Мое письмо достигнет адресата

Привет. Мое имя - Твик Твик. Я не знаю, кто ты, и это письмо никогда не попадет в почтовый ящик, но, может быть, однажды ты найдешь это где-нибудь в недрах моего ящика и, кем бы ты ни был, узнаешь меня капельку лучше. Ты заметил, что мой почерк скачет и прерывается, словно пишет не человек, а чертов аппарат, который отображает пульс? Ха, прости за эти глупые метафоры. Я к тому, что я болен, и это причина пируэтам моих букв. Поверь в устной речи все куда хуже. Я все время заикаюсь, вскрикиваю и все время готов сгореть от стыда, когда глаза окружающих впиваются в меня. Но ладно, не уверен, что тебе это интересно. Какова же главная причина, почему я ни с того ни с сего решил потратить бумагу на какое-то бесцельное письмо, которое не факт, что вообще кто-то прочтет? Причина в том, что я вынужден хоть как-то выразить то, что устал скрывать от всего мира. Хотя кому я лгу - весь мир это знает и знал даже до того, как я сам это понял. Не знает лишь тот, кому знать это действительно важно. Я гей и я влюблен в Крейга Такера, своего парня. Возможно, ты удивлен. "Ну да, ты влюблен в своего парня, и что дальше? Что ты хочешь этим сказать?" - недоумеваешь ты. Загвоздка в том, мой друг - прости, что так называю тебя, - что Крейг не любит меня. И никогда не полюбит. Он до сих пор считает, что я не более чем великолепный актер на публику. Как ты думаешь, легко ли полюбить кого-то, если вас двоих буквально столкнули друг с другом поехавшие азиатки-шипперы и заставили вас быть вместе, не интересуясь, хотите вы того или нет? Ответ очевиден. Очевиден он был и для Крейга - мы просто решили разыграть небольшой спектакль для этого сумасшедшего городка, который оставит нас в покое, когда наиграется. Но, черт возьми, что же могло пойти так? Мы с Крейгом - совершенно разные люди. Я - нервный идиот, зависимый от кофе и чужого мнения, эмоциональный, эгоистичный, агрессивный дурак. Он - спокойный и невозмутимый, логичный, как сраная алгебра, но в то же время отчаянный и сильный, не принимающий во внимание и не заботящийся ни о чем, кроме своей морской свинки. Как они могли решить, что мы будем идеальной парой? Кроме того, нам - теперь, кажется, только Крейгу - нравились девушки, и этот очередной выкидыш Южного парка смутил как меня, так и его. Мы были уверены, что скоро все образуется, и мы сможем разбежаться, забыть об этом инциденте. Все бы так и было, если бы не я, беспросветный идиот. Крейг выслушивал меня, когда я говорил без остановки. Крейг терпел мои истерики и срывы. Крейг снимал трубку поздней ночью и успокаивал меня, сходящего с ума от тревоги. Крейг делал мне кофе, когда мои руки слишком дрожали. Крейг ругал меня за шрамы на руках и почти искренне злился за это. Крейг перезастегивал мою рубашку, с которой я не мог справиться. Крейг был идеальным парнем, пока я был лишь комком оголенных нервов. И я, блядь, умудрился по-настоящему влюбиться в него. Ну не идиот, а? Самое болезненное во всем этом - я знаю, что я никто для Крейга. Все, что он делал - лишь часть роли, слова в этом ебаном спектакле. Как я должен сказать, что у меня сердце застывает на месте, а затем подскакивает и начинает стучать, как в лихорадке, когда его пальцы ненароком или нароком касаются моей руки, когда он по привычке называет меня "милый", когда он хмурится, глядя на мои раны, когда он улыбается и помогает мне с пуговицами, когда... когда что угодно. Крейг не любит меня и никогда не полюбит. Мы лишь часть представления, разыгрываемого для развлечения публики. Здесь не место реальным чувствам и эмоциям, реальным слезам и смеху, не место для реальной любви. Кстати, мы, вроде, "встречаемся" довольно давно, но так ни разу и не целовались, хех. Прости за этот всплеск. Твик. Пока Крейг читал написанное на грязном тетрадном листке с несколькими аккуратными кофейными кружками, найденном в ящике Твика, его привыкшее к покерфейсу лицо неудержимо менялось. К концу письма неизвестно кому парень, известный своей стальной выдержкой, едва сдерживал подступившие к горлу слезы. - Твик, любимый... Хах, ну конечно, Такер. Откуда этот дерганый блондин, это маленькое испуганное солнышко может знать, что и твое сердце скачет как безумное, как почерк Твика, при каждом его движении и прикосновении? Откуда ему знать, какую боль причиняет тебе вид каждого его шрама, каждой царапины на белоснежной коже? Откуда ему знать, как сильно манят золотистые волосы, огромные голубые глаза - две блеклые незабудки, тонкие искусанные губы? Откуда? - К-крейг? Взгляд Твика сначала впивается в прищуренные зеленые глаза Такера, а потом падает на замызганный листок в руках. Лицо блондина мгновенно вспыхивает алым, рука с пальцами, обмотанными пластырями, прижимается ко рту, незабудки распахиваются еще шире. - Ты... Откуда это у тебя?! Где..? Ты рылся в моих в-вещах?! Вместо ответа брюнет делает шаг вперед. Еще один, еще. Изумрудный прищур сузился, челка упала на глаза, пальцы чуть сжали листок, а затем - запястье Твика. Напуганное и смущенное лицо блондина близко, слишком близко, чтобы устоять. - Ты полный идиот, Твик. - Я... - Я, блять, люблю тебя. Я люблю твои волосы, твои пальцы, твои глаза, твой запах, все, что с тобой связано. И если ты решил, что это не так, то ты конченный дебил. Лист, колыхаясь в потоках воздуха, опускается на пол. Левая рука все еще сжимает тонкое запястье, а правая зарывается в золотистые волосы, притягивая лицо блондина ближе, еще ближе, запретно близко. Губы Крейга накрывают губы Твика, сердца обоих стучат, захлебываясь в собственном ритме, и оба это слышат. Блондин жмурится от накативших ощущений, но наконец сдается и отвечает на поцелуй, мягкий, нежный, получая то, чего жаждал все это время. Наконец парни нехотя отрывают губы друг от друга. - Я люблю тебя, Твик, слышишь? - Я тоже люблю тебя, Крейг.