Чужая

– Не нужно ничего отменять. – Аура Люси медленно посветлела до светло-желтой – значит, напряжение немного отпустило. – Я рада, что ты здесь, рядом со мной. Сам знаешь, друзья познаются в беде. – Что верно, то верно. – Если только тебе самому это не в тягость. Но я справлюсь, ты вовсе не обязан взваливать на себя заботу обо мне. – Я с тобой, можешь на меня рассчитывать, – торопливо возразил Жерар. – Поверь, на свете есть вещи куда ужаснее женитьбы на тебе. К примеру, изгнание из королевства и пожизненный плен в дурдоме – мысленно закончил Жерар. Он откинулся на спинку кресла, отпил вина и попытался расслабиться. Казалось, ему не в чем себя винить: Люси прекрасно понимает, что ни влюбленности, ни намека на пылкую страсть между ними нет. Но ведь они так молоды, она еще может встретить кого-то и выйти замуж по любви. Жерар дал себе слово, что, если Люси полюбит, он никогда не станет чинить препятствий ее счастью. – Ваше высочество, вы что-то плохо едите, – снова подала голос Аврора, полируя хищным взглядом изумруд на пальце Люси. Кольцо для невесты Жерар выбрал сам, и его матери оно не пришлось по вкусу. Однако Жерар и не нуждался в ее одобрении и очень веселился всякий раз, когда замечал, что Аврора придирчиво рассматривает руку Люси. – Да я, в общем-то, уже закончила, – ответила Люси и отложила вилку. – Очень вовремя, потому что скоро начнутся танцы. – Мы что, еще и танцевать должны? – В голосе Жерар прозвучало отчаяние. – Таковы традиции, – вступила в разговор Лейла. – Обрученные всегда танцуют вальс на помолвке. – О да, что может быть романтичнее танца перед толпой незнакомцев, – съязвил Жерар. – А при чем здесь романтика? К браку это слово не имеет никакого отношения, – осадила будущего зятя Лейла. Вскоре заиграла музыка. Камерный оркестр разместили неподалеку от главного стола. В зале было довольно тесно, повсюду стояли столики, но для танца жениха и невесты места было вполне достаточно. Музыка заиграла громче. Жерару показалось, что это Дебюсси, и даже сквозь разнообразный фоновый шум он отчетливо услышал в своей голове голос матери – она приказывала ему пригласить Люси на танец. Жерар встал и протянул руку принцессе: – Пойдем? – Что же, раз таковы традиции… Люси поднялась. Гости зааплодировали. Когда молодые проходили мимо Авроры, та прошипела: «Улыбайтесь, улыбайтесь. С такими лицами только у гроба стоять». Пара вышла в центр залы, аплодисменты стихли. Жерар кожей чувствовал внимание каждого из гостей, и ему это мешало. Он посмотрел на невесту, постарался мысленно отряхнуть с себя взгляды сотен незнакомцев, и они закружились с Люси в медленном, немного неловком вальсе. – Зря я мало вина выпил. – Так все достало? Ты какой-то совсем задерганный. – Слишком много людей, – кивнул Жерар и слегка поморщился. – Клянусь, накануне свадьбы я передвину все, что можно и что нельзя, чтобы измотать свой мозг как следует. – А тебе помогает, если ты отвлекаешься? Например, когда ты со мной разговариваешь, шум в твоей голове стихает? – Немного. – Что ж… – Люси на миг задумалась, подыскивая тему для разговора. – Под какую песню мы будем танцевать на свадьбе? – Неужели Аврора еще не выбрала? – Нет, я не позволила ей замахнуться на святое. – Люси рассмеялась, увидев выражение лица Жерара. – Видишь ли, хоть эта свадьба и не совсем настоящая, но другой у меня не будет. Аврора и Эльза могут решать все что угодно, но нашу песню я хочу выбрать сама. После слов «другой у меня не будет» Жерар увидел, как на короткий миг, меньше чем на секунду, аура Люси потемнела почти дочерна, хотя сама она по-прежнему безмятежно улыбалась. Что ж, она совершенствуется в искусстве лжи, роль будущей правительницы фей дается ей все легче. Но к радости и восхищению Жерара примешивалась грусть – жаль, что Люси уже никогда не будет наивной и непосредственной. – Так какую песню ты бы предпочла? – спросил он беспечно. – Да я еще не успела выбрать, я и о свадьбе-то всерьез думаю всего пару дней. Но совершенно точно знаю, что не хочу ничего заезженного и слащавого, никакой сентиментальной чепухи. – Значит, все песни, в которых поминается «вечная любовь», из списка вычеркиваем? – Боюсь, что так. А у тебя есть идеи? – Ни одной, я в этом ничего не понимаю. – Тогда давай решим вместе? Какая музыка тебе нравится? Жерар задумался, перебирая в уме любимые мелодии. – Ну… скажем, мне всегда нравилась Этта Джеймс. – Да ну?! – Ну почему, почему у тебя всегда такая бурная реакция на мои музыкальные пристрастия? В прошлый раз вы с Эльфманом чуть не умерли от новости, что я слушаю «Битлз», теперь вот удивляешься Этте Джеймс. – Наверное, потому, что я никогда не видела, как ты слушаешь музыку… Не знаю, как это объяснить. – Люси тряхнула головой, и локоны затанцевали на ее плечах. – Вообще-то я очень люблю музыку. Она прочищает мозги. – Ах, ну да, я как-то не подумала. Люси пристально посмотрела на жениха. – Что-то не так? – Все так странно. – Люси замолчала, но Жерар терпеливо ждал. – Я почти ничего о тебе не знаю, но мы собираемся прожить вместе целую жизнь. – В таком случае времени для того, чтобы узнать друг друга как следует, у нас с тобой предостаточно, – попытался