Хочу

      Прошёл экзамен на временную лицензию. Не сумев сосредоточиться на его выполнении, погружённый в свою скорбь и горе, Бакуго с треском провалился. Расстроился ли он? Немного, но не смертельно это. Парень пытался найти спасение в тренировках, но хватало ненадолго. Стоило перед глазами промелькнуть зелёной макушке Деку, как боль с новой силой завладевала телом, лишала воли и рассудка. Иной раз Кацуки запирался в своей комнате и в полнейшей прострации просто лежал на кровати в кромешной темноте. Спать он не смел — там второй Мидория уже обжился с комфортом. Поэтому Кацуки лежал без мыслей. Первое время выходило паршиво, а потом приноровился и даже как-то втянулся. Легче не становилось, но хоть хуже не было.       «И долго я так буду ходить?» — мысленно повторил Бакуго вопрос Киришимы, который тот задал вчера за ужином. Сейчас Кацуки плёлся в ванную, а после отправится на дополнительные занятия для получения временной лицензии. Без былого энтузиазма, просто как ещё один способ отвлечься. Парень вошёл в ванную и уставился на своё отражение. Синяки под глазами, взгляд пустой, фигура осунувшаяся и какая-то ослабленная.       — Дерьмово выглядишь.       Кацуки включил холодную воду и опустил под обжигающие струи голову. В висках закололо. «Прими это как мужчина», — в ушах звучал голос Мидории.       — Прими? — прошептал Бакуго и умыл лицо. — Прими.       Парень выключил воду и, стянув с плеча полотенце, накинул его на голову. «И правда, чего я? Я ведь… ничего не могу сделать. Да плевал я на всё. Задолбало». Бакуго почистил зубы, вернулся в комнату, оделся и спустился вниз. Уже на выходе из общежития его ждал Мидория. Кацуки отвернулся, не желая видеть это чёртово веснушчатое лицо, и быстрым шагом зашагал на выход.       — Каччан, — неуверенно окликнул его Изуку. Реакции не последовало, тогда Мидория, решившись, грубо схватил блондина за руку и рванул на себя. — Каччан, что с тобой творится?       — Отвали, Деку, — зарычал Кацуки и выдернул руку.       — Не отвалю! Не знаю, что тебя так подкосило, но ты ведёшь себя как какая-то тряпка! — хоть Изуку и боялся вызвать гнев Бакуго, но сдерживаться больше не желал. — Передо мной сейчас какая-то призрачная копия того Каччана, которого все знали. Тот Каччан ни за что не завалил бы экзамен. Тот Каччан хотел стать героем и был готов на всё ради этого! А ты… ты… Ты какой-то слюнтяй, паршивый идиот, ни на что не способный болван!       — Эй, Мидория, ты перегибаешь, — на крики Изуку вниз спустились все одноклассники, и Киришима предостерегающе дотронулся до плеча взбесившегося парня.       — Да так не только я думаю! Все так думают! — плотину эмоций Изуку прорвало. — Каччан, ты всегда издевался надо мной, называл «Деку». Но сейчас именно ты никчёмный неудачник!       — Деку, — Бакуго угрожающе двинулся к Мидории, а тот машинально отступил на шаг назад. — Тебя нехило так занесло, а, придурок?       — А-а-а ч-что ты мне сделаешь? Такой слюнтяй мне ничего не сделает, — «Провокация сработает», — решил Мидория и не отступал.       — Чё?! — взревел Кацуки и схватил парня за ворот футболки. — Ты много трепишься, ублюдок!       — Эй, Бакуго, мы опаздываем, — спокойно заметил Тодороки. — Идём, иначе нас не пустят на занятие.       — Так и вали, придурок!       — Я сказал: «мы опаздываем», — повторил Тодороки, схватил Кацуки за руку и потянул к двери. — Айзава-сенсей попросил присмотреть за тобой.       — Чёрт! Деку, я вернусь и взорву твою жалкую черепушку! Не смей смыться, ублюдок!       Тодороки вытащил взбешённого парня на улицу и отпустил. Поправив резко форму, Кацуки по привычке сгорбился и, скрипя зубами, зашагал следом за половинчатым засранцем. «А кишка у Деку не тонка, раз посмел мне такое говорить, — Бакуго со злостью сжал кулаки. — Возгордился, что я завалил экзамен, а он нет? Я покажу ему. Получу временную лицензию и покажу, что я всё равно лучше». Сам того не осознавая, Бакуго скалился. Впервые за долгое время он почувствовал такую доселе привычную жажду. Победить, стать лучшим, стать героем — это всегда было первостепенным для парня. Таким он был. До глупости самоуверенным, с непомерным эго и гордостью, но сильный, решительный, целеустремлённый…       Да, таким он был. Таким его полюбил второй Мидория. А Кацуки посмел размякнуть и уничтожить самого себя? «Ха, он бы мне зад порвал, увидь такое», — посмеялся Бакуго. С грустью, но без скорби, как это было раньше. Больше он себе такого не позволит. Больше не станет трусливо прятаться и жалеть самого себя. Он ведь и правда хочет стать героем, так какого хрена тут строит из себя героя драмы?! «Деку, ублюдок, впервые в жизни ты сделал что-то дельное. Молодец и… спасибо».