Шоковая терапия

Что ж, вот и все. Конец. Finita la comedia! Как говорится, вспомни о долге, забудь дела сердечные. А я вот не хочу забывать! Ни о том, ни о другом. Проклятье! Только не снова к этому потолку, к этим стенам, к этому опустевшему дому, который наводнили призраки счастливой жизни! Ступи на половицы – и тени прежней жизни расползутся, как тараканы по углам, попрячутся среди уже таких ненужных вещей, в обрывках пыли вдоль плинтусов, за намертво запечатанными оконными рамами. Невыносимо! Пока Мастер и Широгане выясняют, что там к чему с его амнезией, украдкой поглядываю на Сина. Сердце непроизвольно сжимается, зарывшись в кулаки. Такая вот зыбкая, ломкая, как хрустальная нить, надежда. Глупая. Безнадёжная… Изначально. И о чем я думал, когда прикасался к нему? Ведь он не мой. И никогда им не был. Даже гипотетически… …Ага, выясняется, что наш Король совершенно ничего не помнит о своем королевском прошлом. Странно. Факты стерлись подчистую, а замашки сохранились… Хм. Точнее вернулись…после того раза. Парадоксы памяти. Так. Рюуко-сама он тоже не помнит. Зато годы, проведенные на Земле, до своего исчезновения, припоминает – схематично, с большой долей условности, но хронологически точно, как справочные данные. Странно это, наверное, – помнить свои похождения, но не знать их причин, не понимать мотивов своих действий. Вот бы и мне так попробовать… Рассматриваю, как сигаретный дым проходит сквозь паутинку, свесившуюся с потолка. Ну дальше-то что? Делать вид, что ничего не было? Этих пяти поганых лет не было? Пять лет скучной, никчемной жизни из моей личной кинохроники псу под хвост… Так что ли? …Затягиваюсь и совсем по-детски передергиваю плечами. Крепкие сигареты. Специально для такого случая. Не слушаю их. Не интересно. Гораздо интереснее, что там впереди. Как представлю, что рядом с Широгане мне вечно придется носить это постное лицо… подглядывать за ним украдкой издалека, касаться, отдергивая руки… Черт! Роняю окурок на пол и нервно раздавливаю маленький комочек пламени на ковре. Широгане с Мастером на миг отрываются от бурного обсуждения насущных проблем, обратив ко мне недоумевающие лица. Пожимаю плечами, мол, выронил сигарету, не стоит беспокоиться… Акира… Еще никогда не думал о нем с таким… почти что отвращением. Позорным, щемящим, не достойным моего статуса. Но видеть его и Широгане вместе… Опускаю голову на руки - из-за страха, что Короли случайно вот сейчас, в эту минуту заметят выражение моего лица. Дьявол. А ведь я и правда жуткий собственник… Жарко. Теперь бы и мне не помешало ведерко со льдом… Как вспышка - воспоминание. Зажмуриваю глаза, сжимаю зубы так, что дёсны начинают ныть. Сигарета. Мне нужна сигарета… Лихорадочно тянусь к початой пачке, неаккуратно пытаюсь извлечь одну, а в итоге рассыпаю все чертовы сигареты на ковер. Дожили. Сухой мертвый шорох под ногами. Безнадежно… - Ко-нии, тебе нужно отдохнуть, - Мастер чуть сдвигает брови к переносице, чего за ним обычно не водится. - Я не устал. Кто будет пить? - и, не дождавшись ответа, выхожу из комнаты. Где-то у меня еще оставалась бутылка шотландского виски. Так обжигающе горько, так…никак, что даже не замечаю, что пью эту дрянь прямо из горла. Большими жадными глотками. Стакан, покоящийся в левой руке, так и не понадобился. А ведь и правда, гадость. Безвкусная, бесполезная гадость. Возвращаюсь в комнату. Еще в дверях застаю картину, от которой у меня чуть бутылка из рук не падает. Широгане и Мастер… сидят так близко… держатся за руки… их бёдра соприкасаются. Болезненный укол ревности. Слоновьей иглой. Прямо в сердце. Так и сажусь, там, где стоял. Точнее падаю, потому что ноги подкашиваются от бессилия. О Ками, да что со мной! Это же Мастер! Не могу смотреть на Широгане, на них обоих… Припадаю губами к прохладному горлышку… О сладостное забытье, ты придёшь само или мне тебя силой из бутылки выковыривать? - … Хм. Я не могу восстановить твою память, - прерывает молчание Мастер, задумчиво оторвавшись от бледных и таких красивых запястий… - И я не понимаю механизмов, сдерживающих твои воспоминания… как будто их вообще нет. - Как это, нет? – Широгане несколько секунд осмысливает этот факт. – Хочешь сказать, что моя память никогда не вернётся? Горькая усмешка на прекрасном, но таком измученном лице, заставляет меня