M&M

Они разошлись, наговорив друг другу, как и всегда, различного бреда про то, что он найдёт соавтора получше, а она пообещала никогда больше не связываться с таким самовлюбленным чмом, который совершенно не ценил того, что она для него делала. И дело было, как ни странно, не в постели и вовсе не бытовых хлопотах, которые их все равно мало интересовали и уж тем более никак не колыхали их отношения. Дэлла помнила, как он снова стал раздражаться без причины, сильно приревновав любимую к другу, хотя девушка и не давала своему автору на то весомых причин. Как и всегда, включив в себе жесткого и беспощадного собственника, считавшего, что ЕГО больше не могло являться чьим-либо ещё, будто у него из-под рук снова уводили его работу, Чарли поставил её перед выбором: он или этот Ульян, не пойми откуда взявшийся, но заставлявший его гореть от злости синим пламенем. Чарли же помнил, как она назло ему сказала, что раз о ней здесь так плохо думают, то она обязательно претворит все его придуманные воспалённым мозгом постельные сцены в жизнь, не считаясь с тем, позволит он ей это сделать или нет. Мастерсон в тот вечер лучше всего запомнил, как ей вслед, помимо, как ему казалось, правдивого «муршмудила» полетел ещё и судейский молоточек, которым Мермэйдэлла когда-то чуть не убила его любимого Джиги. — Ты все равно ко мне вернёшься, дубина! Кому ещё ты такая сдалась? — Как только ты научишься ценить то, что имеешь, обязательно вернусь. А пока что попробуй найти того, кто будет выносить твои бесконечные заебы столько, сколько вынесла я. Парень пил, курил и совершенно не хотел помнить себя, её, чёртову правильность в исправлениях, многочисленные подтрунивания, да и вообще все, что их связывало, а её поведение в его постели и подавно. Наверное, именно поэтому он, психанув, собрал в кучу все постельное белье и выбросил его с окна, а после разлёгся на голом матрасе, продолжая придумывать разнообразные формулировки того, куда его неповторимому, как она думала, соавтору бы следовало пойти, раз она так не могла его терпеть и предпочла их отношения какому-то выскочке. От полёта в ближайшую от кровати стену из-за её гребанной сторис с другим телефон спасло только пришедшее сообщение от той, которая не очень-то и заменила бы ему Дэллу, но в чьей компании он бы однозначно смог на некоторое время о ней забыть. Во всяком случае Мастерсон считал крайне правильным этот поступок, ибо если ей можно, то почему ему нельзя? Так они и разошлись, решив, что с другими им будет все же легче, чем вместе, когда они только и делали, что день ото дня ругались и зло кричали, что больше ни одной работы вместе в жизни не напишут. Примирение постелью перестало спасать его, потому что она постоянно жужжала про то, как весело ей было сегодня гулять после универа с Ульяном, а её потому что она все чаще видела то, как он ставит лайки другой и уделяет её творчеству больше времени, чем их общему. С момента расставания и обещания, что никто из них первым не приползёт на коленях просить прощения у другого, прошло уже больше недели. Да, наверное, уже каждый понял, что совершил ошибку, но они были слишком упрямы, чтобы пойти на уступки и облегчить обоим жизнь, произнеся вслух всего шесть нужных букв. Прости. Он мужчина, пусть первым и извиняется. Не я же себя ревновала и считала шлюхой, — думала Мермэйдэлла, в очередной раз с надеждой обновляя список диалогов в социальной сети. Не я же кричал, что я конченный мудак, которого можно запросто заменить любым другим. Она знает, что это не так, вот пусть, наконец, и признает, что была не права, — рассуждал он, вроде и находясь в обществе Ники, которая ни на секунду не замолкала, но в то же время пребывая в одиночестве. Их война зашла слишком далеко, когда с момента грандиозной ссоры уже прошло около трёх недель. Близкие знакомы уже стали сомневаться в том, что