Бегущая: Шанс на побег

             Я проснулась с криком в горле, тяжело дыша и глядя на стену напротив. Только через некоторое время я пришла в себя от того, что Ньют обнимает меня, успокаивая и даря своё тепло. Я спрятала заплаканное лицо у него на груди, медленно успокаиваясь.       Дверь распахнулась, в комнату вбежали Томас, Хорхе, Бренда, Фрайпан.       — Что случилось? — спросил научник, оглядывая комнату.       — Всё нормально, Томми, — ответил за меня Ньют, поглаживая меня по спине. — Просто дурной сон, да?       Я вытерла мокрые щёки и подняла на ребят глаза, кивая. Не сразу ко мне вернулось самообладание и понимание, что я не там: теряю Ньюта и Терезу, рожаю детей от Галли и прохожу весь этот ад, немая. Для этого понадобилось некоторое время.       — Да, — выдохнула я, — дурной сон. Очень дурной. — Я дышала, чтобы прийти в себя. Уговорить, что я тут, рядом Ньют, никто у меня его не отобрал. По крайней мере сейчас. И, кажется, есть средство, чтобы не отобрали в любом случае.       — Бренда, — я, прищурившись, смотрела на девушку, — скажи мне, пожалуйста, ты ведь уже знаешь, что Ньют болен?       Она смотрела мне в глаза, потом медленно кивнула, пока не очень понимая, что именно я от неё хочу. А я злилась. Очень сильно злилась. Злость была тем, что отогнало слепой ужас пережитого — хоть и во сне, хотя сейчас я не слишком понимала, где моё, а где явь, всё ещё ведомая усталостью организма и постоянным в последнее время недосыпом.       — Тогда объясни мне: почему, имея сыворотку, ты молчишь?       Я видела, как вытягивались лица ребят, шокированных новостью. Как бледнела Бренда, пряча руки за спиной. Рука Ньюта замерла на моей спине.       — Я слушаю, — жёстко сказала я, напрягаясь.       Сейчас я была готова прыгнуть на неё, вцепиться в лицо, вымещая злость за бездействие. Интересно, поменяйся мы местами, она так же тряслась бы за свою шкуру, видя, как Томас медленно сходит с ума, поражённый болезнью?       — Хеди… — голос Хорхе прозвучал умоляюще, но я даже не посмотрела в его сторону, глядя на девушку, которая словно воды в рот набрала.       — Не лезь! — резко сказала я. — Бренда, ты три месяца ходишь здоровая. Открою тебе страшную тайну: это лучший результат сыворотки за всё время с момента её разработки. Не веришь мне — спроси у Терезы. Томас ведь привёл её?       — Откуда ты знаешь? — вытянулось лицо Томаса.       Я ухмыльнулась. На полноценную улыбку у меня не хватало моральных сил, так как сейчас я была в бешенстве, и все силы уходили на то, чтобы не наломать дров под гнётом эмоций.       — Ты, видимо, уже забыл, что не только вы с Терезой подверглись экспериментам над мозгом и получили мутацию. Так вот, напоминаю: я предвидец, — ответила я, не отводя глаз от девушки. — Ну так что, Бренда? Ты спасёшь Ньюта? Или возьмёшь на душу груз смерти друга из-за своего сраного эгоизма?       Она так ничего мне и не ответила. Опустила глаза, бросила взгляд на Хорхе и вышла из комнаты, резко хлопнув дверью. Мы остались в тишине. Я разглядывала трещины в полу, мусор и клочья пыли и грязи по углам, практически медитируя.       Она вернулась быстро — видимо, её поселили недалеко от нас. Бросила мне на колени шприц. Сейчас в её глазах я видела вызов и сощурилась в ответ, зная, что резкая на язык девушка попытается пойти в атаку, защищая себя. И не ошиблась.       — Ты сама могла отдать свою сыворотку Ньюту, раз всё знала, — ответила она, отходя к Хорхе и Томасу.       — Тебе не кажется, что это всё же немного разные вещи? — нарочито спокойно спросила я. — Я вряд ли стала бы его спасать, будучи без памяти, с промытыми мозгами, хоть и сопротивляясь. А ты с ними тут была всё это время.       Я повернулась к Ньюту, сжимая в руках шприц с синей жидкостью. Я не хотела медлить ни минуты, не зная, как далеко зашла болезнь, как долго он с ней борется.       — Ложись, — мягко сказала я, глядя на него.       Ньют лёг на спину, прикрывая глаза.       — Я же всё вспомню? — тихо спросил он.       Я пожала плечами.       — Возможно. Я даже на это надеюсь, — тихо сказала я и улыбнулась мельком.       Ребята стояли за спиной в полной тишине, пока я вводила сыворотку, а Ньют погружался в целительное беспамятство. Надеюсь, теперь всё пойдёт как нужно. Я некоторое время наблюдала, как уходят с его лица первые признаки черноты кровеносных сосудов, как он тяжело дышит, поднимая и опуская грудь. Поправила взъерошенную светлую чёлку, пряди которой уже лезли ему в глаза, и наконец вспомнила, что я не одна. Встала и обернулась. И сразу встретилась с двумя одинаково осуждающими глазами — Хорхе и Бренды.       — Не нужно смотреть на меня так, словно я отняла у неё последний шанс на жизнь, — сказала я мужчине, поравнявшись с ним. — Я не шутила, когда сказала, что она полностью здорова. Не веришь мне — спроси у того, кто занимается разработкой сыворотки почти всю сознательную жизнь.       Хорхе покачал головой.       — Я верю тебе, hija, — сказал он, глядя на меня, тем не менее, с неодобрением.       Я почти могла его понять. Я боролась за жизнь родного человека, он делал то же. Бренда стала ему дочерью, которой у него никогда не было, и, наверное, это были похожие чувства.       — Нужно поговорить, — сказала я, обводя взглядом присутствующих, — в наших планах есть коррективы.       Оказывается, смотреть на человека, которому ты в своём сне-видении родила детей, очень неловко. Особенно когда ты в том возрасте, в котором знаешь, что детей приносит отнюдь не аист. Спасибо, что моя мутация не дала мне посмотреть весь цикл нашей жизни и спасла меня от ненужных подробностей физиологии Галли. Иначе бы я со стыда сгорела, невзирая на желание увидеть Ньюта здоровым и узнать, вспомнил ли он что-то из своей жизни до Лабиринта и всего этого дерьма. Но толика живущего во мне здравомыслия заставила меня общаться так, словно ничего не произошло. Я не расскажу никому, что мне приснилось. Быть может, только Ньюту, но я и в этом уверена не была, хотя он точно спросит.       Мы пришли в заброшенную церковь. Я была уже тут во сне. И фигуру Терезы, сидящей на стуле с мешком на голове и связанными за спиной руками, увидела сразу.       — Снимите мешок с неё, — поморщившись, попросила я.       