Чужая

Первым ворвался Игнил. Я уже уложила Лейлу на пол. Она подергивалась, как в легком припадке, а я стояла подле нее на коленях, испуганная и растерянная. Игнил оттолкнул меня и склонился над королевой. Пока он пытался привести ее в чувство, я привалилась к кушетке и перебирала в уме всех святых и известные мне молитвы, прося о здоровье матери. – Люси, – раздался голос Нацу. Я даже не слышала, как он вошел. Я подняла голову, слезы застилали мне глаза. Нацу протянул мне руку и помог встать на ноги. – Найди Аврору фернандес, – велел Игнил. – Немедля. – Да, сэр, – кивнул Нацу. Он все еще держал меня за руку, да так и вытащил за собой из комнаты. – Найди Жерара или Эльзу, да хоть Эльфмана, – отрывисто бросил Нацу в коридоре. – Я попозже за вами зайду. – Но что с Лейлой? – спросила я жалобно. – Нет времени, Люси. Как что-то прояснится, я обязательно тебя найду. – Тогда поторопись! Нацу умчался, а я осталась растерянно стоять в холле. Эльфман нашел меня ровно в тот момент, когда за Нацу захлопнулась дверь. От других искателей он уже знал про несчастье с Лейлой. Было объявлено чрезвычайное положение: моя мать была при смерти. Эльфман предложил подняться в мою комнату, но я не хотела уходить далеко, мало ли что могло случиться. А потому прошла в ближайшую гостиную. Мой верный страж пытался меня утешать, но безрезультатно. Вскоре вернулся Нацу; вместе с Авророй они промчались по коридору. Следом появились Гаррет и Эльза. Гаррет направился к Лейле, а Эльза осталась со мной. Она положила руки мне на плечи и неустанно повторяла, как мантру, слова про силу Лейлы. – Но если она… умрет? – спросила я, глядя в черную пасть камина. В гостиной было холодно: в окна истерично бился ледяной ветер. Эльфман тщетно пытался разжечь огонь. Он приволок откуда-то дрова и теперь чиркал спичку за спичкой в попытках запалить щепки. – Она не умрет. – Эльза сжала мои плечи еще сильнее. – Нет, Эльза, а если серьезно – что будет, если королевы не станет? – Она не умрет, – повторила подруга. – Все будет хорошо, поверь. – Да что с этим камином! – в отчаянии воскликнул Эльфман. – Эльфман, он на газу, – сказала Эльза. – Просто поверни ручку. – О! Эльфман последовал совету, и в очаге загудело синеватое пламя. Я рассматривала расползшиеся по рубашке пятна крови, а в душе расползался страх. Я отчаянно хотела, чтобы Лейла жила. Она всегда выглядела такой сильной, собранной. Сегодня мы собирались встретиться у нее в кабинете, но она перенесла встречу в свою гостиную, – и только теперь до меня дошло, что ей было трудно ходить. Ей вообще не следовало вставать с постели. А я своими пререканиями стала последней каплей… Почему, почему она ничего не сказала о своем состоянии? Но как раз на этот вопрос ответ мне известен. Долг – прежде всего. – Принцесса. – В дверях гостиной стоял Нацу. Я вскочила: – Как она? – Королева хочет видеть тебя. – Нацу взмахнул рукой, в глаза он мне не смотрел. – Значит, она пришла в себя? Она жива? С ней все в порядке? Аврора ее вылечила? – Вопросы сами рвались наружу, я не могла даже сделать паузу, чтобы дать возможность Нацу ответить. – Она все расскажет тебе сама. – Ладно! – Я энергично тряхнула головой. – Королева пришла в себя и хочет меня видеть. Это хороший знак. Эльза и Эльфман ободряюще улыбнулись, но было видно, как они напряжены. Я сказала им, что все будет хорошо, и пообещала скоро вернуться. Не знаю, верила ли я сама в свои слова, но в тот момент мне больше было нечем поддержать своих друзей. Мы шли с Нацу по коридору. Он – медленно и размеренно, а мне хотелось бежать, но я себя сдерживала. – Она на меня злится? – Королева? – Нацу удивился. – Ну что ты, конечно, нет. С чего ей на тебя злиться? – Мы с ней ссорились, когда