I need you tonight

Вероятно, Регина слышит громкий вопль Свон, потому что она сразу же просыпается, садится на кровати, приглаживает взлохмаченные светлые волосы и, щурясь, трет руками глаза, видимо, не до конца понимая, где находится. Простыня прикрывает её только до пояса, и Эмма чуть краснеет, видя свое тело со стороны. На шее справа виднеется небольшое темное пятно — это Регина во время последнего оргазма впилась зубами в кожу Свон, пытаясь заглушить крики. Эмма стыдливо отводит взгляд, а Регина, наконец, приходит в себя и смотрит на нее. Глаза бывшей королевы тут же расширяются, когда она осознает, что случилось. Снова. Они снова стали друг другом. Все вернулось в исходную точку, и прошедшая ночь, похоже, ничего не изменила. — Эмма? — хрипло спрашивает Регина, потом смотрит вниз и тут же тянет на себя простыню, прикрываясь до плеч. Щеки её пылают, и от этого она выглядит особенно уязвимой и хрупкой. — Да, черт возьми, это я, — Эмма обхватывает голову руками. — Точнее, ты… точнее… мы… — Опять? — Регина неосознанно повторяет слова Свон, сказанные несколько секунд назад. — Да что ж это такое? Почему? Эмма поднимается на ноги и замечает взгляд Регины, направленный на её тело. Точнее, на свое тело. И тут Свон осознает, что именно она ощущает, вновь оказавшись внутри Регины. Она ощущает удовлетворение. Невероятный покой и расслабленность в каждой клеточке тела. Точнее будет сказать, что такой удовлетворенной она ещё никогда не была. Или, может быть, бывшая королева никогда не была такой удовлетворенной. В общем, телу Регины хорошо, в отличие от Эммы, которая находится в ней. Разум Свон просто сходит с ума. — Ничего удивительного, — говорит Эмма, расхаживая по комнате и даже не думая одеваться. Мельком она смотрит на себя в зеркало, расположенное у кровати, и отмечает, как прекрасно тело Регины, но тут же отводит глаза, чтобы не отвлекаться. — Мы же уже поняли, что меняемся телами тогда, когда возбуждены… — Но ночью мы оставались собой, — тихо говорит Регина, глядя на свои руки, сложенные на коленях. Она сидит, укутавшись по грудь в простыню, и будто боится смотреть на Эмму. — Ночью мы почти не отлипали друг от друга, — отвечает Эмма, присаживаясь на корточки возле кровати и заглядывая в опущенное вниз лицо Регины. — А когда я прижимаюсь к тебе, то не могу не хотеть… Регина вскидывает глаза и снова краснеет. Эмма замечает морщинку между её бровями. — Но мы же не можем… — Регина переводит дыхание. Эмма берет одну из её рук в свои. — Не можем без перерыва заниматься сексом, чтобы оставаться собой… Хмыкнув, Эмма нежно отбрасывает светлую прядь волос с лица Регины. Со своего лица… — На самом деле, заманчивая перспектива, тебе не кажется? Ночью было хорошо… Регина смотрит на нее, почти не дыша. — Лучше, чем хорошо, — добавляет Эмма и встает, потому что ей слишком сильно хочется опрокинуть Регину на спину и повторить все, что было ночью. Отвернувшись от бывшей королевы, она подходит к гардеробной и берет оттуда один из шелковых халатов. — Да, не стану с этим спорить, — тихо отвечает Регина, и тело Эммы пробивает болезненная дрожь. — Ладно, тогда давай попробуем жить дальше, и для начала нам нужно принять душ и выпить кофе. После этого и жизнь наладится, слышишь? Регина едва заметно кивает, и Эмма, которая поначалу планировала пригласить её с собой в душ, отказывается от этой мысли. Наверное, бывшей королеве нужно остаться одной хотя бы ненадолго, потому что слишком уж она подавленно выглядит. Может быть, она все же жалеет о совместной ночи? Ведь теперь все изменилось, теперь они не могут притворяться, что то, что между ними, это всего лишь игра воображения? Этой ночью их отношения вышли на новый уровень, и боже, Эмма призналась Регине в любви, так что забыть это уже никогда не получится. А если?.. Вдруг страшная мысль приходит в голову