Чужая

Феи и мансклинги К счастью, даже во Фьоренинге воскресенье — это воскресенье. После нервного вечера и бессонной ночи я провалялась допоздна. По выходным, как рассказывал Леон, в особняке появляется повар, так что можно было рассчитывать на нормальный завтрак. По дороге на кухню я встретила Нацу, но мы лишь кивнули друг другу. Еда оказалась вкусной. Насытившись, я вернулась в свою комнату и плюхнулась на кровать, решив, что проваляюсь остаток дня, буду просто скучать в одиночестве и всласть изводить себя страхами перед будущим. Но мои грандиозные планы прервал стук в дверь. Это был Леон, как всегда бодрый и веселый. — Привет, ваше высочество! Замучили тебя вчера подданные? Пошли ко мне, мы с Шери собираемся посмотреть «Властелина колец» целиком, всю трилогию. Обожаю смотреть это кино в компании настоящих фей. — Знаешь, я смотрела фильмы про людей в обществе людей и ничего особенного не заметила. Но ты прав, лучше пялиться в телевизор, чем в потолок. Его комната была мужской версией моей, что вполне естественно, ведь это он помогал обставить мою спальню. Только там еще был огромный мягкий диван напротив телевизора. На диване сидела Шерия. — Что, он и тебя уговорил? — улыбнулась она. — Да особо уговаривать и не пришлось. В сравнении с моим планом проваляться в тоске и печали весь день это просто блестящая идея. Я устроилась в другом углу дивана, а Леон плюхнулся между нами. Поначалу он сидел строго посередине, но часа через три или четыре нашего киномарафона я заметила, что он переместился поближе ко мне. Впрочем, какая разница? Они с Шери много болтали и шутили, и я в их компании повеселела. Провалив роль идеальной принцессы, навязанную мне Лейлой, я была рада этому легкому и расслабляющему времяпрепровождению. После второго фильма Шерия сказала, что ей завтра рано вставать, и ушла. На диване стало свободнее, но Леон и не подумал отодвинуться. Он сидел уже почти вплотную ко мне. Я собралась воспротивиться, но потом махнула рукой. Отличное кино. Симпатичный приятный парень. Пусть себе прижимается. Вскоре его рука «случайно» легла мне на плечо, и я чуть не расхохоталась. С ним мое сердце не срывалось в галоп, как наедине с Нацу, но близость Леона все равно была приятна. Мне почему-то было с ним уютно и спокойно. А покой — как раз то, чего мне в последнее время остро не хватало. И я даже положила голову ему на плечо. Чего я не учла, так это того, что просмотр всех трех фильмов «Властелина колец» в полной версии занимает больше одиннадцати часов. В час дня в воскресенье, когда нечем заняться, это кажется гениальной идеей, но, когда перевалило за полночь, я уже отчаянно боролась со сном. Впрочем, нет, борьбы никакой не получилось, потому что я сладко задремала на плече у Леона. Проснулась я утром — все на том же диване, не ведая, какой переполох поднялся в доме. Я бы с удовольствием поспала и дольше, но грохнула дверь, я разлепила глаза и обнаружила перед собой Нацу. Лицо у него было перекошенное, я впервые таким его видела. — Господи… Что случилось?! — я резко села на диване. Нацу не отвечал, стоял и сверлил меня взглядом. Сбоку кто-то сладко зевнул. Я оглянулась. Леон тоже заснул на диване, как был — в футболке и пижамных штанах. Но непостижимым образом ему удавалось отлично выглядеть даже в помятой одежде. И тут до меня дошло, на что это похоже со стороны. Сонная парочка на диване, в пижамах, едва ли не в обнимку… Срочно, надо срочно выдумать хоть какое-то оправдание… но даже невинная правда внезапно вылетела у меня из головы. — Она здесь! — крикнул Нацу. Леон застонал и схватился за голову, и я поняла, что дело плохо. В один миг он стал похож на перепуганного щенка, который ждет наказания. Не успела я и рта раскрыть, как в дверях возникла Лейла. Стремительно, но величественно она проследовала в комнату. Полы ее изумрудного халата эффектно развевались, волосы были заплетены в толстую косу. Она остановилась рядом с Нацу. И, хотя он был намного выше, Лейла казалась куда значительней. Даже учиняя мне разнос после ужина с Авророй, она была не так мрачна, как сейчас. Брови нахмурены до того, что наверняка это причиняло ей физическую боль. — Вы что себе позволяете? Голос Лейлы болезненным эхом отзывался в голове. Для пущего эффекта она свой возглас продублировала еще и телепатически. — Э-э… мы просто смотрели кино и