M&M

— А ты спиздила мою работу, если тебе вдруг стукнула моча в голову, и ты об этом благополучно забыла, — нахмурившись, договорил парень, сидя за столом в съемной квартире перед ноутбуком, перестав набирать в вордовский документ нужный текст и корпусом развернувшись к той, которая очаровывала красотой, изобиловала острыми фразочками в адрес своего автора, иногда делила с ним постель и прекрасно играла на его нервах, как будто имела соответствующее образование, помимо того, что гордилась собой, поступив в университет на заветную для неё специальность «актёрское искусство». — Ты каждый раз, гордясь собой, будешь пихать этот исчерпавший себя аргумент в наши и без того многочисленные вздоры? — покачивая ногой взад-вперёд, сидя на том же столе и недовольно наблюдая за парнем, который, кажется, совершенно не хотел разбираться в том, что их общение этим летом по непонятным причинам сводилось на нет: девушка тратила время на экзамены и поступление, в то время, как парень посещал лекции в первый месяц лета, а после не спал ночами и учил необходимые темы, готовился к закрытию сессии, что потом, конечно же, на радостях отпраздновал, получая от соавтора лишь уведомления о том, что главы были отредактированы. Ни слова больше. — Я могу засудить тебя за плагиат, — усмехнулся Чарли, кивнув в сторону ещё неубранной на полку толстой книги, которая терзала его несколько ночей, поскольку основы права никак не хотели оставаться в голове, уже мечтавшей о том, чтобы избавиться от этих мучений и бессовестно насладиться остатком лета в промежутках между частыми серьёзными разговорами и пьянками. — Не быстрее, чем я успею придушить тебя за твоё гадкое и упрямое «типо» вместо нормального человеческого «типа», Мастерсон, — грубо говоря, у Мермэйдэллы всегда начинал дергаться глаз, благо не кровоточил, когда во входящем сообщении была пропущена элементарная запятая или же слово было написано до безобразия неправильно. Да, стоило признать, это раздражало большинство живущих в стране людей, которым было не все равно на грамматику и знаки препинания, но когда это делали намеренно и несколько раз на день, то вполне находились обоснованные причины на то, чтобы покончить какими-нибудь достойными способами с предметом ежедневного раздражения. Чарли с ухмылкой на лице вернулся к написанию главы, изредка останавливаясь и пуская мимолётные взгляды в сторону девушки, которая после облегчённого выдоха партнера поняла, что теперь работа переходила в её надёжные руки, а потом стала вслух перечислять все приходящие ей в голову идеи для следующей главы, написание которой начнётся в скором времени после того, как её умелой рукой будут отредактированы все записи парня, честно признававшего тот факт, что грамотность, которой отличалось их творчество, принадлежала не столько ему, сколько бессменному соавтору. — Маньячка по части русского языка, как ты только держишь все эти чертовы правила в своей маленькой головушке? — Ты уже спрашивал, Чарли. — А у меня, — парень снова нахмурился, потому что, несмотря на частое упоминание, все равно не мог запомнить такой нужный ему термин, благодаря использованию которого он перестал бы выглядеть больным идиотом в её глазах. — Ну ты же знаешь, болезнь с памятью. — Как хорошо, что это не передаётся воздушно-капельным или венерическим путём, иначе я бы заразилась и грамотность работ бы резко скатилась до тех жалких подобий наших работ, — закатив глаза, проговорила девушка, бегая глазами по многочисленным строчкам в поисках ошибок, которые нужно было немедленно устранить. — Хорошо, маленькая подсказка, так и быть. Твоя болезнь с памятью начинается на букву «а». — Ааа, — задумчиво протянул Мастерсон, выйдя на балкон, дверь из которого вела прямо в комнату, где все ещё сидела загруженная работой Мермэйдэлла, чиркнув зажигалкой и закурив, коря себя за то, что это дебильное слово вертелось на его языке, но не в его силах было произнести его вслух без её помощи. — Дэлла, блять, я правда не помню. — Амнезия, придурок, — выкрикнула юная леди, запустив в Чарли карандаш заточенным концом, поскольку его болезнь с памятью, кажется, распространялась абсолютно на все, что он знал. — Прекрати сокращать и коверкать имя, иначе я немедленно откажусь от соавторства с тобой. — Ты же знаешь, я не могу его нормально выговаривать. Давай придумаем тебе какое-нибудь незамысловатое прозвище, которое я выговорю, будучи даже в самом страшном хламе, в котором только смогу