Чужая

Следующие несколько дней превратились в бесконечную череду заседаний, связанных с нападением. За всю свою историю Фьоренинг ни разу не подвергался столь жестокой атаке. Все заседания возглавляли Лейла с Авророй, а мы с Жераром лишь присутствовали на них, но сидели в сторонке и помалкивали. И хотя Жерар обладал самым могущественным даром, правом голоса его пока не наделили, да он, похоже, вовсе и не рвался обзавестись этим самым правом. На собраниях присутствовало около двух десятков Фей, и каждый непременно выдавал никчемное предложение. И только единственная реплика Жерара была полна смысла, он просто сказал, что самое главное — научиться управлять своими способностями. Эльза очень серьезно отнеслась к его словам и сразу после заседания принялась увлеченно тренировать свой дар ветра. Лейла меня едва замечала, а уж добрых слов я от нее и подавно не слышала. Но неожиданно у страшного события обнаружилась и положительная сторона: церемонию крещения решили не проводить. И Лейла позволила сохранить мое имя. Все эти дни я пребывала будто в тумане. Мне было совершенно все равно, жива я или мертва. Учини витра повторный штурм, меня бы устроил абсолютно любой исход битвы. — Рано или поздно шок и тоска пройдут, — сказал Леон. Я лежала на кровати, разглядывая потолок, а он стоял в дверях моей комнаты. Над бровью у Леона была рана, ведь манксов Аврора лечить отказалась. Рана уже затянулась, но все еще выглядела жутковато. Я старалась на нее не смотреть. Напоминание о том, что Леон пострадал из-за меня. — Наверное. — Ну хватит тебе. — Леон прошел в комнату, сел на край кровати. — Я понимаю, что тебе тяжело, но ведь это не конец света. — Никто и не говорил, что конец, — пробормотала я. — Просто я ненавижу этот замок. Ненавижу мать. Ненавижу быть принцессой. Ненавижу все здесь! — Даже меня? — удивился Леон. — Нет. Конечно, нет. Ты единственное исключение. — Ну да, я же особенный. — Он улыбнулся, но тут же стал серьезным. — Послушай, мне тоже здесь не нравится. Нелегко тут жить, особенно в одном доме с Лейлой. Но… куда нам деваться? Выбора ведь нет. И вдруг меня осенило. Этот мир мне чужой. И он мне не нужен. А Леон не нужен этому миру. Он вырос в атмосфере холодного безразличия, а это похуже моего собственного детства. Леон заслуживает другой жизни. С тех пор как я оказалась здесь, никто не был ко мне добр, он один. И потому я его должница. Мне все равно, что со мной станется, так что если вдруг витра снова явятся за мной, то так тому и быть. Правда, витра вроде бы еще долго не сунутся к нам. Как объяснил Жерар, численность их бойцов после нападения на дворец значительно сократилась, поэтому они вряд ли организуют новую атаку в ближайшее время… И я абсолютно уверена, что Грей по-прежнему сходит с ума от беспокойства и тревоги. Они с Элис будут на седьмом небе от счастья, если я вернусь. И наверняка с радостью примут Леона. Не знаю, как я его представлю, но это уже детали… Принцесса из меня вышла из рук вон, да и не нужен мне этот дурацкий титул. Ах, как было бы здорово снова очутиться дома! И пусть Нацу навсегда потерян для меня, но рядом с Греем и тетушкой Элис я оправлюсь быстрее и, быть может, когда-нибудь стану все-таки счастливой… И недолго думая я изложила все эти доводы Леону, предложив сбежать в мой мир. В первый момент он испугался, принялся убеждать, что идея слишком безумная, что он не в состоянии защитить ни меня, ни даже себя. Пришлось прибегнуть к убеждению. А что оставалось? К тому же я просто внушила Леону мысль, что за меня не надо волноваться. И Леон согласился. Побег мы решили отложить до ночи. Когда стемнело, тайком выбрались из дворца, что, к моему удивлению, оказалось намного сложнее, чем я предполагала. На случай повторной атаки территорию патрулировали охранники и добровольцы из числа фей. Мы с Леоном на цыпочках прокрались через кухню и черным ходом выскользнули в тайный сад, который и ночью благоухал так, что кружилась голова. В одиночку я бы вряд ли перелезла через высоченную кирпичную стену, ограждавшую тайный сад, но Леон помог мне забраться наверх. Сидя верхом на ограде, я помогла вскарабкаться на нее Леону. И вот мы по другую сторону! Пригнувшись, мы побежали вдоль стены. Впереди мчался Леон, хорошо знавший окрестности. Когда мы уже почти достигли гаража, Леон внезапно метнулся под куст, я последовала его примеру. Из-за угла показался охранник. Когда он скрылся в темноте, мы выждали еще минуту, а потом бросились к гаражу. Леон выкатил свой новенький мотоцикл, но заводить не стал. Стража у городских ворот вряд ли выпустила бы из общины принцессу. Да еще ночью, да еще в сопровождении мансклига. Но у Леона имелся план. В заборе у дамбы есть брешь, через которую из Фьоренинга выбирались другие манксы, когда хотели сбежать из города. Вдвоем удерживая тяжеленный мотоцикл, чтобы он не скатился вниз по холму, мы продирались через заросли невысокого кустарника, потом через лес. А вот и дыра в заборе! И какая огромная. Наверное, именно через нее проникли витра. Почему же ее до сих пор не заделали? Или фей беспокоит только то, что происходит во дворце? Без особого труда мы выкатили мотоцикл через провал в стене. И, как только оказались за пределами Фьоренинга, я ощутила волнение. А с ним пришла и радость. Мы сбежали! Правда, где-то в глубине души я уже скучала по новым знакомым, но впереди ведь ждал дом. И свобода. На дороге Леон завел мотоцикл, и мы понеслись, разрезая фарами темноту. Я сидела позади Леона, крепко обхватив его за талию и уткнувшись лицом в спину, обтянутую кожаной курткой. Сердце его билось часто-часто. Я не стала гадать, с чем это связано — с побегом или с тем, что прижимаюсь к нему. Мы мчались всю ночь, сделав лишь пару остановок. Леон оказался настоящим мотогонщиком. Дорога заняла гораздо меньше времени, чем в предыдущий раз, когда Нацу вез меня во Фьоренинг. И вот впереди наш городок… Когда мы подъехали к дому, на горизонте только-только занялась заря. Не успел Леон заглушить двигатель, как входная дверь распахнулась и на крыльцо выбежал Грей. Взъерошенный, помятый, с опухшими глазами, но такой родной. Я соскочила с мотоцикла, и Грей, не обратив внимания на Леона, подхватил меня и закружил. Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая родной запах. Я вернулась домой.