опустить глаза. - Я не знаю, - замявшись, отвечает Призванный. Хотя, его «не знаю» больше смахивает на тщательно маскируемое «прости, Широгане, но ничего не поделаешь». – Возможно, это действие какой-то неизвестной мне магии, что маловероятно. Возможно, это все из-за наркотика, частично блокирующего мозговую активность… - Но ведь какую-то часть этого чертова пазла мне удалось собрать, - Син неловко поднимается с кровати и, скрестив руки на груди, отворачивает лицо в сторону окна. …Тщетные попытки ухватиться за соломинку. - …Каким образом? – неожиданный вопрос заставляет нас с Широгане переглянуться. Тень быстро отводит глаза, а вот я никак не могу насмотреться, надышаться, проститься… - Все понятно, - поставил диагноз Мастер через секунду после нашей с Сином безмолвной, понятной только нам двоим, паузы. – Тогда, вероятно, шанс есть. Но для этого тебе нужен Рюуко. Ни я. Ни Ко. Ни даже Акира. Точнее, как раз-таки Акира, но пробудить в нем сущность Рюуко…сейчас – задача не из лёгких. Вероятно, под силу она только Королю Син… Ха, замкнутый круг, мать его. А сам думаю: Широгане, если твоя память не вернётся, я оставлю тебя себе, ты ведь не против? И будь оно, что будет. - Попробовать стоит. Если это единственный шанс… - тихо отвечает Син, переводя поникший взор на свое отражение в зеркале. Догадываюсь, о чем он думает… - Ну, тогда… Завтра пятница, и ОН, как обычно заглянет ко мне в бар, чтобы узнать новости и пропустить стаканчик-другой. У вас есть время до завтрашнего вечера, будьте готовы, - и, подавая мне знак, встает, направляясь к выходу. Что ж, вяло поднимаюсь, освобождая проход, и провожаю Мастера до двери… Уже когда прозрачный морозный ветер обжёг мои щеки, отрезвив от навязчивых мыслей, Мастер резко разворачивается и произносит очень серьезно, уставившись невидящими глазами прямо в мои широко распахнутые глаза: - Ко, постарайтесь...разобраться в своих отношениях. Ты должен понимать, что ни к чему хорошему они не приведут. По крайней мере не сейчас… Баланс держится молитвами всех ками… И только ими, - чувствую себя, как нашкодивший школьник перед строгим учителем, честное слово. – Ты ведь не хочешь быть в ответе за всех этих людей, если случится катастрофа? Оставь его… Понимаю, что он, черт возьми, прав, но эта его последняя фраза в прямом смысле выносит мне мозг… - Я и так в ответе, - цежу сквозь зубы и захлопываю дверь прямо перед носом Призванного Короля. Поделом. Потом извинюсь. …Вернувшись в комнату, не нахожу Широгане на том месте, где оставил. Уже изучил: кухня, подоконник. Устремляюсь туда, распинывая остатки кораблекрушения в лабиринтах коридора. У входа чуть торможу… И куда меня так несет? Пора привыкать, что к Широгане теперь только на Вы и только после хорошей такой…затяжки. Щелкаю зажигалкой. Шаг из одной темноты в другую, более теплую, с прожилками заоконного света. Все как тогда. С той разницей, что теперь в этом голубоватом освещении Син до ужаса напоминает… мертвеца. Про себя содрогаюсь – не то от такой вот идиотской ассоциации, не то от жалости. Да уж. Мастеру, конечно, нет равных в целительстве, и ему, как говорится, виднее, но методы его лечения и их последствия… Ничего, Широгане, все образуется. - Твой взгляд красноречивее всех слов, - говорит он мне, не поднимая головы, а я с трудом подавляю в себе бессознательный импульс подбежать и крепко-крепко обнять это белобрысое чудо… Чудовище…поправляю себя и нервно сглатываю комок, застрявший в горле. Только без глупостей, Ко-нии. - Сделай то, что хочешь, - поднимает на меня глаза, печальные и непропорционально огромные для такого… в одночасье исхудавшего лица. Откуда он зн…? - Смелее, мертвецы не кусаются. И улыбается одними уголками губ. Впрочем, сейчас вся его мимика выглядит слегка …гипертрофированно. - У меня что, все на морде написано? – к чему отпираться, когда дистанция нужна, как воздух. Как, мать его за ногу, баланс. Выдыхаю в сторону сигаретный дым. – Хочешь есть? Тебе надо поправляться, а то и правда в мертвеца превратишься. - Звучит неплохо. Тот и другой вариант, - слова на выдохе. – Но сначала ванная. Скидывает ноги с подоконника и устремляется прочь, двигаясь бесшумно, как…как Тень. У порога перехватываю его и отчаянно, с силой сжимаю в объятьях. К черту…баланс. Не рухнет он от одних невинных объятий… и