Чужая

28 октября, суббота Мрачная пелена из дождя и снега мешала пробиться рассвету. Октябрь выдался необычайно сырой и холодный, но распутица не стала помехой гостям, ехавшим на празднование помолвки ее высочества. Во дворе своего дома, затерянного среди утесов, Нацу различал шум моторов и шорох шин, доносившийся с дороги, что вела к парадным воротам. Отец Нацу последние дни постоянно пропадал на службе – обеспечивал безопасность, но сам Нацу от участия в охране дворца устранился. Он надеялся, что мировое соглашение на какое-то время убережет дворец от непрошеных визитов витра. Искатель редко возражал и уж тем более отказывал королеве, но на этот раз у него были веские на то причины. Нацу получил хороший урок и твердо усвоил, что от Люси нужно держаться подальше. До того случая в библиотеке он готов был руку дать на отсечение, что у него с Люси нет и быть не может никаких отношений во веки вечные, но все обернулось совсем иначе. Нацу был обескуражен и озадачен и все пытался понять, чем же его привлекает эта девушка. Ведь Люси – самая настоящая заноза: фантастически упряма, остра на язычок и никогда не упустит случая, чтобы его поддеть. Похоже, от стычек и перепалок она получает удовольствие и обожает лезть на рожон. В уме ее высочеству, конечно, не откажешь, да вот беда – к голосу разума она прислушивается крайне редко. По всем законам здравого смысла Нацу не стоило думать о Люси, и он поклялся поставить точку в этой истории. Уважение, доброжелательность и учтивость – вот рамки, за которые не стоит выходить ни при каких обстоятельствах. В последнее время Нацу все охотнее брался выполнять поручения за пределами Фьонинга – лишь бы от принцессы быть подальше. Но сейчас он решил повременить с дальними поездками: во дворце все вверх дном из-за торжеств, а с коварными витра лишняя бдительность не помешает, да и матери нужна помощь в хозяйстве. Нацу принялся укладывать брикеты соломы, разбросанные козами по всему овину. Громыхнула входная дверь дома, и Венди, младшая сестра Нацу, сердито протопала к сараю, с хрустом впечатывая шаги в землю. – Так нечестно! Нацу подхватил охапку грязной соломы, забросил ее подальше на пастбище, повернулся и с недоумением посмотрел на сестру: – Что нечестно? – Как что? Наряжаясь в это утро, Венди вся изнервничалась, ведь с нарядами у нее было туговато. Сакура прекрасно шила, но дочка-сорванец платьям предпочитала свободные штаны. Голубое платье, которое Венди надела, было тесновато и коротко. Черные кудри она старательно подколола невидимками, но волосы все равно торчали в разные стороны. На ногах у девочки были тяжелые отцовские башмаки. Распугивая коз топотом, она вошла в сарай. – Все жители королевства идут на помолвку, а мне мама не разрешает, разве это справедливо? Венди прислонилась к стене и стала разглядывать голубей, ворковавших на балках высоко под крышей. – Кто это все? Ни я не иду, ни мама, и кто из твоих друзей собирается там быть? – Ну, ты-то мог пойти! – Венди глянула на брата с вызовом. Черные глаза, казалось, еле умещаются на ее лице, придавая ему совсем детское выражение. – Однако не иду же. У Нацу не было никакого желания заводить разговор о принцессе. – Вот именно. И твое место могла занять я. – Если бы я пошел, то не как гость, а как телохранитель, а для этой работы ты пока мала. – Но я же тренируюсь! – Венди погладила козленка, норовившего пожевать подол ее платья. – Через каких-то три года я стану настоящим искателем, и к тому же в классе я одна из лучших. Нацу улыбнулся: – Нисколько не сомневаюсь в твоих способностях. А торжественных приемов и вечеринок на твой век хватит, вот увидишь, ничего интересного там не происходит, тебе еще надоест такая жизнь. – Не надоест, – буркнула Венди и сердито пнула солому. Нацу вздохнул и подошел к сестре. – Не хочу тебя разочаровывать, но поверь мне, в королевских дворцах сказок не больше, чем здесь, ну разве что наряды настоящие. Что ж, я все убрал, пойдем в дом? Здесь холодно. – Не пойду. – Что так? – Лучше останусь с козами и замерзну до смерти, чем снова ругаться с мамой. Нацу хотел было начать уговаривать, но увидел, что руки сестренки покрылись гусиной кожей, и решил, что скоро она сама прибежит. Венди вышла из овина вслед за братом, но осталась во дворе вместе с парой таких же отважных коз, которым холод был нипочем. Она разбежалась и прыгнула в лужу, вымещая обиду на мутной жиже, и гнев ее мелкими грязными брызгами разлетелся вокруг. А Нацу с удовольствием нырнул в теплые объятия домашнего очага. На Фьонинг у него накопилось немало обид, но только здесь, в родном доме, ему было хорошо и спокойно. В воздухе витал аромат корицы и свежей выпечки. Сакура сидела за отполированным временем столом и штопала вещи Нацу. – А где сестру потерял? – спросила Сакура, не отрываясь от рукоделия. – Играет во дворе. – Нацу прошел к раковине, чтобы смыть грязь с рук. – Вот и ладно, а то я боялась, что она улизнет на праздник. Сакура подняла взгляд от штопки, уловив напряжение сына. Нацу выглянул в небольшое круглое оконце над раковиной – Венди ожесточенно носилась по лужайке. – Знаешь, я мог бы сводить ее, чтобы она посмотрела на… – Нет, – резко оборвала его мать. – Нечего вам там делать, обойдутся и без вас. – Но если она увидит своими глазами, какие все там скучные и надутые, может быть, она перестанет бредить принцессами и дворцами? Она же на них чуть не молится. – Удивляюсь, откуда в ней это, – сухо съязвила Сакура. Нацу повернулся к матери: – Ты меня имеешь в виду? – Ах, если бы только ты. Еще и ваш отец, про школу так вообще промолчу, пропади она пропадом, там же с утра до вечера талдычат про величие королевского семейства и ничтожество всех остальных. – Все не так уж плохо, – возразил Нацу. Сакура, конечно же, преувеличивала, но была недалека от истины. В школе детям объясняли, что высокородные феи занимают столь важное положение в обществе благодаря своим исключительным способностям, а благородный долг искателей – защищать жизнь сановных особ, и это тоже огромная честь. И дураку ясно, что благородный долг и великие почести – совсем не одно и то же, но все же детям искателей изо дня в день пытались внушить, что они полноправные феи и что каждый из них так же ценен для общества, как любой маркис или марксина. – Но и ничего хорошего в этом нет. Порой мне хочется забрать Венди из школы и увезти подальше из этих мест. – Сакура тяжело вздохнула. – Так что тебе мешает? – Нацу сел за стол напротив матери. – Если здесь тебе все ненавистно, почему ты никуда не уедешь? – О чем ты говоришь? Куда? – Да куда хочешь, мы же не в тюрьме. – Что ты, спаси и сохрани! – Сакура даже руками замахала. – Так почему же ты осталась здесь? Сакура редко вела откровенные беседы с сыном, но знала, что ему известно о романе его отца с королевой, – шила в мешке не утаишь. В былые времена Сакура и Игнил частенько скандалили из-за Лейлы, а в их домишке ничего не скроешь. – Твой отец никогда бы не покинул Фьонинг, а куда я без него? Что бы там ни было, я его всегда любила. – Как ты можешь любить его после всего, что он сделал?