Дешёвые сигареты

Работа, раньше занимающая все мысли Куро, бывало раскидывала их с Никой по разным концам болотистой страны, а иногда и за её границы. Бывает, выйдет из новехонького милого бизнес-центра на улицу, ладную и красивую, и чует какое-то противное чувство, скуку какую-то. Все слишком мило и правильно, чисто, просто… Чиркает зажигалка, гудки. И не важно, что роуминг сейчас дорогущий, толку то.        — Куришь? — слышится привычный голос из аппарата, и тепло на душе.        — Курю. И вот, на слишком правильной улице, в слишком правильном городе вспоминается родная кривизна, безвкусица и нелогичность. И пахнет так же — ржавчиной, полынью и куревом. В его бетонной душе, кажется, кошки просыпаются, мурчат и греют. Хорошо так, что работа из мыслей пропадает. С каких пор он не все время думает о работе? Коллеги уже смеются, подшучивают над ним. Им смешно, а Куромаку не понятно — что происходит? Что вдруг поменялось? Но вновь и вновь срывается с места на обед, спускается, щелкает зажигалкой и ждёт, когда Нитка ткнет его в бок или схватит за руку, затрещит о чем-то, разшутится. Он её шутки любит. Да и вообще, лицо её, голос, руки. Смешную челку, веснушки, сколотые круглые очки. Глаза, из карих превращающиеся в желтые, когда она хохочет и хихикает. Плечи её любит, всю угловатость и живость. И что с ним не так стало? Он и думать не мог о таком. И вот, когда Ника как-то приезжала с командировки, Куро встречал её, бетонный, прокуренный, и пока ждали такси — болтали и пили кофе. Совсем невкусный, невнятный, но кофе, который после выбрасывался недопитым или отдавался попрошайке. Однажды они обнаружили друг друга в двадцати шагах от офисного входа с невкусным кофе и влюбленными взглядами. Будто в пинг-понг ими играли, перекидывали и затягивались. Никак не решались закончить партию. И закончили только через неделю, когда Куро под недоуменные взгляды коллег и смешливые реплики соседей сорвался вечером вниз, до цветочного. Это было в конце июня, и в магазинчике оказались подсолнухи. Чуть краснея аналитик, кое-как не срываясь на смех и кашель, вручил парфюмерке цветы, позвал в кино куда-то на отшибу. Нитка засмущалась, согласилась и звонко рассмеялась, утыкаясь парню в плечо. Они шли к этому странному кинотеатру по узким переулочкам и смелым проспектам, тихим дворам, вдоль хрущевок, сталинок и неуютных деревянных барачков. Там на веревках и турниках сушилось белье, дети играли в прятки и футбол, подростки пили краденное пиво на крышах гаражей. Мальчишки приладили к обрубку тополя досочки и покрышки, устроились на своем островке и плевались в прохожих вишневыми косточками. Старушки приводили в порядок палисадники, старики играли в домино и шахматы, взрослые чинили машины, а молодёжь пела и танцевала под гитару. Голубей гоняли кошки, кошек гоняли собаки… но самым странным было, когда в дворике у кинотеатра на Нитку и Цыпчика выбежала белая козочка и рыжая кряква с утятами. Кино было занятное. Какая-то французская драма, идущая с кривым дубляжом. Кинотеатр был интереснее — в старом здании с высокими арками, тихим глухим двором и колоннами. Было там четыре человека: продавщица в буфете, сторож, прокатчик-студент и мальчишка лет пятнадцати, торгующий билетами в крохотной кабиночке с окошком, как в пивном ларьке. Тишина, только сигналка снаружи визжит. А после кино Куро с Никой сидели на высоком поребрике, курили и ждали такси, наблюдая за прыгучей козочкой, удирающей от русой хозяйки с хворостинкой. Дым вился над ними тугим сизым облаком, а вокруг крутились голуби. Ника крошила им кусочек булочки, а воробьи радостно хватали крошки и упархивали куда-то в кусты сирени. Было решено остаться у Куры — от него идти до работы ближе. Вот сидят они ночью и играют в дурака на полу, попивая кофе и поедая вафли. Смеются, глядят на друг друга, «Кино» поют хором. И только где-то около полуночи Нитка находит в холодильнике бутыль вина, сразу разливая его по кружкам (другой посуды у Куро почти не водится). Тогда, под винным восторгом, Цып-цыпчик позволяет себе сухо коснуться Ниткиных губ своими, что-то четко мямля. Она улыбается и обнимает его крепко-крепко. Так в обнимку они и засыпают. Утром, выбегая на работу, скачут в классики во дворе и приносятся к офисам в притык, успевая в последний момент ворваться в кабинеты, пугая коллег. На обед они несутся ещё быстрее, курят и обсуждают вчерашнее, бредут в соседнюю кофейню за сэндвичами, шутят и смеются. Цып-цыпчик, оказывается, очень здорово смеется.