она… Если бы я не довела ее, она бы не… ей бы не стало так плохо. – Нет, ты здесь ни при чем, на самом деле это удача, что ты оказалась рядом с ней в тот момент, ведь только ты могла так быстро поднять тревогу и позвать на помощь. – Что ты имеешь в виду? – Ты позвала на помощь мысленно, – Нацу постучал пальцем по голове. – Все находились слишком далеко, и если бы ты просто позвала, голосом, никто бы не услышал. Так что не будь тебя рядом, Лейле могло быть еще хуже. – Что с ней происходит? Ты знаешь? – Она сама все тебе расскажет. Я подумала, не надавить ли мне на Нацу, чтобы заставить его разговориться, но мы были уже почти на месте. Да и время для споров, разумеется, было не самое подходящее. Нацу был как никогда мягок со мной, он точно убрал экран, разделявший нас. Но я и не думала этим воспользоваться, сейчас меня волновала только Лейла. Из гостиной навстречу нам вышла Аврора. С посеревшим лицом, поплывшим макияжем и спутанными волосами. Она привалилась спиной к стене, судорожно втягивая воздух. – Марксина? – Нацу бросился к ней и подставил свое плечо для опоры. – Вам плохо? – Устала, – пробормотала Аврора, когда Нацу усадил ее в кресло. – Позови моего сына. Мне нужна его помощь, чтобы добраться до дома. Нацу бросил на меня виноватый взгляд: – Принцесса, вы не могли бы повидаться с королевой без меня? – Конечно, иди скорей за Жераром, а за меня не беспокойся. Нацу поспешил на поиски, а я направилась в королевскую гостиную. Лейла лежала с закрытыми глазами на своей любимой оттоманке, укрытая большим одеялом из звериных шкур. В ее черных волосах снова прибавилось седины, более того, волосы ее теперь были седыми с черными прядями, а не наоборот. Лицо очень бледное, безжизненное. Гаррет сидел в кресле подле Лейлы, сжимая в ладонях ее руку. Взгляд его был прикован к ее лицу. И без того непослушные волосы Гаррета спутались еще больше, рубашка была перепачкана кровью. По другую сторону оттоманки стоял Игнил. И тоже неотрывно смотрел на Лейлу. Во взгляде его была одна лишь печаль. Лейла очень медленно открыла глаза и нашла взглядом Игнила. Я заметила, как не понравилось это Гаррету, как напряглось его лицо, сжались губы. – Лейла? – робко позвала я и шагнула к оттоманке. – Принцесса. – Голос Лейлы был слаб, но лицо осветила чуть заметная улыбка. – Вы хотели меня видеть? – Да. – Королева попыталась сесть, но Гаррет не позволил, мягко удержав ее за плечо. – Лейла, вам нужен покой, – сдержанно сказал он. – Я в порядке, – возразила Лейла, но опустила голову обратно на подушку. – Мне нужно поговорить с дочерью. Не могли бы вы оба оставить нас на несколько минут? – Да, ваше величество, – поклонился Игнил, – только ради всего святого, постарайтесь не волноваться. – Постараюсь, Игнил. Он еще раз поклонился и вышел из комнаты. – Я буду за дверью, – сказал Гаррет, не двигаясь с места. – Если тебе что-нибудь понадобится, позови меня или пошли за мной принцессу. Хорошо? Лейла метнула на поклонника нетерпеливый взгляд и вздохнула: – Если это придаст тебе скорости, я согласна на что угодно. Проходя мимо меня, Гаррет замедлил шаг, словно хотел что-то сказать. Наверняка – напомнить, чтобы не волновала мать, но Лейла поторопила его, и он вышел, плотно притворив за собой дверь. Я села рядом с Лейлой: – Как вы себя чувствуете? – Получше. – Она поправила одеяло. – Борьба продолжается, только это имеет значение. – Что произошло? Что с вами случилось? – Как ты думаешь, сколько мне лет? – неожиданно спросила Лейла. Я смотрела в ее глаза, поблекшие и подернутые старческой дымкой. А ведь еще неделю-другую назад они блестели как агат. Возраст королевы был для меня большой загадкой. При первой нашей встрече я подумала, что королеве немного за пятьдесят и