Галли театральным жестом сдёрнул непрозрачную грязную ткань с её головы. Я кивнула девушке, а затем повернулась к остальным.       — Выслушайте меня, — сказала я. — У вас был, наверняка, немного другой план, но я хочу сразу, ещё не выслушав, внести в него коррективы. — Я взяла паузу, собираясь с мыслями и вспоминая. — Медлить нельзя. Тереза должна вас будет провести к Минхо, которого сегодня перевезут в медотсек для заключительной стадии. Не теряйте время на минусовом этаже, откройте там двери, — я с некоторым усилием внутри себя посмотрела на Галли, — там будет Клинт.       Парень вздернул брови.       — Откуда тебе это всё известно?       Я сцепила руки перед собой.       — Мне приснился сон, — ответила я, — который не совсем сон.       — А как ты отличаешь одно от другого? — спросил Томас. — Прости, я не мог не узнать. Нужно понимать, насколько мы можем быть уверены, что тебе не приснилось, а ты действительно видела одну из веток событий.       Я кивнула.       — Ну, во-первых, моё знание о сыворотке, — я посмотрела на парня, ожидая его ответа.       — Ты могла запомнить. Сыворотку делали при тебе, — пожал плечами Томас, не принимая мой аргумент.       — Хорошо. Вы хотите пойти на минусовой этаж и сначала освободить всех, кто там находится, — сказала я, — думая, что Минхо там же. Да, Тереза?       Она с широко раскрытыми глазами смотрела на меня. Затем медленно кивнула.       — Она не могла знать, где содержатся подопытные, — ответила девушка, — они прибыли туда уже после её побега.       Я кивнула.       — Бренда должна будет угнать автобус и увезти детей на нём. Люди Лоранса будут ждать сигнала; если что-то пойдёт не так, то они разнесут Денвер по кусочку, — я потёрла переносицу, — только ждать они не будут. В общем, в моём сне мы высвободили Минхо. Ньют погиб, он… напоролся на нож, который пытался отобрать у него Томас. — Я почувствовала, как горло сжало, но смогла взять себя в руки. — Тереза не хотела возвращаться с нами и погибла во взрыве. Постарайтесь не налажать. — Я посмотрела внимательно на ребят. — Я не пойду с вами.       Я подняла глаза от мощёных плит пола, глядя на вытянутые лица друзей.       — Это всё очень… странно, — тихо сказал Галли. — Что ты ещё видела?       — Остальное неважно. Я видела кусочек жизни после, — ответила я, не глядя на него, — но там нет ничего интересного. На архипелаг мы добрались.       — Почему ты не пойдёшь с нами? — спросила Бренда, и в её голосе я всё ещё слышала обиду за свои резкие слова в комнате, где проснулись мы с Ньютом.       — Потому что я нужнее тут, — ответила я. — Потому что, может быть, скоро, а может, не очень скоро, придёт в себя Ньют, и вряд ли он будет рад, узнав, что все ушли спасать Минхо, оставив его тут.       — Так может стоит дождаться, пока он придёт в себя? — спросил Фрайпан.       Я покачала головой.       — Если мы будем ждать, пока Ньют придёт в себя, Минхо убьют. А я надеюсь, что мы спасём всех. — На этих словах я посмотрела на Терезу. — Вытаскивай им чипы. Время дорого. — Я встала и прошла на выход из церкви. — И удачи вам.       — Ты нужна нам, — голос Томаса нагнал меня на самом выходе. Я замерла, коснувшись пальцами дверной ручки, и покачала головой.       — Я не могу оставить Ньюта одного, — сказала я, поджимая губы.       — Я останусь с ним, — сказал Хорхе. — Не переживай, девочка.       Я поджала губы, глядя на мужчину. Я не могла в этом вопросе доверять ему до конца, и мне казалось, что я предаю Ньюта, оставляя его тут, когда сама пойду с ребятами.       — Иди, — строго сказал мужчина, — ты с оружием явно нужнее, чем я. А я останусь тут, на подмогу.       И я сдалась.       — Хорошо, — кивнула я.       — Ты видела сон, ты знаешь, что может пойти не так, — припечатал меня последним аргументом Галли.       Я посмотрела на него хмуро, злясь.       — Единственное, что там действительно пошло не так, — это смерть Ньюта, — ответила я, и Галли отвёл взгляд.       — Ну, значит, решено, — Томас оторвался от стены. — Пойдём говорить с Терезой и выдвигаемся.       — Время дорого, — кивнула я. — Я знаю, о чём вы будете говорить, поэтому я участвовать не буду. Дайте мне форму, я переоденусь и хочу немного побыть с Ньютом.       Томас кивнул. Галли ушёл, через некоторое время возвращаясь с комплектом формы.       — Я подсмотрел размер на твоей куртке, — сказал он, — должно быть по размеру, мы снимали с самого мелкого.       Я наградила его уничижительным взглядом, который, впрочем, пролетел мимо.       — Спасибо, — процедила я и, забрав форму, ушла обратно в комнату.       Ньют лежал там, тяжело дыша. Сыворотка делала своё дело, правда, не так быстро, как мне хотелось бы. Я хотела уйти после того, как удостоверюсь, что кризис миновал. Я быстро оделась, поправила на себе форму и замерла посреди комнаты. Как же я надеялась, что я в последний раз надеваю её. А потом всё пойдёт как надо. Я поцеловала Ньюта и вернулась обратно к ребятам. Хорхе напоследок обнял Бренду, кивнул мне и вышел.       Пока я собиралась, Тереза вытащила ребятам чипы. Судя по всему, ждали только меня.       — Хеди, Томас, вы знаете здание лучше, чем мы, поэтому будете сопровождать Терезу. Нужно открыть минусовые блоки и выпустить ребят, с которыми уедет на автобусе Бренда. Затем вы пойдёте сразу за Минхо, — распорядился Галли, стоя перед нами.       Я проверила, как ходят механизмы на пистолете, не сбит ли прицел.       — Бренда уезжает сразу. Нас не ждёт, — сказала я. — Я скажу, где можно угнать вертолёт. Мы вытащим Минхо и улетим. Только я хочу сначала закончить одно дело.       — О чём ты? — Галли поднял бровь.       Я хмыкнула.       — Вынести мозги крысуну, — сказала я, ни на кого не глядя.       В церкви повисла тишина.       В здание мы заходили с определённой толикой мандража. Всегда оставалось место для того, чтобы что-то пошло не так. Мы спускались на минусовые этажи на лифте; я чувствовала, как периодически от нервов немеют пальцы на ногах и руках. Что если я ошиблась и это был всего лишь сон? Моё знание о наличии сыворотки у Бренды могло быть лишь совпадением, Томас прав. В животе словно поселилась змея, свила кольца и сейчас пожирала мою уверенность в том, что всё пойдёт гладко. На минусовом этаже меня посетило чёткое ощущение дежавю. Оставив там Галли с резаком, мы двинулись дальше. Сразу в медблок.       