Четыре заказных убийства и одно бонусом

Арс стоит у гроба. Карикатурная вырисовывается картинка: все в чёрном, дождь, захоронение… В гробу его друг, Стас. Вокруг гроба — семья и его пока ещё живые друзья. Пока они один за другим произносят слова прощания, перемешанные с воспоминаниями и отчаянием непонимания, Арс тупо пялится в лакированную крышку гроба. *** Со Стасом было проще всего. Подсознательно Арс знал, что смерть Стаса — она от пули. Поэтому всё было по классике — винтовка на крыше, откуда хорошо просматривалась стоянка у офиса Шеминова. Поздний час, Стас, как всегда, выходил последним, всё ещё решая какие-то вопросы по телефону. Арс не переставал удивляться способности Шеминова всё решать телефонными звонками. Наверное, ему даже в гроб положат эту чёртову звонилку… Наконец-то Стас убрал телефон в карман, оглянулся, сладко потянулся — Арс так поразился этому простому, уютно-домашнему жесту Стаса, что его рука чуть не дрогнула… Но нет. Раз — и пуля точно в сердце. Бесшумно, технично, вошла без брызг, как говорится, хоть выставляй оценки за технику и артистизм. Стас рухнул у багажника собственного внедорожника. Арс рухнул на крышу, пытаясь осознать, что он натворил. Дрожащими руками он собрал винтовку, бегло проверил, ничего ли не забыл на крыше, а затем нырнул внутрь заброшенного дома, растворился в темноте, словно его там и не было… *** «Я сделал ему подарок. Быстрая, лёгкая смерть. От моей руки, не от чужой. От своего. Он не мучался. Он должен быть мне благодарен», — мысленно умоляет себя Арсений, всё также не сводя глаз с последнего пристанища Шеминова. Кто-то дёргает Арса за руку — это Серёжа пытается отвести Попова в сторонку, чтобы он не мешал закапывать. — Паршиво выглядишь, — тихо замечает Серёжа. — Опять синяки под глазами… — Я лишился друга, Серый, — хрипло отвечает Арс. — Я лишился частички себя. — Говорят, заказное, но я как-то не верю… Он в жизни никому дороги не перешёл, — говорит Дима, закуривая. Антон отмалчивается, и все замечают, как ему не по себе от произошедшего. — Впервые на похоронах? — Понимает его Арс. Антон кивает: — У меня из родни даже все живы ещё… — И Слава богу, Антох. Цени жизнь, — хлопает его Арс по плечу и первым уходит с кладбища. *** Арс стоит у гроба. На этот раз дождя нет, наоборот, светит солнце, на улице парит, и всем присутствующим сейчас неловко. Жарко в чёрной одежде, хочется пить и вообще все планировали провести такой хороший денёк на берегу озера, а не на краю свежевырытой ямы, куда вот-вот опустят гроб с телом совсем молодого парня. Арсу тоже неловко. Он видит, как убиваются мать и бабушка Антона. Как хреново выглядит Позов, потерявший практически брата. Как ещё никто не оправился от смерти Шеминова, как на тебе — новая беда. *** Арс изначально сомневался, что отравление — лучший способ убрать Шастуна. Но выбора особого не было. Перебрав свою богатую аптеку, Арс милосердно остановился на снотворном. Мальчик любил поспать, так пусть умрёт же, занимаясь любимым делом. Нездоровый цинизм был горько-сладким на вкус, Арс пытался запить это чувство огромным количеством сначала минералки, а потом и алкоголя, но ни хрена не помогало. Протрезвев, Арс просто позаботился о том, чтобы у Антона дома вместо сахара было снотворное — редкое, африканское, такое же кристально-гранулированное, как и тростниковый сахар, хрен отличишь, если перемешать. Антон ни чай, ни кофе не пил без подсластителя номер один в мире, поэтому Арс даже не сомневался, что