что она все еще очень красива. Но конечно, возраст не способны скрыть даже самые правильные и прекрасные черты лица. Сейчас на этой маленькой кушетке, под одеялом, изможденная Лейла выглядела совсем старушкой. Но вслух всего этого я, конечно же, говорить не стала. – Хм, лет сорок? – Ты добрая девочка и совсем не умеешь врать. – Лейла все-таки сделала усилие и слегка приподнялась. – Тебе следует этому поучиться. В суровые обязанности правителя входит и безупречная ложь. – Я поучусь вранью на тренировках, – пообещала я. – Но если вы спрашиваете про то, как вы выглядите, я скажу, что совсем неплохо. Просто усталой. – Усталой, – тихо прошелестела Лейла. – И мне тридцать девять. – Что тридцать девять? – переспросила я. – Мне тридцать девять лет. – Лейла улыбнулась. – Ты шокирована? Не могу винить тебя в этом. Хотя не скрою, я немного удивлена, что ты не поняла этого раньше. Я же говорила тебе, что вышла за твоего отца совсем молодой. Когда родилась ты, мне был всего двадцать один год. – Но… – я запнулась, – так это и есть ваша болезнь? Вы стареете слишком быстро? – Не совсем так… Это цена, которую мы платим за наши сверхъестественные способности. Используя дар, мы себя иссушаем и старим. – Вы имеете в виду, что предвидение, телепатия и прочее – все это фактически вас убивает? – Боюсь, так и есть. – Тогда зачем вы это делаете? – Я чуть не сорвалась на крик. – Я понимаю, что бывают вопросы жизни и смерти, но к чему, например, силой мысли вызывать Нацу? Зачем вы постоянно делаете то, что вас убивает? – От этих мыслекриков не так много вреда. Удержанием узников в плену я тоже занимаюсь изредка, только в случае крайней необходимости. Больше всего изнашивает и старит дар предвидения, мои картины-видения, а этот дар я не могу контролировать. Я скользнула взглядом по полотнам у окна. А ведь есть еще та запертая комнатка, забитая творениями Лейлы. – Как это – не можете контролировать? Просто перестаньте это делать, и все. – Я не просто вижу образы, видения заполняют мою голову, – королева коснулась лба, – и я теряю способность думать о чем-либо еще, пока не перенесу видение на холст. Только так я могу освободиться от него. И я не в силах остановить этот процесс или игнорировать его. Оставь я при себе хотя бы половину из своих предсказаний, я давно бы сошла с ума. – Но это убивает вас! И если это изматывает и старит, то зачем учить других фей применять свои способности? – Такова цена. – Королева вздохнула. – Мы сходим с ума, если не используем их, а применяя свой дар, мы стареем. Чем более мы могущественны, тем вернее обречены. – О чем вы говорите? Если я перестану использовать дар, я сойду с ума? – Что может случиться с тобой, я точно сказать не могу. Ведь у тебя же есть еще и отец. – Вы о том, что во мне еще есть и кровь витра? – Вот именно. – Жерар говорит, что физически витра очень сильны, а я совсем не такая. – Кое-кто из витра действительно необыкновенно силен, – согласилась Лейла. – Вот этот Локи Лео, к примеру. Если я не ошибаюсь, он может рояль поднять. – Ну вот, мне такого в жизни не сделать. – А Джуд не такой. Он… – Королева замолчала, подыскивая нужное слово. – Ты же его видела. Как ты думаешь, сколько ему лет? Я пожала плечами: – Не знаю. Может, немного моложе вас? – Когда я выходила за него замуж, ему было семьдесят шесть, и было это, заметь, двадцать лет назад. – Как? Ему что, почти сто лет? Он старше вас больше чем в два раза? Но вы выглядите старше, а он моложе? Как это возможно? – Ну, он что-то вроде бессмертного. – Бессмертный? – Я в полном изумлении смотрела на Лейлу. – Нет, принцесса, не бессмертный, а вроде бессмертного. Джуд стареет, но очень медленно. Он практически неуязвим, ведь он один из последних чистокровных