На короткой ноге

      Это было только вопросом времени — когда Маркусу надоест терпеть косые взгляды и недоверие. По-хорошему, он вообще не должен был быть здесь. Флинт не говорил этого прямо, но Оливер видел — по кривой насмешке, по сжатым губам, по нахмуренным бровям, — что только его присутствие удерживает Маркуса по эту сторону баррикад. Ничто больше, ровным счётом ничто.       Конечно, Маркус знал, что Оливер сменить сторону не сможет — виной тому была даже не знаменитая вудовская упёртость, а настолько личные причины, что они вовсе старались о них не упоминать. Но в итоге Маркус оказался привязан к людям, чьи принципы и взгляды не разделял.       Будь такая возможность, они оба уехали бы за границу, туда, где противостояние с Волдемортом затрагивало лишь отдельных магов, имевших родственников в Британии. По-хорошему, им вообще не стоило быть здесь.       Так и вышло, что, когда Маркус предложил укрыться у знакомого нейтрала, Оливер согласился. Может, это было нечестно по отношению к друзьям, но Оливер считал, что после всего заслужил хотя бы пару недель спокойствия. Не пряток по маггловским гостиницам без возможности колдовать и не торчания в военизированном лагере полукровок с тревожными побудками и патрулями, а мирной жизни, такой, какую вели сейчас семьи, не занявшие явно ни одну из сторон.       В лагере считали (и раньше Вуд придерживался той же позиции), что так называемые нейтралы — не меньшие преступники, чем Пожиратели. Только если Пожиратели действуют, то нейтралы — позволяют им действовать. В их молчании уже содержалась поддержка. Так думал Вуд, пока не позволил себя насиловать. Вот тогда всё и изменилось.       — Я сниму заклятье, если обещаешь вести себя хорошо. Обещай быть хорошей лошадкой, и я буду объезжать тебя ласково, медленно, осторожно...       — Ох, посмотри, Люц... В нём остались силы, чтобы сопротивляться. Крепкий мальчик. Много выдержит.       — Уйди, Белла, ты его пугаешь. Я хочу, чтобы он был в сознании, когда я буду брать его. Может, ему даже понравится. Слышишь, мальчик? Раздвинь коленки и покажи свою дырку. Сделай всё сам — и я не стану применять Круциатус. Давай, не упрямься.       — Ты чудовищен, Люц, ты знаешь? Хуже меня, ха-ха... Но я помогу. Я знаю одно заклинание... Оно старое, случайно нашла его в библиотеке. Оно сделает этого мальчика похотливым... Таким, что он сам захочет получить твоё семя. Он сделает что угодно за это. Правда, будет забавный побочный эффект... но вряд ли он доживёт до него, ха-ха...       Может, неправильно сравнивать согласие под заклятьем и согласие, данное добровольно, но Оливер нынче хорошо знал цену отказа. И раз Марк полагает, что его знакомому можно доверять, они рискнут. Флинт может позаботиться об их безопасности — в этом Вуд уже убедился.       В Хэмпстед они прибыли маггловским транспортом — аппарация могла бы привлечь внимание. Вуд не спрашивал, откуда у Маркуса деньги, хотя тот обмолвился о «смешных магглах, готовых платить за всякое». Марк в свои двадцать два, с его насупленными бровями и тяжёлым взглядом, производил серьёзное впечатление. Его без проблем брали на подработку. Денег хватило на небольшой запас еды, кое-какую одежду и проезд до Лондона. А также карту — Маркус впервые добирался к нужному дому не через камин.       Аккуратный трёхэтажный особняк прятался в пространственной складке, как и жилища большинства волшебников — даже сторонники Ордена Феникса предпочитали не иметь лишний раз дела с магглами. Марк и Оливер высадились из автобуса за квартал от места и появились на углу Ист-Хит-роуд и Велвок в то самое время, когда почтальон на велосипеде с корзинкой выехал им навстречу, раскидывая утреннюю газету. Разумеется, он проехал мимо дома с бронзовой табличкой 9Е, будто его и не было, и покатил дальше, вверх по улице.       Особняк в викторианском стиле так гармонично вписывался в этот чинный, полный величавых частных поместий район, что даже выросший на полностью магической Косой аллее Оливер не сразу признал в нём дом волшебника. Подозрительными казались разве что засохшие розы — соседи на полив и стрижку кустов не скупились, и запущенный палисадник выделялся на общем фоне. Казалось, 9Е заброшен и в нём некому заниматься цветами.       — Уверен, что здесь безопасно? — спросил Вуд, поглядывая на окна коттеджа и пытаясь разглядеть в них движение. Безуспешно — на окна было наложено заклинание отталкивающего взгляда.       — Уверен. Если б не я, ты бы этот дом не увидел. Тройная система допуска. Подвинься, — они как раз подошли к калитке, и Маркус легонько толкнул Оливера в сторону, чтобы коснуться палочкой почтового ящика, прибитого к забору правее. Кашлянув и скосившись на секунду на Оливера, Маркус произнёс: — У цирковой обезьяны лишь один хозяин — публика.       Из ящичка выскочил флюгер, который в маггловских домах означал наличие нового письма. Оливер почувствовал слабую волну отката, прошедшую через него от особняка и обратно. Магия просканировала гостей и, вероятно, признала их неопасными. Во всяком случае защёлка отскочила, и калитка приветственно распахнулась внутрь.       — Давай, заходи, — поторопил Марк, толкая Оливера в плечо. Он был нервным с самого утра, всю дорогу до Лондона — боялся наткнуться на кого-нибудь, кто узнает их и сдаст Пожирателям.       Они быстрым шагом прошли по дорожке через палисад и поднялись на невысокое, в три ступеньки, крыльцо.       — Всё, теперь последнее. Приложи руку сюда, к пластине, и повтори ту же фразу.       Оливер проделал, что велено, и ощутил, как пластина, расположенная на месте дверного молотка, нагрелась под его ладонью. За ним то же самое повторил Марк, и из двери раздалось два металлических удара, словно парни просто постучали.       Пару минут было тихо. А потом дверь внезапно открылась, причём Оливер не услышал ни шагов, ни поворота ключа. На пороге стоял Эдриан Пьюси.       Оливер помнил его по школе — Пьюси был охотником слизеринской команды несколько лет перед их выпуском. И Оливер был почти уверен в том, что пару раз неплохо съездил ему по лицу в своё время. Впрочем, и Пьюси в долгу не остался.       — Здорово, Эд, — заискивать Маркус не собирался. Пьюси же, смеривший его настороженным взглядом, не торопился отступать с прохода. — Мы зайдём? Не хочется торчать у всех на виду, — Маркус машинально передёрнул плечами. Ему действительно было неуютно и казалось, что спину так и буравят любопытные взгляды.       