одного маленького…прощального поцелуя. Что же это я делаю? Голова идет кругом. Губы у него все такие же мягкие, податливые, но совсем-совсем бескровные. Сигарета в моих пальцах догорает до основания и оставляет болезненный ожог, который я…идиот, даже не сразу замечаю. Это трезвит. Так мне и надо. Отрываюсь от Сина и пытаюсь оторваться от припаявшейся к коже сигареты. Кажется, это уже аксиома, что каждая наша близость сопровождается целым спектром болевых ощущений - на любой вкус и цвет… …Те два часа, что Широгане провел в ванной, я потратил на поиски нового костюма…в монохромной гамме и приготовление ужина. Хм, получилась почти романтическая атмосфера, без свечей, правда. …Только я занял свое законное место на подоконнике, чтобы перевести дух, как слышу голос Сина из ванной, сквозь ненавязчивый шум воды: - Ко-сан, будь другом, подай полотенце! Вот я балда! Совсем забыл, что после наших участившихся игрищ в ледяной воде все полотенца из ванной поочередно перекочевали куда-то в неизвестные закоулки моей отнюдь немаленькой хибары. Забыл. Или почти забыл… Достаю из шкафа чистое полотенце и нараспев отсчитываю шаги в сторону ванной. Шаг один, шаг два – дурные мысли, пошли прочь… Шаг три…четыре…пять - баланс, думай о балансе, Ко-нии… Шесть, семь, восемь…двенадцать – вот она, чертова дверь. Стучусь. Тишина. Только монотонный шум воды. Опять стучусь. - Широгане-сама, вы…ты там часом не утонул? …Что ж, будь что будет. Захожу в теплую подвижную мглу. Никогда не любил яркого освещения в ванной комнате, предпочитая мягкий янтарный полумрак. Все плывет и медленно тонет в облаках пара. Жарко. - Спасибо, Ко, - улыбается красивое бледное лицо из-за занавески. Влажные ресницы, струйки воды, словно естественное продолжение волос… За почти прозрачной занавеской угадываю контур его тела. Медленно протягиваю руку с полотенцем, продолжая мысленно отсчитывать шаги… Шаг восемнадцать – я не Рюуко-сама, у меня нет никакого права… Шаг двадцать – не думать о Широгане… Шаг двадцать два - Син притягивает меня за руку, и сопротивляться я не собираюсь… Шаг двадцать четыре… Нас разделяет только эта занавеска, да моя одежда, прилипшая к телу. Шаг… Уже не думаю ни о каких балансах. Просто целую. Потому что хочу. Потому что вот-вот потеряю – и его, и себя. О ками, за те несколько часов, что Мастер провел у нас, я, оказывается, так соскучился по нему, что сейчас эмоции буквально плещут через край, вместе с этой окаянной, заливающей пол, влагой. Не отрываясь от его губ, сбрасываю одежду и забираюсь к нему, за занавеску. Его кожа…такая горячая по сравнению с моей. Горячая... вкусная… на языке остается вода и мягкий привкус его разгоряченного тела после каждого поцелуя. Ласкаю его… и со смутной тревогой обнаруживаю, что моего собственного тела мне мало… Его просто не хватает, чтобы выплеснуть всю нежность, все эмоции, что накопились во мне за эти дни, поэтому, наверно, и объятия получаются скомканные, болезненные, жалящие, с красными дорожками ногтей на тонкой коже… Слишком сильные для такой хрупкости... Но Син отвечает на все мои грубые, будто мальчишеские, ласки на удивление терпеливо, как кошка выгибаясь под моими руками и проявляя недюжинные чудеса эквилибристики. Отмечаю, что мне до безумия нравится наблюдать за ним, за его поведением в эти минуты, а ему нравится обходить все далеко не безобидные ловушки, которые я непреднамеренно умудряюсь расставлять между нашими телами. Путаюсь в мокром серебре, покрываю жадными поцелуями его шею. Грубо прижимаю своего Сина животом к прохладному кафелю стены – почему-то знаю, что это ему будет приятно. И, судя по его участившемуся сбивчивому дыханию, я угадал. Еле сдерживаюсь, чтобы не кончить прямо сейчас, так и не коснувшись… Да что же это, в самом деле! Весь мой опыт, все сотню раз испытанные навыки Казановы улетучиваются вместе с остатками умственных способностей, когда он так близко! Чувствую себя неопытным, гормонально перегруженным подростком в период полового созревания... Аут. Тотальная потеря самоконтроля… От одного лишь вида его обнаженной спины и стройных манящих бедер. Черт!.. И в очередной раз, словно разгадывая мои мысли, Син чуть поворачивает голову и шепчет почти беззвучно, так, что слова сливаются с монотонным плеском: - Включи холодную воду. Широгане, ты …чертов