уснули. Простите нас. Мы не… Я запнулась, не понимая, за что, собственно, надо извиняться. — Это я виноват. Я… — встрял Леон, но Лейла его перебила: — Меня мало волнует, чем вы здесь занимались! Вы вообще понимаете, насколько недопустимо подобное поведение? Леон! Тот поник под ее свирепым взглядом. Лейла потерла виски, словно у нее разболелась голова, и Нацу обеспокоенно покосился на нее. Она продолжала, обращаясь к Леону: — Видеть тебя не хочу! Собирайся в школу и прочь с глаз моих! — Да, мэм, — пискнул Леон. — Простите. — А что касается тебя, — Лейла ткнула в меня перстом, — мне все равно, кто и как тебя воспитывал до этого. Ты обязана знать, что приличествует леди, а что нет. К тебе сейчас приковано всеобщее внимание, и каждый твой шаг влияет на будущее. Привыкай вести себя соответственно! — Я не… — залепетала я, но она жестом заставила меня замолчать. — Но, откровенно говоря, больше прочих меня разочаровал ты, Нацу. — Лейла уже не кричала, голос звучал устало. Нацу опустил голову. — Как ты мог это допустить? Ты должен постоянно разъяснять ей обычаи и правила фей, должен глаз с нее не спускать. — Знаю. Больше это не повторится. — Нацу сдержанно поклонился. Я видела, что он готов сквозь землю провалиться. — Не желаю сегодня видеть никого из вас! — С тем Лейла развернулась и выплыла из комнаты. — Простите… — пробормотал ей вслед Леон. От стыда и смущения он раскраснелся, но румянец был ему даже к лицу. Не то чтобы меня всерьез занимала его внешность в тот момент. Мне было тошно, хорошо хоть слезы удалось сдержать. Я не совсем понимала, что уж такого ужасного мы совершили. — Ты! — Нацу посмотрел на Леона. — Собрался в школу и ушел! — Затем повернулся ко мне: — А ты! Живо к себе! Я проскользнула мимо него, почти вплотную, в других обстоятельствах я бы только порадовалась такой близости, но сейчас мое сердце хоть и колотилось, но вовсе не от счастья, а от страха. Нацу буквально излучал ярость. Я прошмыгнула по коридору к своей комнате, слыша, как за моей спиной Нацу рычит на Леона. Я открывала дверь, когда сзади прозвучало резкое: — Куда ты собралась? Нацу вышел из комнаты Леона и грохнул дверью так, что заложило уши. — К себе, — пролепетала я. — Пойдешь ко мне. — Зачем? — удивилась я. Перспектива отправиться с Нацу к нему в комнату, конечно, напоминала завязку одной из моих фантазий, но сейчас меня одолевали совсем другие картинки: вдруг, как только мы окажемся наедине в его комнате, он меня прикончит? Или отдубасит хорошенько… — Мне надо привести себя в порядок, а я не могу надолго выпускать тебя из виду. Да, привести себя в порядок ему не мешало. Он тоже был в пижаме, а волосы стояли дыбом, ничуть не напоминая обычную аккуратную прическу. Его явно выдернули прямо из постели. Я кивнула и покорно поплелась следом. Нацу несся широкими шагами, все еще вне себя от злости, я семенила, едва поспевая за ним. И все равно непонятно, чего они так взбеленились. — Прости, пожалуйста, я не хотела, — забормотала я ему в спину. — Я случайно заснула. Мы смотрели кино и нечаянно заснули. Если бы я знала, что выйдет такой переполох, я бы ушла к себе… Но моя попытка извиниться только пуще взбесила Нацу. — Не знала?! — оглянулся он, буквально выплюнув эти слова. — А раскинуть мозгами ты не могла, Люси? Ты должна понимать, что каждый твой поступок будет иметь последствия, и ты обязана обдумывать все и всегда! — Прости! Но мне вчера было так тоскливо… заняться нечем… А Леон позвал кино смотреть… Нацу резко остановился. Взгляд его был столь яростен, что я невольно отшатнулась и прижалась спиной к стене. Он шагнул ко мне вплотную, лицо было в каких-то сантиметрах от моего, глаза сверкали. Но, когда он заговорил, голос звучал на удивление спокойно и ровно: — Ты же знаешь, что люди думают, когда девушка остается на ночь у парня. Но чтобы принцесса провела ночь с мансклигом — это вообще немыслимо! Ты могла поставить все под угрозу. — Я… я не понимаю, что все это значит. Вы же ничего мне толком не объясняете, только орете и требуете чего-то. Я ничего не знаю! Нацу глядел на меня в упор еще целую невыносимую минуту, потом вздохнул, отступил и растер лицо. Я молчала, глотая слезы. Когда Нацу снова посмотрел на меня, его взгляд был уж мягче. Он развернулся и направился по коридору дальше, я поплелась за ним. Комната Нацу была меньше моей, но гораздо