The lonely fire

             По сырым каменным коридорам раздавались шаги, свидетельствовавшие о том, что мой приговор близок. Звук всё приближался, но невыносимо медленно, как будто оттягивая мои мучения, оттягивая страшный приговор. Я была полностью уверена, что меня ждёт казнь или же нескончаемые пытки. И хоть Один явно не тот, кто мог бы пощадить меня, крохотный огонёк надежды засел где-то глубоко в душе. Зря, наверное, но ничего поделать я не могла. Надежда — это вообще странное чувство. Она не даёт тебе покоя, вместо этого когтями впиваясь в сердце, проникая в каждый уголок твоей души, заполняя его, мучая тебя этим. Я слышала, что кому-то она наоборот помогает не сдаваться, но мне — нет. Мне стало ещё хуже, ведь я понимала, что это лишь фантазия, глупость. Один справедлив, а я действительно заслуживала смерти, нарушив один из самых главных законов Асгарда, поэтому для себя я решила, что оправдываться или спорить с ним не буду. Гул шагов был всё ближе, уже в нескольких метрах от двери моей камеры. Я медленно открыла глаза и подняла голову, это далось мне с некоторым трудом: шея затекла, глаза отвыкли от света. Хотя здесь, в темнице для особо опасных преступников, его почти и не было, лишь пару факелов освещали мою камеру.       Дверь со скрипом открылась, и я увидела двух охранников, облачённых в железные доспехи, с копьями и мечами в кожаных ножнах. Я улыбнулась уголками губ: чего им бояться, ведь я в наручниках. Тут же я поплатилась за улыбку: сухие губы чуть потрескались, кожу неприятно запекло. Я бы облизнула их, если бы на моём рту на находилось нечто вроде железного намордника, который закрывался чуть ниже затылка, под ушами. На нём находился рисунок — причудливые узоры красного и золотого цвета. Не понимаю, зачем этот фарс, но таковы правила для всех опасных пленников. На моих руках находились раны: асгардские наручники невыносимо натирали. Для кого угодно, кроме Богов Асгарда, это были бы вполне обычные железки, закреплённые на руках, но я-то знала: они слишком широкие, чтобы быть обычными. Хоть моему глазу не было видно рун, но они точно здесь находились. Руны, блокирующие магию, наложенные самим Одином. Я почувствовала резкую боль в плече: один из стражников грубо поднял меня и толкнул в спину. Да уж, с пленниками здесь не любезничают. Мышцы ныли, а в глазах пекло от света, который показался из тяжёлой каменной двери темницы.       Меня вели по огромным широким коридором главного дворца Асгарда. И почему я никогда не замечала, как здесь красиво? Золотые стены, потолки под несколько метров в высоту, различные красивейшие узоры и орнаменты, ковры из лучших тканей, парящие лестницы, огромные залы, стражи в золотой броне, девушки с как будто воздушными платьями и прекрасными, в основном светлыми волосами, которые быстро пробегали мимо меня, старательно отводя взгляд. Наверное, потому, что я была с ними когда-то знакома.

