Чужая

Я перегнулась через перила и ошалело уставилась на выныривающего из темноты Нацу. Он медленно поднимался, заходясь в хриплом кашле. Я не верила своим глазам. Как такое возможно? Нацу ухватился за перила и тяжело перевалился на балкон. Я опустилась на колени рядом. Осторожно дотронулась до его лица, провела пальцами по щеке, все еще не веря в реальность того, что произошло. Нацу умеет летать? — Это было рискованно, — раздался голос Жерара у меня за спиной, и я обернулась. Он стоял в дверях балкона, вид был растерзанный: белая рубашка вся в копоти и крови, висит клочьями. Жерар шагнул на балкон, хрустя осколками. И тут до меня дошло. Так это Жерар поймал Нацу и усилием мысли вернул мне. — Да брось, когда это у тебя что-то не получалось? — прохрипел Нацу. Жив. Рядом. Моя ладонь лежала у него на груди, и я чувствовала, как бешено бьется его сердце. Он нежно положил свою руку на мою, но смотрел по-прежнему на Жерара. — Что там происходит? — Они отступают, — сказал Жерар. — Много раненых, но Аврора ими уже занимается. Погибших, кажется, нет. Нацу с облегчением вздохнул и наконец взглянул на меня: — Что это? Что с тобой? Он коснулся набухшей алым цветом ткани. Я поморщилась, но покачала головой: — Ничего страшного. Все в порядке. — Покажитесь моей матери. Она вас обоих подлатает. И в ответ на мой недоуменный взгляд Жерар добавил: — Аврора — целительница. Она одним прикосновением поставит тебя на ноги. Это ее дар. — Хорошо. — Нацу медленно сел, лицо его исказилось от боли. Жерар помог ему подняться на ноги, затем подал руку мне. Мы пересекли комнату и побрели по коридору, я обнимала Нацу за талию, поддерживая, он обхватил меня за плечи. Жерар двигался впереди, рассказывая, что произошло после нашего бегства из бальной залы. Если не считать искателей-охранников, большинство фей, включая меня, не смогли оказать никакого сопротивления. Витра не обладают особыми способностями, но в боевых искусствах они преуспели гораздо лучше фей. Тем не менее Жерару, Лейле и еще парочке феи удалось одержать победу. Бальную залу было не узнать. Сплошной разгром. К счастью, кто-то догадался зажечь настенные светильники. Эльза, увидев нас, с причитаниями кинулась ко мне. От радости, что она жива, я расплакалась. Выглядела Эльза на удивление хорошо, лишь пара ссадин да платье чуточку порвано. Она взволнованно рассказала, как поднятый ею ветер вынес одного из нападавших в дыру. Я сказала, что горжусь ею. Я бы с радостью выслушала все ее истории, но тут нас заметила Лейла. Поразительно, но моя мать внешне была все так же безупречна. Даже ни один локон не выбился из идеальной прически. Ни намека, что участвовала в диком побоище. Она направилась к нам, по дороге окликнув какую-то даму, что склонилась над лежащим толстяком. Я узнала канцлера, он тоненько подвывал, пока дама обрабатывала ему рассеченную голову. Дама распрямилась и оказалась Авророй. Она тоже была прекрасна, но выглядела далеко не так идеально, как моя мать: платье порвано в нескольких местах, волосы растрепаны, а руки все в крови. — Принцесса, — позвала Лейла. Она приближалась к нам, грациозно переступая через обломки. — Принцесса, — повторила она, останавливаясь передо мной. — Я рада, что ты жива. Я беспокоилась. — Со мной все хорошо. Лейла погладила меня по щеке, но в ее прикосновении не было ласки. Наверное, я бы так же гладила экзотичного и очень ценного зверя. — Не знаю, что бы я делала, случись что с тобой. — Она улыбнулась, уронила руку и посмотрела на Нацу. — Кажется, я должна поблагодарить тебя за спасение дочери. — В этом нет необходимости, — довольно резко ответил Нацу. С полминуты Лейла пристально смотрела на него, явно безмолвно что-то ему говоря. Затем повернулась и ушла. Разумеется, у королевы всегда есть дела поважнее, чем побыть с дочерью. Аврора же, напротив, прижала к себе Жерара и что-то зашептала ему. Я смотрела на них, и в душе поднималась обида. Аврора ведь тоже хладнокровная, но вот, не скрывает радости от того, что ее сын жив. Отпустив наконец Жерара, Аврора подошла ко мне. Решительным движением она разорвала мое платье