мазохист. Но перечить сейчас этой соблазнительной Тьме мне даже в голову не приходит. Пусть все будет, как он хочет. Тянусь к вентилю, и тут же все тело сводит от по-зимнему ледяных струй. Это возвращает на землю. От обжигающего холода перехватывает дыхание, кожа тут же покрывается мурашками. Чувствую, что Широгане в моих объятьях судорожно глотает воздух и спешу выключить воду, но меня останавливает его тихое и до одурения будоражащее «не надо» на фоне глухих прерывистых стонов. Одной рукой крепко обнимаю сина за талию, другой направляю головку члена, действуя очень осторожно, боясь причинить боль. Ее сегодня и так слишком много. Вырываю из его груди болезненный стон, но и не думаю останавливаться. Пока не попросит, не остановлюсь… - Тшшш, все хорошо, - успокаиваю Сина, а он в ответ только сильнее прижимается к теперь уже теплой - в сравнении с ледяным дождём – стене и чуть не до крови кусает свои губы. Вхожу до конца, и чуть притормаживаю, остужая голову и приводя мысли в порядок. Хотя какие, к черту мысли, когда рядом такое… красивое, горячее, желанное существо! Двигаюсь очень медленно, повинуясь какому-то странному пульсирующему ритму внутри. Переплетаю наши пальцы, впиваясь в его ладони своими ногтями, оставляя кровящие ранки. Широгане в ответ подается мне навстречу, дарит мне свое тепло, с каждым стоном безвозвратно унося частичку моего сознания… Мы настолько поглощены друг другом, что не замечаем, когда все барьеры ломаются, сметаются под напором ничем не сдерживаемой страсти. Движения становятся резкими и импульсивными, стоны перевоплощаются в крики – отрывочные, беспорядочные, плотоядные. Сжимаю его в тисках – почти как удав – совершенно не заботясь о том, что запросто могу поломать ему все кости. Что поделаешь, разум исчерпал себя еще на стадии предварительных ласк. Широгане в ответ так сдавливает меня внутри, что по моему телу пробегает маленький смерч – смесь нестерпимой боли и дикого, выразимого, наверно, только в слезах, наслаждения. Все. Можете записывать меня в мазохисты вслед за этой бесстыжей Тенью. А я хочу видеть его лицо, его глаза. Прямо сейчас. Разрываю наши объятья, разворачиваю Сина спиной к стене, быстро приподнимаю его под бедра и проталкиваюсь внутрь. Широгане обхватывает меня за шею, выгибает спину, зажмуривает глаза. Чувствую его всем своим естеством, его тело, натянутое, как струна, звенящая, отзывчивая на малейшее касание… - Широгане, посмотри на меня, пожалуйста, - это я сейчас таким умоляющим голосом выстонал? – посмотри на меня так…как тогда. Первое и последнее, что я успеваю сказать. Оргазм обрушивается на наши ломкие, беззащитные тела убийственной лавиной, сметая и истирая их в пыль. На несколько секунд я, кажется, теряю сознание. Слышу сухой, бьющий по нервам треск – янтарная лампа над нами неожиданно гаснет, выключая свет одновременно во всех мирах, которые… кажется, действительно обречены. Потому что я ни за что не отдам Широгане ни Акире, ни даже Рюуко. Только мой. Гори оно все огнем. Плевать. Дыхание – тяжелые, истощающие хрипы. И сквозь них - едва сдерживаемое: - В другой раз, Ко, обещаю. Пытаюсь сообразить, к чему это он, и когда, наконец, до меня доходит, мне хочется рассмеяться. Обнимаю его ослабевшими руками, неожиданно понимая, как же чертовски тяжело стоять на ногах. Так и сползаем по стенке вниз, на самое дно, где ледяной поток, бьющий сверху, кажется горячим и вязким. Постепенно мир выравнивается, становится привычным, обыденным и…ужасно холодным. Тело начинает слишком остро реагировать на бьющую сверху воду. Тянусь к вентилю и одним движением сотворяю тишину. Тишину в полной темноте. Вот теперь можно спросить. - Широгане, если к тебе не вернётся память, можно я оставлю тебя себе? – весь день ношу в голове этот дурацкий вопрос. В заднем кармашке. На всякий случай. - Ты не хуже меня знаешь, что это невозможно, - чуть насмешливый, беззаботный тон. Грустно. – А память…вернётся, никуда не денется. Раз и навсегда. Прижимаюсь губами к его волосам. «Кажется, я по уши влюбился, Широгане-сама… Увяз в тебе. Запал. Всерьез и надолго. Раз и навсегда», - мысленно признаюсь темноте и заранее знаю, что никогда не произнесу этого вслух. - Раз и навсегда… - повторяет Син каким-то другим… замогильным голосом. – Ты еще возненавидишь меня, Ко. Вот увидишь.