***

      Как всегда — огромный зал суда, даже больше, чем большинство остальных залов из главного дворца Асгарда. Меня ввели туда, держа за оба предплечья. Здесь не было ковра, лишь блестящий деревянный пол, шаги по которому гулко слышны для каждого из тех, кто здесь находится. А асгардцев здесь множество — десятки, возможно сотни. Не знаю, почему сюда пришло так много зевак, потому что в основном на меня всем плевать. Во главе суда стоял огромный трон, принадлежащий Одину, и сам хозяин трона уже сидел на месте, величественно взирая на меня и приведших меня стражей. Они подвели меня к подножью трона, по обеим сторонам которого стояли и царевичи — Тор и Локи Одинсоны. Оба провожали меня грустным красноречивым взглядом, но я старалась не смотреть на них — слишком больно. Несмотря на то, что до всего этого мы с ними общались, да даже дружили, они сыновья Одина, а значит, будут подчиняться каждому его слову. Они единственное, о чём я жалею, ведь привязанность и нежные чувства делают любого тряпкой.       Я слегка тряхнула головой, отгоняя мысли о них, а после склонила её перед Всеотцом. Тот медленно встал с трона, держа в руке Гунгнир — своё копьё, с которым он почти никогда не расставался. Говорят, оно никогда не промахивается и всегда прилетает в цель. Как только он это сделал, в зале тут же стало тихо, да так, что можно было услышать удары моего сердца. Оно билось ненормально быстро, и как бы я ни старалась сделать вид, что мне всё равно на происходящее, у меня не выходило, а моё лицо выражало скорее страх перед справедливым приговором, чем безразличие. Но я вздохнула и гордо выпрямилась как струнка, приподняла подбородок, слегка дёрнула головой, отгоняя с лица пряди каштаново-рыжих волос, и вызывающе посмотрела на Одина. Тот устало взглянул на меня и махнул рукой одному из стражей, на что тот тут же нажал на две кнопки на моём «наморднике», и противная железка наконец упала стражу в руку. Я легонько облизнула засохшие губы, думая, сколько дней я не пила и не ела.       — Феникс, дочь Видара, — произнёс он, и его голос, я была уверена, разнёсся не то что по всему залу, но и по всему дворцу. От его голоса хотелось преклонить колени и молить о пощаде, но я держалась, всё ещё не отводя глаз. Я слегка поморщилась от произношения моего имени. Феникс. Странное имя, впрочем, как и всё в Асгарде. Мне оно не нравилось, но за все годы жизни здесь я привыкла. — Ты знаешь, за что тебя судят? — медленно продолжал он. Я не смогла сдержаться от лёгкой усмешки: ну да, конечно, я не знаю, почему я около недели сидела в темнице для особо опасных преступников, а сейчас нахожусь здесь. Но я удержалась от сарказма и просто кивнула. — Хорошо. Тебе повезло, что ты не стала сопротивляться, и, можно сказать, ты призналась в своём преступлении. Но то, что ты хотела украсть из моего хранилища… — он сделал паузу, как будто обдумывая, что сказать.       Я не удержалась и всё же посмотрела на принцев, которые в свою очередь оба глядели на меня. Интересно, как долго они уже так пялятся? Взгляд Тора выражал открытое волнение, он явно переживал за меня. Зачем? Глупый, ведь мы оба знали, что меня ждёт. А Локи… Он был как всегда загадочен, стоя позади брата. Что-что, а младший царевич умел скрывать свои эмоции. Когда я на него посмотрела, он еле заметно вздрогнул и… Улыбнулся? Но тут же перевёл взгляд на своего отца и опять выглядел безразлично. На Локи это слишком не похоже, видимо, мне показалось, так что я лишь прикусила губу. Сыновья Одина были совсем разными, думаю, никто не смог бы сказать, что они братья, не зная правды. И несмотря на это, и с Локи, и с Тором я общалась одинаково хорошо и испытывала к ним тёплые чувства.       — Ты знаешь, что это был Тессеракт, — перебил мои мысли Всеотец. — Ты пробралась в моё хранилище, убила одного стража и ранила второго, а затем вынесла Тессеракт, но позже попалась Тору и стражам, — Один закончил говорить и выжидающе посмотрел на меня. Он не спрашивал, это было понятно. Из его слов можно было сделать вывод, что это было легко и просто, но нет. Мне пришлось много времени составлять план, в который входили кучу подробностей и получались вечные несостыковки. В конце концов, я всё прекрасно продумала, но не учла, что против меня будут Тор и Локи. Конечно, глупая, такую драгоценность, как Тессеракт, будут охранять принцы, и при малейшей угрозе они тут же прибегут. Если бы их не было, справиться с несколькими стражами было бы и не такой большой проблемой. Но с ними я просто не могла сражаться, видимо, как и они, потому что в тот момент глаза принцев выражали надежду, да и Тор не приказал, а попросил сдаться и отдать камень. Они не понимали, почему я это делаю, но они просто не могли этого понять, хоть они и были единственными близкими мне людьми. Я задумалась о словах Одина. Попалась Тору и стражам. О Локи — ни слова. Да, так всегда и было, не знаю, почему младший царевич это терпит. Но он любит брата и отца, в этом я уверена. — Дитя, у тебя есть, что сказать? — спросил Всеотец после некоторой паузы, видимо, решив, что я уже не отвечу. Я помотала головой, решая действовать по старым методам и не оправдываться. Всеотец хоть и не внушал ужаса своим видом, но врать или юлить перед ним я бы не осмелилась, как и большинство асгардцев. На моё действие Один кивнул. — Ты отправишься в изгнание в Мидгард без возможности возврата домой, — громко произнёс он и сел обратно на трон. Я удивлённо уставилась на него, переваривая услышанное. В Мидгард? И всего-то? По залу пробежали удивлённые возгласы и шёпот. Я перевела взгляд на принцев. Тор был не менее удивлён, чем я, но он улыбался во весь рот, перебрасываясь словами с четвёркой воинов. А на устах Локи виднелась лёгкая ухмылка, он встретился со мной взглядом и еле заметно кивнул.