Хочу

      Их первая встреча случилась в самый чёрный для Бакуго день. Проиграть этому уроду Тодороки в тренировочном поединке — что может быть отвратительней? Бушующим огненным ураганом Бакуго возвращался домой из академии. Как всегда сутулый, с угрюмым лицом и жестоким взглядом он нагонял жути на всех, кто попадался на пути. Но сегодня всё ещё хуже, чем обычно. Боясь попасть под горячую руку, прохожие переходили на другую сторону дороги или же пытались слиться с бетонными стенами, молясь всем богам и демонам, чтобы этот пугающий подросток поскорее ушёл.       «Бесит, как же бесит», — оранжевые глаза полыхали жарче адского пламени. Кацуки до скрипа и боли стискивал зубы; кулаки нервно сжимались и разжимались, утихомиривая почти непреодолимое желание взорвать к чертям ближайшее здание. «Ублюдок. В следующий раз подорву его задницу нахрен!» — кипел внутри Бакуго.       — Эй, Каччан! — этот ненавистный голос стал последней каплей. — Каччан!       «Отъебись. Только подойди. Только попробуй», — Кацуки даже не собирался останавливаться и обращать внимание на бегущего к нему волнующегося идиота. Бакуго надеялся, что тот всё поймёт и отвалит. Как он был наивен.       — Каччан, ты сегодня был поразителен. Та атака Тодороки-куна не сильно задела тебя? Я видел кровь. Каччан, всё ведь нормально? — лепетал Мидория, поравнявшись с блондином.       Озлобленно скривившись, Бакуго остановился и сверху вниз посмотрел на Мидорию. В этих чёртовых зелёных глазах было такое неприкрытое волнение. «Не смей так смотреть на меня!» — Бакуго схватил Мидорию за рубашку и швырнул в пустой переулок между домами. От неожиданности, а может от силы толчка Изуку не удержался на ногах и упал на землю.       — Ай, — парень поморщился, посмотрев на порезанную о битое стекло ладонь. — Каччан, что ты…       — Заткнись! — Бакуго грубо поднял испуганного Мидорию на ноги и припечатал к стене. — Бесишь. Как же ты меня бесишь, дерьма кусок! Хватит таскаться за мной!       Во рту горчило, в груди всё клокотало, кипело, готово было вот-вот вылиться наружу на бедного Мидорию. Ладони вспотели так, что пот почти капал на землю. Если Изуку скажет ещё хоть слово, Бакуго не сдержится и взорвёт к херам его зелёную, лохматую, вспотевшую от страха башку.       Мидория дрожал, как новорожденный оленёнок, и судорожно пытался что-то сказать, но вместо слов выходило лишь невнятное, жалобное мычание. Он никогда не видел Каччана таким злым. Обычно он просто орёт, грубит и посылает его куда подальше, но сейчас, в эту самую минуту он был готов убить парня. Изуку не мог шевельнуться под наполненным яростью и хищным голодом взглядом.       — Заебал трястись! — взревел Бакуго и занёс кулак для удара.       Мидория зажмурился и приготовился к удару. Бакуго это взбесило ещё сильнее. Из глотки вырвался хриплый рык, а искрящаяся крохотными взрывами рука уже была в паре сантиметров от Деку, как вдруг… Этот напуганный до усрачки хлюпик одним движением оторвал руку Бакуго от рубашки и резко рванул в сторону. Удар Кацуки пришёлся на стену, та моментально пошла тонкими трещинами и угрожающе затрещала.       — Чё? — Бакуго медленно повернул голову к Мидории. «Этот ублюдок увернулся?» — блондин начал закипать с новой силой. — Чё это было, Деку?       Мидория не поднимал головы, стоя в шаге от парня. По его левой кисти на землю капала кровь, но Изуку будто не замечал боли. Негромкий шорох ботинок по мелким камешкам, в ответ на который, Мидория рванул вперёд: он мёртвой хваткой вцепился в запястья Бакуго и отвёл их в сторону, а раненной рукой схватил обидчика за челюсть и с силой ударил головой о стену. Перед глазами Кацуки заплясали цветные пятна, и резкая боль пронзила затылок. Бакуго хрипло рычал, пытаясь вырвать руки. «Откуда… Откуда у него столько силы?» — такая резкая перемена буквально выбила почву из-под ног блондина.       — Деку, ублюдок, — Бакуго со всей силы подался вперёд, но не сдвинулся с места.       — Завали своё хлебало, Бакуго, — послышался тихий, пробирающий голос Мидории. — Здесь и без того воняет.       