Дешёвые сигареты

«Кто только согласовал это здание? Безвкусно, бездушно, бездумно!» — так думали все, кто тут работал или бывал по делам в этом совершенно нелепом месте — бизнес-центре с тысячами мелких конторок. Груда бетона и стекла возвышалась над шестиполосной улицей, где когда-то ходили трамваи. А через дорогу — хлебобулочный завод с магазинчиком. Там обедали пышные девушки из 612 офиса, а дети из танцкружка на двенадцатом затаскивали туда своих родителей. Куро вместо обеда курил, пил кофе из ближайшей кафешки. Он знал толк в горьком напитке и денег не жалел, но сигареты брал дешёвые, по привычке. Он курил с десятого класса. Денег на нормальные сигареты у него не было, все оседало в большой стеклянной банке из-под соленых огурцов. Копил на учёбу. Поступил на бюджет, а позже, подкопив ещё, обзавелся собственной студией в центре. Обустроил, но почти там не жил — работал. И вот Куромаку, худое бледное существо, стоит в двадцати шагах от офисного входа и курит свои дешевые сигареты, допивает остывший обеденный кофе и думает о новом проекте. Тишина. Он один. И так уже несколько лет. Кофе. Сигареты. Бесчисленные цифры. Графики. Сроки. И однажды, когда Куро стоял на январской улице с стаканом и сигаретой, накинутой наскоро курткой и невероятной усталостью, пробормотал куда-то в снежные тучи:        — Я хочу оказаться не здесь. Не один.        — Парень, поделись сигаретой, — кто-то вдруг коснулся его плеча. Куро обернулся. Рыжая барышня-парфюмерка с дурацкой челкой и смешной шапкой криво улыбалась ему, поправляя очки.        — Не знал, что ты куришь, Ника.        — Не курю, — кивнула девушка, — бросила. Только теперь повод есть. И вот, Куро ворчит и выуживает ей сигаретку, девушка закуривает и долго молчит, глядя на шумную улицу. О поводе спрашивать не решается. Так в его жизни появилась Ника — рыжее недоразумение с круглыми очками, смешными шапками и веселым хрипловатым голосом. Собеседник. Приятель. К июню они стали друзьями. Ника дразнила его Цып-цыпчиком, Куромаку — Ниткой. Нитка Цыпу таскала поесть — вместо десяти минут на обед уходило сорок, а работать выходило лучше. Куро покупал сигарет на двоих и учил Нику разбираться в кофе. Новый год они отмечали вместе. Поставили искусственную ёлочку, навешали на неё шариков из супермаркета, протянули по голым стенам гирлянду. Устроились с миской оливье на двоих, включили советский фильм, ели мандарины. В Никины фужеры разлили шампанское и шутили, шептали, смеялись. Когда на следующее утро Куромаку проснулся с Никой под боком, смешно сопящей и невероятно милой, понял, что с ним что-то не так. Он любовался растрепанными рыжими волосами, разметанными по подушке. Веснушками, рассыпанными по щекам и плечам. Острым милым личиком, серьгами-гвоздиками, угловатой фигуркой под пледом… Нитка, парфюмерка с пятнадцатого, болтливая и веселая, пахнула мандаринами и его дешевыми сигаретами. Она лежала тут рядом, на его кровати, и была такая теплая, будто солнце съела и оно изнутри светило и грело. Нитка — солнышко. Вот потеха.