Пьюси медленно перевёл взгляд с Маркуса на Оливера и снова на Маркуса. На его лице мелькнуло сперва узнавание, а затем и понимание.       — Только не говори... Вот чёрт! — на секунду Пьюси даже зажмурился.       — Эд, я всё внутри объясню. Идёт? — с нажимом поторопил Маркус. И Пьюси сдался.       — Ладно. Да, заходите. Раз уж пришли... — протянул он и посторонился. Если Оливер правильно разобрал слизеринские интонации, Пьюси был ужасно недоволен.       Когда дверь закрылась, Оливер вновь ощутил магию дома, на этот раз даже было слышно лёгкое жужжание, с которым дверь впечаталась в проём, — активировалась защита от чужаков.       Внутри было темно, дом и здесь напоминал заброшенный. Узкое окно, затянутое в плотные решётки, давало мало света, но всё же можно было рассмотреть тяжёлую лестницу из тёмного дерева, ведущую на второй этаж, с украшенными шишечками столбиками перил. Такие же тёмные панели украшали стены, затянутые жемчужно-серым тиснённым шёлком. Налево уходил коридор с виднеющейся в конце столовой, а дверной проём по правую руку открывал портретную галерею.       Туда-то, в галерею, и направился Пьюси, молча поманив их за собой. В комнате, расположенной перпендикулярно лицевой стороне дома, тоже было окно, как раз выходившее на Ист-Хит-роуд. Вуд догадался, что галерея специально повёрнута так, чтобы на портреты не попадал солнечный свет — это позволяло уберечь полотна от выгорания. Что удивительно, портреты были обычными, маггловскими. Или намеренно притворялись таковыми и не двигались, пока молодые люди не прошли через галерею — стены в ней были зелёными — налево, вглубь дома, и не оказались в следующей комнате. Это была гостиная: снова панели, снова шёлк по стенам — на этот раз красный с мелким золотым орнаментом, — несколько диванчиков в тон, камин с фарфоровыми статуэтками на полке и богато украшенный резьбой клавесин в углу. Здесь не было ни одного окна, а на плафонах, предназначенных для газового освещения, скопилась пыль, отчётливо заметная даже в скупом свете Люмоса. Пьюси свободной от палочки рукой толкнул очередную дверь — и вывел гостей в кухню, единственное помещение, казавшееся обжитым.       Здесь хозяин дома погасил Люмос и подошёл к длинной, в пару метров, стойке у окна, отделанной светлой плиткой. По стенам и на потолке горели вытянутые светильники, в которых Оливер с некоторым удивлением узнал маггловские лампы дневного света. Раздался щелчок — и ещё более удивлённый Вуд понял, что Пьюси поставил чайник. Обычный электрический чайник, включённый в розетку. Если б не несколько недель в маггловских хостелах, Оливер бы даже не знал, что это и как работает.       Пьюси тем временем повернулся лицом и, оперевшись на спинку стула, сжимая в руке палочку, произнёс:       — Я даже не спрашиваю как, Марк. В конце концов, ты сох по этому придурку с шестого курса. Так что лучше скажи мне, что не собираешься бросать Пожирателей и только просишь меня оставить грифера на передержку, чтоб твои же дружки его не прибили.       Маркус вздохнул.       — Прости, Эд... Мне пришлось с боем вытаскивать его из Малфой-мэнора. Меня тоже ищут.       Пьюси, не сдержавшись, вполголоса выматерился.       — Поверить не могу. Марк, ты подставил меня. Припёрся в мой дом, зная, что за тобой может быть хвост.       — Ты знаешь, Эд, если б был выбор, я бы никогда... Ты мой друг, но нам просто некуда больше идти.       Оливер держался позади, почти прятался за широким плечом Маркуса, зная: если Пьюси захочет, то немедленно сообщит Пожирателям, где найти двух беглецов. И лучше было не раздражать Пьюси лишний раз ни своим видом, ни тем более вяканьем. Маркус — не тот человек, кто станет полагаться на чужое благородство без веских причин. Кто-кто, а он точно не прекраснодушный романтик, каких полно в лагере сопротивления. Если Маркус привёл его к Пьюси, наверное, тот, при всей своей слизеринской натуре, заслуживает доверия. Надо лишь подождать, пока он придёт в себя от шока.       Пьюси немного помолчал, пожевал нервно нижнюю губу. Пока он думал, чайник щёлкнул снова — вода закипела.       — Что ж... Ты, троллий сын, мне выбора не оставил, — несмотря на сказанное, Пьюси, казалось, успокоился. — Если за вами следили, то в любом случае выйдут теперь на меня. И пока я не собираюсь переходить к Тёмному Лорду, лучше, чтобы в доме было три способных защищаться мага, а не один. Так и быть, оставайтесь.       Оливер выдохнул. Он и не заметил, что всё это время дышал вполсилы, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания.       — Хорошо, Эд. Спасибо, — Маркус бы ни за что в этом не признался, но он тоже чуть расслабился теперь, когда тяжёлый разговор был позади.       — Только сразу учтите, — предупредил Пьюси, — что еды у меня мало — я редко из дома выбираюсь, тем более в магические лавки. Так что вам придётся самим как-то... Готовим тоже сами — домовушку я матери отдал, ей в большом доме помощь нужнее. Тут есть электрическая плита и холодильник. Это маггловское — я покажу, как пользоваться...       — Мы знаем, — подал голос Оливер. — И Марк умеет готовить.       Пьюси удивился, будто только теперь заметил третьего человека в комнате. Посмотрел на Оливера изучающе.       — Марк — готовит? — наконец, спросил он. Похоже, эта мысль показалась ему забавной, Пьюси даже улыбнулся.       Маркус, естественно, тут же набычился.       — Да какое там... Яичницу могу пожарить, это максимум.       — Всё равно лучше, чем я, — заметил Оливер уже смелее. — Съедобно хотя бы.       — Ладно, опустим вопрос, где и когда вы это умудрились проверить. Но, может, у вас еще и маггловские деньги есть? А то в «Гринготтс», чтоб обменять галлеоны, сейчас ни вам, ни мне лучше не соваться. Как и на любую магическую улицу, а больше продуктов купить негде.       — Да, есть немного. И кое-что мы с собой принесли. Олли, давай рюкзак, — кивнул Марк, вслепую протягивая назад руку. Пьюси смешно вскинул брови на прозвучавшее «Олли», но комментировать не стал. Как Оливер уже понял, Маркус поделился своей тайной с другом гораздо раньше, чем с самим Оливером.       — На, держи. И раз уж зашла речь, почему Эдриан считает, что ты в меня втрескался ещё в школе? Ты вроде говорил, это позже случилось?       Маркус замер, сжимая лямку рюкзака и, видно, забыв, зачем вообще взял его в руки.       — Ну я... эээ... Чёрт, Эд, вот зачем же ты... Ненавижу тебя! — так и не найдя, что ответить, обвиняюще зыркнул Маркус. Всего на пару минут он вновь стал походить на школьника. Даже почти покраснел.       Эдриан, посмеиваясь, достал из навесного шкафа три большие, с толстыми стенками кружки и жестяную коробку под чай.       — Неправда, Марк, ты меня любишь. Я же твой лучший друг. Может, даже единственный, — заметил он, с трудом открыв плотно притёртую крышку.       Оливер настороженно принюхался.       — Не травяной сбор, надеюсь?       — Ммм... Ну, какой-то фруктовый, с малиной и смородиной. А что? — недоумённо нахмурился Пьюси.       — Да так, просто в лагере два месяца вместо чая эти сборы были.       — Есть обычный «Эрл Грэй», — пожал плечами Пьюси. И он, и Оливер умело игнорировали насупившегося Флинта.       — О, отлично, давай его, — Оливер воодушевлённо зарылся в рюкзак, про который Маркус так и не вспомнил, хоть и продолжал держать. — У нас тут кукурузный хлеб, молоко, сыр... немного уже осталось, правда... ещё кусок копчёного окорока...       — Как вы удачно зашли, — обрадовался Эдриан. — А то ещё пара дней, и я бы с голодухи воровать у магглов начал.       Оливер переглянулся с Марком. Наверное, не стоило говорить, что они и сами в недавнем времени не гнушались таскать чужую еду.       — Там ещё консервы были, — вспомнил Маркус. — Тоже доставай.       — Где? Не вижу? — Оливер снова заглянул в расширенное пространство рюкзака.       — На дне.       — Да не вижу, говорю же!       — Так примани... А, блин, — опомнился Маркус. Достать Оливеру новую палочку удалось с трудом, и слушалась она его из рук вон плохо. — Отойди, — Маркус выдернул рюкзак из-под носа Вуда. — Акцио консервы.       В недрах рюкзака послышалось перекатывание чего-то тяжёлого, звук падения, и, наконец, из горловины выпрыгнула большая железная банка. Затем вторая. И третья. Первую Маркус поймал свободной рукой, скинув рюкзак на колени, вторую прижал к груди той же рукой, в которой была палочка... а вот третья влетела прямо ему в нос. Причём с таким смачным хрустом, что и Оливер, и Эдриан, не сговариваясь, поморщились.       — Ау, — коротко прокомментировал Маркус, осторожно сгружая три банки — последняя в итоге упала ему на колени — на стол. Нос у него оказался повёрнут набок.       — Вот именно поэтому я уже к третьему курсу профессионально вправлял носы, — заметил Эдриан, поднимая палочку. — Эпискеи!       С новым хрустом нос Маркуса встал на место, и разлившаяся было вокруг него синева быстро начала сходить на нет.       — Не так уж профессионально, — гнусаво возразил Маркус, ощупывая пострадавший нос. — После того, как ты вправил его на шестом курсе, его даже Помфри не смогла привести в прежний вид.       — Подумаешь, появилась небольшая горбинка... По-моему, тебе так даже лучше. Что скажешь, Олли? — ехидно протянул Эдриан и, не дожидаясь ответа, отвернулся к стойке за чайником, чтобы залить заварку подостывшим до нужной температуры кипятком.       Оливер усмехнулся и выдвинул для себя стул, раз уж Маркус по-королевски расположился на единственном во всей кухне кресле.       — А зубы, случайно, не ты ему после школы уменьшил?* — с любопытством поинтересовался Вуд. Этот вопрос мучил его уже довольно давно, к тому же Оливеру нравилось подзуживать Флинта.       Но тут Пьюси рассмеялся, да так, что чуть не разлил чай.       — Хах, если бы. Вообще-то, с первого же гонорара Марк сходил к ведьме, которая занимается косметической колдомедициной. Ты тогда кругленькую сумму в галлеонах выложил за её услуги, да?       Маркус сцепил свои, как оказалось, магически исправленные зубы и мрачно посмотрел на приятеля. Сейчас, когда Эдриан согласился принять их в своём доме, невзирая на грозившую ему опасность, Марк не имел никакого морального права возмущаться. И всё же он определённо не горел желанием признаваться Оливеру в том, что всегда стеснялся своей внешности. Причём стеснялся настолько, что обратился к бьюти-ведьме.       Оливер с трудом удерживал на лице улыбку и даже прикусил щёку изнутри, чтоб не засмеяться в голос. С другой стороны, Маркус с изломленным небольшой горбинкой носом и почти ровными зубами нравился ему гораздо больше — это было глупо отрицать.       Решив, что Эдриана уже точно таким не удивишь, Оливер наклонился к Маркусу, взял его за руку и сказал:       — Тебе и правда так лучше.       Марк смерил его подозрительным взглядом, но улыбался Вуд доброжелательно и смотрел... На секунду Маркус вообще забыл, о чём они говорили.       — Эй, голубки! — запаниковал Эдриан, уловив, верно, сгустившееся в кухне желание. — Я всё понимаю, но... не в моём присутствии хотя бы, окей?       Маркус отстранился от Оливера и первым отнял руку, но выглядел снова довольным.       — Конечно, Эд. Расслабься.       Эдриан поизучал их обоих, но, убедившись, что ничем предосудительным при нём заниматься не собираются, выдохнул.       — Ладно. Ладно. Давайте перекусим, потом я покажу дом... Марк, ты тут уже был. Мать уехала, так что половина комнат запечатана, остался только первый этаж, моя спальня и пара гостевых. Я так понимаю, спать вы всё равно вместе будете...       — Ага, — кивнул Маркус, внимательно наблюдая за тем, как Оливер нарезает сыр. Сам Маркус предпочитал в таких случаях использовать палочку, но у Оливера с этим в последнее время были понятные проблемы.       — Так я и думал, — не удивился Эдриан. — В запертые помещения просто не суйтесь, да и вы всё равно не сможете... Только кабинет матери ещё. Она перед отъездом зачаровала дверь, чтобы к ней даже прикасаться было нельзя... Но я покажу, где это. В принципе, на третьем этаже вам вообще делать нечего, но на всякий случай...       — Хорошо. Мы поняли. Значит, первый этаж и спальни на втором, — Оливер нехотя вытащил палочку, чтобы вскрыть консервы из тушёной говядины. — Сковородка есть? Погреть бы...       В особняке Пьюси на поверку оказалось не шибко веселее, чем у магглов. Из-за того, что большинство помещений было запечатано, им оставалось совсем немного места, да и заняться в оставшихся комнатах было нечем. Спасала лишь библиотека, по счастью не запертая, да телевизор — с этим маггловским изобретением Марк и Оливер тоже были знакомы, хотя по первости не понимали, какой от него прок.       — А знаешь, я ведь слышал, что в активном магическом поле маггловская э-лек-тро-ни-ка барахлит или вообще не работает, — заметил вскользь Вуд. — Откуда же у тебя в доме столько всякой техники?       Они как раз смотрели телевикторину, устроившись на одном из диванчиков в гостиной. Тёмная коробка телевизора была помещена в ящик, украшенный такой же пышной резьбой, что и остальная мебель — сразу и не признаешь маггловский прибор.       — Так и есть. Обычно их техника в магических домах не работает. Но моя мать... Вообще-то, это не вполне законно, но мой первый отчим был магглом и ему вечно не хватало того-другого... Так что мать поколдовала над несколькими вещами и придумала, как совместить электричество и магию. Они развелись, а техника осталась. Магглу-то без надобности — всё это без магической подпитки не работает. А мы уже привыкли. Меня эти вещи здорово выручают в последние месяцы. Ну, сами понимаете.       — Здорово. Твоя мать, похоже, талантливая колдунья, — заметил Оливер.       — Да, это у неё есть... У нас весь род — мастера по артефактам. Потому мать и уехала, когда всё началось. Такой дар не в тех руках... Впрочем, неважно.       В один из дней, чтобы хоть чем-то занять себя, парни затеяли генеральную уборку. В отсутствие домового эльфа наводить порядок стало гораздо сложнее, даже с учётом того, что две трети дома закрыты. В одиночку Эдриан прибирал только те комнаты, где проводил много времени, втроём же они отмыли весь первый этаж.       Маркус, разумеется, предпочитал не марать руки и лениво водил палочкой, засасывая в неё пыль с полок и окон. Оливер тем временем пытался сладить со своей палочкой и заставить её управлять шваброй. Выходило так себе, но ни Марк, ни Эдриан не вмешивались, понимая, что Оливеру нужно освоиться с палочкой, если он не хочет быть обузой в дальнейшем.       После сытного ужина, во время которого обсудили предстоящий поход в маггловскую лавку за неотложными покупками, Эдриан отговорился какой-то крайне занимательной книжкой по Трансфигурации, которую хотел дочитать, и ушёл к себе. Ни для кого из троицы не было секретом, что Эдриан попросту боялся ненароком застать гостей за чем-то более откровенным, чем переглядки и держание за руки. Маркуса это смешило.       — Ооо, горячая вода... Ты как хочешь, Марк, а я залезу в ванну, — решительно заявил Оливер, зайдя в просторную ванную комнату на втором этаже. Зелёные с прожилками стены, чёрный пол, широкая белоснежная ванна и чёрные, матово блестящие краны, а также стопка пушистых зелёных и чёрных полотенец в шкафу — тут всё осталось таким же, каким было до войны.       — Узнаю Эда, — заметил Маркус, заглянув в комнату вслед за Оливером. Тот как раз заткнул слив тяжёлой каменной пробкой на цепочке и наливал воду. — У него может быть бардак в сундуках и пылища в библиотеке, но ни пятнышка в ванной. Знаешь, какой он брезгливый? Мне все четыре года, пока он был в команде, приходилось выбивать нам первые тренировки, чтобы не выслушивать нытьё насчёт «загаженных гриферами» душевых.       — Да как их можно загадить, если после каждой команды всё намывали домовики?       — Спроси у него самого, — Марк пожал плечами.       — Ты со мной? — спросил Оливер, на глазок прикинув размеры ванны. Теоретически, они бы поместились вдвоём.       — Может, ещё и спинку тебе потереть? — насмешливо уточнил Маркус. Хотя интерес к этой идее определённо появился в его взгляде.       — Моё дело — предложить, — Оливер хмыкнул и начал раздеваться — воды как раз набралось на две трети.       Маркус, который так и стоял в проходе, оглянулся через плечо, убедился, что Эдриан не планирует в ближайшее время покидать спальню, и, наконец, перешагнул порог, аккуратно прикрыв дверь.       — Коллопортус. Квиетус, — дверь на краткий миг озарилась голубым светом.       — Ну и зачем заглушающее? Я только помыться предлагал, — скептически заметил Оливер, осторожно погружаясь в ванну. Над ней парило, и кожа мгновенно покраснела от соприкосновения с горячей водой.       — Будем считать, что я тебя не понял, — осклабился Маркус, сбрасывая одежду на пол.       Оливер готов был честно признать — хотя бы перед самим собой, — что ситуация здорово будоражила нервы. В лагере у них было немного возможностей побыть вместе, тем более — не скрываться. Кроме Анджелины, которая случайно застукала их в первое утро, остальные или не догадывались, почему Флинт внезапно сменил сторону, или предполагали его мотивы, но были свято уверены, что Оливер никогда не ответит ему взаимностью... Это была ещё одна причина, почему они хотели уйти из лагеря. Война грозила вот-вот перейти в решающую стадию, и было совершенно неизвестно, кто победит, кто выживет. У них было мало времени друг для друга, и обоим совершенно не хотелось тратить оставшиеся недели на то, чтобы обниматься тайком за задёрнутым пологом палатки, отскакивая в стороны как ошпаренные при любом шорохе. Нет, им физически требовалось быть рядом и проводить вместе так много времени, сколько смогут урвать. И сейчас это наконец стало возможным.       — Хорошо. Иди сюда, — Оливер подвинулся, чтобы Марк мог усесться за его спиной. Ему нравилось, когда Марк обнимал его сзади, прижимал к себе, нравилось чувствовать большое сильное тело, такое надёжное, оберегающее. Маркус всегда казался Оливеру несдержанным и грубым, но теперь, когда Оливер знал, от чего именно тот столько лет удерживал себя и каких усилий ему это стоило... теперь Оливер лучше понимал его вспышки ярости и даже, вот забавно, привычку чуть что распускать руки. Ведь именно во время драки они были ближе всего друг к другу, иногда — неприлично близко, сцепившись руками и ногами почти в объятии...       Маркус опустился в воду и вытянул ноги вперёд по бокам. Оливер спиной — точнее, чуточку ниже — чувствовал его слабую, но весьма уверенную эрекцию. Это само по себе заводило, хотя Оливер и так был возбуждён. Маркус выловил упавшую с бортика мочалку, макнул её в воду и провёл по чужому бедру. Оливер откинулся на его грудь, умостив голову на широком плече, и позволил себя обтирать. Как он уже заметил, Маркусу, при всей его грозности, отчего-то нравилось заботиться о нём, беречь и ласкать. Возможно, так Флинт пытался убедить себя в том, что именно он — главный. Оливер не собирался его разубеждать.       