витра. – Так вот что делает меня особенной. Вы поэтому не слишком волновались, когда я рассказала про то, как моя мать чуть меня не убила? – Я облокотилась на спинку кресла, от таких новостей голова шла кругом. – Вы думаете, что я в него. – Надеюсь, что в нас обоих, – ответила Лейла. – Надеюсь, что ты будешь, как феи, подчинять предметы своей воле и, как витра, быстро излечиваться и легко восстанавливать силы. – Боже! – У меня затряслись руки. – Теперь я знаю, как чувствует себя беговая лошадь. Меня не зачали в любви – меня расчетливо селекционировали. Лейлу мои слова задели. – Все было совсем не так. – Да неужели? Вы именно для этого вышли замуж за моего отца, не так ли? Чтобы создать меня – ваше маленькое совершенное биологическое оружие. И, как только у вас получилось, вы бросили Джудо и попытались оставить меня себе. В конечном итоге вы боретесь за контроль надо мной, в этом корень вашей вражды. – Ты не права, – Лейла покачала головой, – я вышла замуж за твоего отца, потому что мне было восемнадцать и мои родители сказали мне, что так надо. Поначалу Джудо был довольно добр, а вокруг все только и говорили, что это единственный способ положить конец войнам. Я могла остановить многолетнее кровопролитие одним своим замужеством, потому и согласилась. – Кровопролитие? А из-за чего враждовали феи с витра? – Витра вымирают – их способности почти иссякли, ресурсы исчерпаны. А Джуд всегда свято верил в то, что он имеет право на все, что только пожелает. А желал он всегда то, чем обладали мы, – наших людей, нашего богатства. Лейла помолчала, перевела дыхание и продолжила: – Но больше всего он хотел мою силу. Силу, которая досталась мне от матери. Моя мать когда-то отказала Джудо, и он развязал против нас нескончаемую войну. В былые времена наш народ был велик, наши города были разбросаны по всему миру, и что от них оставил Джуд? Несколько жалких поселений. – И вы все равно вышли за него замуж? За человека, который безжалостно уничтожал ваш народ за то, что ваша мать ему отказала? – Ничего этого я не знала. Джудо клялся, что после нашей свадьбы наступит мир и благоденствие. Мои родители думали, что у них нет выбора, да и Джуд включил все свое обаяние. Хоть он и не владеет телекинезом, но, когда захочет, может быть очень убедительным. – Вы поженились и объединили свои народы. Что пошло не так? – Некоторые города восстали, не желая объединяться с витра. Мои родители, которые все еще были королем и королевой, хотели договориться с повстанцами. Они отправили меня и Джудо на переговоры с ними. В первом же городе нас окружили люди и стали задавать вопросы. Точнее, спрашивали в основном у Джудо, но он смог завоевать симпатию народа, а я немного применила убеждение. Так нам удалось склонить на сторону альянса с витра даже самых закоренелых скептиков. Позже я поняла, что это была роковая ошибка. Я никогда не любила Джудо, но в самом начале нашей совместной жизни он не был мне безразличен. Я верила, что в один прекрасный день смогу его полюбить, я и не подозревала, что он просто хорошо прикидывается. Очень, очень хорошо прикидывается. А во время нашего путешествия мне открылось его истинное лицо. Это случилось в одном канадском городке. На собрание в ратуше пришли все феи. – ма задумчиво глядела в окно, словно вспоминая. – Да. Пришли даже дети-мансклиги и искатели со своими семьями. Кто-то спросил у Джудо, какую же все-таки личную выгоду он преследует. Почему-то этот вопрос вывел его из себя, он начал истошно вопить, а потом вообще набросился на людей. Те стали отбиваться… В общем, Джудо перебил всех до одного. В живых остались только я и он. Он что-то нагородил себе в оправдание, и мне пришлось принять это объяснение. А что мне