всё получится. Впрочем, он никогда не сомневается. Написать предсмертную записку тоже не составило особого труда — почерк у Шастуна простой, едва ли не детский, а уж в каллиграфии Попову не было равных. Антону понадобилось всего три дня, чтобы накопить нужное количество яда в организме, закемарить перед телевизором за очередным футбольным матчем и уже никогда не узнать, как же сыграл «Реал» Мадрид. *** — Место встречи изменить хуй получится, — ядовито произносит Серёжа. — Я не верю, что это самоубийство. Не верю, — Димино лицо закрыто ладонями. Он плачет, натурально плачет, и от этой дикой картины у Арса внутри всё переворачивается и затягивается в морской узел. Уж он-то знает, что Дима с Антоном были очень близки, и что именно Дима не поверит в версию с суицидом. — Он никогда не думал об этом. Он не мог. — Может, Ирка его всё-таки допекла… Она никогда мне не нравилась. — Арс, что за хуйня? Он предложение собирался ей сделать, кольцо купил. У меня хранил… — Дима поднимает голову, и Арс вздрагивает. И Серёжа это замечает. — Может, его убрали вслед за Стасом?.. — Дим, ты параноишь. Ты вообще спал после того, как… — А ты, блять, спал? Кто из нас вообще мог уснуть эти дни? Я ещё от Стаса не отошёл. Господи… — Дима сжимает кулаки с такой силой, что ногти впиваются в кожу, и царапины начинают кровить. Арс не может отвести взгляда от Диминой крови — в его голове начинает рисоваться картинка… — Парни, вам нужно остыть. Пойдёмте, выпьем… — Дёргает его Серёжа, выволакивая из мрачных дум. — Да, Дим. Пойдём, — хлопает Арс Диму по плечу. — За Антошку. *** Арс стоит у гроба. Третий раз за два месяца. Лето подходит к концу, и ветер всё больше походит на осеннее стекло, а не на мягкий летний шёлк. Народу в этот раз мало. Оно и понятно: слишком часто ходить на кладбще — пытка, да и почти уже некому приходить. Правда, Арс был уверен, что к Диме придёт больше народу. Дима этого заслужил. Чего он не заслужил — так это сейчас лежать в гробу… *** У Арса было хорошее чувство юмора. Многогранное. От легких каламбуров до ядовитого цинизма и самой злой иронии, что только можно представить. Поэтому он точно знал, что будет правильным, хоть и безумно ироничным, убрать Диму ножом. Ведь когда-то именно Позов рассказал Попову, как расположены рёбра и куда (теоретически) нужно ударить, чтобы нож прошёл мягко, незаметно и точно в сердце. Рассказывал он это просто так, делясь информацией, которую узнал на лекциях в медицинском. Анатомию Позов не очень любил, но заучивал исправно, а Арсу нравилось, когда Дима козыряет теми знаниями, которые Попов никогда бы не смог приобрести сам. И которые ему очень могли пригодиться в работе. В тот вечер Дима курил в хреново освещенном подъезде — сколько раз Позов жаловался, что лампочки опять украли! — и, так как был уже поздний час, до утра никто бы не хватился. Попов скрыл лицо маской, фигуру — бесформенной толстовкой, но Позов всё равно его узнал. Это Арс понял по глазам Димы в ту самую секунду, когда нож вошёл в его тело. Вот почему Арсений редко устраивал поножовщину — слишком близкий контакт с жертвой, горячий, физический, практически секс, по крайней мере, какая-то особо больная извращенная его форма. Арс ещё долго сидел в подъезде, бесконечно чиркая зажигалкой и любуясь кровью Позова. Всё вышло так, как он себе представил ещё на похоронах Антона. Кровь Диме чертовски к лицу. *** — За нами кто-то охотится, — говорит Серёжа, и Арс впервые видит, как Матвиенко