Когда в лифт вошёл Дженсен, я сжала руки на шокере, испытывая желание завершить всё прямо тут. Останавливало меня только понимание, что, убей я его тут и сейчас, живыми мы не выйдем. В лифте есть камеры, в здании тут же поднимут тревогу.       — Ты много работаешь, — мужчина нажал на свой этаж, — это вызывает восхищение. В наше время очень нужен верный соратник.       Я видела, как напряглись плечи Терезы. Она тоже чувствовала себя неуютно в компании советника, но ничего не могла с этим поделать.       — Я хочу, чтобы ты знала: Томас в городе. — Дженсен внимательно посмотрел на девушку. Ублюдок знал, что Терезу и Томаса связывает большее, чем совместная работа над проектом, и сейчас прощупывал почву.       «Ты даже не представляешь, кто ещё в городе», — подумала я с ехидством.       — И я хочу, чтобы, если тебе станет известно точное место его нахождения, ты сообщила мне первому, — продолжил Дженсен, добавив в голос мурлыкающих ноток, — а также, если тебе сообщит о своём месте в этом мире твоя подруга. Среди погибших в форте мы её не нашли.       — Вы убьёте их? — спросила Тереза, наконец решив поучаствовать в разговоре.       — А это проблема? — Дженсен повернул голову к девушке, и я едва сдержала желание просто ударить его утяжелённой перчаткой в висок так, чтобы почувствовать хруст височной кости.       Лифт издал тихий звук, оповещающий, что мы приехали на свой этаж. Тереза восприняла это как спасение, избавившись от необходимости отвечать ему.       — Мой этаж, — сообщила она и, наградив Дженсена нервозной улыбкой, край которой я видела, вышла из кабины, а мы с Томасом двинулись следом, оставляя за спиной самого мерзкого человека.       Дежавю продолжилось на моменте, когда мы вскрывали двери, выпуская пленников ПОРОКа. Я же решила, что дальше смысла нет ждать.       — Нужно идти за Минхо. Его тут нет, — сказала я, наблюдая за тем, как Галли вскрывает очередную дверь. — Они тут и без нас справятся, а Минхо нужно вытаскивать.       — Он и правда был переведён в медотсек, — сказала Тереза, отстраняясь от компьютера, глядя на меня с лёгким удивлением.       — Я говорила, — спокойно сказала я, отходя к двери. — Галли, погрузите детей, нас не ждите.       — Ты умеешь водить летательные аппараты? — спросил Галли спокойно.       Я пожала плечами и через силу улыбнулась:       — Что-то да придумаем.       Мы с Томасом и Терезой ушли обратно к лифтам.       — Поразительно, что твоя кровь оказалась ключом ко всему, — Тереза покачала головой, чуть оборачиваясь к Томасу. — Я и подумать не могла…       — Руки вверх, Тереза! — Дженсен спокойно вышел из-за угла, держа нас на мушке. — И вы тоже, — слегка поводя пистолетом, приказал он. — Если вы думаете, что система не распознала вторжение, то это очень досадная ошибка. Виктория, можешь снять шлем. Томас, впрочем, тоже.       Я не успела рта раскрыть, чтобы, скорее всего, сообщить что-то до одури остроумное касательно ситуации. Томас схватил Терезу захватом под подбородком и приставил пистолет ей к виску.       — Бросить оружие! — Слева нас держали на мушке солдаты ПОРОКа, справа и спереди приближались ещё люди.       Ситуация — дерьмовей некуда.       — Прикажи, чтобы они ушли! — крикнула я, надеясь, что в моем голосе достаточно стали. Я держала Дженсена на прицеле, готовая в любую секунду нажать на курок, чтобы содержимое его башки разлетелось вокруг. Скорее всего, после этого нас уничтожат. И я не увижу Ньюта. Вот так ирония — спасти его вопреки всему, чтобы всё равно жить друг без друга.       — Будь благоразумна, Виктория, — мягко попросил Дженсен, аккуратно сокращая расстояние между нами. — Ты же знаешь, я не желаю тебе зла и твоим друзьям. Вы сами себе вредите, суя хорошенькие носики куда не нужно. Я всё равно знаю, что Томас не застрелит свою подружку.       — Ты так думаешь? — хмыкнул Томас, удобнее перехватывая пистолет.       — Стой на месте, Дженсен, — процедила я, борясь с таким заманчивым желанием просто нажать курок. Одно движение пальцем. Бабах — и всё, нет проблем. И тебя тоже нет, кланкоголовая. Что же лучше: месть против того, чтобы увидеть своего Ньюти, снова раздражаться от шуток Минхо, жить на архипелаге так, словно не было всего этого?       — Ладно, детишки, посмотрим… — Мужчина улыбнулся краешком губ, опустил пистолет, остановился. — Ну что ж, Томас. Стреляй. Докажи, что я не прав.       Тереза всхлипнула. Дженсен с опущенным пистолетом снова сделал шаг к нам.       — Застрели её, — процедил он, и в глазах его мелькнуло что-то… садистическое предвкушение?       — Я сказала: стой где стоишь, ублюдок! — Я удобнее перехватила автомат, и в это же мгновение Тереза развернулась к нам, втолкнула в коридор позади и нажала кнопку закрытия створок.       — Блять! — заорала я, срывая шлем. — Тереза!       — Стреляйте!!! — заорал Дженсен, но, на наше счастье, стекло оказалось пуленепробиваемым. Тереза, махнув волосами, скрылась от шального попадания. Когда стало ясно, что стекло воякам не по зубам, Дженсен подошёл почти вплотную и саданул по нему кулаком. Конечно же не в желании разбить его физически — ни черта у него бы не вышло, а скорее от бессильной злобы, что исказила его лицо. Тереза смотрела на нас огромными перепуганными глазами. Томас покачала головой, а я не удержалась и показала крысуну средний палец. И вот этого прочили мне в мужья. Кланк ему за воротник.       — Пошли, Хеди. Всё ещё нужно вытащить Минхо, — скомандовал Томас.       Мы шли через коридоры, мимо докторов в халатах под звук сирен, стараясь максимально сохранять сосредоточенное выражение лиц. Всё-под-контролем.       — Сюда. — Я затянула Томаса в ближайший отсек, следуя своему чувству тревоги, и очень вовремя: мимо пробежали люди в форме.       — Как ты представляешь наше перемещение по зданию, полному солдат? — шёпотом спросил он у меня.       — Представь, что ты на военных учениях, — криво улыбнулась я, поднимая забрало шлема. Снимать я его не собиралась ни при каких обстоятельствах: не потому, что боялась быть узнанной, а потому, что голова была дороже.       