Правая рука продолжала вжимать мочалку в кожу Оливера, проходясь от колена и почти до самого паха — сначала по внешней стороне бедра, потом по верхней, с внутренней и обратно. Левой рукой Марк просто гладил его везде, куда мог дотянуться, будто в задумчивости и не осознавая собственные движения. Иногда задевал пальцами соски, потом ощупывал живот и спускался ниже, заводя руку глубоко Оливеру между ног, обхватывая и тут же, после одного движения по стволу, отпуская его член, обводя пальцами яички, приятно касаясь чувствительного местечка сразу за ними. От этих нехитрых ласк Оливера вело, глаза сами собой закрывались, и он уже с большим трудом не давал себе раскачиваться, приподнимаясь и втискиваясь в Марка ещё сильнее. Но и на эти жалкие остатки самоконтроля Оливер быстро плюнул и позволил телу отзываться на все прикосновения. Он тихо постанывал и вжимался в Марка задницей, проезжаясь по окончательно затвердевшему члену. Маркус шумно и горячо дышал Оливеру в ухо, прихватывал мочку губами, шептал его имя. Мочалка перекочевала в левую руку, и Марк продолжил обтирать Оливера с другой стороны, лаская его уже правой рукой.       — Так сильно хочу тебя... — прошептал Маркус, целуя Оливера в шею — раз, второй, третий, спустившись к плечу и быстро вернувшись к ямке под ухом. Оливер обожал поцелуи в шею, он бы мог, наверное, завестись от них совершенно в любом месте и окружении. И даже тогда... тогда...       Обнажённой кожи груди коснулись лёгкие светлые пряди. Это щекотно и почти приятно. Руки с изящными длинными пальцами твёрдо разводят его колени — давят, заставляют, но не до боли. Он поддаётся, хотя перед глазами всё мутнеет от слёз. После других — сколько их было? четверо? пятеро? — он чувствует благодарность уже за то, что его не бьют, не связывают. Чужие губы, слегка обветренные, касаются шеи. Он знает, что нравится своему насильнику, иначе бы тот не осторожничал.       — Давай, мальчик. Раскройся для меня...       Оливер попытался прогнать горькие воспоминания. Стыд за прошлые чувства отравлял происходящее, и тем не менее Оливер будто нарочно наказывал себя этими мыслями: что он не должен был радоваться прикосновениям, не имел права надеяться, что тот человек придёт к нему снова, что на какое-то время пытки и боль прекратятся. Если бы Маркус пришёл раньше...       Маркус почувствовал, как напряглись под его руками мышцы, и, конечно же, догадался, с чем это связано. И потому остановился, отпустил мочалку, решительно сдавив Оливера в своих медвежьих объятиях. Затем жёстко обхватил его подбородок и заставил поднять лицо.       — Я знаю, о чём ты думаешь. Я запрещаю тебе, ясно?       — Да, Марк, — Оливер согласился лишь потому, что это причиняло боль Маркусу. Оливер мог терпеть свою боль, но Маркуса ранить он не хотел. И в конечном итоге никому не нужно его самокопание.       — Смотри мне в глаза. Увижу, что думаешь не обо мне, — тут же остановлюсь, — пригрозил Марк и вернул руку на член.       Оливер не отвёл взгляда, жадно всматриваясь в его глаза — ведь в них было столько любви. И в руках её было не меньше — они так хорошо его знали, дарили столько ласки и наслаждения... Спустя несколько бесконечных мгновений Оливер кончил, кусая губы до крови и тихо всхлипывая. Потом благодарно ткнулся губами куда-то в подбородок Марка, вслепую, на ощупь, тихо посмеиваясь от того, как колет губы короткая щетина.       — Всё, будем считать, помылись, — буркнул Марк и опустил руку в остывшую воду, смывая остатки семени.       — Да.       Пока Оливер, завернувшись по пояс в полотенце, собирал их одежду, Марк выдернул пробку и заклятьем ускорил слив воды. Хоть он и был до крайности возбуждён и ужасно хотел поскорее оказаться в постели, он также представлял очень ярко, какие глаза-плошки будут у Эдриана, если тот застанет в ванной последствия их мытья. И даже слова, которыми Эд их наградит, Марк представлял. Правда, выслушивать их не собирался.       — Алохомора. Фините Квиетус, — Оливер выглянул в коридор, убедился, что путь свободен, и махнул Маркусу, чтобы поторопился.       В спальне, куда они перебежали в одних полотенцах, он же наложил на дверь новые запирающее и заглушающее.       — Уже лучше получается, да? — Маркус подошёл к Оливеру со спины и обнял, сцепив руки замком на поясе. Точнее чуть ниже, как раз на уровне паха. Собственно говоря, он тут же начал прощупывать сквозь полотенце, насколько Оливер готов к продолжению.       — Вот ты даже не можешь убедительно сделать вид, что тебя интересует что-нибудь, кроме секса, — усмехнулся Оливер, проворачиваясь в кольце его рук и обнимая Маркуса в ответ.       — Меня много что ещё интересует, — возразил Маркус и ухмыльнулся. — ...но вот именно сейчас я очень хочу секса с тобой. Это плохо?       — Ни в коем случае...       Избавившись от полотенец, всё так же обнимаясь и не прекращая целоваться, они дошли до кровати, которую даже было лень расстилать. Оливер, оказавшись к постели спиной, только выскреб из-под себя вслепую кусок покрывала, чтобы лежать на одеяле, и сидя попятился к подушкам. Маркус, стараясь не расцеплять рук, не отставал и быстро очутился между раздвинутыми ногами. Его порадовало, что у Оливера к тому моменту уже снова стоял — Маркусу нравилось знать, что его хотят не меньше, чем хочет он.       — Чёрт, палочка... — Маркус, кинув взгляд на их сваленную в кресле одежду, попытался выпутаться из объятий, но Оливер его не пустил, притянул обратно к себе.       — Чёрт с ней, мою возьми, она тут валяется...       Марку всё же пришлось отстраниться, чтобы нашарить палочку на прикроватном столике. Пробормотав призывающее заклятье, он выхватил из воздуха маленький бутылёк с лавандовым маслом, который стащил из ванной у каких-то магглов, нанявших его для стрижки газона.       — Что это? — Оливер не мог в темноте разглядеть надпись, да и раньше они обходились заклятьем смазки — предназначенным, по-хорошему, для дверных петель и тележных колёс.       — Хочу слегка улучшить процесс. У тебя ведь нет аллергий?       — Вроде нет. Так а что всё-таки... Ооой... — скользкие от масла пальцы как раз толкнулись прямо в него, и Оливер мгновенно оценил улучшение. Вошли сразу два пальца, хотя полноценным сексом они занимались целых три дня назад. Оливер сполз, чтобы Марку было удобнее, и, обхватив его шею, стал короткими движениями задавать темп. Марк послушно подстраивался, и вскоре внутри было уже три пальца, а Оливер, не в силах сдерживаться, постанывал и двигался всё быстрее, не только притягивая Маркуса, но и сам подаваясь к нему бёдрами.       — Мерлин... Не могу уже... Ты готов? — простонал Марк, у которого стояло уже до боли и чернело в глазах от желания.       — Да... Да, Марк...       Смазанный тем же маслом, в хорошенько растянутую дырочку член вошёл с совсем небольшим сопротивлением. Оливер доверял Марку и позволял ему проникать в себя, не стесняясь и не боясь. Его тело было расслаблено и хорошо принимало всё, что Маркус хотел ему дать.       Иногда в моменты их единения Маркусу казалось, что он выпадает из временного потока, оказывается на каком-то новом уровне восприятия, где окружающая действительность замирает и остаются только их движения навстречу друг другу. Значение здесь имел только Оливер — то, как он раскрывается, выгибается, прижимается к нему кожа к коже, как жмурится от удовольствия и оглушающе стонет вслух. Следующий за этим оргазм перетрясал обоих с ног до головы, вытягивая последние силы и оставляя приятную расслабленность и пустоту. Иногда краем глаза Марк отмечал мерцание магических полей, потревоженных всплесками их силы. Словно поглощающая их любовь действовала подобно заклятью.       — Может, расскажешь всё-таки? — Оливер, тяжело дыша, лежал на спине и смотрел в потолок. Маркус видел абрис его лица в лунном свете, падавшем в комнату через незадёрнутые занавески.       — Ты о чём?       — Почему ты сразу не сказал, что это началось ещё в школе? — Оливер наконец повернул голову и посмотрел Маркусу в глаза. Он выглядел умиротворённым, спокойным, почти засыпающим, и с таким Оливером не страшно было говорить правду. Но Маркус всё равно замялся, прежде чем ответить.       — Не знаю... Это... как она там говорила?.. «характеризует вас не лучшим образом, мистер Флинт», — Маркус скривился от воспоминания. Оливер заинтересованно встрепенулся и приподнялся на локте.       — Постой-ка. Знакомые интонации... Это... уж не МакГонагалл ли? — подозрительно прищурился он.       — Она, — Марк смешно сморщил брови.       — Но откуда она... Ты что, говорил с ней... о своих чувствах? — неверяще выдохнул Оливер. Маркус, говорящий о чувствах, казался даже большей странностью, чем Маркус, мирно беседующий с МакГонагалл. В их общем прошлом МакГонагалл обращалась к Маркусу только с одним вопросом — баллы, снятые за очередную драку с Оливером.       — Да нет, конечно... Ну, не совсем, — Маркус отвёл глаза. Оливер догадывался, что ему неприятно обсуждать прошлое, но было любопытно и... Оливер точно знал, как поощрить Маркуса к откровенности.       — Расскажи, — попросил он, мягко коснувшись широкой груди Марка. С первых дней после Малфой-мэнора, когда Оливер из-за кошмаров и лихорадки мог уснуть только рядом с Марком, у них осталось несколько подобных привычек — держать другого за руку, прикасаться кончиком носа к шее, проводить рукой по груди. Это были первые признаки близости, подтверждавшие их решение быть вместе. Повторяя их, они давали друг другу понять, что ничего не меняется и их всё ещё связывает взаимное доверие. Оливеру эти прикосновения дарили ощущение надёжности и защищённости, а Маркус... просто не мог Оливеру отказать.       И это работало каждый раз. Маркус немедленно сдался:       — Помнишь, на седьмом курсе матч с Хаффлпаффом?       — Ещё бы я не помнил, — усмехнулся Оливер, укладываясь обратно и прижимаясь боком к Маркусу. Он снова смотрел вверх, чтобы не смущать Маркуса. — Мне тогда бладжером по голове так прилетело, что целителя из Мунго вызывали. Я три недели в больничном крыле провалялся.       — Ну да, именно, — Маркус кивнул. — Ты так хреново выглядел... Мне это не понравилось, и я подслушал разговор Помфри с вашей деканшей. А она тогда на конкретной панике была. Сказала, что бладжер врезался на слишком большой скорости и у тебя произошло обширное кровоизлияние в мозг, с которым она сама не справится. Причём транспортировать тебя в Мунго было нельзя, это могло ухудшить твоё состояние, и даже их целители не факт что могли помочь. В квиддиче такие удары не редкость, и некоторые из пострадавших не приходили в сознание и оставались... как это называется? «Овощ», да? В общем, паршиво.       Оливер слушал удивлённо — ему таких подробностей не сообщали. Да, серьёзный удар. Да, долгое восстановление. И всё.       — Короче, я тоже запаниковал. Честно, чуть с катушек не съехал. Даже Рикетту, который тебя приложил, рожу не начистил. Хотя следовало бы, конечно... — этим размышлениям Оливер улыбнулся. Маркус пробурчал ещё что-то недовольное себе под нос и продолжил: — Вот. Ну а потом я вспомнил, что у меня в детстве было похожее. Я тогда с лошади упал... Чего ты так смотришь? Ты же знаешь, мой папаша помешан на чистокровных традициях. Меня с семи лет учили выездке, танцам, фехтованию... Только лошади меня боялись, и я терпеть не мог эти занятия. А когда мне было девять, мой конь Кардинал, чистопородная заносчивая тварюка, взбесился и сбросил меня. А потом ещё и копытом по голове приложил. Отец его со злости из палочки... Я-то, конечно, ненавидел выездку, да и радости от сотрясения мозга тоже никакой, но из-за Кардинала даже всплакнул. Неважно, — Маркус дёрнул головой. — Главное, мне тогда, чтобы избежать последствий ушиба, давали какое-то зелье из класса ментальных. Я это вспомнил, написал отцу, спросил название... Наплёл что-то про сокурсника, но, разумеется, без уточнений. Зелье было сложное, редкое и дорогое, но разрешённое. Сам бы я такое не сварил и даже не купил бы — никаких карманных на такое не хватит. Но я знал, кто может сварить.       — Только не говори, что ты попросил Снейпа? — от шока Оливер даже забыл, что не хотел смущать Марка, и вновь приподнялся, требовательно глядя ему в лицо.       — Ну а почему нет? — спросил Маркус и тут же, видя, что Оливер собирается возмутиться, пояснил: — Нет, я знаю, почему он тебе не нравится и почему вы все, гриферы, его терпеть не могли уже в школе. Но вы — это вы. А для нас он был лучшим деканом. Мог выгородить перед другими учителями, никогда не наказывал просто так, баллы не снимал... И с учёбой помогал. Да я, если хочешь знать, ЖАБА по Чарам и ЗОТИ только благодаря ему сдал. Он меня сам тренировал перед второй попыткой, хоть и оправдывался тем, что не потерпит «такое позорище на моём факультете, мистер Флинт», — очень похоже передразнил Марк. — И если ты вдруг забыл, именно он варил все зелья для больничного крыла. И мандрагоровое тогда, для пострадавших от василиска, — заметив по взгляду, что Оливер не до конца убеждён, Марк добавил: — Плюс ко всему, Снейп ведь не дурак, это даже вы признаёте. Если бы с тобой, гриффиндорцем, случилось что-то плохое из-за сваренного им зелья, даже если б он был не виноват, его же с потрохами сожрали бы всем магическим сообществом. Именно потому что он слизеринец и бывший — на тот момент бывший — Пожиратель. Так что, раз он взялся, значит, был на сто процентов уверен в том, что сделает всё верно. И он уж точно не стал бы портить зелье нарочно. Я не понимаю, почему ни Помфри, ни МакГонагалл не обратились к нему, а сам он вряд ли стал бы впрягаться ради, уж прости, какого-то гриффиндорца. Но они с моим отцом всегда неплохо ладили, так что, когда я попросил, он не отказал. Пришлось, правда, наплести про честную борьбу, квиддич, достойных соперников и прочую муть, чтобы он понял, зачем это всё мне, но... Снейп поверил. Или сделал вид. А ещё впаял мне отработок по заготовке ингредиентов на три месяца вперёд — без внесения в личное дело, а, так сказать, на добровольных началах. «Раз уж вы сочли возможным тратить моё ценное время на свои личные нужды», — копировать интонации Снейпа у Маркуса получалось отлично, сразу был виден опыт.       Оливер, выслушав Марка, почти проникся к Снейпу благодарностью. Похоже, что без его помощи Оливер мог вообще не очнуться.       — Ладно, про Снейпа я понял. Святым это его в моих глазах не делает, но всё же, наверное, я могу его признать не совсем конченным мерзавцем. Ну а МакГонагал-то как в этом оказалась замешана?       — МакГонагалл не доверяла Снейпу так же, как и ты. И когда он передал Помфри нужное зелье, та сказала МакГонагалл, а МакГонагалл, естественно, начала допытываться, кто ему поручил его варить. Не поверила, что он просто решил помочь... В общем-то, правильно, конечно, не поверила, но в итоге Снейп сдал ей меня. Не знаю зачем. Может, рассчитывал таким образом надавить на её совесть, чтобы в будущем МакГонагалл поменьше баллов снимала со Слизерина. Ну или решил повысить нашу репутацию в её глазах, а то и в глазах всей школы. Вроде как не все слизеринцы плохие. Потом Помфри, видно, донесла, что поймала меня в больничном крыле, когда там был только ты... То зелье, оно индивидуального действия, и среди ингредиентов — кровь больного. Снейпу было бы проще её достать, он же преподаватель. Но он решил меня подколоть — заставил добывать её самому. Я по глупости совершенной попался — Помфри на ночь сигналку на дверь ставит, а я даже проверить забыл. Хотя знал, как такую снимать. Ну и МакГонагалл прижала меня к стенке. Надо было и ей напеть про квиддич, но я затупил, да и перенервничал нехило — тебе только начали давать зелье, целитель из Мунго ещё не прибыл... Так что я от всего отмыкивался, вообще плохо соображал с перепугу, ну и, наверное, у меня на лице всё написано было. Видел бы ты лицо МакГонагалл, когда до неё стало доходить, — Маркус усмехнулся. — Она аж заикаться начала немного. Потом спросила, как я к тебе отношусь. Тут я окончательно в несознанку ушёл, чем себя ещё больше выдал. Тогда-то она и сказала это своё «не лучшим образом». В тот момент мне это смешным показалось. Ну типа, нашла, чем напугать. Снейп в мой адрес порой такие выражения отпускал, что на этом фоне... вообще не впечатлило. Поначалу. Но потом... Знаешь, оно так всплывало иногда в голове. И чем дальше, тем меня это больше и бесило, и... Ну я понял, что она права. И отстал от тебя. Решил не нарываться, чтобы вообще не вспоминать про тебя лишний раз. А то до этого... Ох, знал бы ты, какой у меня каждый раз жёсткий стояк был, когда мы дрались! Иногда думал, если б дрались без свидетелей, то я бы, наверное, хоть раз, но сорвался. — Оливер усмехнулся: об этом он догадался и сам. — Я на первых порах, наверное, до мозолей руки сдрачивал на тебя, и потом только хуже стало — когда я остался на второй год, появились общие уроки. А у тебя такая дурацкая привычка есть... ну ты знаешь, наверное. Губу нижнюю кусать. Ууух, сколько раз я это представлял!       Оливер уже не мог не улыбаться. Маркус, забывшись, разболтался весьма забавно. К тому же думать о том, что Флинт давно фантазировал о нём, так часто и так много... Оливер даже снова завёлся.       — Ну а потом? Когда ты решил меня не задирать? Полегчало?       — Неа. Я до этого, когда чувствовал, что совсем тяжело, обычно сам нарывался, чтоб ты на меня внимание обратил... Ну и пар мог выпустить. Ещё и злился на тебя жутко, потому что... ну почему ты-то? Почему не любая девчонка? Вот вообще бы проблемы не было. Ну я хотя бы мог спокойно подкатить, никого бы не удивило. Даже, может, к другому парню смог бы. Но с тобой-то мы вечно доводили друг друга и... и всё. Представь только, как бы я... А, даже думать смешно. То есть тогда-то не смешно было, это сейчас... — Марк неосознанно обнял Оливера крепче. Прошло чуть больше месяца после спасения из Малфой-мэнора и всего пара недель с тех пор, как Оливер ответил ему взаимностью. Но эти недели, проведённые вместе, казались больше наполненными событиями, чем предыдущие несколько лет. Для их отношений это был невероятный рывок, в который пока трудно было поверить и тем более — привыкнуть.       — Ну и как же ты справлялся?       — Никак. Стал больше тренироваться, а потом ещё ЖАБА были всё ближе... Тут Снейп был прав: второй раз так опозориться я не мог. Самому было стрёмно, про отца вообще молчу. Но я даже при усиленной практике, при помощи Снейпа, на повторной сдаче всё равно еле наскрёб «Удовлетворительно» по Трансфигурации. Если б ещё Зелья сдавать пришлось, точно бы снова провалился, но тут мне повезло — на Высшие зелья Снейп берёт только с превосходными СОВ, а я и на пятом курсе с трудом набрал проходной балл по этому предмету. Зато ЖАБА по Чарам и ЗОТИ у меня на «Выше ожидаемого», — похвастался Марк. Оливер решил его не баловать, хотя действительно был восхищён. Марк был упорным и умел преодолевать трудности. Взять ту же бьюти-ведьму, которой Маркус так стеснялся. Если подумать, парню нужно обладать большой смелостью, чтобы признать такую проблему и взяться за её решение.       Так и не дождавшись похвалы, Маркус замолчал, и Оливер решил подстегнуть его рассказ:       — Но ты же встречался с кем-то потом? После школы?       