Эммы, и она резко оборачивается, глядя на бывшую королеву. — А может быть… — запинаясь, начинает Эмма и до боли стискивает в кулаке ворот халата. — Может, ты?.. Регина вскидывает голову. На лице её выражается что-то похожее на страх, и Эмме ещё больше становится не по себе. — Что? — тихо спрашивает Регина. Эмма подходит к кровати и присаживается на корточки, стараясь поймать взгляд Регины, который та старательно отводит в сторону. — Если ты… ну, не чувствуешь того же, то это бы все объяснило… — выдавливает из себя Эмма. — Я сказала тебе, что люблю, и я не врала, но если ты… может, для тебя это просто… Она указывает на разоренную постель. — Просто секс… или способ снять проклятие… ты скажи, я пойму… постараюсь понять… Регина молча смотрит на нее, теребя в руках край простыни. Молчание затягивается, и Эмме хочется умереть. Неужели она не ошиблась? Неужели то великое счастье, которое она испытала этой ночью, было просто иллюзией, и бывшая королева не обманывала, когда говорила, что не умеет любить. Во время секса люди часто врут, повинуясь одурманенному эндорфинами мозгу. — Эмма, — начинает Регина умоляюще. — Все, стоп, — Эмма встаёт. — Я не хочу этого слышать. Я все поняла. У меня сегодня будет тяжёлый день, и я не хочу слышать то, что ты мне скажешь. Ты права… Регина пытается что-то возразить, но Эмма останавливает её взмахом руки. — В любом случае мы должны разобраться в ситуации, потому что это касается всего города. Твою нелюбовь ко мне обсудим позже, ладно? Развернувшись, она вылетает из комнаты, сглатывая слезы, и почти бежит к гостевой ванне. Мыться там, в спальне Регины, отделенной от бывшей королевы только тонкой дверью, она просто не сможет. Но уйти от Миллс невозможно, и, едва Эмма, глотая горячие слезы, встаёт под обжигающую струю воды, как хлопает дверь, которую она впопыхах забыла запереть. Прозрачная занавеска отдергивается, и Эмма видит себя — точнее, Регину, которая успела надеть шёлковый халат. Глаза её серьёзно и как-то по-новому смотрят на тело, столь хорошо ей известное, и Эмма вдруг наполняется вся, от кончиков пальцев ног до макушки, тягучим возбуждением. Ещё миг — и её тело вновь принадлежит ей, Регина уже в её объятиях, а халат бесполезной кучкой ткани лежит на полу. Эмма сглатывает слезы и попадающую в рот воду, а потом утыкается лицом в гладкую кожу на шее Регины. Их тела почти сливаются, когда бывшая королева подталкивает Эмму к стене, порывисто водя руками по ее спине и бедрам. — Я так давно скрываю свои чувства, — вдруг тихо произносит Регина. — Что это стало привычкой… Эмма поднимает голову и обеими руками обхватывает лицо бывшей королевы, чтобы заглянуть ей в глаза. — Я не хочу, чтобы ты думала, что это был просто секс, — продолжает Регина. Вода струится по ее лицу, и это похоже на слезы. — Я чувствую то же, что и ты, просто… Она порывисто вздыхает, и Эмма, наклонившись, легко целует розовые припухшие губы Регины. — Просто пока не могу сказать это вслух, вот так, как ты… для меня это очень сложно… — Я знаю, — шепчет Эмма, целуя брови, щеки, глаза Регины. — Я знаю. И пусть. Можешь вообще этого не говорить. Я чувствую все, что ты чувствуешь, вот здесь… Она кладёт одну из рук Регины себе на грудь в область сердца. Регина отстраняется и смотрит ей в глаза. — Ты это серьёзно? — Да, — Эмма спускается поцелуями по точеной шее бывшей королевы. — Да, тысячу раз да, только будь со мной. Не отталкивай меня, особенно теперь, когда мы поняли, что только вдвоём можем победить это. — Я… — задыхается Регина, запуская пальцы в волосы Эммы, которая уже добралась до груди. — Вообще-то я забралась к тебе в душ не для того, чтобы оттолкнуть, поверь мне. Эмма верит, потому что в самых смелых своих фантазиях она не могла представить, чтобы строгая мадам мэр и Злая Королева, когда-то державшая в страхе целое сказочное