Когда чутьё подсказало мне, что всё чисто, мы вышли снова. Интересно, как там Ньют? Пришёл уже в себя? Наверное, спрашивает, где я. И отвернёт мне голову, что я опять подвергала свою жизнь опасности. Мои губы тронула улыбка, а ещё мы нос к носу практически столкнулись с Авой Пейдж.       — Ссука… — Томас нацелился на женщину, которая выглядела растерянной. Я посмотрела в соседний коридор и ухватила Томаса за шкирку, увлекая за собой ровно в тот момент, когда Дженсен поймал нас на мушку и начал стрелять.       — Томас, потом! — перекрикивая грохот выстрелов, проорала я, увлекая его дальше. — Минхо, сначала он! — Мы побежали вперёд, разыскивая друга, успешно сняли двух солдат, выскочивших на нас из-за угла.       Бесконечное количество углов. Стебанутый лабиринт. У Томаса кончились патроны, я ещё держалась экономно, раздавая тем, кто появлялся на пути. Всё же я была боец, а Томас — из лаборатории. Хотя результаты у него были тоже неплохие. Когда патроны кончились и у меня, я сорвала с пояса одного из подстреленных шоковую гранату и кинула её в коридор, давая нам фору. Мы побежали дальше, но уже налегке. Позор. Я бегу по зданию, полному солдат, без единого патрона.       — Стоять! Руки на пол!!! — Нас ещё и увидели раньше, чем мы смогли бы среагировать, но в последние минут пятнадцать моё чувство опасности орало во все стороны, и я просто отодвинула его на задний план. Приплыли.       В тот момент, когда я была готова очень дорого продать свою жизнь, чтобы Томас нашёл Минхо, на нас вышел тот, кого мы искали. Точнее — выскочил на солдата и с полным ярости воплем, схватив его за грудки, выбросил в окно.       — Господи, Минхо. Ты кланков рыцарь на коне. — Я обняла старого товарища, чувствуя невероятное облегчение от встречи, несмотря на то, что ещё не всё было закончено.       — Это не сон? — он отстранился, разглядывая нас с Томасом.       — Потом будем нежничать, — рыкнула я. — Нужно уносить ноги. У нас ни оружия, нихрена, и ты без брони.       — Сэр, есть Сэр! — выдохнул Минхо на бегу.       И мы понеслись по коридорам, периодически оскальзываясь. Судя по всему, все силы стягивали сюда, потому что вскоре наша попытка выбраться была больше похожа на непонятное мельтешение из коридора в коридор. Во главе всего этого, конечно же, был крысун. В конце концов мы влетели в какой-то кабинет и заперли за собой дверь, привалив её стеллажом, и уже потом огляделись. Кроме двери и панорамного окна с видом на город тут не было нихрена. «Так вот как они тогда ушли…»       Я подошла к окну, оценивая расстояние. Внизу, в свете прожекторов, слабо мерцал бассейн, а за дверью уже вовсю кипела работа по вытаскиванию из помещения трёх шанков. Искры полетели внутрь, запах пошёл как от сварки.       — Хреново, — сообщил Томас.       — Будем прыгать, — спокойно сказала я, отходя от окна.       — Ты уверена? Это хорошая идея? — Минхо вытер лоб.       — Ну, главное отойти подальше и разбежаться. Есть шанс, что ты не останешься лепёшкой на асфальте, — бледно улыбнулась я.       — Очень ободряющая речь. Ты великолепный мотиватор, Хеди, — нервно сказал Томас.       Мы разбили окно одним из стоявших тут баллонов и проследили за его полётом в облаке стекла.       — Получилось однажды — получится и дважды, — пожала я плечами, отходя от окна. Страшно было ужасно, но явно лучше, чем попасть в лапы ПОРОКу.       — В смысле — получилось однажды? — Минхо нахмурился, глядя на меня.       — Кажется, нет времени объяснять, — сообщила я, глядя, как солдаты тараном расчищают проход, и в него вваливается Дженсен.       Разбегались мы уже с места, и я, не удержавшись, заорала, почувствовав, как моё тело сначала словно становится невесомым, а затем стремительно летит вниз. Удар об воду заставил меня на мгновение задохнуться, а ступни прострелило болью. Вода амортизировала скорость полёта, но я всё равно уже слегка достала ногами дна, толкнулась, снова почувствовав боль, и вынырнула.       Дженсен со своими миньонами стоял наверху, ветер трепал полы его пальто, и не нужно обладать орлиным зрением, чтобы понимать: он сейчас в ярости, что птенчики так просто выпорхнули из гнезда. Теперь уже Томас показал ему средний палец, и мы поплыли к краю бассейна, перевалились через него, словно неуклюжие тюлени. Да, точно. Сейчас же ещё одно должно быть. Появление Галли с вооружённой охраной. Я чувствовала после полёта необыкновенное спокойствие, скорее всего потому, что уж после такого кульбита — нихрена не страшно.       — Всем лежать! — услышала я и лениво повернула голову в сторону. А вот и они. Галли, кажется, справа?       — Хеди, ты чего лежишь? — чуть нервно спросил меня Минхо, стараясь одновременно смотреть и на военных, которые приближались, держа нас на мушке, и на меня.       Вдох. Серия выстрелов шокером, падающие тела. Выдох.       — Вот поэтому, — сказала я, поднимаясь. На ветерке мокрая одежда становилась очень и очень мерзкой. — Привет, Галли. Что-то ты долго.       — Галли? — Азиат ну очень удивился, а тот, кого я назвала, снял шлем, открывая слегка бледноватое лицо.       — Минхо. — кивнул он. Посмотрел ещё раз наверх, потом на бассейн, потом на нас: — Ну вы и психи. — И пошёл под прикрытие здания.       — Мы потом тебе обязательно всё расскажем, — похлопала я Минхо по плечу и последовала за Галли.       — У вас что, с Галли связь какая-то? Вы телепаты? — спросил Томас, вылезая ужом из мокрой насквозь формы. — Я что-то не слышал, что можно заиметь две мутации одновременно.       — Нет. — Я достала из рюкзака вакуумный пакет со сменной одеждой и передала всё ещё ошалелому бегуну. — Это я тоже видела. Правда, слегка с другого ракурса.       — В смысле? — Галли остановился рядом со скрещенными руками и хмурым взглядом. Пока мы шли до здания, я раза три услышала, что мы безголовые стебанутые психи и могли все сдохнуть нахрен.       — Во сне мы шли с тобой, Галли, а поскольку я была подключена на волну ПОРОКа, я услышала, как они по рации передают нижним, что ласточки вылетели из гнезда. — Я распустила и ещё раз перевязала волосы, которым тоже досталось. — Мы присоединились к группе, которая выходила из здания, и вырубили их.       — А дальше?       Я положила руки на колени. Себе я запасную одежду не взяла, но мокрая форма меня не пугала — бывало и похуже. Правда, лужа с меня натекла приличная, и весило это всё как будто я в старом бронежилете и освинцованных ботинках решила выйти на прогулку вечером. А в ботинках еще и мерзко хлюпало.       — А дальше Ньюту становится хуже, — сказала я. — Он пошёл с тобой и с Терезой тогда вытаскивать Минхо, — повернулась я к Томасу, — заметно хуже. Он сообщает, что попросил тебя убить его, если всё зайдёт слишком далеко. Слёзы, сопли, истерика, буря, безумие. Он пытается меня задушить, Томас оттаскивает его, Ньют, как сраный фокусник, достаёт откуда-то нож... В этот момент Минхо несётся в свой самый быстрый забег в жизни за сывороткой, которая всё это время была у Бренды. Но нихрена не успевает. — Я смотрела в асфальт. Говорила безэмоционально, как мне казалось, но всё равно дёргало от боли. — Ньют напарывается на нож и умирает раньше, чем могла бы подоспеть помощь. — Я смотрю на Томаса. — Там ты вогнал ему нож в сердце.       Томас моргнул как-то потерянно и присел напротив меня на корточки, впрочем, не предпринимая никаких попыток дотронуться.       — Я уверен, это было случайно, — тихо сказал он. — И это был сон, Хеди.       Я устало откинула голову на камень балюстрады за спиной и прикрыла глаза.       — Я знаю, чувак, — ответила я после долгого молчания. — Всё равно это уже не случится.       — Благодаря тебе. — Томас ободряюще сжал моё предплечье и с виноватой улыбкой встал.       — А дальше? Что было дальше в твоём сне? — спросил Галли, стоящий в стороне от нас. Минхо всё это время молчал, глядя на меня с каким-то сочувствием. Бесконечно усталый.       — Мы попали на архипелаг в конце концов. У меня отказал речевой аппарат из-за стресса. — Я поднялась. — Вот и всё. — И, не глядя на Галли, прошла мимо, разгоняя кровь. Сидеть на земле было холодно.       — Галли, ты же нам помогаешь? — спросил Минхо, наконец-то снова обретя дар речи. — Я же тебя копьём проткнул.       — Ну, всякое бывает… — Я физически чувствовала взгляд Галли на своей спине. Вот же неугомонный шанк.       В этот момент что-то глухо ухнуло, а затем земля под ногами слегка качнулась. Я заозиралась, чтобы понять, что произошло, и увидела, что на месте ворот появились горящие развалины и столб пламени.       — Господи, мы собирались разгромить ПОРОК, а не весь город, — с болью сказал Галли, смотрящий туда же, куда и я.       — Это уже не важно. — Я покачала головой, озираясь. — Нужно сваливать отсюда. Минхо у нас, дело сделано.       Мы, пригибаясь мелкими шажками, побежали прямо по улице. К одному из перекрёстков, у которого мы остановились под прикрытием высокой клумбы, стягивались военные.       — Чёрт! — выругалась я, посчитав людей и прибывающие машины. — Это ловушка.       — Что они тут делают? — спросил Минхо.       — Очевидно что, — сказала я. — Будет бой. Нужно сваливать отсюда, у нас вооружённый только Галли. — Я выглянула снова, чтобы увидеть, как толпа неопрятно одетых людей с воплями ярости вываливается на открытую местность, словно тараканы, заполняя собой пространство. Прогремел взрыв, потом ещё один — на нас посыпались осколки. Недалеко упало тело в форме с оторванной рукой.       Я сглотнула, не желая туда смотреть, борясь с подступившей тошнотой. Шлем я оставила где-то в бассейне, видимо, или, может, на башне перед прыжком, и сейчас без защиты специальных фильтров мои ноздри начал заполнять запах палёного мяса, крови, горящего пластика, раскалённого железа и ещё чего-то, чему не находилось описания. Нужно было сваливать как можно скорее.       Мы, пригибаясь, продолжили путь под аккомпанемент взрывов, стрельбы, криков раненых. Уши закладывало от ударной волны, и в какой-то момент я поняла, что всё бесполезно. Мы забились в какой-то переулок, тяжело дыша.       — Что будем делать? — Минхо обеспокоенно смотрел на нас. Я устало потёрла лоб, чувствуя отчаяние.       — Видимо, подыхать, — сообщила я, перекрикивая взрывы и всю какофонию на улице. Снова нас обсыпало штукатуркой и мелким камнем. — Нас убьют либо свои, приняв за чужих, либо чужие, приняв за дезертиров.       — Так мы можем просто скинуть форму — и дело с концом! — воскликнул азиат, тут же торопливо начиная вылезать из куртки.       Я резво подползла к нему, хватая за руки, останавливая, затем заглядывая в лицо.       — Минхо, остановись. Ты не понимаешь. Выбраться сейчас отсюда живыми — почти невыполнимая задача, — сказала я, глядя другу в глаза. — Взрыв, шальная пуля, озверевшие от крови люди. Нас может убить что угодно.       Я повернулась к Томасу.       — Нужно, чтобы Бренда с детьми выбиралась дальше. Увозила всех, пусть берёт Ньюта, — сказала я и закусила губу. — Мы постараемся их догнать.       — Почему это звучит как ложь? — спросил Галли, глядя на меня тяжёлым взглядом.       Я ответила ему тем же.       Томас аккуратно перебрался с рацией в место, где было хоть чуть-чуть тише. Я, Галли и Минхо сидели в стороне, пытаясь различить, о чём идёт разговор, когда с другой стороны от нас шла полномасштабная бойня. Вот их разговор на повышенных тонах, затем снова ничего не слышно. И в паузу, в которую стало чуть слышнее, я услышала отчётливое от Бренды:       — Наша тачка прилетела. Мы вытащим вас, встречаемся у тоннелей.       — Что?! — не веря своим ушам, спросила я, подползая к Томасу, заглядывая ему в лицо.       — Они где-то угнали летательный аппарат, — растерянно ответил он.       — Ну тогда что мы расселись? Ходу!       Мы снова двинулись дальше. В какой-то момент взрывной волной мимо нас пронесло тачку, а мне обожгло лицо. Я выругалась сквозь зубы, чувствуя запах палёных волос у себя в носу.       — Переждём! — прокричал Галли, за рюкзак оттаскивая меня назад, в укрытие улицы.       Над нами как раз пролетел один из огромных десантных кораблей.       — Это они, — сказал Томас, вместе с нами провожая его взглядом. — Некогда рассиживаться, надо идти.       Я оценила взглядом пожар по курсу, поняла, что, в принципе, пройти сможем, кивнула, и мы двинулись дальше, боясь в любой момент схлопотать пулю.       — Томас? Ты слышишь меня? — донёсся неожиданно отовсюду голос Терезы. Мы замерли. — Пожалуйста, выслушай. У тебя нет оснований верить мне, но я прошу тебя вернуться.       — Что? — я села на задницу прямо на дороге, хмуро вертя головой, словно мне подскажут ответы. — Она там что, умом тронулась?       — Томас, — продолжила незримая Тереза, — ты можешь спасти всех этих людей, ещё есть время. Спасти всех, кто заражён. То, что здорова Бренда и Ньют наверняка пошёл на поправку, есть объяснение — это твоя кровь. Ты понимаешь? То, что она не болеет, а он выздоравливает — потому что ты их вылечил. И это могут быть не только они. Тебе нужно только вернуться, и всё это наконец закончится.       Я посмотрела на Томаса и увидела, что его глаза влажно блестят в отсветах пожаров.       — Пожалуйста. Я жду тебя. Я знаю, что ты поступишь правильно.       И голос пропал. Мы сидели в относительной тишине, не считая продолжающегося разгрома.       — Она права, — сказал наконец Томас. — Всё это должно наконец закончиться.       — Что ты имеешь в виду? — вскинулась я.       — Я должен пойти и закончить всё это. Пока я не убью Пейдж и её прихвостня крысуна, лабиринты так и будут. Нам не дадут покоя. — Томас смотрел на меня, словно только я одна могла его понять. — Я должен всё это закончить.       — Я пойду с тобой! — вскочила я и тут же снова пригнулась.       Томас смотрел на меня, качая головой.       — Нет, Хеди. Я пойду один. А ты пойдёшь к Ньюту. Он не простит никому из нас, если мы вернёмся без тебя.       — А Бренда? — я с усилием дёрнула себя за прядь волос, понимая, что он прав. Мы все ненавидели ПОРОК, но закончить должен был Томас — тот, кто так же это всё начал. А я правда устала. Я уже не хотела видеть ни крысуна, ни Аву, никого. Я хотела к Ньюту: узнать, как он там, и права ли была Тереза, говоря, что кровь Томаса — это лекарство. Я была эгоистична? Безусловно, но стыдно за это мне будет когда-нибудь потом.       — Я найду вас, когда закончу. — Томас достал пистолет и начал двигаться от нас, так и не ответив на мой вопрос на тему Бренды.       Ну да. Его звала Тереза, и она для него всегда была чертовски важнее, потому что её голос звучал у него в голове. Потому что она была его половиной. Она прошла с ним всё, как я с Ньютом в своё время, и держать его мы были не вправе.       — Нет, Томас. Это мы тебя найдем, — бледно улыбнулась я. — Надери им там всем зад.       — Чувак, это безумие! — Минхо подошёл к нему, но я схватила друга за плечо, останавливая.       — Пусть идёт, — сказала я. — Я знаю, откуда их потом забирать.       — Их? — Галли повернулся ко мне.       — Да, Терезу и Томаса. — я махнула рукой. — Пошли, парни. Нужно добраться, пока без нас не улетели.       На улицах стало поспокойнее. Пока мы бежали к месту с нашим крылатым транспортом, почти не было перестрелок и взрывов в этой части города. Все боевые столкновения ушли дальше, и это было нам на руку. Добрались без приключений.       — Где Томас? — Взъерошенная Бренда сбежала с трапа, глядя на нас тревожными влажными глазами, пока мы пытались отдышаться.       — Пошел заканчивать все это дерьмо, — сказала я, отплевываясь. — Мы заберем его, я знаю, куда лететь. Его и Терезу.       — Зачем нам Тереза? — вскинулась Бренда, глядя на меня с каким-то злым отчаянием.       — Потому что есть вещи, которые ты не можешь взять и перешагнуть, — ответила я девушке, проходя мимо.       Потому что я увидела знакомую светлую голову, волосы на которой ерошил ветер. Ньют выглядел бледновато, но никаких черных вен. Смотрел на меня, опираясь о стену, скрестив руки на груди. Родной, живой.       — Я мокрая! — засмеялась я, когда он обхватил меня, заключая в объятия.       — Да плевать я на это хотел, — Ньют отстранился, глядя на меня. — Зато живая.       Затем его взгляд поднялся выше моего плеча:       — Минхо!       Парни обнимались, хлопали друг друга по спине.       — Я слышал, ты почти двинул кони, — Минхо разглядывал друга, как будто тыщу лет не видел.       Я улыбалась, глядя за всем этим, впрочем, поглядывая на часы.       — Ну, благодаря одной девушке с великолепным даром я избежал этой участи. — Ньют, все еще ослабевший, посмотрел на меня с мягкой улыбкой, в которой крылась любовь, столь же сильная, которую сейчас ощущала я.       — Пора, — сказала я, почувствовав, как внутри что-то словно за веревочку меня дернуло.       Мы загрузились внутрь. Мимо прошла мрачная как туча Бренда, толкнув меня плечом. Я покачала головой.       — Рад тебя видеть, hija, — Хорхе мимолетно меня обнял, а Винс похлопал по плечу.       Все заняли свои места.       — Вот оно! — ткнула я пальцем в горящее здание.       Вот черт, я надеялась, что моя чуйка как-то пораньше нас сюда приведет, но нет. На крыше были видны две фигуры.       — Подлетаем как можно ближе, — сказала я, пока мы разворачивались.       Мужик в кресле пилота (кажется, его звали Люк) мрачно на меня посмотрел.       — Что? — спросила я.       — Ты умеешь управлять этой штукой? — спросил он меня. — Я не то чтобы идеальный пилот и не уверен, что смогу.       Я раздраженно выдохнула. В целом я проходила курсы вождения этой штукой. Не то чтобы это была обязательная программа, но ради общего развития всем необходимо было понимать общие азы.       — Смотри, вот это — датчики заднего хода, — сказала я, показывая на зеленые сейчас лампочки. — Как только ты приблизишься опасно близко, они станут красными. Нам нужно держать уровень между желтым и красным. Вот этот рычаг толкает эту штуку задом вперед. Сочетание вот этих клавиш отправляет в условный дрейф, — я быстро показывала, где и что. — Справишься? Я за ее рулем ни разу не сидела, но знаю, где и что.       — Да, — тоскливо сказал Люк, глядя на лампочки. — Вроде все просто.       Я постояла рядом с ним, пока он приближался к зданию, и, убедившись, что все будет окей, вышла из кабины пилота. Люк уже был открыт. Коротенький трап висел в воздухе, готовый к прилету гостей.       — Слишком далеко! — услышала я Фрайпана.       — Люк, двигай ближе! — крикнула я в приоткрытую дверь кабины пилота.       — Датчики бесятся! — заорал пилот мне в ответ.       — Ну давайте же, — взмолилась я, глядя на маленькую спасательную команду, распластавшуюся животом по трапу и пытающуюся поймать двоих беглецов.       Где-то рядом ухнул взрыв, самолет слегка повело волной, но Люк справился и выровнял машину. Томаса кое-как затащили внутрь. Он поскользнулся на металле и без сил повалился на пол, тем не менее выворачиваясь, чтобы видеть Терезу. Я подошла ближе, сжимая кулаки, бессильно переживая за подругу. Ни веревки, ни черта, чтобы ей кинуть типа лассо. Гадство.       