отшутиться Жерар. К их радости, вальс наконец-то закончился и они вернулись на свои места, где их поджидало испытание посуровее танца. Настало время поздравлений, и к столу потянулась нескончаемая вереница гостей. Под благовидным предлогом пожеланий счастья в семейной жизни чуть ли не каждый второй норовил ввернуть какую-нибудь личную просьбу или жалобу. Настоящим чемпионом по многословию оказался канцлер. Он будто приклеился к месту и, не замечая толпы, дышавшей ему в затылок, говорил без остановки. Больше всех пострадала от его внимания Люси – поросячьи глазки канцлера прошивали ее вдоль, поперек, насквозь и по поверхности. Жерар с трудом выносил старого извращенца и с ужасом ждал, что тот сморозит какую-нибудь пошлость. К счастью, маркис был слишком озабочен государственными делами и на этот раз обошелся без сальностей. – Простите за беспокойство, – робко обратился к Жерару маркис, подошедший с другой стороны. – Я будто бы действую в обход, но в аудиенции с ее высочеством у меня нет особой надобности. То есть я хочу сказать, что я бы с радостью, но она занята, а вы вроде бы свободны… – Все в порядке, говорите. – Жерар с готовностью повернулся к собеседнику. Боб отвечал за расселение подменышей, и Жерар не раз с ним сталкивался мимоходом, но повода для разговоров у них никогда не возникало. Пронзительно-голубые глаза маркиса Боба переливались от густой сини до нежной бирюзы, этим он разительно отличался от кареглазых соплеменников. Кроме Боба Жерар знал только одного фея с голубыми глазами. Скорее всего, в предках у Боба затесались феи из другого племени, известные своей привязанностью к воде. Впрочем, это мать Жерара была помешана на родословных, а ему самому никогда не было дела до генеалогических сплетен. – Я хотел пожелать вам удачи. – Что ж, спасибо. – Жерар вежливо улыбнулся. – Должен сказать, я немного удивился, узнав, что ее высочество остановила свой выбор на вас… – Боб заметно смутился. – Нет, нет, вы прекрасная пара, но вы… Я только… Жерар наклонился к собеседнику и тихо сказал: – Уверяю, я и сам поражен до глубины души тем, что женюсь на принцессе. Боб был ненамного старше Жерара. Изящного, даже хрупкого сложения, он чем-то напоминал Джонни Деппа в юности, а его аквамариновые глаза притягивали почти с магнетической силой. Боб посмотрел на Жерара пристально и задержал взгляд немного дольше, чем дозволяет вежливость. – Что ж, теперь, когда вы будете жить во дворце, полагаю, мы будем видеться чаще. – Это замечательно, – ответил Жерар и смешался. – Э-э… до встречи. Боб учтиво кивнул и отошел. Жерар проводил его долгим взглядом, повернулся и заметил, что канцлер все еще истязает Люси нескончаемой тирадой. – Ваше время истекло, закругляйтесь. Канцлер поперхнулся и застыл на полуслове. – Прошу прощения? – Пуговичные глазки вельможи сделали отчаянную попытку увеличиться в размере. Аврора закашлялась, намекая сыну на излишнюю грубость, но Жерар проигнорировал ее сигналы. – Вы меня прекрасно поняли. Вам пора. Канцлер что-то возмущенно пропыхтел и двинулся прочь. Люси едва успела благодарно улыбнуться Жерару и прошептать одними губами «спасибо», как на месте канцлера возникла новая поздравительница. Однако женщина быстро пожелала всяческих благ, и эта перемена в темпе поздравлений так обрадовала Жерара, что он решил сказать ответное слово, да чуть не оконфузился – память снова подвела его. На его счастье, Люси очень ловко и вовремя ввернула имя марксины. Казалось, что череде чествующих не будет конца. Жерар понял, что упорно выискивает в толпе ярко-голубые глаза, и это осознание, как ни странно, укрепило его уверенность в том, что брак с Люси – единственно правильное решение. Совесть снова кольнула Жерара за то, что он, втягивая Люси в авантюру, поступает как конченый эгоист, но ведь только власть способна изменить устои и подарить каждой фее свободу следовать зову сердца в выборе любимых. Он должен стать королем.– Ваше время истекло, закругляйтесь. Канцлер поперхнулся и застыл на полуслове. – Прошу прощения? – Пуговичные глазки вельможи сделали отчаянную попытку увеличиться в размере. Аврора закашлялась, намекая сыну на излишнюю грубость, но Жерар проигнорировал ее сигналы. – Вы меня прекрасно поняли. Вам пора. Канцлер что-то возмущенно пропыхтел и двинулся прочь. Люси едва успела благодарно улыбнуться Жерару и прошептать одними губами «спасибо», как на месте канцлера возникла новая поздравительница. Однако женщина быстро пожелала всяческих благ, и эта перемена в темпе поздравлений так обрадовала Жерара, что он решил сказать ответное слово, да чуть не оконфузился – память снова подвела его. На его счастью Люси очень ловко и вовремя ввернула имя марксины. Казалось, что череде чествующих не будет конца. Жерар понял, что упорно выискивает в толпе ярко-голубые глаза, и это осознание, как ни странно, укрепило его уверенность в том, что брак с Люси – единственно правильное решение. Совесть снова кольнула Жерара за то, что он, втягивая Люси в авантюру, поступает как конченый эгоист, но ведь только власть способна изменить устои и подарить каждой фее свободу следовать зову сердца в выборе любимых. Он должен стать королем