государство, а потом и современный город, могла бы вот так влезть к кому-то в ванну, чтобы самым бесстыдным образом соблазнить его. С учётом характера Регины это настоящая диверсия, но Эмма нисколько не жалуется. — Я ведь не о сексе говорю, — Эмма отрывается от нежной груди, которую она только что ласкала. — Я говорю вообще. — Я не хочу тебя отталкивать, — тихо произносит Регина, словно клянётся в чем-то. А потом её глаза, неотрывно смотрящие на Эмму, наполняются весельем, и она кладёт руку на грудную клетку Свон, подталкивая её к стене душевой кабины. — И хотя я не люблю повторять дважды, но я забралась к тебе сюда как раз с противоположными целями. А потом она опускается на колени перед Эммой, и если бы Спасительница уже не сгорала от невероятного желания, то сейчас бы она просто умерла, потому что вид Регины с горящими глазами у её ног просто ошеломляет. — Боже, — стонет Эмма, запрокидывая голову. — Подожди, я ещё даже не начала, — мягко смеётся Регина, закидывая ногу Эммы себе на плечо. — Ты меня хочешь убить, — хриплым голосом отвечает Свон, снова глядя вниз. — Только в очень хорошем смысле… **** После невероятно удачного принятия душа Эмма сидит на кухне в банном халате и тупо смотрит на свою чашку с кофе, не в силах выкинуть из головы вопрос, который не даёт ей покоя. Она опять в теле Регины, и оно наполнено приятной ленивой истомой, хотя после бешеного оргазма, который подарила Эмме бывшая королева, у Свон не хватило сил ответить тем же, и Регине пришлось придержать ослабевшую Эмму, чтобы та попросту не упала на пол душевой кабины. Когда биение крови в ушах и между бедер замедлилось, а ноги вновь обрели крепость, Эмма и Регина вернулись в свое теперь уже привычное состояние обмена телами, и бывшая королева ушла из ванной комнаты, чтобы сварить кофе, а Эмма не могла отделаться от вопроса — сколько у Регины было женщин до неё? Казалось бы, она должна была думать о Крюке, Генри и своих родителях, о Сторибруке и проклятии, но почему-то все затмевала одна-единственная мысль — с кем из женщин Регина ещё проделывала такое? Судя по прошедшей ночи, их тела идеально подходили друг другу, и ей, Эмме, наконец повезло найти любовницу, которой не нужно было ничего указывать и которую не приходилось направлять. Регина обращалась с телом Эммы так уверенно и с таким знанием дела, что это наталкивало на две мысли. Первая: что они просто созданы друг для друга, по крайней мере, в плане секса. И вторая, более смущающая: что у Злой Королевы большой опыт с женщинами в постели. Но спросить прямо Эмма не решается, тем более, что Регина (в облике Свон, разумеется) вплывает в кухню настолько собранной и идеальной, словно ещё десять минут назад не стояла на полу душевой на коленях, задыхаясь и откидывая мокрые волосы со лба, пока Эмма содрогалась от наслаждения и пыталась обрести дыхание. На Регине полицейская форма Эммы, тщательно постиранная и отглаженная, и идеально начищенные сапоги, а волосы заплетены в косу, обернутую вокруг головы. На лице её почти нет макияжа, ведь Эмма его не носит, но это не умаляет эффекта, который оказывает подобный облик на саму Свон, и несколько секунд Спасительница сидит с полуоткрытым ртом, таращась на Регину. Та, словно не замечая, подходит к кофеварке и наливает себе кружку кофе, а потом оборачивается, поднося её к губам, и ловит потрясенный взгляд Свон. — Что? — спокойно спрашивает Регина. — Ты… — выдавливает из себя Эмма. — Зачем ты так оделась? — А что? — Регина оглядывает себя с притворно непонимающим видом. — Я теперь шериф, и это твое упущение, что ты не носишь форму. Надо сказать, она идеально на тебе сидит. Эмма нервно сглатывает и молчит, потому что её хваленый длинный язык просто прилип к нёбу. — По правде говоря, я всегда украдкой смотрела на тебя, когда ты носила эту форму, и представляла… — Регина отпивает