это просто очередной наеб, что все это не серьезно, что это очередная удочка, на которую они хотели поймать окружающих. Но это было лишь началом мобилизации и готовности к боевым действиям, потому что по счастливой случайности для них самих, но по несчастью для их временных половинок, они неожиданно сошлись на вечеринке, организованной кем-то из их общих знакомых. Масштаб проблем из всех присутствующих, которые дивились изменениям в обществе и придавались их очередной игре на чувствах и костях их недо-половинок, понимал только Джиги, знавший, чем все закончится. Потому что все три недели ему обрывали телефон то Чарли, желая знать, что она говорила кавказцу про него, не изъявляла ли желания мириться, то Дэлла, сгоравшая от любопытства, было ли правдой, что он нашёл ей замену. Они интересовались друг другом, но, попеременно угрожая, требовали не говорить предмету обожания всей правды, желая помучать. — Смотри, разве это не твоя никчемная бывшая? — спросила Ники, трепетно держа Мастерсона за руку, что его уже начинало бесить, потому что он крайне дорожил своей личной жизнью и ничего не хотел выставлять на публику. Особенно не хотел афишировать сближение с Ники, которое было исключительно дружеским, потому что Чарли не хотел, в отличие от Дэллы, что-то кому-то доказать. — Ещё хоть слово о её никчемности и моей бывшей окажешься ты, я понятно излагаю? — зло процедил он и, лишь договорив эту фразу, увидел то, чего бы пожелал вообще никогда не видеть, предпочитая этому нажраться паленой водки и всю ночь проблеваться, нежели знать, что его чертова Мермэйдэлла, чьё имя он даже пьяным теперь мог выговорить, сейчас была здесь вместе с другим. Дэлла украдкой возрадовалась тому, что Чарли пришёл в бешенство, увидев её, но в тоже время разозлилась и сама, заметив, что он держал другую за руку и травил ей разнообразные шуточки, от которых она действительно громко смеялась, привлекая излишнее внимание. Чарли специально опустил свою руку на бедро спутницы, когда заметил, что Дэлла, придавшаяся ревности, назло ему стала строить глазки Ульяну и крайне не случайно так сильно к нему прижалась, когда проходила мимо всё ещё любимого автора. Они сошлись, как лёд и пламень… Да, в принципе, так оно и было. Оказавшись рядом друг с другом, они зло процедили друг другу дежурное приветствие, тихо что-то съязвили и разошлись, обоюдно приняв правила начатой игры, в которой все устраивало только Ники и Ульяна, наивно веривших, что все происходящее было правдиво. Чарли, сидя с Ники на одном из уютных диванчиков в гостиной, мало слушал девушку справа, лишь следил за тем, что творила Дэлла, расположившаяся со своим воздыхателем у бара, совершенно «случайно» так задрав и без того короткое чёрное платье. Тогда и Мастерсон вступил в игру, положив руку на внутреннюю часть бедра спутницы, пока соавтор, подвыпив, направилась к караоке и стала лишком эмоционально и самоотверженно выкрикивать строчки из песни, обращая все внимание Чарли на себя. — Пока, милый, иди на… в жопу, — зло сверля его глазами, проговаривала брюнетка, пока парень про себя здраво расценил, что мог бы с таким же успехом прямо сейчас выйти и спеть «нагулялась? Молодец, иди нахуй», потому что бесила его не меньше, чем он её. Они бесили друг друга во время общей беседы, во время медленных танцев, которые провели не вместе, да в принципе все их пребывание на светском мероприятии свелось к тому, что они думали только о том, как бы насолить другому и заставить ревновать ещё сильнее, хотя ситуация уже была накалена до предела. Чарли порывался набить самодовольному Ульяну лицо, а Делла все думала, что будет более человечным: потрепать эту высокомерную брюнетку за волосы или сломать ей парочку ногтей. Однако, приступить к действиям ей не дал Джиги, который, глупый, влез совсем не вовремя и зачем-то настойчиво отправлял её наверх.

