Чужая

Голова моя пухла от вопросов, но Лейла выглядела слишком уставшей. Она ни за что не призналась бы в этом, но было ясно, что королева измучена. Так и не задав ни единого вопроса, я попрощалась. Перед тем как выйти, оглянулась. Лейла лежала, прикрыв глаза ладонями. За дверью нервно метался Гаррет. Чуть поодаль, чтобы не мешать ему, стоял Игнил. Ни Авроры, ни Нацу не было. – Как она? – подскочил ко мне Гаррет. – Она… наверное, хорошо… Отдыхает. – Вот и ладно. – Гаррет кивнул, посмотрел на закрытую дверь гостиной. – Так, значит, разговор состоялся? – Да. И я понятия не имею, что теперь со всем этим делать. С момента нашей первой встречи Лейла была столь холодна, что я не сомневалась: она меня с трудом терпит. Теперь я бы не рискнула так уверенно заявлять о ее чувствах. Но я по-прежнему не имела представления о ее подлинном отношении ко мне. Лейле было чуть больше лет, чем мне сейчас, когда она вышла замуж за незнакомого человека, который был к тому же втрое старше. Муж оказался безжалостным и жестоким, но она пожертвовала своим счастьем ради благополучия королевства. Затем она рисковала всем, что имела, чтобы защитить еще не рожденного ребенка. Из-за этого ребенка от руки ее мужа погибли родители. Из-за ребенка, с которым ее разлучили сразу после рождения, не дав даже взять на руки… Ненавидит ли Лейла меня? Винит ли в смертях, в бедах и горе, которые принес Джуд? Не знаю, насколько Лейла была близка со своими родителями, но я помню, что перед церемонией крещения она предлагала мне взять имя Элла – в честь ее матери… А еще она сохранила жизнь Локи. По вине отца этого витра погибла мать Лейлы, едва не лишилась жизни она сама, да и я вместе с ней, но Лейла не стала мстить, когда ей представился шанс. Похоже, я в ней ошибалась. Теперь мне стала более ясна и понятна требовательность Лейлы, ее зацикленность на моем королевском будущем – ведь столько людей сложили свои головы ради того, чтобы я унаследовала трон фей. Меня чуть не вывернуло от стыда при мысли, какой же неблагодарной я, должно быть, кажусь королеве. Чем я отплатила за все, что для меня сделали Лейла, ее семья, да и народ фей вообще? Капризами, вздорным нравом, грубостью. Я посмотрела в полные тревоги глаза Гаррета и поняла еще кое-что. Жена Гаррета, мать Эльзы, ведь ее не стало задолго до возвращения Эльзы домой. А что, если она погибла в одном из побоищ, учиненных моим отцом? Вдруг и Гаррет потерял кого-то по моей вине? – Простите. – Мой голос дрожал. – Ради всего святого, за что, девочка? – Гаррет обнял меня, притянул к себе. – Лейла мне обо всем рассказала. Обо всем, что произошло по вине Джудо. Мне очень жаль. – Но почему ты просишь прощения? Тебя тогда и на свете-то не было. – Я знаю, но у меня такое чувство, что мне следовало быть лучше… Что я обязанабыть лучше. После всего, что вы пережили, вы заслуживаете великой королевы. – Да, с этим не поспоришь. – Гаррет чуть заметно улыбнулся. – Ну а раз ты все понимаешь, значит, мы на верном пути. – Он отстранил меня, заглянул в глаза: – Уверен, что в один прекрасный день ты станешь великой королевой. Слова Гаррета прозвучали щедрым и пока что неоправданным авансом, но мне вдруг стало понятно, что в моих силах воплотить их в жизнь. Ни за что не предам свое королевство. Не смогу этого сделать. Гаррет хотел вернуться к Лейле, и я не стала его задерживать. Игнил остался у дверей в коридоре, дав Гаррету и Лейле возможность побыть наедине. Эльфман, Эльза и Грей ждали меня в холле. Я увидела Грея и перестала сдерживаться. Уткнулась ему в грудь и дала волю слезам, а Грей лишь ласково поглаживал меня по спине. Когда я немного успокоилась, мы поднялись в мою комнату. Эльфман приготовил для всех чай, и я усадила его вместе с нами, налив и ему чашку, – ненавижу, когда он ведет себя как прислуга. Эльза свернулась клубочком рядом со мной, чем напомнила мне нашу тетю Элис, по которой я очень соскучилась. – Так что, она умирает? – осторожно спросил Грей. Я не знала, что известно Эльфману и Эльзе о тонкостях отношений моих родителей и в курсе ли они про разрушительное действие сверхспособностей на их обладателей. Не хотелось сболтнуть лишнего и тем самым дать им новый повод для волнений. Особенно это касалось Грея. Так что я решила просто рассказать о состоянии Лейлы, опустив трагические детали прошлого. – Боюсь, что так, – собравшись с духом, ответила я. Лейла в этом не призналась, но она так стремительно стареет. Даже после целительных процедур Авроры Фернандес