Чужая

Если не считать тайного сада, территорию дворца я так и не изучила. И после завтрака Нацу предложил показать мне окрестности. Небо было мрачное, затянуто тучами, и он то и дело скептически поглядывал вверх. — Думаешь, дождь собирается? — Точно у нас никогда не скажешь. Погоду тут диктует не только матушка-природа, но и феи. Мало ли кому заблагорассудится поэкспериментировать с погодой, — произнес Нацу почти сердито. В этот раз мы вышли через парадный вход и двинулись по вымощенной булыжником аллее. Вековые деревья закрывали дворец, их сплетающиеся ветви образовывали тенистый туннель. Густые заросли папоротников вплотную подступали к аллее, обтекая стволы деревьев. Нацу шагнул в сторону и начал пробираться сквозь заросли, аккуратно раздвигая траву. Он настоял, чтобы на прогулку я отправилась в высоких ботинках, и теперь я поняла почему. Неведомо как, но Нацу угадывал в траве старую тропу, скользкую от мха. — Куда мы идем? — спросила я, когда тропа зазмеилась вверх. — Покажу тебе Фьоренинг. — А тут везде так? — За травой в человеческий рост и ветвями деревьев мало что можно было разглядеть. — Ты еще ничего не видела. — Нацу с улыбкой обернулся: — Пошли. И он принялся подниматься по склону. Тропа забирала все круче, идти было трудно, ноги скользили, то и дело я спотыкалась о большие камни и валежник. Нацу легко карабкался вверх, я же кряхтела, хватаясь за ветки и корни деревьев. Вскоре и ладони, и коленки были ободраны. А Нацу даже не оглядывался. Похоже, в меня он верил куда сильнее, чем я сама. Если бы не восхождение, мне бы здесь, пожалуй, понравилось. Воздух пах свежей зеленью, смолой и влагой. Где-то вверху гуляло эхо реки, напоминая шум, доносящийся из огромной морской раковины. В этом ровном шелесте выделялись птичьи трели. Нацу ждал меня возле гигантского валуна. Когда я наконец добралась до него, с трудом переводя дух, он лишь улыбнулся, никак не откомментировав мои походные навыки. Не успела я отдышаться, как Нацу ухватился за уступ валуна и подтянулся вверх. — А вот эту штуку я точно не осилю. — Рассматривая скользкую поверхность камня, я лишь вздохнула. — Ничего, сейчас помогу. Зацепившись ногой за расщелину в камне, он нагнулся и протянул мне руку. Я заколебалась. Если я повисну на его руке, то мы оба упадем. Но, похоже, Нацу не сомневается в себе, тогда и я не стану. Я вложила свою руку в сильную и теплую ладонь Нацу и в следующий миг взвилась в воздух. Жалобно взвизгнув, я попыталась ухватиться второй рукой за валун, но Нацу со смехом втянул меня на камень. Так мы и двигались дальше — я спотыкалась, падала и взвизгивала, а Нацу помогал мне. И постепенно я приспособилась и все реже хваталась за его руку. Наверное, все-таки Нацу не зря в меня верил. И, вскарабкавшись наконец на вершину холма, которую венчала массивная скала, я ощутила прилив законной гордости. Стоя на мощном утесе, я огляделась, и от открывшегося вида перехватило дыхание. Отсюда видно было на много миль вокруг. Там и тут среди деревьев торчали трубы маленьких, будто игрушечных, домиков, и тонкие струйки дыма уплывали в небо. По холмам петляли дорожки, я даже смогла различить несколько крошечных человечков. Дворец Лейлы, нависший над отвесным обрывом, удачно скрывали высокие деревья, но я-то уже знала, сколь он велик. Весело трепавший волосы ветер пьянил. Мне казалось, что я лечу. — Вот это и есть Фьоренинг, — Нацу раскинул руки, точно обнимая все эти домики, спрятавшиеся среди деревьев, холмы, ручьи и бескрайнее небо. — Впечатляет! — Мой голос звенел от восторга. — И он весь твой. — В каком смысле «мой»? — В прямом. Ты ведь станешь королевой, Люси. А Фьоренинг — твое королевство. — Да, но… На самом деле все это вовсе не мое. — Вообще-то, на самом деле все здесь именно твое. Я снова огляделась. Конечно, это не самое крупное королевство. Я же не Римскую империю унаследую. Но все равно странно сознавать, что кому-то, тем более мне, может принадлежать целая страна, пусть даже и крохотная. — Но зачем мне это все? Что я буду с этим делать? — Править. Принимать решения. Хранить мир. Объявлять войну. — Объявлять войну? — Я испуганно вытаращилась. — Кому? У нас бывают войны? Он не ответил. — Все равно не понимаю, — прошептала