Хочу

      Бакуго бешено метался из одного конца комнаты в другой. Ладони потели больше обычного. Кацуки опасался, что взрыв случится сам собой, поэтому усердно вытирал руки о спортивные штаны. Но это помогало лишь немного, и ладони всё равно порой угрожающе сверкали в полумраке комнаты.       Сколько уже прошло с тех пор? Почти две недели. Две недели с той ночи в комнате Кацуки. Тогда совсем измотанный Бакуго проспал несколько часов и даже не заметил, а когда проснулся, Изуку не было рядом. Кацуки не просто расстроился, он взбесился. Тут же оделся и понёсся к дому Мидории. Своим стуком он, казалось, разбудил всех соседей, но на их счастье Изуку открыл дверь почти сразу. Нет, не Изуку. Деку. Без слов, лишь окинув Мидорию яростным взглядом, Бакуго выбежал из дома.       Наверное, даже хорошо, что тот Мидория не появлялся следующие два дня. Бакуго во всех красках и деталях спланировал, как задаст этому упырю трёпку. Но потом злость поутихла, а дни продолжали безустанно уходить. Их переселили в общежития — теперь Мидория жил с Бакуго под одной крышей. Кацуки обрадовался, в первую же ночь ждал, что второй Изуку явится. Напрасно.       И сейчас Бакуго бесился не так уж сильно, куда больше переживал. «Почему он не приходит? Тогда в моей комнате он выглядел удручённым. Я решил, что из-за моего похищения, а что если не совсем?» — Кацуки уселся на кровать и обхватил руками голову. Вчера он поговорил с Деку. Красноречиво дал понять второму Мидории, что поговорить хочет именно с Деку. Тот не появился, даже когда они начали драться. Послушался ли? Или просто не пришёл? Бакуго был в смятении. После вчерашней драки стало легче: сжирающее чувство вины из-за ухода Всемогущего в отставку ещё мучило, но он справится. Да и пищи для размышлений хватало, так что отвлечься не составляло труда.       Деку получил силу от Всемогущего — такое Бакуго даже в самых смелых фантазиях вообразить не мог. Но это всё объясняло. Теперь Кацуки против воли как-то иначе смотрел на Деку. С уважением, что ли. Парню стало даже любопытно, как Деку справится с новой силой и ответственностью, что легла на его плечи. Как ни крути, а после отставки Всемогущего именно этот неудачник должен стать новым Символом Мира. Сумеет ли он? «Ну, ты бы справился куда лучше, Мидория», — Кацуки вздохнул.       Звонкий короткий стук о стекло привлёк внимание блондина. Парень поднялся, подошёл к окну и посмотрел вниз. Мидория вновь замахнулся и кинул вверх камешек. «И чё этот придурок творит?» — раздражился Бакуго. Но только взгляды парней встретились, весь воздух с шумом вышел из лёгких блондина. Короткий кивок Мидории и парень скрылся в тени деревьев, а Кацуки сломя голову понёсся вниз.       Он бежал туда, где скрылся Изуку. Дальше за деревья и кусты, дальше от общежития и нежелательных свидетелей, в темноту ночи. «Да куда ты…» — Кацуки замер. Лишь лунный свет освещал узкую тропинку и стоявшего посреди неё парня. Он закинул голову назад и закрыл глаза, а холодный голубой свет делал его прекрасное лицо ещё бледнее и скрывался в зелёных прядях, заставляя их чарующе сиять. Бакуго подошёл ближе, и Мидория повернул к нему лицо. Блондин нахмурился при виде последствий вчерашней драки.       — Прости за это, — Бакуго указал пальцем на разбитую губу парня.       — А ты за это, — Мидория кивнул на рассечённую бровь Кацуки.       — Это ведь не ты был.       — Да, не я. Но ты хотел поговорить именно с Изуку, так что, — Мидория пожал плечами и отвернулся.       — Да, с ним. Поэтому ты не пришёл, когда я его мутузил? — усмехнулся Бакуго.       — Кто кого ещё мутузил. Между прочим, я всё видел, так что не приукрашивай, — хмыкнул Изуку. — И я не пришёл не поэтому.       — Почему же тогда? Да, точно. Почему ты не появлялся столько времени? И какого хрена оставил меня тогда? Поимел и свалил? — Кацуки не удалось скрыть обиду в голосе.       — О, а ты ждал, что проснёшься в моих объятиях? — усмехнулся невесело Изуку. — Я тоже бы этого хотел, но не мог позволить себе остаться. Прикинь шок Изуку, если бы он проснулся в одной койке с голым тобой. Ещё сделал бы чего, а я не люблю делиться.       — Будто бы я позволил этому придурку, — пробурчал в ответ Бакуго.       Мидория опять усмехнулся. Повисло неловкое, отчего-то нагнетающее и тяжёлое молчание. Бакуго недоумённо всматривался в профиль Изуку и не мог понять, что именно его так тревожит. Этот невесёлый смешок, который казался выжатым из пальца? Этот тихий, но не холодный или суровый тон? Печаль, что лишь на неуловимое мгновение мелькала на лице Мидории и вновь исчезала без следа?       — Я лгал тебе, Бакуго, — неожиданно сказал Мидория. Кацуки нахмурился. — Когда говорил о причине своего появления в Изуку. Я сам понял это лишь недавно. Точнее вчера. Ваш разговор, драка и всё прочее — это открыло мне глаза.       — А? Ну и удиви меня. Зачем ты появился? — Изуку замолчал, поэтому своим вопросом Кацуки поторопил и подтолкнул его.       — Я появился не для защиты Изуку, не для противостояния опасностям и трудностям, — Мидория тяжко вздохнул. — Я появился… чтобы ты принял его. Ведь именно этого он всегда желал всей душой.       — И что с того? — настороженно спросил Бакуго. Не нравилось ему, как Мидория говорит об этом. Да и вообще, к чему он решил сказать это? — Ты говоришь так, будто это что-то меняет.       — Всё, Бакуго. Это меняет всё, — выдохнул Мидория и покачал головой. Парень убрал руки в карманы штанов и повернулся к Кацуки спиной. Сейчас самое сложное, и видеть лицо любимого ему ни к чему. — Это наша последняя встреча, Бакуго.       Слова вонзились в грудь Кацуки, как острый нож. Дыхание перехватило, кровь мгновенно прилила к голове и гулко зашумела в ушах. «Чё? Чё ты несёшь?» — Бакуго скрипнул зубами.       — Чё? — только и сумел глухо рыкнуть блондин.       — Ты всё слышал, — холодно сказал Изуку. — Давай без этих тупых вопросов. Больше я появляться не буду, так что… Пора прощаться.       Кацуки подлетел к Изуку и грубо развернул его к себе лицом. Оранжевые глаза пылали ярче послеполуденного солнца, прожигали насквозь своим яростным огнём.       — Чё ты несёшь, дебил? В каком смысле последняя? Решил уйти?! Ты, тупой кусок дерьма, думаешь, я тебе позволю?! — Бакуго схватил Мидорию на грудки и встряхнул. — Да я вытащу тебя из башки Деку клешнями! Слышишь?!       — Не ори, говорил же, это бесит, — отрезал Мидория. — И отпусти меня.       — Буду орать, сколько влезет! — проигнорировал Бакуго. Злость, внезапное чувство отчаяния и начинающая разрастаться в груди пустота. Он не хотел верить, не хотел думать о таком исходе. «Нет, нет, нет», — повторял парень. — Да с какого хрена ты решил вот так смыться? Надоело? Устал? Что? Почему ты уходишь?!       — Я же всё тебе объяснил, идиот, — Мидория без тени каких-либо эмоций встретил пылающий взгляд блондина. — Ты признал Изуку, так что больше… больше мне нет смысла существовать.       — Ч-чё? — прошептал Бакуго, а его пальцы плотнее сжали футболку Изуку. — Никого я не признал! Нет смысла? Ты чё несёшь?! Какой тебе нужен смысл?! Жить, просто жить, болван! Всё очевидно, даже такой дебил как Деку это поймёт! Придурок, ты просто должен жить со мной!       — Я никому ничего не должен! — надрывно закричал Мидория прямо в лицо блондина. — Меня не спрашивали, хочу я рождаться или нет! А я не хотел! Никогда не хотел существовать!       Горло сдавливало стальным обручем. Каждое слово и так давалось с большим трудом, а тут ещё это придурок так убедительно злится и показывает свои чувства. Ему не всё равно, в его глазах не только злость, но и такая неподдельная печаль, что яд в сердце становился ещё более обжигающим. В груди болело так, что хотелось собственными руками вырвать сердце, лишь бы не сгорать в этой агонии.       — Я не должен был существовать, — в голос Изуку вновь вернулись холод и отчуждённость. — Не должен был появляться в принципе. И раньше, пока я не проявлял себя и обо мне никто не знал, меня словно и не было. Меня это устраивало. Я ведь никогда и не знал, что такое жизнь, так что не мог любить или ненавидеть её. Понимал, что моё существование ненормально. Мне было плевать на всё, я просто наблюдал за скучной жизнью Изуку, потому что был вынужден, а теперь… Иронично, — Изуку горько усмехнулся. — А теперь… У меня нет выбора, Бакуго.       