London: Become Detective

— Я вам ещё раз повторяю: это обыск, а не ограбление. Не будем мы тут ничего лишнего трогать. — Да мне всё равно, что вы удумали, выметайтесь! И бумажку свою прихватить не забудьте! — Это ордер, вообще-то. — Что здесь происходит? Кара протискивается в комнату первая, обогнув Коннора, что застыл у входа. Вокруг царит беспорядок ещё более худший, чем раньше (оказывается, такое возможно), а посреди развернувшегося спектакля — Роуз, Рид и Андерсон. Последний пытается успокоить обоих. Безуспешно. — Какого чёрта вы не сказали, что обнаружили чемодан? — внезапно обращается Хэнк к Коннору через плечо Кары, практически полностью игнорируя её присутствие. Вот и познакомились, называется. — Я не служу в полиции, — на удивление ровным тоном отвечает Коннор. — И докладывать ничего не обязан. — Да какая разница! На вспылившую Кару наконец-то обращаются взгляды присутствующих. Ей что, каждый раз нужно будет повышать голос, чтобы привлечь внимание? — Что вы здесь забыли? Какое право имеете копаться в наших вещах? — Дамочка, успокойтесь, мы… — Я вам не дамочка, мистер Рид, — припечатывает Кара, и с небритого лица мужчины сходит на “нет” оскал. Спесь — тоже, в какой-то мере. Пока он не переключается на Коннора. — Наверняка наш психопат что-нибудь употребляет, раз такой взвинченный, — криво усмехается он. — А может, мы убийцу не там ищем? — Я не психопат, а высокоактивный социопат, Гэвин. Странно, что ты этого до сих пор не запомнил. Я полагал, что твой уровень IQ позволяет тебе это сделать. — Это ты меня только что тупым назвал? Гэвин уже делает шаг в сторону Коннора, когда Андерсон останавливает его жестом. — Всё, хватит. — Нет уж, этому говнюку давно пора навалять! — Я сказал: всё, хватит. Интонация Хэнка до того безапелляционная, что способна охладить даже Гэвина, который недовольно фыркает себе под нос (или всё же ругается?) и уходит в сторону кухни. — В общем, так, Коннор. Я вас привлёк в дело ради помощи, а не чтобы вы его вели в одиночку и скрывали от нас улики, — Андерсон скрещивает руки на груди. — Так что либо вы нам помогаете, либо… — Либо что, лейтенант? Хэнк хмурится. Подходит ближе: из груди вырывается какой-то странный утробный звук. Каре это напоминает недовольное рычание старого пса. — Либо мы всё равно найдём здесь что-нибудь, что вызовет у нас уйму вопросов. — Человеческие глаза, например, — доносится с кухни. — Гэвин, заткнись! — И положи их обратно в микроволновку, — обеспокоенно добавляет Коннор: в голосе впервые слышатся намёки на раздражение. Что, неужели в то время, пока целая группа полицейских вдоль и поперёк обнюхивает их квартиру, его больше всего волнуют чьи-то глаза? (Кара искренне надеется, что это муляж). — Мы нашли Рэйчел. — И что с ней? — Она приходится убитой дочерью. — Нужно привезти её сюда и допросить. — Не выйдет: она мертва уже 14 лет. В комнате повисает молчание. — Не понимаю. Никакой связи, — Коннор взлохмачивает себе обеими руками волосы и отходит к окну. — Должна быть связь. Как она умерла? — Да она и не жила толком. Кара вопросительно смотрит на Хэнка. — Дженнифер Уилсон произвела на свет мёртвую девочку. Кара слышит глубокий вздох Коннора, но что-то ей подсказывает, что это вовсе не от соболезнований. — Почему? — Почему родила мёртвого ребёнка? — Да нет же! Зачем выцарапала имя на полу? Хэнк хмурится сильнее. Интонации в голосе вновь меняются в худшую сторону. — Вы никогда близких не теряли, Коннор? — Ребёнок умер 14 лет назад, нет смысла столько горевать. — Она подумала о своей единственной мёртвой дочери перед собственной смертью. Или смерть для вас — недостаточно веская причина, мистер Холмс? Каре становится жутко от взгляда Хэнка, направленного Коннору в спину; обладай она телепатией, сейчас бы всеми силами убеждала его не оборачиваться. Он этого, слава богу, и не делает. Лейтенант Андерсон наверняка тоже пережил потерю, догадывается Кара. Иначе теперь бы его не затронули слова Коннора до такой степени. — Дело не в этом, — наконец произносит Холмс. — Она скребла пол ногтями, разодрала пальцы в кровь. Ей было больно. Если она хотела просто вспомнить о дочери, могла бы обойтись и без надписей. — Много вы знаете о мыслях людей перед смертью. — Достаточно. Господи, он вообще умеет вовремя закрывать рот? — Она что-то хотела сказать нам, это очевидно, — Коннор вдруг начинает мерить шагами комнату. — Она была умница — не стала бы тратить последние минуты жизни просто так. Что, что она хотела передать? Что хотела… Он вдруг замирает рядом с чемоданом. Смотрит, нет, сканирует. Берёт бирку, крутит своими тонкими длинными пальцами и… ...