порвать эту нить И сделать боль слабей.©       Бесило ли вас когда-нибудь собственное отражение в зеркале? Не врите, наверняка бывали дни, когда вам хотелось, чтобы тот, кто ходит там, по ту сторону стекла, не был бы вами, вашим отражением. Такие дни бывают у всех. Может, у вас важная деловая встреча, а вы порезались, когда брились, или волосы никак не укладываются, а может, у вас свидание, но никакие изыски косметической промышленности не могут замазать синяки под глазами. В такие дни всё валится из рук с самого утра, словно, увидев себя в зеркале, вы наслали на себя порчу. Кофе проливается на одежду, носки не желают обретать пару, вы обязательно споткнётесь на ровном месте. Наверняка машина не заведётся, и так до самого вечера вас будут преследовать неприятности. У одного из жителей дома на Большой Якиманке выдался именно такой день. Он уже несколько минут стоял перед зеркалом и злился всё больше и больше. Уложенные волосы, отглаженная белоснежная сорочка, аккуратные брюки и горячо любимая бабочка совсем не сочетались с уродливым порезом на щеке. Кто его дёрнул завести кота? Этот серо-белый комок меха по ночам успевал потоптаться по нему как мог, а сегодня ещё и неудачно сорвался и поцарапал. Сам виновник негодования сидел под банкеткой около входного гардероба и периодически выглядывал на хозяина большими оранжевыми глазами, словно пытаясь поймать момент, чтобы посмотреть в глаза, потереться о ногу и не быть отшвырнутым носком красивого ботинка в другой конец коридора. Да, он сглупил, забравшись на подушку, но он же не думал, что хозяину приспичит начать ворочаться. А парень с каждой секундой бесился всё больше и больше, и когда в кармане брюк зазвонил телефон, он, даже не глядя на экран, просто выдал в трубку длинную матерную тираду.       — Эээ… И тебе доброго утречка, о Владыка, — в трубке послышался спокойный голос его единственного и лучшего друга, Данилы. Он уже настолько привык, что Влад по утрам не в настроении, что даже не удивился и тем более не обиделся. Иногда даже появлялось желание записывать в блокнот за Владом, потому что некоторые его матерные обороты были как произведение искусства. — Я, конечно, дико извиняюсь, что меня никак не напугали ваши матюки, но осмелюсь напомнить, что сегодня у нас первой парой философия.       — Блять, — в этом слове Влад смог уместить всё своё презрение к преподу и ненависть к предмету. — Не хочу идти, опять преподша доебётся.       — Ты и так уже пропустил сорок процентов занятий. Ещё десять, и она пойдёт в деканат, вызывать тебя на педсовет.       — Ничего мне декан не сделает. Он ещё не забыл, кто спонсирует все их горячо обожаемые конференции, — парень поджал губы, наклонился и за шкирку поднял кота, который испуганно прижал уши к голове, стараясь не смотреть Владу в глаза.       — А оно тебе надо, нервы портить? Давай собирайся и вали в универ, распустился.       — Ладно, уговорил, — Влад нажал на отбой и, засунув телефон в карман, снова посмотрел на кота изучающим взглядом. Тот сжался в его руках и чуть дёрнулся, стараясь вывернуться, но Влад несильно встряхнул его и, ещё пару секунд посверлив взглядом, опустил на банкетку и погладил между ушами, буркнув «живи».       Надел пиджак, взял с крючка сумку и, похлопав себя по карманам, проверяя наличие ключей от квартиры, подъезда и машины, вышел, захлопнув дверь. Философия никогда не была его любимым предметом, он вообще не понимал, зачем эта замудрённая мутная псевдонаука нужна на факультете экономики. На парах казалось, что ему втирают какую-то дичь. Особенно его умиляло то, что преподавательница, старая клюшка, свято верит в то, что философия — главная наука. Может, в её личном мирке это и так, а сам Влад куда больше любил менеджмент и социологию, их вела молодая, смелая и весёлая женщина, любящая примеры из жизни и простые объяснения, не то, что Гертруда Андреевна. И как Соколовский не любил её, так и она не любила его. Всегда находила к чему придраться, всегда цеплялась к словам и провоцировала парня на споры. И плевать, что доводы Влада всегда были логичны, она никогда не оставляла последнее слово за ним, как истеричный ребёнок. Любой бы на его месте не хотел ходить на пары, когда преподаватель то и дело норовит вытереть об тебя ноги.       Нетрудно догадаться, с каким настроением парень вывел машину из подземной стоянки. В голове вертелись невесёлые мысли о философии и сегодняшней теме, в частности. Сегодня у них эпоха возрождения. И угораздило же его ввязаться в такую фигню. Сто раз говорил ему дед, не нарывайся, не разведав обстановку, а он поспорил с Гертрудой ещё на первой же паре. С тех пор у них сложились отношения в духе холодной войны. Лучше бы открытое противостояние, чем эти её подгаживания исподтишка. Влад, если понимал бессмысленность спора, или не начинал его, или сам же и заканчивал, предпочитая не ругаться и не колыхать воздух без толку. Андреевна в этом деле придерживалась другого правила: если кончились аргументы, кидай говно врагу в глаза. А обтекать после её словесного поноса сил не было. Накрутив себя за пять минут петляния по маленьким улицам, на большую дорогу он вырулил злым, как чёрт, и готов был рвать зубами всех, кто переполнит чашу терпения, а это могло быть что угодно. Он никогда не был автомобильным хамом, не любил ввязываться в конфликты, но сейчас даже светофор заставлял его нервно стучать пальцами по рулю. Почему-то от возбуждения, накрывшего его с головой, в салоне стало просто невозможно жарко, рубашка, казалось, прилипла к спине. Парень поправил бабочку на шее и расстегнул тёплый пиджак, который надел вместо куртки. Сейчас приедет в универ и будет вонять, как лошадь. И почему никто ещё не изобрёл нечто, что вообще блокировало бы пот? Противно прилипшая рубашка заставила его поёрзать в сиденье и немного наклониться вперёд, чтобы ветер, залетающий сквозь открытое на маленькую щелочку окно, всё же обдувал спину. Последний светофор перед универом, свернуть направо — и он в обители зла. В смысле в том месте, где обитает Гертруда Драконовна. Только жизнь, видимо, решила по-другому, добить и без того раздёрганного Влада. Фонари выключили буквально только что, и без их света в этой улочке, окружённой высокими домами, наступила темень. За своими мыслями парень еле успел заметить пешехода в холодном осеннем тумане. А когда заметил, вжал тормоза в пол до упора. Только вот ему не хватало визитов в полицию из-за считающих себя бессмертными идиотов. За те секунды, пока машина тормозила, но всё равно двигалась по мокрому асфальту, у него в голове успел пронестись целый табун мыслей, от неприличных матюков, до того, как он будет оправдывать в суде то, что сбил человека. Машина остановилась в нескольких сантиметрах от беспечного пешехода, Соколовский долбанул кулаком по рулю, включил аварийку и вылетел из автомобиля. Ну всё, это утро его всё же доканало.       — Слабоумие и отвага жить мешают? Если решил самоубиться — скинься с крыши, нехер под колёса лезть! Я не собираюсь греметь в тюрьме из-за того, что какой-то долбоёб под машины кидается! — возмущения заглохли быстро, как только он увидел причину неудавшейся аварии. Стоящий перед машиной парень замер и, подняв большие, полные испуга и оторопи глаза, вздохнул. Похоже, он сам испугался до трясучки, вон как руки дрожат. Влад хмыкнул и попытался улыбнуться, чтобы не усугублять душевную травму, нанесённую им этому нежному созданию. — Ты это, может, отойдёшь с дороги, я поеду дальше, а то мне на пары надо. Или, может, тебя подвезти? Я в МГУ, тебе тоже туда?       Парень нерешительно кивнул, и на всё ещё дрожащих ногах попытался обойти автомобиль, придерживаясь рукой за капот. Залез в салон и, оглядевшись, как-то очень стеснительно поставил свою сумку-планшет на коленки. Влад хмыкнул и, тоже сев в машину, тронул её с места. Хорошо, что эта улочка не самая оживлённая, поэтому затора он не успел создать. А вот парень, сидящий рядом на сиденье, был действительно событием. Попёрся же в такую грязь в белоснежной с ног до головы одежде, да ещё и под машину чуть не загремел. Белые пальто, шарф, брюки, ботиночки, сумка. И короткие, тоже очень светлые, волосы. Лицо симпатичное, такое мягкое, не лишённое приятности, чуть округлое. Влад всегда питал слабость к мягеньким людям, чтобы было за что ущипнуть. Почему-то модные страшные вешалки были ему отвратительны, а вот такие, обтекаемые и изящные, очень воодушевляли. Не зря же он фотограф, хоть и в свободное время? Каждый раз, когда он видел таких людей на улицах, он едва удерживал себя, чтобы не кинуться вдогонку, бить челом об пол и умолять прийти к нему на фотосессию. Фотографировать их было бы чистым удовольствием. Но многие бы ответили нет, так как посчитали бы, что он издевается, хоть это было и не так. Может, этому предложить, авось согласится? Попытка не пытка, вроде. Однако парень отмер первым.       — Спасибо, что подвозите. Я, правда, за туманом даже не увидел машину, услышал только, как тормозила… — он заправил длинную гладкую прядь, упавшую на лицо, за ухо и улыбнулся. — Вы, кстати, на каком факультете?       — На экономическом. Хотел бы поступить на другой, но дед настоял. А слово дедушки — закон. А ты на каком? — Влад быстро перешёл на ты, как его учили на менеджменте, чтобы уменьшить психологическое расстояние между ними. Всё же так общаться было куда более приятно и привычно, Владу никогда не нравилось обращение на «вы». Незнакомец обернулся на Влада и улыбнулся. Улыбка у него оказалась очень симпатичной, канонически милой, едва ли не до розовых соплей. Не улыбнуться ему в ответ Влад просто не смог. Ему действительно нравились чуть полненькие люди, чисто с эстетической точки зрения они выглядели очень красиво, никаких острых углов и выпирающих костей, только мягкие линии. Поэтому рассматривать этого парня было приятно. Интересно, натурал ли он и не согласится ли на свидание?       — Я уже давно закончил учёбу, еду просто по делам, — похоже, Влад ошибся с его возрастом, думая, что перед ним ровесник… Хотя не так уж старо этот парень выглядит. Стараясь не углубляться в мысли, а следить за дорогой, парень пожал плечами и, увидев впереди громаду университета, вздохнул от разочарования. Предложить или не предложить? Он фотографировал для себя, просто делал красивые портреты для незнакомых людей и даже не задумывался, чтобы сделать фотографию своей профессией. Хотя зачастую хотелось бросить всё к чёртовой матери и действительно стать фотохудожником. Чтобы не нужно было бесконечно сидеть и смотреть чёртовы экономические передачи, зубрить скучные цифры. Но дедушка ему никогда спуска не давал и научил его, что работа может быть сколь угодно скучной, но приносящей доход, тогда хобби можно будет заниматься без зазрений совести. Парень притормозил на стоянке и, выйдя из машины, остановился, упершись бёдрами в капот. Может покурить, чтобы оттянуть чёртову философию? Парень тоже встал рядом с ним, словно не зная, что сказать, и ждал, когда же Влад заговорит первым.       — Слушай, можно тебя кое о чём попросить?       — Всё зависит от того, насколько это твоё предложение пристойно, — парень засмеялся, закинув голову назад, а потом наклонил голову, чтобы кончики длинных прядей у лица красиво провели по щеке. Он однозначно должен попасть в объектив Влада!       — Максимально пристойное, клянусь! Очень хочу вас сфотографировать. Художественные фотопортреты, абсолютно бесплатно, потом отдам все фото до единой. Просто для себя, никуда дальше они не пойдут, — неожиданный знакомый осторожно провёл указательным пальцем по нижней губе, слегка нахмурился и, наконец, улыбнулся. Порылся в наружном кармане сумки и вытащил маленькую картонку.       — Мне вам позвонить будет слегка проблематично, поэтому лучше вы мне. В любое время, кроме совсем уж глубокой ночи, — он зажал визитку между средним и указательным пальцами и протянул Соколовскому. — А сейчас идите, а то опоздаете на пары.       Влад взял из его рук беленькую картонку и повертел в руках. Белая, совершенно не примечательная, матовая, и на ней со стилизацией под рукописный текст с красивым вензелем написаны имя, телефон и электронный ящик. Только вот имя… И кому торкнуло в голову назвать ребёнка Дорианом? Или это какой-то псевдоним? Влад вскинул голову, но никого уже не увидел, новый знакомый сбежал. Кинув взгляд на часы, он скривился и пошёл ко входу, сунув визитку в карман пальто. Чёрт с ней, с этой старой перечницей, у него сегодня хорошее настроение, и она его не сможет испортить. На пару он, естественно, опоздал, но смущаться и мяться на пороге он не привык, быстро зашёл в аудиторию, извинившись за опоздание, и сел рядом с Данилом. Тот выглядел совсем плохо, фингалы под глазами, не расчёсанный. Похоже, опять тёрки с маман, она из парня все соки выжимала. Вообще, Даня был старше его на пять лет, он до универа успел окончить финансовый колледж. Но эта разница в возрасте нисколько не мешала в общении, наоборот было весьма интересно с ним разговаривать, практика в средних учебных заведениях была много богаче, чем тут, поэтому рассказов и историй у друга всегда было предостаточно. Влад вытащил тетрадку на кольцах, которую он в шутку называл «блокнотом для всего», ручку и с умным видом уставился на экран, рассматривая презентацию к сегодняшнему занятию. Сидящий рядом Даня зевнул, прикрыв рот ладонью, и подпёр голову рукой. Они на шестом ряду от кафедры, отсюда их не должно быть слышно Гертруде. Влад чуть наклонился и подёргал друга за рукав.       — У тебя такой вид, как будто ты уже две ночи не спишь, — Данил тяжело вздохнул и косо усмехнулся.       — Нет, только сегодня. У меня была круговая оборона. Забаррикадировался в спальне, чтобы мамка не зашла… Как меня всё это достало, жду не дождусь, когда же мою квартиру сдадут в пользование, и я получу ключи. Три года уже жду. Перееду сразу, буду спать на полу, но хоть без неё, — он подпёр голову уже обеими руками и сонным взглядом уставился на доску. Его мать не чудовище, но она паникёрша и нытик, а это страшно. Она не давала ему покоя, изводя своими страхами за его будущее. Лучше бы при себе держала. Вчера, наверняка, завела шарманку о том, что сынок всё никак девушку не найдёт, детей не заведёт и всё такое. Девушка не ягода и не гриб, чтобы её найти, а дети не щенки, чтобы заводить. Нужно сначала самому на ноги встать крепко, чтобы не шатало, тогда уже думать о личной жизни. А то будет как у Дани. Влад прекрасно знал все его семейные перипетии. Мама родила его рано, семья была почти нищей, не всегда даже могли оплатить учебники и обеды. Нефиг плодить нищету, вот какая позиция выработалась у парня в течение жизни, и Влад его в этом тихо поддерживал. Да, возможно кому-то и так будет нормально, но не Даньке, он сам этого всего хлебнул сполна. — А ты чего такой злой с утра был? И почему сейчас уже светишься, как медная бляха?       — Пепел поцарапал. Ослеп, что ли? Всю рожу испоганил, сволочь, — Влад повернулся раненой щекой к Даньке. Такой трендец вообще трудно не заметить, он половину утра сидел с примочкой из ваты и перекиси водорода, чтобы потом эта царапина не оставила шрама. У него и так их много, только на лице ещё не хватало для полного счастья. Услышав тихий смешок Дани, он резко обернулся и вздохнул. — А настроение поднялось потому, что я по дороге сюда смог найти себе новую модель для фотосессии. Красивый парень, мне кажется, наше сотрудничество будет весьма плодотворным. Предвкушаю офигенный результат! Ну и чего ты лыбишься?       — Это теперь сотрудничеством называется? — Данил фыркнул и отвернулся к доске. — И не смотри на меня так, Сокол, я-то в курсе, что тебе по барабану, с кем.       — Нет, не по барабану. Я би, а не шлюха. Это шлюхам пофиг, а я переборчивый. Тем более если бы мне было всё равно, я бы уже давно встречался с Дашей или Ритой. Они друг другу глаза готовы выцарапать из ревности, — он хитро улыбнулся рассматривая спину впереди сидящей девушки. Это Даша. Простая, провинциальная, немного хамоватая и пробивная. Но Владу она не нравилась тем, что она как настоящий ураган, слишком шумная и всё время в движении. А он гораздо больше любит относительную тишину и размеренность.       — Да, именно поэтому стоит одному из тех идиотов, которым ты нравишься, направить стопы в твою сторону, как ты выпучиваешь глаза и широко улыбаешься.       — А что? Неужели я настолько страшен? — Влад раскрыл глаза пошире и растянул губы в голливудской улыбке. Он и так знал, как этот набор пугает людей на улицах, и не только. Но его это зачастую только радовало, не подходили идиоты, а те, кому действительно было что-то нужно, перешагивали этот барьер с опаской. Потому что глаза у Влада были страшные, безумные. У него была врождённая анизокория. Периодическая косость на левый глаз и мутная картинка в правом глазу как бонус. Ну и жуткий инфернальный видок, от которого люди шарахались.       — Не пытайся, не проймёшь. И вообще смотри на доску, опять что-то пропустишь, а она обязательно вопрос задаст, как будто ты её не знаешь.       — Знаю, всё равно придерётся, даже если повода не будет.       Влад поудобнее откинулся на спинку стула и принялся на нём раскачиваться. Думать решительно не хотелось, поэтому он чисто автоматически переписывал материал в тетрадь, чтобы перед зачётом это перечитать уже в спокойной обстановке и с интернетом под рукой, там наверняка найдутся люди, которые всё то же самое могут более простым языком изложить. Он, может, и экономист, вроде и должен быть умным, но вот с некоторыми науками у него решительно не складывалось. Причём науки эти всплывали хаотично, он не был чистым гуманитарием или технарём, всё зависело от степени назойливости того или иного преподавателя. Хотелось поехать куда-нибудь в отпуск, чтобы его рабочий день не длился восемнадцать часов, потому что звонить и отчитываться или спрашивать с него решения по поводу работы фирмы могли в любое время суток. Хотелось перестать тянуть столько ответственности, она уже начала тянуть его вниз тяжким грузом, как наковальня на шее. Даже Дане он порой завидовал, тот хоть только за себя в ответе, а он в ответе за огромное количество людей, которые трудятся на предприятии, и каждое его решение отзовётся на них. Приходилось взвешивать на внутренних весах всё. Наконец Гертруда отпустила всех покурить, видимо, первый час закончился, и Влад грудью опустился на парту, оборачиваясь на начавшего громко сопеть Даню. Похоже, заснул. Это не дело, если Горгона увидит, ему хорошо влетит, поэтому Влад несильно похлопал его по щеке, дождался, пока тот откроет глаза, и фыркнул.       — Давай, спящая царевна, не хочу будить твою небритую рожу поцелуем любви, — он тихо рассмеялся и уселся поудобнее, почти ложась на парту.       — Брезгуешь? И какой же ты после этого мне друг? Замарать об меня он губы брезгует! — последнюю фразу он сказал немного громче, чем следовало, от чего несколько человек обернулись на них. На секунду наступило молчание, а потом оба парня закатились весёлым смехом. Их эти шуточки на тему Владовой ориентации не смущали, а вот большинство парней в группе пугались до усрачки. Влад — парень сильный, страшный, чёрт знает, что в голову взбредёт, поэтому старались с ним не связываться. А вот девочек всех без исключения такие шутки смущали, кроме одной, жуткой поклонницы японских манг, которая наоборот внимательно за ними двоими наблюдала, словно надеясь высмотреть что-то интересное. Наконец насмеявшись, они успокоились, и Влад, достав из своего кожаного портфеля маленький термос с крепким зелёным чаем, протянул Данилу. Действует он, конечно, не так эффективно, как хороший, крепкий кофе, но всё же хоть пару этой Медузы друг высидит, на остальных он может и поспать, там учителя более лояльны и в курсе, что если рядом сидит Влад, то у Дани всегда будет материал и о заданиях он будет знать. Он отхлебнул из термоса, немного скривился, и отдал его обратно. — Какие планы на сегодняшний вечер?       — Посмотреть новое кино, которое я содрал вчера с Торрента. В компании огромной пачки картофельных чипсов с паприкой. Нет, двух пачек. Не хочешь присоединиться? — Соколовский тоже отхлебнул из термоса и, закрутив крышку, вернул его обратно в сумку.       — Нет, меня сегодня пригласили на день рождения. Какой-то мамин хороший друг с работы. Он мне тоже нравится, но, блин, обычно там так скучно. Можешь сидеть Вконтакте, чтобы хоть с тобой переписываться? Иначе завтра ты своего друга не увидишь. Сдохну от скуки…       — Ничего страшного, я буду с тобой весь вечер, хоть и ментально, — Влад похлопал его по плечу и улыбнулся обычной, тёплой и приятной улыбкой, которая уже не отпугивала от него. Она была только для хороших людей, близких, родных.       