Раньше они это не обсуждали, да и к выводам Оливер пришёл эмпирическим путём — Маркус целовался куда лучше, чем он ожидал, и то же касалось секса. Оливер не считал это проблемой, он ведь и сам не был невинным цветочком... даже до Малфой-мэнора. Правда, ни одной девушки. На шестом курсе была пара неловких свиданий с Кэти Белл, но оба решили, что это плохая идея. А потом — только парни, причём магглы. Оливер догадывался, что его спортивной карьере неправильные увлечения могут здорово навредить, так что партнёров искал исключительно в маггловских клубах. С девушками он постоянно чувствовал напряжение — нужно было проявлять инициативу, делать первый шаг, быть главным... А если нет, то становилось ещё неуютнее — слишком инициативные девушки вызывали скорее панику и никакого желания. Отношения с ними казались ненастоящими, будто Оливер боролся с самим собой. Ему хотелось только мужчин — сильных, способных и подавить его, и защитить. Но вряд ли у Маркуса было так же. Он всегда был сильнее других и не искал в других опору.       — Не то чтобы... — после долгой паузы заговорил Марк. И тут же пояснил: — Понимаешь, первый год после школы был жутко напряжённым. Отметки у меня были средними, Кубок в последний год взяли вы, так что достижениями я похвастать не мог, а многие команды, прежде чем допускать до отборочных, просматривают резюме. Так что приличные клубы меня отметали ещё на подлёте, и в итоге я попал в такую средненькую команду... Хотелось, естественно, чего-то большего. Так что я тренировался как проклятый, с командой и отдельно, таскался на домашние игры лучших команд, чтобы подсмотреть их техники, какие-нибудь новые финты. Рассылал резюме, писал запросы скаутам. Плюс курсы по Трансфигурации. Только не смейся! — Оливер, вообще-то, не собирался, но Маркус всё равно начал оправдываться: — Я тогда думал, может, МакГонагалл просто не самый хороший учитель. Или она нарочно мне как слизеринцу не особо старалась помочь выучиться. Это я из-за Снейпа, кстати, так решил. Он ведь, когда меня оставлял на дополнительные по Чарам, очень здорово всё объяснял и показывал, гораздо лучше, чем Флитвик. С ЗОТИ другая проблема была — у нас преподы вечно менялись, так что все, кто самостоятельно не практиковались, сдавали кое-как. Но Чары-то... И я подумал, что, может, если бы я Трансфигурацию у кого-то другого учил... Оказалось, это у меня руки из жопы. Не даётся мне Трансфигурация. Но я хотел попробовать, так что весь год таскался на курсы при Министерстве. Времени не оставалось ни на что. Потом, когда убедился, что Трансфигурация — не моё, и отказался от курсов, стало легче. Ну и к новому распорядку уже привык, вошёл в режим. Появилось немного свободного времени. Была парочка девушек, фанатеющих по квиддичу. Я, знаешь, привык в школе, что интереса в плане романтики не представляю — чужие боятся, свои игнорируют. А тут сразу столько внимания... Сначала вообще не знал, что с ними делать. После игр ныкался, лишь бы не встречаться с поклонницами. А потом одна энтузиастка в нашу раздевалку пробралась и... Я даже лица её не помню, не то что имени. И остальные такие же были, незапоминаемые.       — А парни? — с любопытством спросил Оливер.       — Нет, — Марк покачал головой. — Это типа тоже характеризует меня «не лучшим образом», но девчонок я в принципе не воспринимал для отношений. Максимум секс, да и то, знаешь, вообще непонятно, что у них как устроено, когда им хорошо, когда плохо, а то и вовсе больно сделаешь, чуть сильнее сжав. Ну а парни просто... Все, кого я видел, они... — Маркус аккуратно скосился на Оливера, встретил понимающий взгляд и договорил: — ...короче, все они не были тобой. Вот. И это было примерно так же, как с командой — хотелось Высшую лигу, а предлагали третий дивизион. Но с командой можно потерпеть, а тут... тут терпеть я не хотел. Так что просто решил оставить всё как есть. Ну а потом отец начал таскать меня на рауты чистокровных. Тёмный Лорд набирал силу, все чистокровки перевозбудились и вспомнили про традиции. Так что я пару раз засветился на светских вечерах и довольно быстро обзавёлся невестой.       Оливер выпучил глаза:       — Что, серьёзно?       — Ты не думай, там ничего такого не было... — начал оправдываться Марк. — Ну то есть я даже не видел её никогда. Она дочка партнёра моего отца по бизнесу. Из Франции. Я, конечно, одно время думал, что это неплохой вариант. Ни на что другое мне особо рассчитывать не стоило. Но теперь...       Оливер уловил в голосе Маркуса особые нотки — те самые, с какими сам иногда говорил о будущем. Точнее, о настоящем, ибо будущего пока не было. Невероятная надежда, страх, сомнение, желание всё изменить — именно так они смотрели вперёд.       Оливер, чтобы не погружаться в это мрачно-обнадёживающее предчувствие, решил разрядить обстановку.       — Хм, а знаешь, может, нам тоже стоит пожениться? — с наигранной задумчивостью предложил он. Маркус поперхнулся.       — Не неси чепухи!       — Ну а что такого? Эдриан будет твоим шафером, я тоже кого-нибудь найду... Позовём весь курс, устроим банкет... А вместо букета будет квоффл. Кто первый забьёт в кольцо, тот и следующий. Ставлю на Энджи!.. — едва удерживая серьёзную мину, вдохновлённо сочинял Оливер.       — Заткнись немедленно. Или я тебя ударю, — пригрозил Маркус, насупившись.       — ...а фейерверк закажем близнецам Уизли. У них отличные хлопушки...       — Так, ну всё, ты нарвался! — Маркус решительно подмял Оливера под себя, перехватил его руки и пропихнул между ног колено. — Счас я тебе устрою первую брачную ночь...       Оливер рассмеялся уже в голос и охотно обхватил Маркуса ногами, ничуть не сопротивляясь. Ему нравилось, когда Маркус брал его немного грубо, не давая выскользнуть из-под своего тяжёлого тела. В этом и в том, как Маркус потом хмурился, разглядывая синяки на запястьях Оливера, вылизывая в качестве извинений его член, чувствовалось особое собственничество. У Оливера дыхание перехватывало от осознания того, как жадно Маркус овладевает им, как сильно хочет обладать.       Спустя пять минут в дверь грохнули кулаком и раздался недовольный голос Эдриана:       — Вас что, заглушающим в школе не учили?       Оливер и хотел бы исправить эту оплошность, да не мог — очень трудно колдовать, когда вместо заклятий с губ слетают одни стоны.       «Прости, Эдриан. В другой раз — обязательно», — успел подумать он, прежде чем сильные толчки не выбили из него последние мысли.