уютнее. Одна из стен тоже полностью стеклянная, жалюзи опущены. Кровать аккуратно застелена темным покрывалом, несколько книжных полок забиты книгами. В углу на небольшом письменном столе лежит ноутбук. Как и у меня, к спальне примыкала ванная. Нацу отправился прямиком туда и не стал закрывать за собой дверь. Было слышно, как он чистит зубы. Я нерешительно села на краешек кровати и огляделась. — Должно быть, ты здесь много времени проводишь, — заметила я. Я уже знала, что Нацу живет в доме от случая к случаю, но комната выглядела вполне обжитой. По количеству вещей складывалось ощущение, будто он обитает здесь постоянно. — Живу здесь в перерывах между поисковыми заданиями, — отозвался Нацу. — И похоже, моя мать от тебя без ума. — Только не сейчас. Я ее подвел. Нацу выключил воду, вышел из ванной и прислонился к косяку. — Прости, что наорал на тебя. — Ничего, мне не впервой. Я по-прежнему толком не понимала, из-за чего он так взбесился. Но в чем-то он прав. Теперь я принцесса, и мне придется вести себя соответственно положению, продумывать последствия всех своих поступков, даже на первый взгляд совершенно безобидных. — Нет, ты этого не заслужила. Мне не следовало выходить из себя. Но когда я не обнаружил тебя утром в твоей комнате, я запаниковал. Учитывая все эти события с витра… — А что там опять с витра? Мне мигом стало не по себе. Слишком свежи были воспоминания о ночной встрече. — Тебе не о чем беспокоиться. Я просто имел в виду, что перенервничал, когда не нашел тебя, вот и сорвался. Прошу прощения. — Нет, это я виновата. Ты был прав. Нацу пригладил волосы и отвернулся. И тут я догадалась спросить: — А как ты, собственно, узнал, что меня нет в комнате? — Проверил. — Нацу посмотрел на меня как на идиотку. — Я каждое утро проверяю. — Ты проверяешь, на месте ли я? — От изумления я даже рот открыла. Он кивнул. — Я не знала. — Ты и не могла знать. Ты же спишь. — Да… просто чудно как-то. Я покачала головой. Грей и Элис, конечно, заглядывали ко мне в спальню, но чтобы Нацу проверял, там я или нет… — Надо же удостовериться, что ты цела и невредима. Работа у меня такая. — Ты как заезженная пластинка, — буркнула я. — Что бы ты ни делал, у тебя всегда «работа такая». — А что еще ты ожидала услышать? — Нацу спокойно смотрел на меня. Я уныло качнула головой. Как с бездушным автоматом разговариваю. Нацу все смотрел на меня, видимо ожидая ответа, а я в свою очередь ждала, когда же он займется своими делами. Но он не двигался, и я решила, что надо бы заполнить паузу. — Может, ты расскажешь, кто такие мансклиги? — В буквальном переводе мансклиг — это человек. Леон — человек. — Человек? А почему он здесь? — удивилась я. — Из-за тебя. Тебя же подменили при рождении. А поскольку ты заняла место другого ребенка, этот ребенок должен быть где-то еще. Вот их и зовут мансклигами. — Ты хочешь сказать… — Я растерянно замолчала. — Так Леон — это Майкл? Вот тут-то я и прочувствовала, сколь извращенным было мое влечение к Леону. Он, конечно, формально мне не брат, но он брат моего брата, хотя Грей мне тоже не настоящий брат. В общем… мне стало не по себе. — Какой Майкл? — непонимающе нахмурился Нацу. — Его так назвал мой Отец… ну, не настоящии Отец, а Сильвер. Он знал, что у нее родился сын, и это Леон. Вернее, Майкл… Но как… как это делается? Как его подменили мной? — Довольно просто. Когда родился Леон, Лейла вызвала у себя роды, затем пустила в ход свой дар убеждения, чтобы нейтрализовать медперсонал в больнице, и поменяла вас местами. — Так просто? На Сильвера ее дар не очень-то подействовал. — Обычно мы подменяем детей одинакового пола, девочку на девочку, мальчика на мальчика. Но Лейла заранее выбрала семью Хартфилиев. А замена мальчика на девочку не всегда проходит гладко. Выше вероятность, что родитель обнаружит подмену, как это случилось с твоим приемным отцом. — Постой, постой! Так Лейла сознавала риск, да? Понимала, что Сильвер может обнаружить подмену? И все равно на это пошла? — Лейла не сомневалась, что семья Хартфилиев — самый лучший выбор. И она оказалась не так уж не права. Ты сама постоянно говоришь, что тетка с братом души в тебе не чаяли. Я привыкла всю жизнь ненавидеть Сильвера. Считала его жестоким и злым. Но он просто не мог вынести того, что я не его ребенок. На самом деле Сильвер — прекрасный отец, самый лучший. Он не