Уже около пяти вечера, спустя два часа, как они попрощались у входа в университет, Даня кинул смску, чтобы Влад его выручал, и, включив кино, Соколовский залез на диван в обнимку с огромной чашкой, больше похожей на тазик, чипсов, посыпанных красной паприкой, и включил интернет на телефоне, чтобы переписываться с Данилом без отрыва от фильма, потому что посмотреть его уж очень хотелось. В школе и на первых курсах он ещё ходил на вечеринки с одноклассниками, потом с одногрупниками, но после того, как он расстался с девушкой, всякое желание ходить куда-то большой и шумной толпой мгновенно отпало. Теперь тем, кто хотел его склеить, было меньше простора для творчества, так как появлялся он только на парах, и жизнь стала более мирной, спокойной. Пить, курить и глотать колёса больше не хотелось. Вот бы деда обрадовался, увидев, что он взялся за ум. Но деда он похоронил в прошлом году. Бабушку похоронил и того раньше, семь лет назад, а родителей и старшую сестру пятнадцать лет назад. Чудо, как он тогда смог выжить, видимо, организм в девять лет более гибкий и его не так легко сломать. Он держался, после смерти бабушки пошёл в разнос и два года после окончания школы не поступал, пока дед не взял его за глотку так, что не поступить было бы равно смерти. Вот он и поступил. И именно благодаря деду и отцу он сидит здесь, на этом большом диване, смотрит фильм и залипает в телефоне. Без них у него бы ничего этого не было, разве что комната и пособие как сироте.       Фильм оказался действительно интересным, как ему и сказала его знакомая по переписке. Хорошо, что не повёлся на отрицательные отзывы в интернете, а то бы весь вечер сидел и куковал в какую-нибудь онлайн-игру. В них, конечно, нет ничего плохого, но они быстро надоедают. Телефон пиликнул, оповещая, что пришло новое сообщение, Влад открыл страницу, натыкал ответ и снова нырнул рукой в тазик с чипсами. Что делать потом, когда он закончит с фильмом и поеданием непонятно как приготовленного картофеля, он ещё не придумал. Идти никуда не хочется, да и вообще, погода ужасно ленивая, конец октября, слякоть, грязь, какая-то промозглая погодка, даже до машины идти лень. Можно съездить в кафе, попить своего любимого дарджилинга на песке и поесть сандеша, но не хочется. Не сказать, что безделье на него сильно давило, он, наоборот, любил просто поваляться в кровати, посмотреть в потолок и подумать. А можно даже не думать, просто полежать. Ему с самим собой никогда скучно не бывает. Когда на экране замелькали финальные титры, а на дне тазика осталось совсем немного чипсов, он взял телефон и, снова написав Данилу что-то утешительное, залез на форум, читая ответы. Этот форум был его тайной, даже Даня о нём не знал. Он и так над ним подтрунивал, называя извращенцем, а если он узнает, что Влад ещё и такое любит, то помрёт со смеху. А проку с него мёртвого не будет. Пусть лучше остаётся в живом виде, ещё пригодится. Поэтому пусть уж это будет секретом. Девушка, с которой он провёл уже больше дюжины сессий, хорошая и симпатичная, совсем как он любит, переехала в Петрозаводск к родителям, потому что окончила универ и начала работать на каком-то предприятии. Отпускать было тяжко, Влад очень сильно прикипал к людям, но пришлось. Страдать по этому поводу он счёл идиотизмом, полгода не заходил на форум совсем и, когда стало уже спокойнее, начал искать себе партнёра. Не всё же в гордом одиночестве вечера проводить. Пролистав пару страниц, он выключил телевизор, остатки чипсов высыпал в глубокую тарелку на барной стойке в кухне и набрал номер Дани. После нескольких гудков раздался его голос.       — Привет, Влад, спасибо, что был со мной, я наконец свободен.       — Едешь домой? — Влад с размаху плюхнулся на кровать, которая даже не скрипнула, и потянулся.       — Да, отсидел обязательную программу, и мне позволили свалить. Поэтому сейчас полчаса на такси и быстро спать, пока мама не явилась. Разбудить меня она не посмеет, а вот опять нагудеть в уши, если я вдруг не сплю — это она умеет. А я сегодня хочу выспаться и завтра прийти побритым и красивым, как ты.       — Ладно тебе, всё равно рядом с моей ослепительной красотой ты не сравнишься, — Влад хмыкнул и подобрал под себя ноги, поудобнее устраиваясь на кровати.       — И будем мы с тобой вечно как красавица и чудовище. Когда ты меня, блять, расколдовывать собрался?       — Будешь себя хорошо вести — и могу признаваться тебе в любви бесконечной хоть миллионы раз. Только завтра, пока будешь от метро идти в универ, купи мне в Сабвее средний саб с ветчиной, индейкой и полным набором овощей, хорошо? Хочу пожрать чего-нибудь вкусного и не полезного для фигуры.       — Соус на моё усмотрение оставляешь? Не боишься, что я попрошу горчицы побольше?       — Целиком и полностью уповаю на твою добропорядочность. Бабки завтра отдам, могу даже за доставку накинуть кружку кофе на вынос. Или горячего шоколада с зефирками.       — Да, шоколада, побольше, — Влад улыбнулся и, засунув в рот чипсину, захрустел ею. Данил большой любитель шоколада и какао, без них он день не считает прожитым, всегда себе что-то шоколадное покупает.       — Договорились. А теперь чеши баиньки, и чтобы завтра был как огурчик.       — Есть, сэр. До завтра.       Данил рассмеялся в трубку и отключился, а Влад положил телефон на столешницу и принялся изучать узор обоев на стене. Наверное, тоже можно пойти лечь спать, или если не спать, то почитать книгу. Он как раз купил себе новое чтиво, пора проверить, насколько оно стоит потраченных на него денег. Завтра суббота, философии нет. Всего три пары, и можно дёрнуть на дачу. Можно даже Даню прихватить, банально смотреть кино, париться в бане и пожарить шашлык. Наверняка половина парней из их группы уже давно приписали их отношениям самый что ни на есть сексуальный подтекст. Но его никогда не было. Просто когда-то, ещё на вступительных испытаниях, Влад увидел Данилу, который стоял в самом углу, выпихнутый какими-то хамоватыми идиотами из очереди тех, кто стоял на подачу заявок. Он рассеянно оглядывался по сторонам, и Влад просто не смог пройти мимо, он буквально за шкирку вволок его обратно в очередь, поставив перед собой, успел пособачиться за него с теми умниками, которые в итоге не поступили. А потом снова увидел его уже на заключении договоров. И предложил сходить в ближайший Макдак, дабы отметить их поступление. Тогда-то и стало понятно, что оторвать их друг от друга уже не получится, как суперклеем склеились. Это хорошо, когда у тебя есть такой друг, с ним ничего не страшно, можно пройти все испытания на свете, включая пресловутую философию. Подошедший к нему Пепел зевнул, широко открыв пасть, и негромко хрипло мяукнул, давая понять, что ему пора ужинать. Влад смерил его внимательным взглядом, стараясь понять, стоит ли ему урезать порцию в наказание за порез на щеке, который ужасно щипало до сих пор, и решил, что это будет слишком жестоко. Вывалил уже покрошенный кусок печени в кошачью миску, перемешал с Вискасом и поставил на пол. Пусть себе ест, Влад не жадный. Завалившись на кровать, он передумал читать и просто уставился в потолок. Лежать таким образом он мог часами, разглядывая лепную розетку, в которой, наверное, когда-то была люстра. А он сам верхний свет не любил, потому по всей квартире распихал бра. И от этого потолок терялся в лёгкой тени, красивой и загадочной, от чего сразу становился невероятно высоким. Пепел, наевшись, проскользнул за хозяином в спальню и свернулся клубком в ногах постели, а Соколовский, полежав ещё немного, выключил свет, залез под одеяло и провалился в сон, мгновенно и без сновидений.       