глоток кофе. — Что ты представляла? — почти шепчет Свон, скользя взглядом по длинным ногам, обтянутым форменными брюками. Тело Регины явно реагирует на это, потому что между ног появляется знакомая влажность. — Как ты арестовываешь меня, — продолжает Регина легко, будто они обсуждают список покупок. Она подходит ближе и ставит кружку на стол. — Надеваешь наручники, приковываешь к решетке в участке и… — Регина, остановись, — умоляет Эмма, закрывая уши руками. — Или сейчас я просто сорву с тебя эту форму и отымею прямо на кухонном столе, и тогда мы никогда в жизни не выйдем из этого дома. Глаза Регины вспыхивают неподдельным интересом, но она, видимо, тут же понимает, что время утех закончилось и нужно подумать о насущных проблемах. — Да, ты права, — говорит она и садится напротив Эммы, обхватывая тонкими пальцами кружку. — И что мы будем делать? Эмма досадливо морщится. — Есть кое-что, что нужно сделать, и это предстоит именно тебе. Лицо Регины тут же вытягивается. — Нет, Свон! — говорит она резко. — Нет, нет и нет. Я не смогу, и не проси меня об этом. Эмма кладёт руки на стол и наклоняется вперёд, пристально глядя на Регину. — Послушай, но это необходимо сделать, а я… Она показывает на себя. — Я не могу явиться к Крюку в твоём облике! Нужно поговорить с ним и… все ему объяснить… — И что именно я должна ему объяснить? — тоскливо спрашивает Регина. — Ну… что мы с ним не можем больше быть вместе, что все кончено… я не знаю… что-нибудь… Регина обхватывает голову руками и трет виски. — И как ты себе это представляешь? Я не умею разговаривать с твоим мужем, Эмма, так, как бы это сделала ты. Я приду и скажу — «ну, однорукое чудо, собирай вещи и проваливай из моей жизни, потому что я всегда была слишком хороша для тебя». — Нет! — восклицает Эмма. — Нет, пожалуйста, будь с ним поласковее. Он же не виноват, что мы с тобой… что я… короче, он ни в чем не виноват, и я не хочу причинять ему ещё больше боли. Прошу, Регина, придумай что-нибудь. — Может, лучше дождаться, пока мы снимем проклятие? — с кислым видом возражает Регина. — И тогда ты сама все ему скажешь. Эмма вскидывает обе брови. — А если мы никогда его не снимем? Или это произойдёт через год? Ты предлагаешь мне… то есть себе бегать от мужа и от родителей, которым, поверь, не нужно будет много времени, чтобы заметить, что их дочь живёт в другом месте. Регина встаёт и начинает нервно ходить по кухне. — Я уж не говорю о самом Крюке, который явно решит, что все это ему почудилось под влиянием рома. Вот увидишь, он через пару часов либо явится в участок, либо позвонит тебе как ни в чем не бывало. — Господи! — стонет Регина, останавливаясь возле плиты. — За что мне это, Свон? Эмма разводит руками. — Ты любишь его? — вдруг спрашивает Регина очень серьёзно. — Что? — Ты любишь его? Любила когда-нибудь? Может быть, продолжаешь любить? Эмма со стуком ставит чашку на стол. — К чему эти вопросы? — Просто… подумай хорошо, прежде чем рвать с ним окончательно, — говорит Регина слегка напряженным голосом. — Ведь это твой муж, твоя Истинная Любовь, твой хэппи-энд. Эмма стукает кулаком по столу. — Да боже мой, хватит уже! Или в этом проклятом городе все помешаны на пыльце фей и глупых предсказаниях об Истинной Любви? И даже ты? Ведь тебе пыльца напророчила великую любовь с Робином Гудом, а где он теперь? Или ты до сих пор считаешь, что какая-то татуировка на руке может заставить нас полюбить? Напомню, Регина, что ты отправила нас всех в реальность, а здесь все намного сложнее, чем в сказках. Люди не сходятся лишь потому, что кому-то предначертано быть вместе или потому, что у кого-то на руке глупая и некрасивая татуха. Регина поджимает губы, но ничего не говорит. Внезапно в глазах Эммы мелькает игривый огонёк. — Или твой вопрос был не об этом? — лукаво спрашивает она, поднимаясь. — Может, ты просто хочешь