я. — Мы живем согласно древним традициям и законам, которые были приняты давным-давно, — заговорил после молчания Нацу. — И по заведенным, устоявшимся обычаям. Тебе придется лишь поддерживать их, следить за соблюдением законов и правил. Придумывать и изобретать ничего не надо. Жить ты будешь во дворце, устраивать приемы, участвовать в заседаниях правительства. Но это все обычное дело. И лишь изредка тебе придется принимать важные решения, которые будут только в твоей власти. — Например? — с опаской спросила я. — Например, изгнание. Твоя мать как-то раз отправила в изгнание маркизу. Такого не случалось много лет, но королева обязана делать все для защиты нашего народа и нашего образа жизни. — А за что? За что ее изгнали? — Маркиза испортила родословную. — Родословную? Ты как о породистых щенках говоришь. Нацу молчал, но я ждала. — Она родила ребенка от человека, — наконец нехотя произнес он. Я собралась расспросить, но тут мне на лоб шлепнулась капля. Я задрала голову, и в следующий миг небеса разверзлись, обрушив на нас потоки воды. — Уходим! — Нацу схватил меня за руку и потянул за собой. Мы съехали со скалы. Я оцарапала спину о камень и тяжело шлепнулась в заросли папоротников. Уже через минуту одежда насквозь промокла, стало зябко. Не выпуская моей руки, Нацу втащил меня под огромную ель. Мощные лапы образовывали уютный шатер. — Ужас как неожиданно. — Я раздвинула ветви и стояла, вглядываясь в пелену дождя. На голову попадали лишь отдельные тяжелые капли. — Погода здесь очень капризная. Местные считают, что это из-за реки, в петле которой спрятался Фьоренинг, но на самом деле в непогоде обычно виноваты эксперименты феи. Я вспомнила, как Эльза жаловалась, что умеет только управлять ветром, а ее мать — облаками. Тайный сад у дворца цвел круглый год тоже благодаря особым способностям феи. Наверняка и к дождю они тоже приложили руку. Птицы, напуганные внезапным ливнем, умолкли, и за шелестом дождя теперь лишь смутно угадывался шум реки. Воздух был напоен ароматом смолы и хвои, и, укрытая от проливного дождя, я ощутила необыкновенный покой и умиротворение. Вот только насладиться моментом не позволил холод, у меня начали стучать зубы. — Замерзла? — Ничего… Без лишних слов Нацу обнял меня и прижал к себе. От неожиданности я забыла, как дышать. По всему телу разлился блаженный жар. — Наверное, так не многим теплее. — Голос был непривычно низким. — Мне тепло, — едва слышно прошептала я. — Надо возвращаться в дом, переодеть тебя во что-нибудь сухое. Он тяжело дышал, не отрывая от меня взгляда. Так же внезапно, как до этого обнял, он выпустил меня, раздвинул еловые лапы и быстрым шагом устремился к громадине дворца. Дождь не утихал, жесткие ледяные струи хлестали по лицу. Я спешила за Нацу, оскальзываясь на размокшей тропе. Во дворец мы ворвались через парадный вход, на мраморные плиты мигом натекли лужи. Я отряхнулась и обнаружила, что мы в холле не одни. К нам направлялась Лейла, шлейф платья скользил по полу, усиливая ощущение, что она не идет, а плывет. Рядом с ней переваливался с боку на бок тучный человек с обширной лысиной. Было в облике толстяка что-то жабье. Он говорил на ходу, и челюсти двигались, будто перемалывая каждое слово, прежде чем его выплюнуть. Белое обтягивающее одеяние, думаю, и статного красавца обратило бы в недоразумение, а этот бегемот смотрелся в нем и вовсе карикатурно, напоминая ожившего снеговика. — Как мило с вашей стороны, что вы соблаговолили застать канцлера. — Лейла смерила нас с Нацу ледяным взглядом. Похоже, мы вновь нарвались на неприятности. — Если вашему величеству угодно, я с радостью задержусь. — Голос у канцлера оказался высокий, почти женский. — Канцлер, простите, что мы пропустили ваш визит. Даже взъерошенный и промокший насквозь Нацу был олицетворением надежности и преданности. Я же наверняка напоминала мокрую облезлую мышь, которая стояла посреди лужи и тряслась от холода. — Не стоит, канцлер. Вы дали мне немало пищи для размышлений, и я не смею больше тратить ваше время. — Лейла улыбнулась канцлеру, но в глазах не было и намека на симпатию. — Смею ли надеяться, что вы обдумаете мои предложения? Маленькие глазки канцлера взирали на королеву с собачьей