Рвануло еще раз, и я увидела, как впереди на здание, где на крыше еще оставалась Тереза, валится другое строение. Я побежала вперед, останавливаясь у края, видя, как Тереза пытается подняться, тянет руку, и под ней проваливается пол.              Неделю спустя.       Я вышла из импровизированного домика, который мы сколотили вместе с ребятами Винса для нас с Ньютом, и потянулась. Было около десяти утра по моим внутренним часам. Ньют еще спал. После метаморфозы, а точнее — излечения, ему пока еще было тяжеловато, потому что он слишком долго проходил с болезнью, но достаточно скоро шел на поправку. Уже рвался участвовать в делах нашей маленькой общины.       Оглянула всегда чем-то занятых людей и споро спустилась вниз по песочку, завидев Клинта. Галли, что стоял рядом с ним, резво нашел себе дела, и я проводила его спину, раздраженная всеми этими выходками. С появления на архипелаге он изо всех сил дистанцировался, старался вообще со мной не контактировать по любым вопросам. Отчасти я его понимала, а отчасти не понимала: почему нельзя вести себя как взрослый человек? Да, мы не будем вместе никогда. Весь мой мир был Ньют, и потом уже — настройка мира. Возможно, когда-нибудь с течением времени наши с ним чувства поостынут, но ровно в той мере, как теплый костер, который греет обоих. И я очень хотела, чтобы Галли тут кого-то себе нашел, чтобы просто жить дальше.       — Ну как там наш больной? — спросила я, отвлекаясь от мыслей про Галли, про нас с Ньютом.       Томас попал к нам на борт тогда, неделю назад, с ранением и пока все еще был в отключке. Все эти дни потеря Терезы подвергала организм стрессу, и он все еще не пришел в сознание, но медики говорили, что он идет на поправку.       — Все еще спит. — Клинт мимолетно улыбнулся. — Как Ньют?       — Пока что спит, — ответила я на улыбку, — но чую, скоро будет тут повсюду стараться приложить силы ко всему и сразу.       — Эй, твоя спящая красавица еще долго будет отлеживаться? — Минхо появился из-за одной из палаток, хмуря брови.       — Ну сходи, поцелуй его, — фыркнула я.       — Это не моя обязанность, да и характер у тебя тот еще. Напридумываешь чего, — азиат отмахнулся, — или решишь, что поцелуй истинной любви вернул его к жизни, начнешь ревновать, перережешь нам ночью глотку…       — Все, заканчивай! — рассмеялась я, выставляя перед собой руки. — Твоя бурная фантазия и длинный язык скоро сведут меня в могилу.       — А вот и красавица, — сказал Минхо.       Я обернулась: из нашего домика вышел заспанный Ньют, зевая и попутно натягивая футболку.       — Чего разорались с утра пораньше? — Он закинул руку мне на плечо и поцеловал куда-то в область уха, попутно потеревшись носом о мои волосы. — Даже гриверы звучали и то поприятнее, чем твой голос с самого утра, Минхо.       — Это ты еще не слышал, как поет Хеди, — отбрехался друг. — Ладно, зайди ко мне, как проснешься окончательно, я что-то не очень понял в твоих вчерашних подсчетах.       — Угу, — кивнул Ньют и потянул меня на пляж.       Каждое утро мы купались в океане, иногда бесились в воде, насколько Ньюту позволяло самочувствие. Иногда общались или просто стояли в обнимку, ощущая невозможность насмотреться друг на друга. Кошмары меня больше не мучали. Когда я спала с Ньютом, мой сон был глубоким и спокойным. Еще каждую удобную минуту мы наслаждались друг другом, не обращая внимания на подшучивания, закатывание глаз от особо недовольных и все эти незначительные вещи.       Правда, спина, которую я вчера содрала об скалу, саднила. Но это было скорее сладкое чувство, которое меня полностью устраивало. Я на некоторое время мечтательно задумалась, вспоминая, как вчера мы сначала долго целовались у той самой скалы, а потом Ньют не выдержал, подхватил меня под бедра, и мы занимались сексом, периодически останавливаясь, когда кто-то из лагеря подходил слишком близко и мог нас услышать или заметить. Беззаботное время без «Порока» и прочей неприятной ерунды.       На острове также была врач-гинеколог. Темнокожая женщина, которую я не очень помнила из лагеря Винса, но, честно говоря, очень много лиц тут было для меня новыми. Мы с ней договорились оставить пока все как есть. И в целом она уже работала с такими спиралями, и если вдруг нам неистово захочется размножения, сможет ее вытащить. Не скажу, что мы с Ньютом вообще об этом задумывались: слишком зыбко все сейчас было, быт был не налажен, да и хотелось просто проводить время друг с другом, нагоняя все что можно.       — Винс хочет собрать людей вечером, вне зависимости от того, очнется Томас или нет, — сказал Ньют, выныривая и отфыркиваясь.       Я рядом лениво дрейфовала, лежа на воде на спине, глядя в безоблачное небо. Что-то шевельнулось неясное в груди. Я прислушалась и поняла, что Томас сегодня придет в себя, о чем я и сообщила Ньюту.       — Ну вот и посмотрим, не зря ли тебя Винс поставил на всеобщую безопасность, — улыбнулся Ньют, обхватывая меня руками и целуя. Я оседлала его бедра, отвечая на ласку и чувствуя, что если мы так и продолжим, то из воды вылезем еще не скоро, потому что кому-то нужно будет вдумчиво охлаждаться.       Сейчас ни одна серьезная стройка или вал деревьев на острове не происходили без моего присутствия. Я могла точно сказать, случится что-то или нет, чем, возможно, спасла уже немало людей от лишних травм. Тут, конечно, уже было все, что нужно: мы один раз плавали на большую землю за медикаментами, припасами, брезентом и даже оружием. Но все равно травмы оставались травмами, и в нынешних условиях довольно упаднической медицины периоды восстановления шли гораздо медленнее. Рано или поздно мы все настроим, и будет у нас снова отличная жизнь.       Все же из воды мы выбрались сильно позже, чем планировали, — невозможно было друг от друга оторваться. В душе все равно иногда звучало эхо того страшного сна, и в такие моменты флешбеков мне хотелось лишь прижаться к Ньюту как можно ближе и никогда никуда не выпускать, боясь, что вот чуть-чуть — и он растворится. Или это снова сон, я опять очнусь где-то в лабиринте, в комнатке рядом с умирающим Ньютом, и снова нужно будет все это проживать. Но в такие моменты я себя больно-больно щипала за кожу и убеждала, что раз мне больно, значит, все хорошо. Надо ли говорить, что Ньют периодически замечал новые синяки и качал головой. Но я не посвящала его в свои страхи — забот у него тут было и без меня прилично. А со своей текущей крышей я как-нибудь справлюсь.       