Ещё два кинжала вонзились в грудь Бакуго. Блондин потерянно опустил руки и отступил на шаг назад. По вискам скатывался пот, а ноги начали дрожать. «Нет, не говори этого», — но сказать это вслух Кацуки не мог. Во рту пересохло, язык не желал слушаться. Парень лишь как умирающая рыба безвольно открывал и вновь закрывал рот.       — Постой, что значит… — наконец, сумел выдохнуть Кацуки невнятно и почти неслышно.       — Я больше не могу контролировать это тело. Уже давно, со спортивного фестиваля. Изуку становится сильнее и не пускает меня. Лишь сегодня барьер поддался, но, думаю, больше этого не произойдёт. Я медленно исчезаю, поэтому решил попрощаться. Иначе ты бы докучал Изуку и не давал прохода.       — Как? Почему? — в бреду шептал Кацуки, не желая верить в услышанное.       — Он уже откидывал меня на грань исчезновения. Когда тебя похитил. Тогда я почти… хм… умер? Но я ведь не живой, так что… — Мидория с ещё большей горечью посмеялся, прикрыв ладонью лицо. — Бред.       — Подожди…       — Я не могу больше брать контроль над телом. Изуку стал решительнее, сильнее, а после вчерашнего… Я вообще удивился, что смог опять увидеть тебя. Дотронуться, — Мидория провёл пальцами по щеке Кацуки. — Больше не смогу. А жаль, я столько хотел бы сделать. Я и правда… захотел жить. С тобой, придурок. И у меня всё отняли. Я ведь знал, никогда не был наивным, как Изуку, понимал, что нельзя привязываться к чему-то или кому-то. Мир жесток и причиняет много боли. Должно быть, поэтому мне нравилось не существовать. Не было боли. Но я сглупил, привязался… Теперь мне больно, но… Я не жалею… Я готов терпеть эту боль снова и снова, если это значит быть рядом с тобой. Бакуго, я, правда… не хочу исчезать.       — Так борись! — крикнул Кацуки и вцепился в плечи Изуку. — Борись! К чёрту Деку! Плевать мне на него! Сотри его. Уничтожь. Испепели! Главное… главное…       — Не могу, — покачал Мидория головой. — А ты не делай глупостей. Изуку ни в чём не виноват, так что не доставляй ему проблем. Хотя сейчас он сам задаст тебе жару, но всё же… Постарайся принять это как мужчина, Бакуго.       — Эй, ты ведь не можешь… — полный печали потерянный шёпот прервали крепкие объятия. Кацуки как во сне поднял руки и мёртвой хваткой вцепился пальцам в футболку Изуку. — Ты не можешь… Ублюдок, ты не можешь.       — Ты подарил мне радость жизни, — прошептал Мидория на ухо парню. В глазах уже темнело, соображать становилось всё труднее. «Осталось немного. Всего несколько секунд», — Мидория почувствовал, как одинокая слеза скатилась по щеке и исчезла в светлых волосах любимого. — Спасибо, Кацуки, и… Прощай.       Бакуго тупо пялился на отстранившегося парня. Он слабо улыбнулся ему. «Нет, нет, нет», — не мог прекратить повторять Кацуки. Это всё сон, это неправда. Он не мог просто уйти. Нет, он не исчез. Он не мог оставить его!       — А? Каччан? — из зелёных глаз ушла грусть, на её место пришло вечное глупое недоумение. И лицо опять стало таким раздражающе наивным и потерянным. — Что я здесь делаю? Блин, опять провал в памяти. Я что, хожу во сне?       Бакуго отступил на шаг назад, потом ещё и ещё, подальше от Деку. «Это… он правда… ушёл?». Голова блондина раскалывалась на кусочки, в горле стоял такой тугой ком, что причинял болезненный дискомфорт. Все силы оставили его.       — Деку, отвали, — прошептал парень на очередной вопрос Мидории.       Изуку непонимающе наклонил голову набок. Хотелось сказать что-то ещё, но парень благоразумно промолчал и без слов ушёл. Сколько вот так неподвижно Бакуго простоял посреди дорожки? Сколько бы времени ни прошло, для Кацуки это показалось вечностью. Исчезло всё: ночная прохлада, шорох листвы на деревьях, холодный лунный свет… Всё вокруг заполнила съедающая пустота. Боль, ядовитыми иглами впивалась в каждую клеточку, с какой-то изощрённой жестокостью терзая тело. Хотелось закричать… но сил не было. Кацуки даже не замечал, как щекам неконтролируемым ручьём льются слёзы. Разозлился бы, если бы заметил? Да, разозлился.