услышать ещё раз то, что я говорила ночью? Она скорее видит, чем слышит, как прерывается дыхание Регины, и начинает приближаться, не сводя с неё глаз. Бывшая королева облизывает губы, но Эмма видит в её глазах тревогу и напряжение. — Нет, я спросила потому, что хочу, чтобы ты была уверена в том, что собираешься сделать, — хрипло говорит Регина, опираясь спиной о шкафчик. Эмма подходит ещё ближе, так, чтобы можно было, протянув руку, взяться за кончик галстука, составляющего часть формы шерифа. — Боюсь, что я тебе не верю, — самым вкрадчивым тоном отвечает Эмма, слегка потянув за галстук, но не приближаясь. — Но чтобы это услышать, тебе придётся кое-что сделать. — Что? — ещё более хриплым голосом спрашивает Регина, и Эмма поражена тому, как она звучит со стороны. Да, это же её голос, и это значит, что близость бывшей королевы оказывает на тело Спасительницы вот именно ТАКОЕ сильное воздействие. Но Эмма и сама уже на грани, так что её совсем не удивляет, что, как только она делает шаг, вторгаясь в личное пространство Регины, обе моментально оказываются в своих собственных телах. — Тебе придётся поцеловать меня, мадам мэр, — говорит Эмма, улыбаясь и притягивая Регину вплотную к себе. Теперь уже она стоит, опираясь на шкафчик, а едва запахнутая халатом грудь Миллс оказывается у нее перед глазами. Форма шерифа ужасно неудобная, а штаны жмут, и между бедрами до нелепости влажно. Эмма ощущает пульс, который бьётся на шее у мэра, где-то прямо внутри себя, и в следующий миг полные губы Регины прижимаются к её губам, а языки тут же переплетаются. Эмма обвивает руками талию Регины, та запускает пальцы в её волосы, и бедро бывшей королевы вторгается между ног Свон. В ответ Эмма стонет, трется о ногу Регины, но та почему-то отстраняется, однако не размыкает объятий, а лишь прижимается лбом ко лбу Эммы. — Ну так и что? — шепчет Регина, обдавая губы Свон тёплым дыханием. — Я выполнила свою часть сделки, шериф. Эмма открывает глаза и счастливо улыбается. — А? — переспрашивает она, все ещё не придя в себя после поцелуя. Регина отстраняется и снова тянет Эмму за галстук. — Я поцеловала тебя, теперь твоя очередь, мисс Свон, — говорит она, и Эмма трясёт головой, возвращаясь в реальность. — Я люблю тебя, — уверенно произносит Эмма, обхватив её лицо руками. — Так, как никого и никогда не любила. Слышишь? — Слышу, — в голосе Регины слышны слезы, но Эмма не даёт ей заплакать, вместо этого она снова крепко целует бывшую королеву, наслаждаясь возможностью быть самой собой и обнимать именно Регину в её истинном облике. — Ладно, — шепчет спустя несколько секунд бывшая королева и мягко отталкивает Свон от себя. — Хватит, а то мы точно никогда отсюда не выйдем. Застонав, Эмма откидывает голову на шкафчик и остывает от горячего дурмана, наблюдая, как Регина поправляет волосы. Это настолько ЕЕ жест — небрежно и вместе с тем изящно отбросить правой рукой прядь волос от лба, что Свон думает, как было бы прекрасно наблюдать за этим всю жизнь. Она переводит дух, затем поправляет смятую в порыве страсти одежду, и через некоторое время они опять меняются телами. Одновременно. — Блин, как же неудобно, — ругается Эмма, стягивая на груди воротник халата. — Я, конечно, хочу вернуться в себя, но не так, чтобы все время сходить по тебе с ума. Я даже в четырнадцать лет не ходила постоянно возбужденная. Регина бросает на нее заинтересованный взгляд. — А ты в четырнадцать лет уже?.. — спрашивает она. Эмма машет рукой. — Нет, этот разговор мы продолжим в другой раз, — смеётся она. — Кстати, у меня тоже есть вопросы по поводу твоего бурного прошлого… Регина выгибает бровь. — Моего чего? — Проехали, — усмехается Эмма и проплывает мимо неё. — Я пойду приведу себя в порядок, а ты поезжай в участок и попробуй вести себя так, чтобы Дэвид ничего не заподозрил, ладно? — А ты чем