Как я и предсказывала, Томас пришел в себя ближе к вечеру и был удостоен своей порции радостных объятий. А вечером, после всех дел, переделанных за день, мы собрались под огромным навесом у костра. Первый мирный костер со времен Лабиринта. Я держала в руках кружку — Галли снова начал тут свои химические эксперименты, но в этот раз ингредиентов у него было побольше. Ньют приобнимал меня рядом. Сидели мы кучкой своей, привычной. Выше нас — Фрайпан и Галли. Слева — Томас, чуть ниже — Клинт.       — Не хватает Алби, — вздохнул Ньют, поглаживая меня через ткань легкой кофты.       — И Джеффа. И Зарта, — кивнула я. — И всех остальных, кто был и кто не дошел.       — Я уверен, что все эти шанки смотрят на нас сверху и очень радуются, что мы выбрались наконец из всей этой кучи кланка, — сказал Минхо, делая глоток из своей кружки.       — Лучше и не сказать, чувак, — кивнул Галли.       Мы молча выпили за тех, кто не дошел.       Рядом с костром стоял огромный камень, на котором мы позже высечем все имена тех, кто был дорог нам. Я обязательно впишу туда имя Алби, Джорджа, всех тех, кого не отпустил Лабиринт. Мы высечем их имена вместе, это будет наш мемориальный камень. А сейчас я сидела в компании друзей и была счастлива, что мы дошли. Где-то на периферии зудела мысль про родителей, но я отгоняла ее, понимая, что они вряд ли смогли построить свою жизнь тут. Это было больно, но такова жизнь. Я их то помнила, то не помнила, была с ними не согласна и, в конце концов, малодушно убедила сама себя, что они там, на развалинах Денвера, смогут построить остаток своей жизни, в которой меня уже не будет. Да, я была очень скверной дочерью.              — Просыпайся, соня. — Меня нежно поцеловали в висок. Я открыла глаза и не сразу поняла, что вижу.       Ньют. В пиджаке, рубашке, джинсах. В вычищенных кроссовках, очень взволнованный. Я села в кровати, недоумевая.       — Ты откуда это достал? — спросила я, протирая глаза и улыбаясь.       — Это еще не все. — Парень встал с нашей кровати и протянул мне что-то светлое на бретельках. — Я не уверен, но Бренда сказала, что оно будет тебе по размеру.       Я, непонимающе улыбаясь, взяла платье (а это было именно оно) в руки, глядя на Ньюта, который, в свою очередь, смотрел на меня в ожидании.       — Ну, Хеди, помнишь? Ты мне как-то рассказала про свой сон в лабиринте, — его губы дрогнули в улыбке, — где мы идем по пляжу, я в пиджаке, а ты в платье.       Волна нежности накрыла меня с головы, а на глазах непроизвольно выступили слезы. Я даже всхлипнула, прижимая пальцы ко рту.       — Ты помнишь…       — Все это время помнил. — Ньют взъерошил волосы на голове, застенчиво улыбаясь. — И вот у нас есть пляж, есть океан, я добыл пиджак и платье. И знала бы ты, каких трудов мне стоило убедить Минхо, чтобы он тебе не выболтал. Пойдем.       Я рассмеялась, вылезла из-под одеяла. Влезла в платье, которое оказалось мне точно в пору, и мы выскочили из нашего дома, держась за руки. Было очень рано. Небо было еще окрашено рассветом, волны набегали на берег, мягко шурша об песок. А мы шли рука об руку. Я молча улыбалась, испытывая просто невозможное счастье. Я несколько раз оборачивалась, чтобы понять, что наши следы на песке точно существуют.       — У меня еще один сюрприз. — Ньют остановился, когда мы дошли до большого камня выше нашего роста. Его пальцы слегка подрагивали, выдавая его беспокойство, и я не знала, что и думать — он так переживал.       — Да, Ньют? — я ободряюще сжала его пальцы.       — Я сейчас закрою тебе глаза, а ты просто иди вперед. Я тебя разверну, — попросил он.       Я улыбнулась и подчинилась. Какое-то ощущение абсолютного, невозможного счастья заполняло меня изнутри, и я чувствовала, что его так много, что еще немного — и я снова пущу слезу. После всего пережитого нами я наконец могла снова ощущать.       Он накрыл мои глаза чуть шершавыми ладонями, и мы осторожно двинулись куда-то, куда я не видела, но через некоторое время услышала голос Минхо:       — Ну наконец-то. Я думал тут подремать, пока вы дойдете.       Раздались смешки.       Ньют убрал наконец руки с моего лица, и я замерла, пораженная. Все собрались там, где мы обычно собирались на костер. Все наши. Помимо тех, кто был со мной в лабиринте, тут были Бренда, Хорхе, Арис, Винс. Правда, не было Галли. А затем я поняла почему.       Впереди была небольшая роща, рядом с которой все и собрались. А на небольшой площадке перед ними стояла арка из дерева с белыми цветами, под которой сейчас и стоял Винс.       — Ньют… — я замерла, оборачиваясь к нему и не очень понимая, что именно происходит.       Он снова запустил в волосы пятерню, ероша их.       — Ну, я тоже не очень понимаю, как это все происходит, но мне помогли и рассказали, — он улыбнулся, такой непривычный, застенчивый и немного растерянный. — Хеди, ты станешь моей женой?       Вот где-то тут меня прорвало окончательно, и я, чтобы позорно не разреветься, просто качала головой как заведенная, вытирая слезы, которые просто текли, и все тут.       — Я просто не знал, как еще можно выразить, что я тебя бесконечно люблю. — Ньют коснулся моего лица, заглядывая мне в глаза. — Я не хочу тебя терять, снова переживать весь этот кланк, думать, выживем мы или нет. Мы добрались до архипелага, нас ждет будущее: счастливое, интересное и наше. — Он смотрел мне в глаза, такой серьезный и взрослый, что у меня сердце защемило. — И я хочу пройти весь этот путь с тобой, Хеди.       — Кто-нибудь, дайте мне платочек или подушку, — подал голос неугомонный балагур, который по странному стечению обстоятельств был нашим другом.       — Минхо! — это уже сказали все мы хором.       Я обернулась на ребят, улыбаясь. Бренда украдкой вытирала глаза, кончик ее носа покраснел.       — Да, я выйду за тебя, Ньют, — наконец справившись с голосом, сказала я.       Наши друзья зааплодировали, а ветер зашевелил листья деревьев. Я подумала, что это, наверное, Алби радуется за нас.