Сидящий на кровати потирал запястья и то и дело поправлял жмущий воротник нежной шёлковой рубашки. То, что было под ним, сдавливало как удавка, неприятно придушивая, не давая дышать так, как хотелось. Но жаловаться было глупо, поэтому он спокойно, ещё немного посидев на кровати, просто залез под простынь и, укрывшись по самое горло, заснул. Как обычно, экономят на отоплении, а выдать махровую простынь жлобятся. Вот заболеет он под простынкой из тонкого, застиранного хлопка, и опять придётся лечить. Легче купить одну простынь и не маяться, чем потом тариться лекарствами в огромных количествах. Хотя, конечно, он не бизнесмен и ничего не понимает в такой штуке, как экономика. Зато хорошо видит и слышит. Например, сейчас слышит надрывный кашель своего соседа, к этому бедолаге зараза так и липнет, опять простудился. И всё же заболеть было бы кстати, представится целая неделя отдыха, ведь заразным на «работу» не выйдешь. Он поворочался на кровати ещё немного и, замотавшись в простынку покрепче, закрыл глаза. Завтра начинаются выходные, а это значит, работа без сна и отдыха, так что нужно выспаться, иначе ещё по ушам от начальства получит. О другом лучше не думать, бытовуха и раздумья о ней спасают в такие ночи, которые, наверное, длились бы бесконечно, если бы не упрямое солнце.       Суббота прошла бездарно и тупо, потому что выяснилось, что Данила взят маман в рабство, дабы в навести генеральную уборку в квартире. Но за впустую потраченный вечер, занятый поездкой в ближайший торговый центр в какое-то кафе, он так и не придумал, чем заняться в воскресенье. Поэтому утром просто оделся и пошёл гулять по городу, бесцельно и лениво, разглядывая витрины магазинов. Погуляв, купив мороженое, которое выглядело глупо в холодный промозглый день, он развалился на лавочке в парке и начал оглядываться по сторонам. Всё же выходные, хоть и были кульминацией недели, были совершенно бесполезны, если их проводить одному и ещё и без дела. Да ещё и в городе. На даче было бы всяко веселее, чем даже в этом парке, там можно было даже банально спуститься к пристани и посидеть, попялиться на натуральную реку, а не на искусственный прудик, как в этом парке. Скучно… Он залез рукой в карман, нащупывая телефон, и уже хотел открыть браузер, как увидел маленький белый прямоугольничек, выпавший из кармана тёплого пиджака на грязную тротуарную плитку. Влад аккуратно поднял его, повертел в руках и, улыбнувшись, принялся набирать написанный на картонке номер. Спустя два гудка трубку на том конце провода подняли, и из динамика послышался приятный женский голос.       — Здравствуйте, я могу быть вам чем-то полезна? — прямо так официально, как секретарша. Хотя, может, она и есть секретарша, но тогда почему этот парень дал визитку с этим номером?       — Да, я хотел бы увидеть Дориана, это возможно?       — Ах, конечно, во сколько вам удобно приехать?       — Могу хоть через полтора часа, только вы адрес назовите, — такого вопроса он не ожидал. Наоборот, ждал, что парню просто передадут трубку, Влад пригласит его на обещанную фотосессию, и всё. А тут ему предлагают приехать… Что-то непонятное творится.       Девушка назвала адрес, почти за городом, один из коттеджных посёлков, вежливо попрощалась, а Влад тупо уставился в телефон. В голову пришла дикая мысль, которая идеально подходила под тот разговор, который у него только что произошёл. Похоже, Дориан — сценическое прозвище тапера, дабы имя не выдавать. Почему-то вспомнился его белоснежный, лёгкий и светящийся образ, и Влада передёрнуло. В принципе, ему плевать, кого снимать на камеру, своей прелести он оттого, что является проституткой, не теряет, но появился какой-то гаденький осадочек. Парень не выглядел, как прожжённая шлюха, наоборот, он казался весьма аристократичным, слегка хитрым и приятным. И тут в голове всплыла мысль о том, что почему бы и нет? Он уже давно ни с кем не был, а Дориан красивый, можно и переспать, вряд ли это что-то испортит, и мир рухнет им обоим на головы. Соколовский ещё пару секунд погонял эту мысль в голове, стараясь понять, действительно ли игра будет стоить свеч, и, решив, что попробовать стоит, поднялся с лавки и пошёл по направлению к дому. Нужно принять душ и переодеться, ехать вонючей свиньёй не хотелось. Уже через полчаса он ехал по городу, следуя указаниям навигатора и, лениво положив на руль одну руку, гонял в голове идею для фотосессии. Раз уж ему представляется такая прекрасная возможность встретиться лично, можно всё-таки договориться о фотосессии поподробнее. А это значит, что уже сейчас можно продумывать, какую студию заказывать и какой антураж использовать. Скорее всего минимализм, самый яркий минимализм, нечёткие, плавные линии на сером фоне, мягкий свет и полуобнажённое тело. Будет очень красиво, если он постарается.       Доехав до места, которое назвала девушка, Влад притормозил перед высокими воротами. Из-за них вышел мужчина, спросил, к кому он и, услышав имя Дориан, тут же открыл проезд, впуская машину на территорию. Участок оказался большим, и за огромной парковкой начиналась искусственная дубрава с идеальным газоном и большим трехэтажным домом, стилизованным под старую усадьбу. Охранник проводил его до входной двери, постучал и пошёл обратно на свой пост. А дверь ему открыла девушка, высокая, с собранными в гладкий хвост волосами. Интересный бордель, таких Влад ещё не видел, хотя во время отрыва успел погулять так, что потом ещё от венерических пришлось лечиться. Но этот был такой аристократичный, не грязный и обсосанный, как обычно, а похожий на дворец. Девушка проводила его в красивый холл с мраморными колоннами и, усадив на красивый кожаный диван, быстро исчезла за одной из красивых высоких дверей. И через минуту она вышла не одна, а с каким-то мужчиной средних лет, ухоженным и очень модно одетым. Он приветливо улыбнулся и присел в кресло напротив Влада.       — Разрешите представиться, меня зовут Денис. Я владелец этого дома и предпочитаю лично общаться с клиентами, — Влад отразил его улыбку и свободно откинулся на спинку дивана. Мужчина ему не особо понравился, всё же что-то было в нём не искреннее, вроде и улыбается, а глаза цепкие, холодные, оценивает Владов кошелёк по внешнему виду. — С кем имею честь познакомиться? И хотелось бы узнать, как вы вышли на наш дом? О нём уведомлен весьма узкий круг лиц, чужие сюда не ходят.       — Влад Соколовский. И ваш номер телефона дал мне Дориан. Мы случайно встретились, очень неожиданно, он выскочил на дорогу перед машиной в тумане, я его едва не сбил. Ну, а потом, дабы загладить свою вину, подвёз его немного. Ну он и дал мне свою визитку.       — Ах, Дориан очень рассеянный, особенно когда уходит погулять. Каждый раз сидишь и переживаешь, как бы с ним ничего не случилось. Эстет, рассматривает всё, что угодно, но по сторонам и под ноги не смотрит, — мужчина махнул рукой, и девушка протянула ему лист бумаги с таким же вензелем, как и на визитке, печатью и двумя подписями. — Думаю, вам стоит ознакомиться с сессионным договором, чтобы не было неприятных ситуаций, — увидев на лице Влада удивлённое выражение, он улыбнулся ещё шире и протянул ему листок. — Если вы приверженец традиционного секса, вы можете просто вычеркнуть все пункты. Но если вы представитель БДСМ-культуры, то вы можете выбрать практику на любой вкус. Дориан очень разносторонний, и легче сказать, что ему не нравится, список будет меньше, поэтому он весьма популярен среди клиентов.       