И Кара не видит разве что зажёгшейся лампочки у него над головой, как в мультиках. — Ну конечно. Как же я сразу не додумался, — с этими словами он подскакивает к ноутбуку (Кара что-то не припомнит, чтобы давала ему свой пароль) и начинает судорожно стучать по клавиатуре. — Что? Что такое? Что вы там нарыли, Коннор? — Рэйчел — это не имя. — А что тогда? — Только не говорите, что и вправду не поняли. — Вы можете перестать ребячиться и сказать нормально? Обречённый вздох. — Ноутбука у неё не было — значит, вела дела через телефон. Смартфон с электронной почтой. Телефон играл для неё слишком важную роль, перед смертью она подбросила его убийце, чтобы его нашли. Он оборачивается и натыкается на тщетно пытающихся что-то сообразить Кару и Хэнка. Вздыхает ещё обречённее и вдобавок закатывает глаза. — Рэйчел — это не имя. Пароль. С его помощью мы можем зайти к ней на почту и... — Ну и что с того, что зайдём? Переписки с любовниками почитаем? — Гэвин, прошу, не говори вслух, твоя глупость мешает моему мыслительному процессу. Нет, дело не только в почте: в этот смартфон встроен GPS, значит, мы можем найти его по сети. Найдём телефон — найдём и убийцу. — Кто-нибудь заказывал такси? Кара вздрагивает и оборачивается: она — да не только она, все присутствующие, пожалуй, — уже и думать забыли о Роуз. Та стояла в дверном проёме и все ещё выглядела крайне раздражённой. — Миссис Хадсон, не сейчас. Я занят. — Роуз. Я просила называть меня Роуз. — Позже. — А он не мог телефон выбросить? — с недоверием спрашивает Хэнк. — Нет, — в унисон отвечают Кара и Коннор. (Она молится о том, чтобы у них это не вошло в привычку). — Не стойте столбом, лейтенант. Вызывайте вертолёты, подключайте людей — аккумулятор не будет работать веч… Голос обрывается. Они застывают. — Но этого… Да быть не может, — Кара встряхивает головой, точно бы надеется отогнать наваждение. — Сигнал не может идти отсюда. Но Коннор прекрасно знает это и без неё: поэтому сейчас неестественно застывает, всматриваясь в экран и переставая даже моргать. — А я говорил, что мы не там убийцу ищем. — Да помолчите же вы, Рид! — рявкает Хэнк. — Коннор, что нам делать? Что это может значить? Убийца поблизости? — Возможно, — медленно и с сомнением проговаривает Коннор. Затем встаёт с места и подходит к окну; смотрит на улицу всё с той же задумчивостью. Хмурится. И вдруг в карих глазах появляется странное выражение, которое Кара раньше не видела и распознать не может. Ей это совершенно не нравится. — Мне нужно идти, — внезапно произносит он, поднимая голову. — Куда это? — Потом объясню. — Вы всегда так говорите, Коннор. — Хэнк, боюсь, сейчас у меня в самом деле нет на это времени. Он смотрит на Андерсона максимально серьёзно, без тени усмешки: полицейский в ответ поджимает губы и молча кивает. Доверяет. Каре же чертовски не нравится ситуация. — Я пойду с вами. — Ни в коем случае. — Что вам, чёрт возьми, делать на улице? — Дело зашло в тупик, мне нужно подумать. Побыть наедине. На свежем воздухе. Чёрта с два, думает Кара. Такую неправдоподобную ложь и ребёнок распознает в два счёта. И всё же она не может найти более весомых причин, чтобы вот так отлучаться посреди расследования. Но что-то тут нечисто. — Я в полном порядке, Кара, — пытается убедить её он, видя замешательство и недоверие. — Скоро вернусь. Ей не хочется его отпускать. Она не может. Но и времени на то, чтобы найти подходящие слова, не находится. Ей остаётся лишь тщетно вбирать грудью воздух и тут же обрывать себя, не успев начать. А дверь внизу, тем временем, уже захлопывается.