***

— Ну и где обещанные извинения? — он беспардонно ввалился в комнату, где она сидела, даже не постучав, а теперь ещё и требовал от неё извинений, которых не заслужил. — А кто тебе сказал, что я собиралась извиняться? Я думала, что это ты хотел поговорить, — уточнила она, а он нагло рассмеялся ей в лицо, будто действительно находил в сказанном что-то забавное. — Джиги, конченный сват, напомни пару раз дать ему лещей на прощание, — заключила она, встала с кровати и уже направилась к выходу, почти вышла, но он остановил её. — И как поживает твой Ульян? Не ебет мозги, как я? — с иронией повторял он её слова, при этом гордо задирая подбородок, будто ожидая, что она прямо сейчас скажет, что ей его не хватало. Это, может быть, и было правдой, но она слишком себя любила, чтобы сейчас признаться ему в этом. Ровно так же, как и он сам. — Ну он хотя бы не бесит меня так, как твоя несравненная Ники. Что, получше мне замены найти не смог? — вскинув брови, уточнила она, самодовольно ухмыльнувшись. — Уже успела наверстать с ним все упущенные мной порнушные сцены? — Ники уже обрадовалась твоим двухминуткам? — Ауч. — Всегда знала, чем тебя задеть. — Ты всегда ставила себя выше остальных? — спросил он, откинув её волосы назад и позволив себе маленькую слабость в виде пары опаляющих её шею поцелуев, после которых она тут же отстранилась, но не сделала и шага назад, потому что всем сердцем уже делала почувствовать его внутри себя. — Я жила с чудовищем, которое меня этим заразило, знаешь, — говорила она, эстетично медленно стягивая с него галстук. — Красавица сегодня изрядно вымотала это чудовище своими выходками, — подытоживал он, снимая с себя пиджак, уже зная, что их война закончилась и оставалась всего пара мгновений до её капитуляции и заключения очередного мирного договора. — Потому что чудовище тоже вело себя отвратительно, — констатировала она, запустив пальцы в его волосы и запрыгнув на него, переплетая ноги за спиной сдавшегося автора. — Если твоя левая нога — это Новый год, а правая — Рождество, то можно нагрянуть к тебе между праздниками? — процитировал он одну из своих работ, уложив Мермэйдэллу на кровать, задрав её платье до талии, избавив от ненужного белья и расстегнув ремень брюк. — С каких пор ты пиздишь свои же фразочки? — приподнявшись на локтях, спросила девушка, вопросительно выгнув брови. — С тех пор, как ты своими выкрутасами меня бесишь не меньше, чем Гагарина Лазарева в наших работах, смекаешь? — уточнил он, впервые за столь долгое время, наконец, её поцеловав в своей привычной манере. — К черту твоего Ульяна, ясно? — К черту твою Ники, Мастерсон, — усмехнулась соавтор и подалась бёдрами вперед, навстречу ему, когда он, наконец, прекратил все разговоры и приступил к делу, желая оторваться на ней за все три недели молчания и это конченное сегодняшнее поведение на людях, пока она все сильнее извивалась под ним и обещала, что теперь всегда будет бесить его так сильно, чтобы быть уверенной в том, что она ему нужна. Ульян и Ники проспорили Джигиту, утверждавшему все это время, что Мастерсон и Мермэйдэлла все равно сойдутся, как бы они не обещали обратного. Доказательством выигрыша послужили её бесстыдные стоны и его матерные ругательства, которыми он описывал буквально все, что происходило с ним за эти три недели. Теперь побеждённые и использованные половинки сидели в гостиной и на пару, с бутылкой красного полусладкого, жаловались друг другу о том, как тяжела жизнь с Дэллой и Мастером, которых, как два полюса магнита, сильно тянуло друг к другу. И никакое явление, никакая даже самая сильная ссора не могли этого изменить. Потому что, как бы больно не было, как бы обидно не звучали сказанные ими слова, отношениями дорожили оба. Потому что они много пережили, много времени провели вместе и подарили фандому туеву кучу работ, перечитываемых и по сей день. Они сами не смогли друг с другом расстаться. Так разве мог бы этому посодействовать кто-нибудь другой?