там, где оно пропиталось кровью, и положила руку на рану. Я едва не вскрикнула от острой боли. Нацу еще крепче обнял меня за плечи. Пульсирующая боль в боку постепенно стихала, а через несколько мгновений я не чувствовала уже ничего. — Как новенькая, — устало улыбнулась Аврора. Мне почудилось, что за те мгновения, что длилось врачевание, она постарела. Наверное, исцеление забирает немало сил. Аврора повернулась, собираясь заняться другими ранеными. Я ощутила, как Нацу сильнее оперся на мое плечо. — А как же Нацу? — спросила я, и Аврора удивленно оглянулась. — Нет-нет, я в порядке, — отмахнулся Нацу. — Глупости. — Жерар дружески похлопал его по спине и кивнул матери: — Нацу всех нас спас. Аврора, позаботишься о нем? Неуверенно взглянув на сына, Аврора кивнула и подошла к Нацу: — Разумеется. Пока Аврора осматривала Нацу, я решила поискать Леона. Он сидел на краю чудом уцелевшего стола, прижимая к голове окровавленную тряпку. — Леон! — крикнула я. Он поднял голову, увидел меня и улыбнулся. — Иди к нему, — сказал Нацу. Аврора уже занялась исцелением, и лицо его исказилось. — Обо мне позаботятся, — с трудом выдавил он. — Я помогу. — Жерар подхватил Нацу под руку. Оставлять Нацу не хотелось, но надо было хоть несколько слов сказать и Леону. — Жива! — ухмыльнулся Леон. Он попытался встать, но я жестом велела ему не двигаться. — Никто не мог понять, где ты и что с тобой… — Заметив за моим плечом Нацу, он добавил: — Не знал, что Нацу вернулся. Иначе так не волновался бы. — Я беспокоилась о тебе. — Я потрогала его лоб. — Сильно тебе досталось. — Ага, даже на ногах не устоял, — проворчал Леон. — Вырубился как последний идиот. И не смог помешать забрать тебя. — Еще как смог! — возразила я. — Если бы не ты, меня бы сразу уволокли. Я здесь только благодаря тебе. — Правда? — Он с надеждой заглянул мне в глаза. — Точно, — улыбнулась я. — Знаешь, в былые времена, когда парень спасал принцессу, в награду он получал поцелуй. Он по-прежнему улыбался, но взгляд был серьезным. И если бы в нескольких метрах не стоял Нацу, я бы точно его поцеловала. Так что я просто покачала головой и улыбнулась. — Ладно. Но если я когда-нибудь убью дракона, тогда-то ты меня поцелуешь? — Обещаю. А сейчас объятия взамен поцелуя подойдут? — Твои объятия заменят что угодно. Я крепко его обняла. Сидящая рядом дама с ужасом взирала, как принцесса прилюдно обнимает мансклига. Когда я стану королевой, придется здесь многое поменять. Исцелив Нацу, Аврора велела нам отдохнуть. В зале все еще царила суматоха, но Жерар уверил, что он с матерью обо всем позаботится. И хорошо, потому что я от усталости едва стояла. Жерар сказал, что мы теперь в безопасности, и решительным тоном приказал мне идти к себе в комнату. Прежде я не видела Жерара таким собранным и деловитым. Похоже, дав выход своему мощному дару, он обрел душевное равновесие и все мы увидели настоящего Жерара, а не закомплексованного мальчишку, который постоянно пытается усмирить рвущиеся на волю способности. В каком-то смысле мы с ним были полными противоположностями. Я проецировала энергию на других, подвергая их своему убеждению. А Жерар, наоборот, как губка, энергию впитывал. Он ощущал мои эмоции и мысли, даже когда сам того не хотел. И ведь я далеко не единственная. Он чувствовал и других людей, а потому постоянно пребывал в густом тумане чужих эмоций. Нацу проводил меня до спальни. У лестницы он взял меня за руку. Большую часть дороги я молчала, но, когда мы подошли к дверям комнаты, спросила: — Так… вы с Жераром близкие друзья? До этого я даже ни разу не видела, чтобы они разговаривали, но они определенно хорошо знакомы. — Я искатель, — напомнил Нацу. — Я искал Жерара. Он хороший парень. Я просил его присмотреть за тобой. — Если ты так за меня волновался, зачем вообще покинул дворец? — запальчиво воскликнула я. — Давай не будем об этом. — А о чем тогда будем? — О том, как ты прекрасна в этом рваном и перепачканном платье. Я рассмеялась, и тут он прижал меня к двери. Я буквально задыхалась в его объятиях. Его губы искали мои. Он целовал меня так же страстно и