займешься? — с подозрением спрашивает Регина и бросает взгляд на часы. Оказывается, уже двенадцать, и значит, она давно должна быть в участке. Однако у нее теперь есть ещё одно неотложное дело, так что Дэвид поработает один. — А чем обычно занимается бывший мэр в течение дня? — Свон с удовольствием усаживается за стол и берет свою недопитую чашку кофе. — Хотя, готова поспорить, что ты ни минуты не отдыхаешь даже тогда, когда у тебя нет работы. Регина останавливается в дверях. — Я умею отдыхать, мисс Свон, поверь. Эмма громко смеётся. — Если ты имеешь в виду то, что мы делали всю ночь, то да, в этом ты определённо мастер. Но я о другом виде отдыха. Знаешь, поваляться на диване, поесть чипсы, посмотреть кино… Лицо Регины слегка вытягивается, но она слишком упрямая, чтобы признать правоту Эммы. — Я умею делать все это, — отвечает она, возвращаясь к столу и нервно теребя в пальцах ключи от машины. — Хотя… — Ага! — Хотя и считаю такое времяпрепровождение совершенно бесполезным. — А что не бесполезно? Рушить миры? Сражаться с драконами? Пару секунд Регина смотрит на Эмму так, как смотрят на нерадивого ученика, сбежавшего с урока. Потом её взгляд смягчается, и она вдруг делает нечто неожиданное: перегибается через кухонный остров и, протянув руку, смахивает со лба Эммы прядь волос. — Тебе придётся привыкнуть, Свон, что в нашем мире никогда не будет тишины и покоя. Так уж устроены сказки… Нежность пальцев и голоса Регины поначалу затуманивают разум Эммы, и она не сразу понимает смысл её слов, а потом с лёгкой горечью отвечает: — Это я уже поняла. Но… Она ловит руку Регины и прижимается к ней губами. — Если ты будешь со мной, то я готова до старости побеждать драконов. Регина едва заметно улыбается. — Боюсь, что именно это нам и предстоит. Когда Регина уходит, Эмма некоторое время задумчиво сидит над чашкой остывшего кофе. Ей и грустно, и хорошо одновременно. Каково, Эмма, жить, осознавая, что все твои мечты оказались пылью и все, ради чего ты строила жизнь, обернулось ровно противоположным? Эмма вспоминает себя, какой она была в тот вечер в ресторане, когда сидела напротив лощеного красавчика, считающего её очередной дурой, пришедшей к нему на свидание, и как потом она вернулась в свою квартиру в испачканном красном платье, стащила неудобные туфли с каблуками и зажгла свечку на покупном кексе. И как раздался звонок в дверь, навсегда изменивший её жизнь, перевернувший с ног на голову привычную и понятную реальность. И Эмма спрашивает себя: а что было бы, если бы она не открыла тогда дверь? Если бы притаилась, делая вид, что её нет, потому знала, что в мире нет никого, кто захотел бы её видеть в день рождения, или если бы её банально не оказалось дома? Генри бы вернулся в Сторибрук, а она продолжила жить своей спокойной жизнью, завела любовника или, может быть, даже бойфренда вроде Крюка, за которого можно было бы выйти замуж и купить домик в пригороде Бостона. И она, Эмма, никогда бы так и не узнала, что где-то в мире есть сказочный городок Сторибрук, в котором ни один уик-энд не обходится без нападения демонов или летающих обезьян. Она никогда бы не узнала, что родители не бросали её на обочине дороги, не отказывались от неё, она бы не узнала, что её родной сын — внук тёмного мага, а его приёмная мать по совместительству является Злой Королевой, а еще мачехой её собственной матери, и, следовательно, приемной бабушкой Эммы. И она никогда бы не узнала, что её приёмная бабушка — самая прекрасная женщина на всем белом свете и единственная настоящая любовь, которую ей суждено испытать. Эмма относит пустую чашку в раковину и смотрит на свое отражение в стеклянной дверце навесного шкафа. Точнее, она смотрит на Регину, как всегда приходя в восторг от лица, которое видит в зеркале уже несколько дней. Конечно, однажды Регина постареет, и эти прекрасные