оказаться, пока моя печень мне не откажет, — русоволосый парень потёр собственный подбородок, раздумывая над тем, как же теперь можно было называть эту маленькую девчонку, чьё имя все никак не поддавалось его языку. — Кажется, я знаю. — Ну давай, блесни фантазией, больше ведь не чем. — Тигран, — с довольной улыбкой протянул парень, немного потрепав девушку по голове, от чего волосы пришли в небольшой беспорядок, но этого уже было достаточно для заслуженного удара локтем в бок парня, отчего последний тут же вскинул руки в воздух в сдающемся жесте и отошёл, немного корчась, пока девушка снимала резинку. — У тебя уже есть Джиги. Ты из всего фандома решил устроить себе маленький Кавказ, а себя возомнить Рамзаном Кадыровым? — Если тебе так нравится своё имя, то тебе нужно привыкнуть к тому, что из моих уст оно звучит примерно так, как в прошлый раз. — Только попробуй сказать это снова, засранец. — Мур, — начал с вызовом протягивать молодой человек, после чего в него снова прилетел карандаш, затем ручка, а после практически все остававшиеся на столе письменные принадлежности, до которых только могла дотянуться Мермэйдэлла, ведомая тем, что постоянное видоизменение её имени бесило куда сильнее, нежели все, что вообще могло бесить её в этом парне с момента их знакомства. — А не пойти бы тебе нахуй, Мастерсон? Ты просто, — она остановилась на пороге балкона, нервно размахивая руками, будто это как-то помогло бы ей найти слова, которые бы обосновали всю её бурлящую ярость по отношению к персоне напротив. — Ты просто невыносим, черт возьми. Больше ни одной общей работы вместе, ясно?! — Напугала извращенца девственностью, — ядовито усмехнулся он, не подозревая, что его незаменимую помощницу это задело. — Отлично, вот и катись со своей безграмотностью в фандом, где без меня ты останешься никем. — Тебе напомнить кто здесь автор, а кто соавтор? — он бычковал сигарету о дно пепельницы, не представляя, что сейчас служившая ему белыми правдами и правильно расставленными запятыми была далека от того состояния, когда могла бы принять сказанное за очередную глупую шутку и рассмеяться. — Гребанное самолюбие — вот чем ты дорожишь, Чарли, — голос брюнетки немного дрогнул, после чего она поспешила вернуться в комнату, как следует хлопнув балконной дверью. — Всегда знал, что ты актриса без оскара, — бросил он, войдя в гостиную и встретившись с глазами девушки, которая сидела на диване и тут же поспешила отвернуться, когда Чарли вернулся за рабочий стол и по привычке, сев в кресло, устало потянулся, раскинув руки в стороны и бормоча под нос себе что-то вроде того, что отзывы какого-то черта пропадали вместе с активом. — Эй, актриса погорелого театра, я, конечно, понимаю, что тебе нужно практиковаться в актёрской игре, но можно все же не на мне? Девушка никак не реагировала на хохочущего и пытавшегося исправиться в своей традиционной манере парня, на что последний лишь снова тщетно по пытался понять, где именно он перегнул палку и за что ему предстояло позориться, прогибаться под неё и просить прощения, что он однажды уже умудрился сделать, не послав воришку куда подальше, а найдя общий язык и теперь разделяя с бывшим врагом все законченные когда-то фанфики и новые безумные идеи, которые проходили в свет только с её одобрения и волшебного подтверждения участия в этой работе. Брюнетка в это время обнимала себя руками, лёжа на диване, и успокаивала себя тем, что на идиотов не обижаются, а на Мастерсона тем более, поскольку он предупреждал её о том, что не умеет держать язык за зубами и точно не умеет останавливаться вовремя, поздно осознавая, что все сказанное могло быть сущим дерьмом, которое вырывалось из его уст, только потому что он был слишком зол и не мог правильно совладать с эмоциями, чтобы, наконец, заткнуться. Тишину, царившую в комнате уже около часа, вдруг нарушил ворвавшийся в квартиру парень нерусской внешности, бывший хорошим другом Чарли и Мермэйдэллы, всегда здраво оценивавший их совместное творчество, несущий только им понятный бред и помнящий дату их знакомства так хорошо, будто эта дата была одним из утверждённых государственных праздников. — Новая глава такая хот, что прям хот-хот, непотушимый пожар в моей душе, — громко начал кавказец, целуя собственные пальцы и широко размахивая после этого руками, и не переставал нахваливать, однако, встретившись с сердитыми глазами брюнетки тут же выпрямился, замолчал и перевёл взгляд на трудоголика-алкоголика-автора, который