она выглядит на семьдесят с лишком. – Вы просто разговаривали и ей стало плохо? – Эльза внимательно смотрела на меня. – Да. И мне так гнусно от того, что перед тем, как это случилось, я затеяла очередной спор. – Ох, бедняжка. – Эльза взяла меня за руку. – Но ты не виновата, ты же это понимаешь? – А она сказала, почему умирает? – спросил Грей. По глубоким морщинам, прорезавшим его лоб, я поняла, что он догадался, что я чего-то недоговариваю. – Вы же знаете Лейлу. Она предпочитает обходиться без подробностей. – Это точно. – Грей, кажется, поверил. – Но не люблю я этих таинственных недугов. – А кто их любит? – усмехнулась Эльза. – А о чем вы спорили с королевой? – спросил Эльфман, и я с благодарностью ухватилась за шанс сменить тему, но тут же вспомнила, о чем мы спорили. О том, что я должна выйти замуж за Жерара Фернандеса. Я в отчаянии откинулась на кровати и стукнулась головой о спинку. – Черт! – Так о чем? – Любопытство Эльзы уже разгорелось. – Да ни о чем, по сути. Просто дурацкий спор. – Дурацкий? – Грей сел у меня в ногах. – Насколько дурацкий? – Ну, знаешь, обычный. Лейла, как всегда, стала укорять, что я веду себя неподобающе для принцессы, что у меня дурные манеры, я не пунктуальна и всякое такое. – Но она же права, – усмехнулся Грей. – Манеры у тебя дурные, и ты вечно опаздываешь. Элис тоже всегда твердила тебе это. От упоминания имени тетушки Элис у меня кольнуло сердце. Я не слышала ее голоса с момента нашего возвращения во Фьонинг. Грей разговаривал с ней несколько раз по телефону, но я избегала ее звонков. И нечего ссылаться на то, что я была очень занята, истинная причина крылась в другом: я боялась затосковать еще сильнее. – Кстати, как там Элис? – спросила я как можно беззаботнее. – У нее все в порядке, – ответил Грей. – Она у друзей в Нью-Йорке. Конечно, она сбита с толку, но я постоянно ей говорю, что все в порядке и что ей просто надо отсидеться. Но ты бы все-таки поговорила с ней. Я же не могу вечно быть посредником. – Ты прав. – Я смущенно вертела в руках пустую чашку. – Просто я не знаю, что отвечать на ее вопросы – где мы, когда вернемся домой, когда увидимся с ней. – Так и я не знаю, что отвечать, но ведь как-то делаю это, – мрачно ответил Грей. – У Люси был тяжелый день, не думаю, что сейчас подходящее время для нотаций, – пришла на помощь Эльза. – Сдаюсь. – Грей улыбнулся Эльзе и посмотрел на меня виновато: – Прости, Люси, я вовсе не хотел тебя отчитывать. – Да все нормально, ты ведь прав. И это твой долг. – Боюсь, что уже плохо понимаю, в чем он заключается, этот мой долг, – вздохнул Грей. В дверь постучали, и Эльфман вскочил, чтобы открыть. – Эльфман, хватит! – прикрикнула я. – Ты не лакей. – Может, я и не лакей, но вы-то все равно принцесса. – И Эльфман открыл дверь. – Надеюсь, я никому не помешал, – сказал Нацу, обводя взглядом нашу компанию. Сердце у меня привычно екнуло. Нацу стоял в дверях: волосы зачесаны назад, футболка, как обычно, безупречно отглажена, только безнадежно испорчена пятнами крови. – Нет, что ты, – ответила я. – В общем-то, мы тут… – холодно начал Грей. – Мы, в общем-то, как раз собирались уходить, – перебила его Эльза. Она резво соскочила с кровати и мило улыбнулась в ответ на суровый взгляд Грея. – Нам еще нужно зайти в комнату к Грею. Так ведь, Грей? – Ладно уж, пошли, – проворчал мой брат. Нацу посторонился, пропуская их, а Грей, проходя мимо, не удержался от многозначительного взгляда и слов: – Но мы будем в комнате напротив. Эльза потянула его за руку. Нацу, похоже, как всегда, проигнорировал намеки Грея, что явно того задело. – Эльфман, на выход, – крикнула из коридора Эльза. – А? – Эльфман не сразу понял. – Ах да… Я буду… хм… в коридоре. Оставив нас с Нацу, Эльфман закрыл дверь. Я выпрямилась, спустила ноги с кровати. Нацу все так же стоял у двери и молчал. – Ты что-то хотел? – осторожно спросила я. – Просто убедиться, что у тебя все хорошо. От взгляда Нацу меня бросило в жар. Я быстро отвела глаза. – Да, все хорошо. – Тебе королева все объяснила? – Не знаю… Не знаю, смогу ли я вообще когда-нибудь разобраться в этих ваших королевствах. – Она сказала, что умирает? – Да, – ответила я, и голос мой сорвался. – И еще я наконец-то узнала, что же во мне такого необычного. Моя кровь – идеальный коктейль из генов витра и фей. Я высшая ветвь эволюции. – Я же говорил, что ты особенная, а ты мне не верила. – Нацу улыбнулся, а я вдруг совсем не к месту подумала, что на голове у меня воронье гнездо, а глаза красные