черты покроются морщинами, а губы потеряют свой цвет, но Эмма уверена в том, что она хочет быть рядом, когда все это произойдёт. Она хочет быть с Региной всегда, в болезни и здравии, как бы банально это ни звучало. Хочет стоять рядом на свадьбе Генри, и тогда, когда он привезёт им первого внука, и тогда, когда уже мир потеряет краски, а жизнь подойдёт к концу. Она говорит себе, что сделает для этого все возможное, но сейчас ей нужно привести тело Регины в порядок и собраться. Она не стала говорить Регине о том, что не собирается прохлаждаться дома, чтобы бывшая королева не слишком волновалась. Эмма собирается поехать к Голду. Возможно, он что-то раскопал. **** Регина не решается сесть за руль жука и поэтому вызывает такси. Приехавший за ней гном по имени Весельчак не может скрыть удивления. — Эмма! — приветливо улыбается он, когда Регина садится на заднее сиденье. — А почему ты не на своей машине? Регина подавляет раздражение. Оно, конечно, уже не такое сильное, как то, которое она привыкла испытывать по отношению к своим бывшим подданным, но не менее стойкое. Она напоминает себе, что он видит Эмму, которая по большей части приветлива и улыбчива, но, с другой стороны, разве у Спасительниц не бывает ПМС? — Машина сломалась, а мне нужно домой, — коротко отвечает она, доставая телефон из кармана и надеясь, что гном проявит хоть немного такта. Но не тут-то было. — А что случилось? Хочешь, я вызову эвакуатор? — спрашивает он, даже не думая отъезжать от особняка. Регина мотает головой, не отрывая взгляда от экрана, но гном и не думает отставать. — У меня как раз сегодня мало заказов, я могу сам отбуксировать жука, — тарахтит он. Регина ощущает покалывание в своей правой руке. Пусть это тело Эммы, но сознание Злой Королевы никуда не делось, и оно жаждет испепелить надоедливого гнома на месте. — В этом нет необходимости, спасибо, — отвечает она холодно и резко, однако гному все нипочём. — Или давай я позвоню Майку, он сам к тебе подъедет. Где твоя машина? — он поворачивается к ней, кладя руку на спинку пассажирского сиденья. Регина стискивает зубы. Эмма, как же порой бесит твоя хваленая приветливость, тоскливо думает она. — Я знаю свою машину как облупленную и сама её починю, — отвечает она и, сделав усилие, улыбается, вернее, бросает гному кривую усмешку. К её удивлению, это срабатывает. — Ну, конечно, ты же Эмма-на-все-руки-мастер, — расплывается в улыбке гном и, наконец, отъезжает от тротуара. — До сих пор помню, как ты исправила тостер в доме Белоснежки. Она после снятия проклятия все уши нам об этом прожужжала. Напоминание о проклятии снова приводит Регину в подавленное состояние. Она утыкается в телефон, краем уха слушая, как балагурит гном, оправдывая свое прозвище. В телефоне Эммы полный бардак, куча неотсортированных фотографий, а ещё несколько сообщений в чатах, и Регина с замиранием сердца открывает её переписку с Джонсом. Номер мужа Эммы записан как «КИЛЛИАН», и Регину это несказанно радует. Она не знает, что бы с ней было, если бы Эмма записала пирата как «МУЖ» или, того хуже, «ЛЮБИМЫЙ», или как там обычно записывают своих половинок молодожены сразу после свадьбы. Она открывает чат с Джонсом и, не читая переписку, набирает сообщение. Эмма: Привет, надо поговорить, ты дома? Ехать до квартиры Эммы совсем недолго, но Регина не может заставить себя позвонить. Только не при гноме, у которого ушки на макушке и который все еще продолжает болтать. Спустя пару минут она видит, что сообщение прочитано, но ответа нет. Возможно, Крюк не умеет набирать сообщения одной рукой, доходит до неё, и она уже собирается позвонить, как вдруг приходит ответ. Киллиан: Да Регина с облегчением выдыхает, убирает телефон в карман и смотрит в окно, пытаясь придумать, что она скажет Эмминому мужу и как вообще возможно исправить эту запутанную ситуацию.