Кацуки вздрогнул. Не понятно, откуда появилось паршивое чувство… Чувство настолько чуждое самоуверенному парню, что он даже не сразу понял, что это, но инстинктивно, на животном уровне он осознавал. Страх. Именно этот ублюдок пронзил всё тело до самых кончиков пальцев на ногах. Он… испугался… Мидорию?!       — Ч-ч… — Мидория заткнул рот Бакуго ладонью.       — Скверный у тебя язык. Так и хочется вырвать его и скормить тебе, — Мидория посмотрел в глаза блондина. Всегда озорные и весёлые зелёные глаза сейчас обжигали холодом и неприкрытой жестокостью. — Ты меня уже задрал. Столько лет издевался, бил, унижал. Я думал, что этот слюнтяй справится сам, но он продолжал быть нюней и терпел. Заебало.       — М-м-гхм! — Бакуго стал вырываться яростнее.       — Завались, я сказал, — вкрадчиво повторил Мидория, крепче сжимая челюсть блондина. Против воли Бакуго замер. Скатывающиеся по вискам и спине капли пота выводили из себя. — Чувствуешь солоноватый привкус во рту? Эта моя кровь, имбицил ты хренов. Из-за тебя я истекаю кровью. Больно, знаешь ли.       Бакуго сглотнул и напрягся. Голос Изуку был холоднее айсберга и пробирал до самых костей. Сам того не замечая, Бакуго начал едва заметно трястись. Но Мидория заметил… Он всё подмечал. Улыбка растянула губы парня, открывая ряд белоснежных зубов.       — Ха, да ты боишься! Вот так номер. Милый, милый «Каччан» боится «слабака Деку», — смех Изуку смолк. — Правильно. Молодец, Каччан. Тьфу, бесит это тупое прозвище. Ну, я тебя сейчас отпущу. Только без глупостей, иначе вырву тебе трахею и запихну в зад.       Хватка Мидории начала слабеть, и крепкие руки, наконец, перестали прижимать Бакуго к стене. Блондин пошатнулся и с отвращением вытер с губ липкую ещё тёплую кровь. Дыхание парня участилось, а он сам в шоке уставился на серьёзного, даже грозного Мидорию. Тот смотрел на него сверху вниз, но в этом взгляде… В этом суровом взгляде не было так бесящего Бакуго высокомерия, что он различал раньше. Холод, твёрдость, безразличие — это было, но вечная взволнованность испарилась. Бакуго опешил.       — Кто ты такой? — прохрипел Кацуки.       — В каком смысле? — Мидория вопросительно выгнул бровь и наклонил голову набок. — Я — Мидория Изуку. Или, как ты вечно называешь меня — Деку.       — Ты не он. Что ты за хрен? — Бакуго выпрямился и с опаской следил за каждым движением парня напротив.       — Я — Мидория Изуку, — повторил Изуку медленней. — Вернее, улучшенный Мидория Изуку.       — Чё ты несёшь, ублюдок? — Бакуго начинал беситься.       Что-то громыхнуло около самого уха Бакуго. Висок, щеку и левое ухо зажгло. Кацуки искоса посмотрел на врезавшуюся в стену руку Мидории. Бетон за спиной затрещал, на землю посыпались мелкие кусочки стены, а трещина, оставленная ранее Бакуго, казалась лишь царапиной в сравнении с вмятиной от удара Изуку. «Я даже… ничего не заметил», — потрясённо подумал Бакуго.       — Меня задрал твой поганый рот. Может, мне занять его чем-нибудь, а? — Мидория хищно оскалился.       — Чё? — резкий рывок усадил Бакуго на колени.       Парень попытался поднять голову, но Мидория схватил его за волосы и надавил вниз. Взгляд Кацуки уставился на тёмные брюки Изуку. «Да как он, блять, это делает?!» — Бакуго не мог совладать с охватившим всё тело страхом. Это было так дико, пугающе и до блевоты бесило. Но почему же… почему он даже не пытается сопротивляться? Впервые, впервые в своей жизни он боится, впервые чувствует себя беспомощным и слабым. И это… это бесило и нравилось одновременно.       Звон пряжки ремня отрезвил. Бакуго рванул назад, но твёрдая рука Изуку сильнее впилась в волосы и притянула светлую голову ближе к бёдрам. Звук расстегивающейся ширинки, шорох приспускаемых штанов и трусов. Кацуки уставился на появившийся член Мидории как на что-то неизвестное и вселяющее ужас. Изуку хмыкнул, приподнял вялый член рукой и подтолкнул голову Бакуго ближе.       — Только попробуй укусить, — предостерёг Мидория.       «Я?! Я сосать чей-то хрен?! И чей? Этого ублюдка Деку?!» — орал в голове Бакуго. Но сейчас перед ним не Деку. Это лицо Мидории, его тело, но голос, глаза, поведение — всё это чужое. Этого человека Бакуго не знал, но он… он не злил. Этот человек был сильным. Настолько сильным, что внушал страх, но он не смотрел на Бакуго высокомерно. Кацуки осознавал, что даже несмотря на сковавший тело страх, он мог бы подорвать эту накаченную задницу и освободиться, но… руки не поднимались. И вид покачивающегося члена в паре сантиметров от лица вызвал волну дрожи по всему телу. Где-то внизу живота что-то тянуло, а собственный член в штанах шевельнулся и упёрся в плотную ткань трусов. Лицо запылало, уши загорели, а дышать стало трудно. «Да какого хрена со мной творится?!» — Бакуго сжал кулаки и скрипнул зубами.       — Деку, сволочь, ты совсем…       — Тс, — стоило блондину открыть рот, как Мидория тут же настойчиво протолкнул свой член внутрь. — Ух, а ты горячий везде.       — Гхм, — простонал Бакуго.       Парень не двигался, не делал никаких движений. Лишь закрыл глаза, стыдясь своей собственной реакции на действия Мидории. Только горячая, начинающая твердеть плоть легла на язык — всё тело Бакуго пронзило током. Парень задрожал от охватившего тело жара.       — Ты, конечно, заткнулся, но так дело не пойдёт, — Мидория чуть ослабил хватку, и Бакуго сразу рванул назад. Но Изуку пресёк попытку и вновь всадил свой член в рот парня по самые гланды. — Грубо, но мне даже нравится.       Мидория задвигался. Он трахал рот блондина рвано, болезненно, жёстко, постанывая и запрокидывая голову в блаженстве. Вначале скованный, неподатливый Бакуго от стонов Мидории обомлел. Он стал посасывать твёрдый, пульсирующий орган, то играя с головкой языком, то заглатывая его до самого основания. Блондин потянулся к штанам и начал поглаживать свой возбужденный член сквозь натянутую ткань брюк. «Какого хрена? Блять. Почему? Почему мне это нравится? Сука. Чёрт, чёрт, чёрт!» — Кацуки не сдерживал свои тихие стоны. Отчаяние, злость, неприятие смешались с блаженством и возбуждением. Чёрт!       Мидория млел. Вид красного, как рак, Бакуго радовал. И, наконец, этот гнилой рот делал хоть что-то полезное и приятное. Изуку и не думал, что всё пройдёт так просто и хорошо. «Бакуго будто не впервой делать это, — Мидория шумно выдохнул. — И какой он извращенец, кто бы мог подумать. Похотливый пёс». Изуку и сам не понял, почему ему вдруг захотелось сделать это. Просто порыв, чтобы унизить и проучить блондинистого ублюдка, но этот порыв оправдал себя. «Ха, я и для себя открыл кое-что новое. Теперь ясно, почему этот бездарь Изуку так любит его и по ночам дрочит, представляя, как Бакуго жёстко трахает его в зад. Мне было неприятно видеть это, но теперь, думаю, я не буду возражать».       Последний грубый толчок насадил голову Бакуго на член, как на пику. Дрожь Мидории, его хриплый стон, и крепче сжавшие колючие светлые волосы пальцы. По горлу блондина потекла горячая, вязкая, с горьковатым привкусом сперма. Мидория устало вздохнул, отпустил голову блондина и вытащил член из его рта. Без каких-либо эмоций парень поправил штаны, застегнул ремень и сделал шаг в сторону светлой улицы. «А ведь нас могли и увидеть», — с досадой подумал Мидория.       — А ну стой, — хрипло окликнул Бакуго уходящего Изуку. Мидория обернулся и без интереса, но с ухмылкой посмотрел на всё ещё сидящего на коленях дрожащего, раскрасневшегося парня, нервно давящего на свой топорщащийся сквозь брюки член.       — Что? — вяло спросил Мидория.       — Кто… кто ты?       — А ты всё не угомонишься, — Мидория хмыкнул и отвернулся. — Я — Мидория Изуку.       — Да ты затрахал говорить это, — прошипел Бакуго и вытер с уголков рта остатки спермы и слюну.       — А я думал, что затрахал только твой рот, — без эмоций усмехнулся Изуку и зашагал прочь. — Не знаю когда, но мы ещё увидимся с тобой, Бакуго Кацуки. Только не докучай этому слюнтяю в академии, он всё равно ни хрена не будет помнить.       Парень гордо скрылся за поворотом и, как ни в чём не бывало, пошёл в сторону дома. А Бакуго так и сидел в тёмном переулке, пялясь на место, где только что стоял Мидория, и пытался избавиться от напряжённого возбуждения. Его всего била дрожь, зубы кусали губы до крови, чей солоноватый привкус убирал с языка послевкусие спермы Мидории.       — Чёрт, — прошипел Бакуго. — Чёрт!