Влад скептично поднял бровь и уставился на листок контракта. БДСМ-проституция не одобряется среди адептов, но существует. И так же, как и со всеми сессионными партнёрами, с такими проститутками заключается контракт, в котором прописаны все приемлемые кинки и стоп-сигналы. С каждым прочитанным словом контракта Соколовский всё больше и больше понимал, что этому списку размером с простынь верить не стоит. Люди бывают разносторонние, но не до такой степени, или парень просто болен на голову. Вздохнув и решив разобраться с этим при личной встрече, он размашисто подписал контракт и достал чековую книжку из внутреннего кармана пиджака.       — Итак, я так понимаю, что чеки вы принимаете, — Денис усиленно закивал, складывая руки домиком. — И сколько же стоит ваш самый популярный мальчик?       — Сто пятьдесят евро в час. У нас большие расценки, но мы предоставляем все удобства, и наши мальчики и девочки самые красивые, воспитанные, настоящие аристократы. А ещё они полностью здоровы, это мы можем гарантировать однозначно.       — Я беру пять часов. И если я вдруг задержусь, я потом доплачу, но беспокоить…       — Конечно-конечно, я вас понимаю, — мужчина взял в руки чек, сунул его девушке и, указав ей взглядом на дверь, поднялся с кресла. — Позвольте вас проводить.       Соколовский встал и пошёл вслед за ним к лестнице, застеленной ковровой дорожкой. Поднявшись по ступеням, Денис повернул направо по широкому коридору с высокими филёнчатыми дверями. Всё здесь напоминало роскошное английское поместье девятнадцатого века, интерьер проработали на славу, дизайнеру есть, чем гордиться. Влад чуть не врезался в спину сутенёра, когда тот остановился перед одной из дверей, засмотревшись на красивый пейзаж маслом, висящий на стене. Мужчина указал ему на дверь, кивнул и быстро пошёл обратно, оставляя Влада одного. Ну что, вперёд, назад отступать глупо. Он открыл дверь и вошёл в большую комнату. Действительно красиво, камин, кровать с балдахином, какие-то диванчики и кресла. Он даже не сразу заметил стоящий у окна силуэт. Дориан, одетый в белоснежную рубашку из шёлка и белые брюки, на фоне тёмного окна казался невероятно светлым, каким-то нарисованным. Влад закрыл за собой дверь, щёлкнул замком и кашлянул. Даже от двери он видел, как парень вздрогнул и тяжело вздохнул. Обернулся к нему, и соблазняющая улыбка сменилась на чистое, живое удивление.       — А вы настойчивы в своём желании заполучить меня в свои фотомодели, — Влад подошёл к нему и улыбнулся, рассматривая его лицо. Как всё же красиво гладкие пряди лежат вокруг лица.       — Ещё бы, для этого и приехал, узнать, как тебя можно украсть отсюда хотя бы часов на пять, чтобы смотаться на студию и обратно. Меня зовут Влад. Обещаю потом показать результаты фотоэкспериментов.       — Я не против, у меня нет хороших студийных фото, — Дориан стянул с плеч Влада пиджак и погладил кончиками пальцев голые предплечья, открытые закатанными рукавами. — Но ты ведь не только за этим сюда приехал, верно? И не для этого купил меня на всю ночь.       — Честно говоря, я думал, что это твой номер, и просто хотел предложить встретиться в какой-нибудь чайхане, договориться о фотосессии. Но если ты настаиваешь, то я очень хочу узнать, что нравится тебе, — Влад увидел, как его лицо меняется, с него сходит улыбка, а в глазах появляется нешуточное удивление.       — Но ведь в контракте…       — Ты правда думаешь, что в этот чёс можно поверить? Как будто непонятно, что всё это лишь для того, чтобы большему количеству клиентов угодить. Но я хочу знать, что нравится тебе, — Дориан опустил ресницы, пряча глаза и, нахмурившись, задумался. Но гладить руки Влада не перестал. Наконец он поднял глаза на парня и, несмело улыбнувшись, переплёл его пальцы со своими.       — Бондаж. Да, именно его.       — Как хорошо, что мы сошлись в предпочтениях, — Соколовский высвободил руку, обнял его за талию, крепко притянул к себе и наклонился к его лицу. — И почему Дориан?       — Потому что аристократичный вечно молодой блондин. И у меня недавно были длинные волосы, захотелось немного сменить имидж. Верёвки и наручники в тумбочке у кровати. Смазка там же.       — Ну блин, такую атмосферу своей смазкой разбил, — Влад рассмеялся и уже принялся расстёгивать его рубашку, как Дориан поймал его руки и погрозил пальцем.       — Рубашку не снимать и на спине не задирать. Это обязательное условие.       Соколовский только пожал плечами и, бросив пуговицы, резко дёрнул его за руку в сторону кровати, от чего тот буквально упал на неё, и принялся раздеваться сам. Интересно, что он скажет, когда увидит его шрамы. Особенно страшен был шрам на животе от осколка стекла, узловатый, неровный, со словно оборванными краями. Даже шлюхи, с которыми он когда-то кутил, ужасались такого вида, а тут такое аристократичное и изнеженное создание. Но Дориан его удивил, он с нескрываемым интересом осмотрел его с ног до головы и улыбнулся, наклоняя голову и давая нескольким прядкам красиво скользнуть по щеке.       — Красивый. Знаешь, как приятно видеть такое спортивное тело? Татуировка, правда, излишня, — Влад приподнял бровь и улыбнулся, склоняясь над ним.       — Шрамы не смущают?       — А почему они должны смущать? У меня тоже есть, внизу живота, — Он облизал губы быстрым движением и, расстегнув пуговицу на штанах, приспустил их, оголяя живот и лобок. — Видишь?       — Кокетка, — Влад резко сдёрнул с него брюки и, толкнув на кровать, чтобы он упал на спину, оседлал бёдра и залез руками под рубашку. — Красиво соблазняешь, так невинно. А ведь Дориан Грей продал душу дьяволу, чтобы вечно оставаться молодым.       — Нет, я скорее тот, каким он был до встречи с Генри, — парень улыбнулся и, приподнявшись на локтях, почти касаясь своими губами губ Влада, прошептал. — Не всё ли равно?       Соколовский улыбнулся и, лизнув его нижнюю губу, припал к его рту. Поцелуй получился мокрым, как в сопливой юности, но так хотелось, языком глубже, оглаживать нёбо и чужой язык, прикусывать губы. Оторвался Влад только тогда, когда Дориан обмяк и задрожал. Так где он говорил, верёвка? Года два назад он научился сибари, овладел всеми техниками безопасного связывания и даже ходил на курсы скорой помощи, чтобы однозначно гарантировать безопасность тому, с кем окажется в постели. И сейчас хотелось навертеть красивых узлов, руки за спиной, на груди крест-накрест. Он вытащил из тумбочки моток белой хлопковой верёвки и сел на колени позади Дориана. Тот улыбнулся через плечо и сам завёл руки за спину. Влад начал с запястий, накинув на них хитрую петлю, и начал плести настоящий узор. Всё же есть в сибари что-то от высокого искусства, когда ты видишь этот тонкий узор хитросплетений, то получаешь настоящее эстетическое удовольствие. Перекинув верёвку на грудь, он быстро переплёл крест и, завязав особый узел, который легко и быстро развязать, подтянул Дориана к себе и повернул к себе лицом. Парень улыбнулся и, прикрыв глаза, потянулся к его лицу, но Влад остановил его, приложив указательный палец к губам.       — Встань на колени. А теперь наклонись, — Дориан почти лёг на кровать, приподнимаясь на коленях, и прогнул поясницу. Влад старался, чтобы голос был строгим, но мягким, как у школьного учителя. Грубость — это не его конёк. Тем более мягкие приказы выполняются куда более охотно.       Он огладил раскрытой ладонью бёдра, задницу и, вытащив смазку и выдавив себе на пальцы, начал гладить вверх-вниз ложбинку между ягодиц. Дориан выгнулся и зашипел, подаваясь назад, но Влад прикрикнул на него, чтобы не пытался самовольничать, и продолжил своё занятие. Каждый раз доходя до ануса, он слегка погружал кончики пальцев в тело, вызывая постанывания и дрожь. Ещё немножко погладив горячую кожу, Влад улыбнулся и погрузил в него два пальца. Дориан прикусил губу, но с готовностью подставился, расслабляясь, и почти замурлыкал.       — А теперь не смей двигаться. Это приказ.       — Хорошо, господин, — парень кинул через плечо лукавый взгляд и ехидно выгнул бровь, подталкивая действовать.       Легко сказать, что нельзя двигаться, куда сложнее заставить себя действительно замереть, особенно когда тебя гладят и ласкают внутри. Поэтому Влад то и дело останавливался и хмурился, чтобы показать, что он нарушает приказ. Наконец эта игра ему надоела, и он, подтянув за бёдра к себе поближе, вошёл на всю длину. Парень, не ожидавший этого, вскинул голову и вскрикнул. На несколько секунд напрягся, хмурясь, но потом всё же обмяк. А Влад начал медленно двигаться. И всё же он не ошибся с выбором партнёра, даже на ночь. Дориан такой мягкий, горячий, так красиво жмурится и прикусывает губы, что очень трудно смотреть на это спокойно и равнодушно, сам начинаешь улетать. А как на его руках смотрятся верёвки, это же просто прелесть. Влад пальцами принялся перебирать узлы, одновременно поглаживая руки сквозь шёлк рубашки. Без неё было бы куда красивее, но и она не портила ощущений. Влад взял в руки один из крупных узлов и потянул вверх, заставляя Дориана приподнять голову и немного грудь над кроватью. А потом наклонился и прикусил мочку уха.       — Нравится? — уж чем Соколовский умел пользоваться, так это голосом, и сейчас он, словно большой кот, промурлыкал парню свой вопрос на ушко, от чего тот протяжно застонал.       — Да, господин, — голос Дориана напротив был плачущим, умоляющим. Да, за это обращение, от которого по телу начинали гулять мурашки, за эти мольбы и подчинение Влад и любил БДСМ. Всё это так щекотало нервы, что отказаться от этого наркотика было невозможно.       — Умница, — Влад потёрся носом ему о макушку, зарываясь носом в мягкие волосы, а потом отпустил узел, давая парню лечь на простыни, выпрямился и начал двигаться быстрее.       Он и так уже растянул удовольствие настолько, насколько хотел, и сейчас хотелось разрядки. Поэтому ему понадобилось меньше минуты, чтобы кончить. Его подстёгивали стоны Дориана, громкие, протяжные, их можно было слушать бесконечно, потому что они, казалось, заполняли собой всю комнату и эхом отскакивали от стен. Замерев на несколько секунд, боясь даже пошевелиться, он вышел из тела Дориана и опустился на колени. Секунда, ещё секунда и тихий всхлип, который он услышал сквозь шум крови в ушах, вывел его из своеобразного транса. Парень всё ещё стоял на коленях и всё ещё дрожал от напряжения и возбуждения. Ну что же, тем интереснее будет игра. Хотелось довести его до спэйса, чтобы он потерялся в ощущениях и во времени.       — Поднимись и ляг на спину, — Дориан, не пытаясь скрыть текущих по лицу слёз, быстро исполнил приказ и заглянул Владу в глаза. О да, он уже на грани. — Разведи ноги. Шире! Умница.       Соколовский протянул руку, мягко погладил внутреннюю сторону бедра, заставляя парня постанывать, а потом ладонью провёл по лежащему на животе члену. Дориан выгнулся всем телом и, беззвучно хватая ртом воздух, закатил глаза. А Влад улыбнулся, погладил головку его члена пальцами и слегка сжал. Парень даже не заметил этого, он словно выпал из мира. Этого Влад и добивался. Заставив его кончить, он перевернул парня, ставшего похожим на тряпичную куклу, на бок и начал развязывать узлы. Закончив с этим, от откинул верёвку от себя и, ложась рядом с Дорианом, начал растирать побелевшие запястья, чтобы восстановить ток крови. Закончив с этим важным делом, он притянул парня к себе, обнимая, и уткнулся носом ему в макушку. Нужно восстановить дыхание и попробовать сделать так, чтобы перед глазами не плавали яркие круги.       Вставать не хотелось, но нужно. В принципе, если ему понадобится, он может завтрашний день прогулять, но Влад решил этого не делать, хоть и хотелось доплатить Денису и остаться подольше. Лежащий на кровати Дориан внимательно следил глазами за тем, как он одевается, и странно улыбался. Наконец Соколовский надел пиджак и присел рядом с ним на край кровати. Наклонился и мягко чмокнул в губы.       — Я приеду на следующей неделе и всё же сфотографирую тебя.       — Уже не на следующей, а на этой, — Дориан натянул простынку до подбородка, собирая её в кулак, и сел на кровати. — Я буду ждать, очень уж мне хочется посмотреть на то, как ты фотографируешь. И… — он замер, прикусив губу, и этой паузой заставил Влада, уже стоящего у двери, обернуться. — Спасибо за то, что поинтересовался о предпочтениях.       — Ну не знаю, мне это, наоборот, кажется естественным, спросить, что нравится партнёру. Жди, я вечерком тебя заберу, скорее всего в четверг.       — Я не против.       Влад улыбнулся Дориану и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Он уже не видел, как парень обнял подушку и с блаженным выражением лица плюхнулся спиной на матрас, поморщившись от этого движения. На этот раз его уже никто не провожал, он сам спустился в холл, там принял из рук той самой девушки, которая его здесь встретила, пальто и вышел, кивнув ей на прощание. В двенадцать ночи вряд ли будут пробки, можно спокойно доехать до дома и поспать, а завтра начать договариваться с одной из фотостудий, в которой он уже работал. Там его знают, любят и быстро найдут время для его хотелки. А на фоне светло-серой, художественно облупившейся штукатурки Дориан будет смотреться просто великолепно. Мягкий свет и чёрно-белые кадры. Влад улыбнулся своим мыслям и выехал на шоссе. Но для начала нужно выспаться достаточно, чтобы Данил завтра не поинтересовался, где это Соколовский был. Незачем ему знать это.       