лишь неуверенно пожал плечами на немой вопрос, появившийся в глазах вошедшего. — Понял, принял, ушёл. Знакомый парень тут же скрылся за дверью, поскольку не любил быть участником ссор близких ему людей и предпочитал возвращаться только тогда, когда между ними снова воцарялись мир, любовь, идиллия и регулярно публикуемые на сайте главы. — Там заядлые читатели спрашивают, не дешевая постановка ли всё здесь происходящее, — кавказец, вернувшись, в квартиру не зашёл, лишь показался в дверях, телом предпочитая оставаться в подъезде, чтобы как можно быстрее удрать, если на то появится причина. — Пошёл вон, Джиги, — вскричала девушка, поднявшись на ноги и запустив в парня диванную подушку, которая прилетела в дверь и упала на пол, потому что убежать владельцу белой приоры все же пришлось в надежде, что так он останется жив. Мермэйдэлла тяжело выдохнула, после чего все же обернулась к смеявшемуся за её спиной парню, тут же свалившемуся от нервного хохота со стула. Так ему и нужно было, он заслужил. — Видишь, дорогая, мы ссоримся по-настоящему, переживаем раскол в отношениях, а все думают, что это дешевые драмы с канала «Россия-1», — Чарли развёл руки в стороны, подойдя ближе к девушке, которая была недовольна тем фактом, что людей нельзя было испепелять взглядом, поскольку от одного самодовольного парня уже давно настала пора избавиться. — Написал бы своей бывшей, как ты любишь это делать, удаляя меня из беседы. Возможно, снова бы прокатило. Возможно, даже Джиги бы в это поверил, — перечисляла брюнетка, невольно играя бровями. — А знаешь, это отличная идея, — начал Мастерсон, за что тут же с силой получил от Мермэйдэллы в плечо, недоумевая, почему девушка сегодня была такая раздражительная и воспринимала все его слова всерьёз. — Успокойся, Боже мой, неужели ты действительно во все это веришь? — Представь себе, звучит это отвратительно. — Даже Джиги, впервые не пропуская ссоры, пусть и постановочной, в это бы не поверил, идиотка, — рассмеялся Чарли, приобняв брюнетку за плечи, тем самым, наконец, приблизив эту вредную колючку к себе. — Он просто немного отличается умом и сообразительностью. А ещё любовью, поскольку обещал написать для нас отдельную историю. — Чертов фантазёр, я, кажется, скорее действительно с тобой разойдусь, нежели он соизволит выполнить обещание. — А я выйду замуж и рожу двоих детей, — с гордым видом заявила брюнетка, все же заключив парня в ответные объятия. — Значит, так, Чарли Мастерсон, обещай мне, что ты перестанешь коверкать мое имя так, как будет твоей душе, если она у тебя вообще есть, угодно, — прищуривщись, обозначила проблему будущая актриса, нарочито ткнув парня пальцем в грудь, когда он оперся бёдрами о всё тот же рабочий стол. — Мерма, — начал автор, которого жизнь совершенно ничему не учила, за что получил хорошего подзатыльника, начав тихо возмущаться, будто брюнетка была уверена, что он путал буквы специально. — Мермэ. — Мермэйдэлла, — выговорил, наконец, Мастерсон, после чего облегченно выдохнул, кажется, выпустив из лёгких абсолютно весь воздух, который в них только оставался, и театрально вытерев со лба и так отсутствующий пот. — Заслужил, — с улыбкой, обняв парня за шею, брюнетка мягко коснулась его губ своими, на что Чарли, конечно же, ответил и тут же поспешил перехватить инициативу, сменив характер поцелуя на более грубый, после чего, зарывшись руками в распущенные волосы девушки, развернулся вместе с ней и усадил на стол. От части Чарли все же нравилось, когда девушка решалась на то, чтобы найти повод для обиды, и злилась, потому что потом в постели все это превращалось в дикую страсть, которую он даже в собственных работах не мог описать, порой предпочитая мирить главных героев именно таким нехитрым способом. — Я уже говорил, что у меня появилась новая грандиозная идея, в которой ты просто обязана принять участие? — Ты действительно хочешь говорить сейчас об этом? — усмехнулась брюнетка, стягивая с парня футболку, потому что в данный момент находила её лишней и мешающей складывавшейся ситуации. — Так, у меня тут вообще-то назрел один маленький вопрос, — в квартиру снова без стука и какого-либо стеснения зашёл Джиги, уставившийся в собственный телефон, усердно что-то в нем печатая. Кавказец, не отрывая глаза от экрана, ещё не представлял, что в данный момент два человека, чьей идиллии и заключению перемирия он так откровенно мешал, злостно, но все же мысленно посыпали его различными