преданностью. — Разумеется. Я полностью разделяю вашу обеспокоенность. Сладость в голосе была очевидна, за ней столь же очевидно угадывалось желание поскорее выпроводить гостя. — Источники весьма надежные, — пропел канцлер еще более сладким, чем у Лейлы, голосом. — Вы же знаете, у меня кругом агенты, даже у витра. — Да-да-да, я помню ваш доклад. — Если мне донесли о заговоре — будьте уверены, это именно заговор и ничто иное. Боковым зрением я заметила, как напрягся Нацу. — Уверена, так оно и есть. — Лейла кивнула Нацу, и тот открыл перед канцлером дверь. — Я бы с радостью продолжила нашу беседу, но вам надо поспешить, пока погода окончательно не испортилась. Не подвергайте риску свое драгоценное здоровье, вы нужны королевству. — О, как вы правы! Канцлер с омерзением смотрел в открытую дверь на плотную стену дождя. Потом повернулся к Лейле, склонился в глубоком поклоне: — Моя королева, я неизменно и всегда к вашим услугам. Она напряженно улыбнулась, Нацу склонился, пропуская визитера в дверь. Так и не взглянув на меня ни разу, канцлер нырнул под дождь. Нацу захлопнул за ним дверь, и Лейла с облегчением выдохнула. — Где вы были и почему в таком виде? — Лейла устремила на меня надменный взгляд, но тут же, не успела я ответить, взмахнула рукой: — Впрочем, неважно. Хорошо, что канцлер не понял, что это чудовищное взъерошенное создание и есть принцесса. Я оглядела себя. Да, на принцессу мало похожа. Вот Нацу удалось сохранить и достоинство, и даже лоск, хотя такой же мокрый и грязный. — С чем связан визит канцлера? — спросил Нацу. — Ох, ты же знаешь нашего милого канцлера! Вечно носится со своими теориями заговора. Надо мне наконец внести поправку в законодательство и назначать канцлера, а не избирать. Народ падок на подобных клоунов, а мне потом с ними работать. — Он что-то говорил о заговоре витра, — не отставал Нацу. Он следовал за Лейлой, отстав на пару шагов, а я, по уже сложившемуся обычаю, тащилась за ним, мокрая и жалкая. — Все это досужая болтовня пустоголовых кумушек, помноженная на его паранойю и желание выслужиться. Витра во Фьоренинг уже сто лет не совались. — Да, но с принцессой… Но Лейла жестом остановила Нацу и столь выразительно глянула на него, что я тут же поняла: беседу перенесли подальше от моих ушей, в голову моего искателя. Через минуту телепатических переговоров Нацу, тяжело вздохнув, сказал вслух: — Я всего лишь предлагаю принять меры предосторожности, усилить охрану нам не помешает. — Вот поэтому я тебя и ценю, Нацу, — Лейла почти искренне улыбнулась, вот только в улыбке ее мне почудилась язвительность. — Ваше величество, я не заслуживаю такого высокого доверия. — И в этом ты прав. Но это предмет для отдельного разговора. И Лейла поплыла прочь, бросив через плечо напоследок: — Переоденьтесь! Нацу наблюдал за удаляющейся королевой, а я стояла рядом и ждала, когда она отойдет подальше, чтобы задать вопрос, который жег мне язык. — Что все это значит? — прошептала я, как только поняла, что Лейла меня не услышит. Нацу посмотрел на меня так, словно забыл, что я еще здесь, и помотал головой, видимо пытаясь стряхнуть остатки наваждения после безмолвной беседы. — Ерунда, не стоит твоего внимания. — Нет, не ерунда. На нас собираются напасть? — Но обращалась я к спине, Нацу уже направился к лестнице. — Да что ж такое? Вы все тут постоянно увиливаете от ответов! А потом я опять буду виновата из-за того, что ничего не знаю! — Ты промокла, Люси, поторопись, — сказал Нацу, оглянувшись. — Ты слышала то же, что и я. Мне известно столько же, сколько и тебе. — Неправда! Я знаю, она говорила с тобой с помощью этой своей жуткой телепатии. — Да, но она просто велела мне не нагнетать обстановку. Ты в безопасности. Ты принцесса, самое важное достояние королевства. Лейла не станет рисковать тобой. А вот канцлера она не выносит. — Она уже мной рисковала, подсунув женщине, которая меня чуть не убила. Ты точно уверен, что мне ничего не грозит? Я невольно вспомнила картину в потайной комнате Лейла. — Я никогда не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, — серьезно сказал Нацу, останавливаясь на лестничной площадке между этажами. — Но вот простуда тебе грозит наверняка, если ты сейчас же не переоденешься