от слез. – Да, зря я тебя не слушала, – грустно подыграла я Нацу. Он подошел к моему королевскому ложу и встал в изножье у резного столбика. – И как ты все это понимаешь? – Я избранная, то есть козел отпущения в эпической битве фей. – Если кому-то и суждено справиться с этой ролью, то лишь тебе, – сказал Нацу уверенно. Я решилась взглянуть на него. Его глаза выдавали настоящие чувства – в них что-то теплилось, и это что-то принадлежало мне. Как же мне хотелось обнять его, прижаться, спрятаться в его объятиях от творящегося ужаса. Я мечтала осыпать его лицо поцелуями, вдохнуть его запах, почувствовать легкий наждак его щетины. Желание было таким сильным, что заныло все тело. Но теперь-то я помнила, что я принцесса и что мне следует владеть собой и своими чувствами. Принцесса должна держать себя в руках, даже если эти руки ее душат. – Лейла хочет, чтобы я вышла замуж за Жерара. Я не собиралась делиться с Нацу этой новостью, по крайней мере, не при таких обстоятельствах. Но нужно было как-то разрушить колдовство момента и не поддаться его чарам. Нужно было что-то сказать, вот эти слова и вырвались. – Она все-таки сказала? – выдохнул Нацу. – Что? – Я ошеломленно захлопала ресницами, пораженная его словами. – Что значит «все-таки»? Ты знал? Как давно ты знаешь? – Точно сказать не могу, но давно, я еще не был знаком ни с тобой, ни с Жераром. Меня будто пыльным мешком огрели. – Брак между маркисом Фернандесом и принцессой Сердаболией – дело давно решенное, – спокойно пояснил Нацу. – Может, последние точки в договоре были расставлены совсем недавно, но Аврора Фернандес мечтала об этом всю свою жизнь. Королева знает, что этот брак – единственный шанс сохранить трон и обеспечить твою безопасность. – Так ты знал? – повторила я, не в силах перешагнуть именно через этот факт. – Ты знал, что королева собирается отдать меня замуж за другого, и молчал? Нацу все-таки смутила моя реакция, и он растерянно ответил: – Меня это не должно касаться. – Может быть, это тебя и не касалось, когда ты был просто искателем, но если ты парень, который лежит со мной в этой постели… – Я злобно дернула покрывало, вскочила и ткнула пальцем в злосчастное ложе. – Вот здесь тебя это уже касалось. Вот на этом самом месте ты уже мог рассказать, что мне прочат другого мужа. – Люси, да я постоянно тебе твердил, что мы не можем быть вместе… – Не можем быть вместе – немного не та формулировка, ты не находишь? – резко перебила я. – Как ты мог молчать, Нацу? Это же твой друг. Это мой друг. И тебе даже в голову не пришло рассказать мне?! – Мне не хотелось вмешиваться и портить твое отношение к нему. – Вмешиваться во что? – Я опасался, что ты можешь его возненавидеть. А я хочу, чтобы ты была с ним счастлива. Пусть это будет брак не по великой любви, но зато вы близкие друзья. Вы можете быть счастливы. – Ты… ты что, хочешь?.. – Мне словно сердце из груди вырвали. – Ты хочешь, чтобы я вышла за него замуж?! – Да, конечно, – подтвердил Нацу устало. – И ты даже не собираешься… – Я сглотнула слезы. – Когда мне Лейла сообщила, я сопротивлялась, я боролась за тебя. – Люси, мне очень жаль, – хрипло проговорил Нацу. Он подошел совсем близко, даже поднял руку, словно собираясь обнять меня, но тут же уронил ее. – А с Жераром ты будешь счастлива. Он способен тебя защитить. – Да перестаньте уже так о нем говорить! – Кипя от злости, я упала на кровать. – Он человек! Это его жизнь! И он заслуживает большего, чем быть просто сторожевым псом. – Поверь, в мире есть вещи пострашнее женитьбы на тебе. – Не надо, – я отчаянно замотала головой, – не надо, Нацу, не пытайся шутить и быть милым. Ты от меня скрывал. Но главное – ты за меня не боролся! – Люси, ты же понимаешь, что я не мог. – Серые глаза Нацу полыхнули, ладони сжались в кулаки. – Теперь ты знаешь, кто ты есть и какова твоя роль в королевстве. Я не могу бороться за то, что никогда не было моим. Тем более если ты так много значишь для всего народа фей. – Ты совершенно прав, Нацу, я не твоя. Я ничья. Но я, как и ты, имею право выбора. А ты не имеешь права это право у меня отбирать и указывать, за кого мне следует выходить замуж. – Так ведь не я организую эту свадьбу! – искренне возмутился Нацу. – Но ты согласен с тем, что я выхожу за другого, и не сделал ничего, чтобы этому помешать. Так какая разница, кто автор идеи – ты или кто-то другой? Нацу молчал. Я вытерла слезы и легла, повернувшись к нему спиной. Через пару минут дверь тихо, почти бесшумно, открылась и закрылась.