ругательствами, обещая все силы потратить на то, чтобы угробить его любимый канон за такую очевидную непунктуальность. — Это насчёт вашей истории, — пояснил Джиги, наконец, обратив внимание на замерших в откровенной позе, пока что одетых, друзей. Чарли нервно закатил глаза, а Мермэйдэлла, все ещё крепко обвивавшая своего автора ногами, хлопнула себя ладонью по лбу, от чего в комнате раздался характерный звук. Стыд тут же охватил парня, поэтому он, закрыв глаза, отвернулся, но продолжил стоять в гостиной, потому что находил терзающий его вопрос крайне важным, а потому и не мог обойтись без совета друзей, которые в этот момент больше всего желали того, чтобы постороннего, наконец, замучила совесть, и он ретировался. — Пожалуй, я вставлю это в фф, — сообщил Джиги, совладав с эмоциями и непонятно откуда взявшейся любопытностью. — Стоп, стоп, стоп. А это селфцестом считается? — Джиги, — зло прорычала брюнетка, оглядываясь в поисках предмета, который бы можно было пустить в голову вынужденному собеседнику. — Что? А как же ваши постоянные оры про то, что вы один человек? Считается ли, что вы таким образом имеете самих себя? Не задумываясь, Мермэйдэлла оттолкнула от себя партнера, спрыгнула, схватила со стола будущего судьи атрибут правосудия, в простонародье именующийся молотком, и кинула в ненавистного сейчас кавказца, несмотря на то, что до этого испытывала к нему только светлые чувства. Предмет пролетел мимо, однако, «третий лишний» намёк понял и под недовольные возмущения Мастерсона удалился, пообещав друзьям и самому себе, что больше никогда этим не займётся, чтобы не натыкаться на такие откровенные сцены. С лёгким прищуром Чарли взял ее за талию и резко прижал к себе. Он опустил руки на ее стройные бедра, обтянутые облегающими джинсами, и бесцеремонно вжал в свои, чтобы она убедилась в том, в каком состоянии он сейчас находился, и в одном маленьком, но очень очевидном факте, что он ее хотел. — Он слишком умный, не находишь? — поинтересовалась девушка в тот момент, как парень перемещался по квартире, дабы доставить их сплетенные тела в спальню. — Возможно. — Я хочу услышать своё любимое слово, Чарли, одно слово. — Соавторство? — не нарушая зрительный контакт, Мастерсон провел своими руками по всему ее телу и остановился, снова поцеловал её, после чего стал одну за одной расстегивать пуговицы на её шёлковой рубашке в ожидании ответа. — И вовсе это не оно, — девушка с намёком взглянула в глаза парня, когда он, уложив её на постель, удивился тому, что подобрал неправильное слово. Озарение снизошло на его голову достаточно быстро, хотя порой, как, например, со словом «амнезия», на него находил безвыходный ступор. — Ну нет, я не буду произносить это снова, даже не думай меня об этом упрашивать. — Чарльз Мастерсон, не начинай эту драму снова. Просто повтори то, что ты сказал. — Нет. — На нет и секса нет, можешь довольствоваться той разрядкой, которую тебе подарит твоя собственная рука, — быстро протараторила брюнетка, свела ноги вместе и отодвинулась. — Мермэйдэлла, — закатив глаза, повторил парень, решив, что чуть-чуть поломать язык будет не таким проигрышем, нежели лишать себя возможности довольствоваться её компанией в своей постели. Дернув рассевшуюся без дела рядом девушку за лодыжки, он таким образом вернул её под себя и самодовольно ухмыльнулся, разложив в голове все по полочкам и осознав, что маленькая управа на эту строптивую девицу все же была найдена. Через выпущенную главу, ссору, пострадавшего Джиги и ломку собственного языка. Но он был уверен, что это того стоило, ведь кто знает, сколько бы ёщё времени в тот день он потратил на то, чтобы помириться с ней, жадно и властно поцеловать, зарыться пальцами в тёмные пряди, ласкать её тело вдоль и поперек, оставляя на ключицах багровеющие пятна, часто вколачиваться в любимое тело, доставляя удовольствие не только правильным произношением имени. Masterson и Mermaidella. Две вечности, сошедшиеся в один короткий день в марте месяце, когда ещё не сошёл февральский снег, когда конкурирующий пейринг ещё даже не представлял, что его ждёт. Mermaidella и Masterson. Люди, которые и по сей день удивляют своими идеями большое число других людей, которые случайным образом приходят в фандом, а после остаются с ними, поддерживая после каждого жалкого воровства и искренне переживая случающиеся порой драмы. Иными словами, результирующими все выше написанное. M&M — автор и соавтор, чья любовь — это так красиво.