Чужая

28 октября, суббота Жерар не запомнил ни одного имени и искренне радовался, что в бурном потоке лиц, мыслей и слов не забыл, как зовут его невесту. Именно поэтому на приеме в честь их помолвки он был немногословен, предоставив Люси развлекать гостей светскими беседами. Когда официально-приветственная часть закончилась и гости приступили к трапезе, Жерар заметил, что Люси улыбается через силу, а ее аура отливает грязновато-горчичным цветом. В очередной раз Жерар задумался, правильно ли он поступает. С одной стороны, они с Люси уже не раз все обсудили и пришли к выводу, что это самый верный шаг. Люси предстояло управлять королевством, а Жерар и его семья станут хорошим подспорьем в этой нелегкой миссии. Жерар не желал, чтобы принцесса решала проблемы государства в одиночку. Кроме того, ни ему, ни ей не грозил брак по любви, а друг к другу они питали самую искреннюю симпатию. Не так уж и плохо быть с партнером по браку добрыми друзьями и не ждать, что твоя семейная жизнь вот-вот превратится в ненавистную клетку, как это случилось у родителей Жерара. И все-таки, наблюдая, как Люси с вежливой улыбкой проглатывает очередную изысканную шпильку его матери, Жерар не мог избавиться от мысли, что заманил девушку в капкан. Да, он хочет помочь принцессе, но не пытается ли при этом спасти и собственную шкуру? Ведь в кои-то веки Аврора перестала чинить сыну допросы о девушках, которых в его жизни и не было. Когда-то Жерар задумывался над побегом из Фьонинга: таким, как он, в королевстве все равно уготована судьба изгоя. Однако и дорога в мир людей ему тоже заказана, он это прекрасно сознавал. Подростком, когда только-только начал проявляться дар, его упекли в психбольницу: необычные способности Жерара сильно сказывались на его поведении, он слишком выделялся среди своих обычных сверстников. День, когда Нацу разыскал Жерар и рассказал ему, что он вовсе не сумасшедший, а нормальный фей, стал самым счастливым днем в жизни юноши. Так что бежать из Фьонинга некуда. Ценой, которую он заплатил за свободу, стала любовь, которой у него никогда не будет. Дорого, но Жерар был уверен, что жизнь на свободе, вне стен психиатрической клиники, стоила того. Но имеет ли он право ждать такой же жертвы от Люси? – Как ты? – тихо спросил Жерар. – Как я? – Принцесса с отсутствующим видом ковыряла вилкой салат. Жерар к еде не притронулся – он всегда терял аппетит на подобных сборищах. Несмотря на тщательные утренние приготовления, гул в его голове так и не стих и мигрень уже прочно зажала затылок в тиски. – Да, ты как? – повторил Жерар, отодвинул тарелку и водрузил локти на стол. Нарушение этикета не осталось незамеченным – Лейла неодобрительно цокнула языком, однако замечания делать не стала. Жених и невеста сидели рядом со своими родительницами и, к своему великому облегчению, были избавлены от протокольных бесед с незнакомцами. Жерар, Люси, их родители, а также Гаррет и Эльза восседали за длинным столом во главе бальной залы, и их групповой портрет символично напоминал Тайную вечерю. Гостей рассадили за множеством небольших столиков, и равномерный рокот голосов пружинисто отскакивал от стен. – Спасибо за заботу, – Люси устало улыбнулась, – нормально. А ты сам? Жерар понизил голос: – Люси, еще не поздно все отменить. Ты только скажи. – Нет-нет, все хорошо. – Но ответ прозвучал не слишком убедительно. – Жерар, о чем вы там шепчетесь? – Аврора подалась вперед, вгляделась в лицо сына. – Да вот обмениваемся милыми глупостями, разве ты не знаешь, о чем болтают влюбленные? Аврора недоверчиво прищурилась, а Люси звонко рассмеялась, и ее искренний смех невольно заразил всех за столом. Жерар не уставал удивляться, насколько красивей становится Люси, когда смеется.