В четверг, которого он еле дождался, Влад отпросился с последней пары, запрыгнул в машину и рванул по знакомому адресу. Данила сегодня в ВУЗе не было, скорее всего, заболел, так что никто не стал спрашивать, куда это он сорвался. О том, что он забирает Дориана на несколько часов, он договорился ещё вчера и даже оплатил заранее, так что осталось только заехать за ним. Хотелось нестись со скоростью света, побыстрее, чтобы фотосъёмка началась пораньше, но сдерживало его желание не платить штрафы. Да и вообще на дорогах он вёл себя предельно осторожно. Он до сих пор помнил ту страшную аварию, давящую пустоту, мертвенно-белые лица в гробах, свежий снег, посыпающий могильные цветы. Не хотелось стать для кого-то причиной горя. Доехав до коттеджного посёлка, он сбросил скорость ещё и, остановившись у ворот, чтобы не нужно было маневрировать, заезжать и выезжать, пошёл к знакомому дому. Постучал в дверь, и на пороге тут же появилась та же девушка, что и в прошлый раз. Она широко улыбнулась и отступила, пропуская уже одетого Дориана к Владу.       — Иди, Ир, на улице холодно, а ты в юбке, — парень нежно прикоснулся к руке девушки и та, кивнув Владу, зашла обратно в дом и закрыла за собой дверь. — Ну что, поехали в твою студию.       — Ещё бы, я ведь для того сюда и приехал.       Он взял Дориана за руку и повёл к воротам, усадил в машину, сам сел на водительское место. Попросил пристегнуться и тронул автомобиль с места. Вся нервозность мгновенно ушла, стало спокойно. До этого он очень волновался, что что-то может сорваться, а сейчас волнение испарилось, и он даже включил негромко музыку по радио. Дориан рядом сидел тихонько, только иногда шуршал одеждой и разглядывал в лобовое стекло всё то, что они проезжали, лесопосадки, дома. Наконец мелькнул указатель на Москву, и Влад, въезжая на сложную развязку, попытался сосредоточиться на дороге. Но мысли были уже в студии. Хорошо, что она недалеко от этого въезда в город, всего полчаса — и они на месте.       Студия всегда нравилась Владу тем, что в ней не было пафоса и вычурности, очень минималистичная и простая. Пожалуй, только одну студию он любил больше, где был совершенно сказочный интерьер в стиле индийского колониализма, дерево, белые ткани, ширмы и красивые пальмы в глиняных горшках. Он бы хотел сфотографировать Дориана там, в широкой льняной рубашке с пышными манжетами, но для этого нужно ехать чуть ли не на другой конец города, а это очень долго. Но свет, узором падающий через ажурную ширму, очень красиво бы смотрелся на его необычном лице. Они поднялись на первый этаж, где помещение и было расположено, и Соколовский тут же протянул Дориану небольшой пакет.       — На, надевай. Мне кажется, что это тебе очень пойдёт. Тем более, тут есть замечательное кресло.       — Визажистов и стилистов нема? — Дориан взял пакет и заглянул в него. — Майка как парашют.       — Ты в ней будешь таким маленьким и хрупким, и вообще, доверяй моему чутью, оно меня ещё никогда не обманывало.       — И что же оно говорит на мой счёт? — парень вытащил футболку и приложил к себе. Да, она на два размера больше, но это только на руку.       — Например, что ты не так счастлив, как пытаешься казаться. И что тебя гложет что-то страшное, от чего ты так удивляешься каждый раз, стоит мне узнать твоё мнение, — Влад заметил, как вильнул взгляд Дориана и, подойдя к нему, улыбнулся и положил руки ему на плечи. — Давай, одевайся уже. У нас всего три часа в студии, потом другие люди придут.       — Но забрал ты меня не на три часа. Даже с учётом дороги многовато.       — Просто я хочу потом посидеть в кафе, ты не против?       Дориан как-то несмело улыбнулся и помотал головой. Потом спрятался за ширмой и начал переодеваться. Похоже, там под рубашкой на спине какая-то тайна, возможно, тоже шрамы, может, ещё что-то, но он не хочет это показывать. А настаивать будет глупо. Поэтому Влад сам скинул с себя жилетку с рубашкой и бабочку, натянул майку и начал настраивать свою зеркалку. Спустя почти минуту он почувствовал, как к его плечу прикоснулись, и обернулся. Не прогадал с одеждой. Брюки он купил размер в размер, а вот футболку больше, и как же эта одежда ему подошла. Он словно утонул в мягких белых складках белой майки, а серая ткань штанов, наоборот, красиво обтянула бёдра. Это будет шедевр, а не фотография. Он указал Дориану на широкий подоконник и припал к видоискателю. Кадр за кадром. Дориан перед фотоаппаратом вёл себя свободно, словно не замечая, он то сжимался, подбирая коленки к груди, то полу-ложился на подоконник, подставляя себя неяркому свету, льющемуся с пасмурного неба. Он то и дело поглядывал на Влада и видел, что тот, как настоящий маньяк, скачет туда-сюда, приседает, выпрямляется, настоящий фанат своего дела. Наконец он оторвал фотоаппарат от лица и кивком указал Дориану на стоящее у смежной стены кресло, маленькое, кожаное и белое. Ещё несколько кадров в кресле, и Влад сделал пару шагов назад, словно оценивая.       — А теперь было бы неплохо несколько фото с обнажённым торсом, показать анатомию и пластику, — Дориан хмыкнул и, стянув футболку и небрежно кинув её на креслице, прислонился к стене задницей, слегка наклоняясь вперёд и хитро улыбаясь. Влад нажал на кнопку спуска. — Отлично, и ещё одна, кульминация, можешь отойти от стены и как-нибудь закинуть руки над головой. Хорошо, и голову чуть запрокинь.       Эта фотография станет жемчужиной, яркой и прекрасной, потому что даже упрямый свет лёг так, как нужно, чтобы подчеркнуть всю пластику тела, каждую впадину и каждый объём. Он кивнул Дориану и отвернулся, понимая, что сейчас он будет надевать обратно свою рубашку и не хочет показывать спину. Сам он переоделся в два счёта, поправил перед большим зеркалом волосы, бабочку и, сложив фотоаппарат в сумку, обернулся. Дориан стоял уже одетый и держал в руках тот пакет с одеждой, в которой фотографировался.       — Ну что, в кафе? — Влад забрал пакет и приобнял его за талию. Дождался кивка и повёл на выход.       Спустя десять минут они уже сидели в небольшой кофейне-пекарне, ели восхитительные круассаны с маслом и пили вкуснейший кофе по-венски. В зальчике играла тихая музыка, но Влад её не слышал за жужжащими в голове мыслями. Он ведь обещал показать результаты своей работы, а это значит, что необходимо будет увидеться ещё раз минимум. Но вот как это сделать? Приехать туда и снять на ночь или лучше забрать его с собой, как сегодня? Утверждать, что ему не понравился секс с Дорианом — сильно кривить душой. Он восхитительный, мягкий, очень отзывчивый и так трогательно дрожит, что хочется продолжения. Влад прикусил губу и поднял глаза на сидящего напротив парня. Тот держал в руках чашку кофе, прикрыв глаза, от чего на щёки легла красивая тень от ресниц. Совсем как на одной из фотографий у окна.       — Ну что, время заканчивается…       — Жаль, а я только вошёл во вкус, — Дориан невесело хмыкнул и отпил кофе из своей чашки.       — Я ещё приеду и, если хочешь, могу вот так же забирать тебя пить кофе с круассанами. Хочешь? — Влад отставил кружку и, сцепив руки на столе в замок, заглянул ему в глаза.       — Да, хочу.       — Тогда я ещё приеду, скорее всего, в субботу. Жди.       — Хорошо, буду ждать.       Дориан улыбнулся и принялся поедать свою булочку. А Влад откинулся на спинку стула и прислушался к играющей музыке. Вот так вот, нет больше ненужных вопросов, решены. Значит, завтра же пора звонить снова по этому телефону и договариваться о встрече.