забыл своего сына, несмотря на то что на него воздействовали силой убеждения, не смирился с его потерей. Только теперь я начала понимать, что ему пришлось пережить. — Так вот почему такой переполох из-за меня с мансклигом? Потому что он мне вроде сводного брата? — Он тебе не брат, — сухо ответил Нацу. — И проблема не в родстве, а в том, что они — люди. — А мы, что… как-то физиологически несовместимы? — осторожно спросила я. — Нет. Многие феи покидают общину, живут с людьми и заводят нормальное потомство. Это одна из причин того, что наша численность уменьшается. — А что теперь, когда я вернулась, будет с Леоном? — Ничего. Будет жить здесь как и раньше, и столько, сколько пожелает. Или уедет, если захочет. Он абсолютно свободен. Мансклигам тут не так уж плохо живется. Например, Шерия — мансклиг Эльзы. Я понимающе кивнула. Шерия — пугливая и нервная, но при этом куда более нормальная, чем все прочие. И вообще мансклиги мне точно ближе и роднее, чем феи. — А как их воспитывают? Как своих детей? — Нет, но детство у них счастливое и безоблачное. У них все есть, они учатся в наших школах. Для них даже выделен целевой фонд. Когда им исполняется восемнадцать, они вольны делать что угодно. — Но при этом не имеют равных прав, да? — догадалась я. Лейла со всеми говорила свысока, но с Леоном и Шери как-то особенно надменно. Да и Эльза обходилась с ними не лучше. — Это монархия. Здесь нет равных. Мне показалось, что Нацу сказал это с сожалением. Он отклеился от косяка, пересек комнату и сел на кровать рядом со мной. — Я не объяснил тебе все сразу, и это одна из причин, почему Лейла злилась на меня. У нас тут существует четкая иерархия. Наше общество делится на классы. Есть королевская семья, в которой ты главная. Разумеется, после Лейлы. Ниже тебя маркизы, но они могут стать королями и королевами, вступив в брак с монархом. Дальше следуют обычные феи. Простолюдины, если угодно. Еще ниже — искатели. И в самом низу — мансклиги. — Как это? Почему искатели так низко? — Стало как-то обидно за Нацу. Да и за остальных, конечно. — Мы тоже феи, но мы способны только искать. Других способностей у нас не бывает. Мои родители были искателями, и их родители были искателями, и все мои предки, — объяснил Нацу. — Без дара убеждения невозможно подменить ребенка. Поэтому у искателей не бывает подменышей. Соответственно, не бывает и доходов. Мы ничего не приносим общине. Мы служим другим феям, а они взамен дают нам хлеб и кров. — Так ты вроде крепостного? — охнула я. — Не совсем. — Нацу попытался улыбнуться, но вышло так себе. — Пока мы выполняем работу искателя, у нас нет нужды заниматься чем-то еще. Многие искатели, включая меня, работают телохранителями в состоятельных семействах. Весь обслуживающий персонал — няни, учителя, повара, горничные — состоит из бывших искателей. И все получают почасовую оплату. Конечно, среди обслуги попадаются и мансклиги, но это редкость. — И поэтому ты всегда кланяешься Лейле? — Она королева, Люси. Ей все кланяются. Кроме тебя и Леона, но ты имеешь право, а он просто несносный упрямец. — Приятно осознавать, что у принцесс есть хоть какие-то привилегии, — мрачно усмехнулась я. — Еще бы не получать нагоняй за каждую оплошность… — Лейла может показаться холодной и замкнутой, но слишком тяжелая ноша на ней, слишком большая ответственность. Поэтому она и к остальным так требовательна. Когда-нибудь она передаст свою ношу тебе, и тогда уже ты станешь за все отвечать. Но при этом у тебя будет все, чего бы ты ни пожелала. Я знаю, сейчас тебе так не кажется, но, поверь, тебя ждет очень завидная жизнь. — Ты прав, мне так не кажется, — согласилась я. — Ты еще слишком юная. — Угу… Ладно, давай еще раз повторю. Мы с Леоном ничего такого не делали. Ты мне веришь? У нас ничего не было. Мы просто смотрели кино и просто уснули. Нацу задумчиво смотрел в пол. Я изучала его лицо, пытаясь уловить какой-нибудь намек, но оно оставалось непроницаемо. В конце концов Нацу кивнул: — Да, я тебе верю. — Но утром не особо верил, я права? На этот вопрос Нацу предпочел не отвечать. Он встал, сказал, что примет душ, и скрылся в ванной. Я хотела было воспользоваться случаем, чтобы изучить его комнату, но внезапно на меня навалилась дикая усталость. Я свернулась клубочком на кровати, закуталась в мягкое покрывало, пахнущее Нацу, и провалилась в сон.