отчаянно, как в прошлый раз. Я обвила его руками и прижалась к нему. Он толкнул дверь за моей спиной, и мы не самым грациозным образом ввалились в комнату. Я чуть было не упала, но он легко подхватил меня на руки, бережно опустил на кровать, а сам навис надо мной, осыпая поцелуями шею и плечи. Потом распрямился, стянул с себя куртку и толстовку. Я надеялась, что он снимет и майку, но Нацу вдруг остановился и внимательно посмотрел на меня. Лицо его неожиданно показалось мне чужим. Он все смотрел и смотрел, и я начала краснеть. — Что? — Ты совершенство, — печально произнес Нацу. — Какая ерунда! — Я нервно хихикнула. — Сам прекрасно знаешь, что это не так. — Ты не видишь того, что вижу я. Он снова наклонился, пристально глядя мне в глаза. Медленно поцеловал в лоб, в щеки и, наконец, в губы. — Я не хочу устраивать тебе лишние проблемы. — Какие еще проблемы? Он хмыкнул, затем выпрямился и отошел от кровати. — Тебе надо переодеться в пижаму. — А зачем мне пижама? Я резко села. Хотя я надеялась, что вопрос прозвучит кокетливо, в голосе была отчетливая паника. Еще у дверей комнаты я не сомневалась, что сегодня у нас все зайдет намного дальше. — Я переночую в твоей комнате. Но между нами ничего не будет. Просто выспимся. — Почему? — Я здесь, — сказал Нацу, по-прежнему глядя мне в глаза. — Разве этого не достаточно? Я кивнула и осторожно слезла с постели. Повернулась к нему спиной, чтобы помог расстегнуть платье, и почувствовала, как его руки на мгновение замерли. Нацу прав: главное — он рядом. В ванной я переоделась в пижаму и забралась в постель. Нацу лег рядом, я придвинулась к нему, положила голову ему на грудь, и он обнял меня. Никогда в жизни мне не было так хорошо. Я боролась со сном, чтобы продлить наслаждение, но безмерно уставший, истощенный нервным напряжением организм сдался, и я заснула. Проснулась я от какого-то шума. Открыла глаза и увидела перед собой Лейлу. Вот это да! Не в привычках моей матери являться в комнату единственной дочери. А кроме того, платье сменил брючный костюм. Тоже крайне необычно. Я все еще лежала в объятиях Нацу, но Лейла и бровью не повела. Более того, похоже, даже не рассердилась. Может, все не так безнадежно? — Надеюсь, ты хорошо спала. — Она огляделась. — И надеюсь, Нацу вел себя, как истинный джентльмен. — Он по-другому и не умеет, — пробормотала я сонно. Нацу открыл глаза, отодвинулся от меня. Я нахмурилась. Наверное, не хочет лишний раз раздражать королеву. Он слез с кровати, подобрал куртку, толстовку. — Благодарю за защиту дочери, — сказала Лейла, не глядя на него. В дверях Нацу задержался, обернулся. В его темных глазах я увидела смятение. Так и не сказав никому ни слова, он кивнул и вышел из комнаты. — Я поражена, что вы сдержались, — призналась я, садясь в постели. — Он не вернется. — Как?! — Я испуганно посмотрела на дверь. — Он спас тебя, и я подарила ему прощальную ночь. Я подыщу ему работу. — То есть он знал?.. — Да. Мы договорились об этом вчера вечером. Нацу обо всем знал, а мне не сказал ни слова. А ведь мы могли сбежать вместе! — Но… он спас мне жизнь! — У меня перехватило дыхание. — Нацу должен остаться и защищать меня! — Из-за эмоциональной привязанности он не сможет должным образом выполнять свои обязанности, — сухо ответила Лейла. — Мало того, если бы он остался, тебя изгнали бы из Фьоренинга. Он этого не хочет. Как и я. — Лейла вздохнула. — Мне не следовало разрешать вам провести эту ночь вместе, но… Я не желаю знать, чем вы занимались. Не говори мне. Никому не говори. — Ничего и не было. Но он должен вернуться. Никто не сможет защитить меня лучше него! — Это верно, Нацу готов на все ради тебя. — Странно, но глаза у Лейлы были грустные. — В том числе и умереть. Без раздумий. Ты этого хочешь? Ты действительно хочешь, чтобы он погиб из-за тебя? — Нет… Я испуганно замолчала. Королева права. Вчера он едва не погиб, спасая меня. Если бы не Жерар, Нацу сейчас был бы мертв. — Вот и хорошо. В его же интересах быть от тебя подальше. — Лейла сделала шаг к двери. — А теперь вставай и приведи себя в порядок. Государственные обязанности не ждут.