оставалось? Родители убедили меня, что нам нужен мир и что без Джудо нам не обойтись. И вот теперь я была замешана в геноциде собственного народа, ведь убийца – мой муж, которому я не посмела перечить. Попытайся я возразить, он наверняка не пощадил бы и меня. Но факт остается фактом: я ничего не сделала, чтобы спасти своих людей. Я не знала, как следует реагировать на такое признание, а потому просто пробормотала: – Мне очень жаль. – Джудо чествовали как героя войны, а я… – Лейла замолчала, пальцы ее теребили тонкий мех одеяла. – Почему вы остались с ним? – Хочешь сказать, даже после того, как поняла, что мой муж – чудовище? – уточнила Лейла с грустной улыбкой. – То была совсем другая Лейла. Я была доверчива, хотела надеяться, верить и подчиняться. Вот, кстати, один из уроков, за который я навек признательна твоему отцу, – благодаря ему я осознала, что править должна сама. – Почему тогда вы все-таки ушли от него? – После нашего возвращения Джудо старался быть добрым – ну, насколько в его случае это возможно. Он не бил меня, словом дурным не назвал ни разу, хоть и контролировал каждый мой вздох, каждую мысль. Однако наши народы жили в мире. Ни войн, ни смертей больше не было. Если отныне никого не собирались убивать, я могла примириться со своим несчастливым браком. Поверь мне, оно того стоило. Ну а потом моя беременность абсолютно все изменила. До того момента я не понимала, что им нужна была именно ты. Идеальная наследница его трона. Мы пытались зачать ребенка три года, и он уже почти перестал надеяться. И как только узнал, что станет отцом, у него внутри словно что-то переключилось, – Лейла щелкнула пальцами, – он обратился в деспота. Не позволял мне выходить из комнаты, даже с кровати запретил вставать – только бы с тобой ничего не случилось. Мы с моей мамой начали подыскивать семью, чтобы можно было тебя отдать. Я понимала, что моему ребенку предстоит стать подменышем. Не из-за обычая, нет, – просто я не могла допустить, чтобы тебя растил Джудо. – Лейла покачала головой. – Джудо, конечно же, был против. Он хотел, чтобы ты была в его полном распоряжении. И когда мой отец своей королевской волей постановил отдать тебя на воспитание людям, то Джудо попросту увез меня в Андарики, где я была на положении пленницы. Но за две недели до твоего появления на свет родители похитили меня из дворца Джудо. Именно тогда погиб мой отец, как и многие отважные феи. Мать увезла меня подальше, поселила рядом с семьей, которую тайком подыскала для тебя. Это была семья Эверли. Все, конечно, делалось в ужасной спешке, но нам казалось, что у этих людей есть все, что тебе нужно. А когда ты родилась, я… – Лейла замолчала, погрузившись в воспоминания. – Что? – нетерпеливо спросила я. – Для тебя так было лучше всего. Я понимаю, тебе пришлось нелегко в этой приемной семье, но я просто не могла тогда выбирать. Нужно было спрятать тебя от Джудо, и очень быстро. – Спасибо, – буркнула я. – А сразу после родов я сбежала. Твоей бабушке довелось подержать тебя на руках. А у меня даже такой возможности не было. Нам нужно было сбить витра со следа. Мы спрятались в надежном месте – в Канаде у нас имелось шале. Даже когда Джудо жил здесь, во Фьонинге, мы не очень ему доверяли, а потому и не раскрыли всех наших секретов. Но он отыскал наше убежище. Лейла закрыла глаза, глубоко вздохнула. – Маркис, от которого ты в таком восторге… – Лейла устало кивнула в ту сторону, где находилась комната Локи, – это его отец привел Джудо к нам. Это его отец погубил всех. Джудо убил мою мать у меня на глазах и поклялся отыскать тебя. Он оставил меня в живых только потому, что хотел, чтоб я видела, как он сдержит свое слово. Он хотел, чтобы я была свидетельницей его триумфа.