курит. — Глупости, — сипло отвечает Арс, глядя как комья земли бьются о крышку гроба Позова. — Пятеро друзей — и осталось только двое. Суицид, случайная подъездная драка и заказное конкурентами убийство. Комбо как в дешевом сериале про ментов. Помнишь, ты в таком снимался? Арс не отвечает. Он забирает у Матвиенко сигарету и докуривает её сам. — Зато Поз сейчас с Шастуном… Недолго без друга мучался… — Арс, какую ты хуйню несёшь… — Ты не замечал, что на похоронах все несут хуйню? Вот и ты про охоту тоже хуйню говорил… Матвиенко достает следующую сигарету и снова закуривает. Арс видит, как на его глазах его лучший друг травит себя, потому что сам не справляется уже с этой жизнью. Жизнью, которая стала адом, благодаря Арсению. Попов так сильно ощущает пиздец последних дней, что словно это его сейчас опускают в сырую яму, из которой он не может выбраться… — У меня как будто душу отняли, — произносит, наконец, Арсений, потому что долгое молчание подозрительно. — Ничего уже не осталось. — И он не врёт. В этот раз Арс и Сережа уходят с кладбища последними. Впрочем, куда идти они не знают. Никуда не хочется. Ничего не хочется. Просто уходят, каждый со своими мыслями. — Арс… Пообещай, что ты не выпилишься… И не полезешь в драку… Я не готов потерять сейчас ещё и тебя, — почти умоляюще вдруг произносит Матвиенко. Арс сглатывает, пытается сделать вдох, но в его лёгких словно миллион иголок. В глазах — как будто песок. В сердце — осиновый кол. — Ты не останешься без меня, Серёж. Обещаю, — шепотом говорит Арс. — Слушай… Давай сейчас к тебе… Выпьем… За оставивших нас друзей. До квартиры Матвиенко не так далеко, а в голове Арса и вообще словно они сюда переместились мгновенно — оп и уже на месте. Серёжа ставит чай, возится с заваркой — хотя, кажется, изначально они планировали выпить чего покрепче, но почему-то обжигающего спиртного сейчас не хочется: внутри и так всё пылает у обоих. А Арс понимает, что дальше тянуть нельзя. Что он зашёл слишком далеко в том деле, которое изначально было обречено на провал. Арс понимает, что из пятерых друзей в живых пока ещё только Матвиенко, потому что Попов уже сдох — давно сгнил, отморозился, умер внутри, бесповоротно. Впервые он сам себе противен. Его накрывает паническая атака — как будто волна из душ всех, кого он убил. Он выходит в коридор, чтобы Сережа не заметил приступа, упирается лбом в стену и пытается дышать. Вдох. Выдох. Воздух гадкий на вкус, всё на вкус гадкое, потому что сам Арс такой. Вдруг Попов видит шарф на вешалке, который он однажды подарил Сергею. — Сойдёт… — Что ты сказал? — Переспрашивает Матвиенко из кухни. — Ничего. — Попов откашливается, чтобы унять дрожь в голосе. — Добавь ромашку в чай, пожалуйста! Она успокаивает… — Голос в конце предательски срывается, и Арс молится, чтобы Сережа ничего не заметил или списал на убитое послекладбищенское настроение. Арс аккуратно берёт шарф в руки и бесшумно, по-кошачьи подкрадывается к Матвиенко со спины. — Прости… Прости, Серёг. Но я уйду следующим, обещаю. Шарф плотно прилегает к шее, Арс свое дело знает — сильно затянуть и держать во что бы то ни стало, а заодно следить, чтобы жертва не помешала. Матвиенко сопротивляется. Он пытается кричать, скорее всего спросить у Арса «За что?», но нихуя не выходит. Арс — профессионал. Арс лучший. От этого Арсу паскудно, но это уже не имеет никакого значения. Арс убивает всех, кого ему закажут. Единственным, кого он убил, хотя ему и не заказывали, был сам Арс.