Шоковая терапия

- Широгане... Широгане, чтоб тебя… Просыпайся! …Просыпаюсь от того, что кто-то бессовестно трясет меня за плечо. О, ками! Тело болит так, как будто в меня...стреляли. Много раз. Какого черта я жив??? Сколько же это нужно чертовых пуль, чтобы убить тень – самую обыкновенную, из плоти и крови? Какая смешная неудача. Нелепость!!! - Широгане, - не унимается голос. Зарывшись лицом в подушку, отмахиваюсь от руки, как от назойливого насекомого. И меня тут же, не церемонясь, довольно грубо хватают, выкручивая запястье. Ничего не остается, кроме как пронзительно взвыть и, шипя на весь белый свет, открыть глаза. Ты??? - Подъём! – выдергивает меня за руку в вертикальное положение и грубо, с отвращением отшвыривает в сторону мою передавленную кисть. - Акира… - удивленно хлопаю ресницами. …Меряет шагами комнату, взвинчивая все вокруг своей агрессивной порывистостью. Явно обдумывает, сразу меня прикончить или сначала помучить. Срывается в мою сторону и с размаху бьет ладонью по лицу. Заливистое эхо от пощечины взметается к потолку стайкой потревоженных птиц. Не ожидал. Стискиваю зубы от боли и чувства уязвленной справедливости. Что за?.. - Карателем себя возомнил? Стольких людей… За что??? С собой покончить хотел, да? К дьяволу мир, к чертям собачьим баланс… пропади ты пропадом… Акира-кун??? Так что ли? – встал передо мной в позу и орет на всю комнату. – Так я тебе это устрою! Я тебя сам убью, недоумок чертов! …И не давая мне опомниться, заносит руку для еще одной оплеухи. Отвожу удар, но с ужасом понимаю, что сил на сопротивление в этом больном, криво заштопанном туловище, по имени Широгане, почти нет. Смотрю на него со всей ненавистью, которую только могу передать игрой лицевых мышц. Как будто и не слышу, что он там орёт. Этого просто не должно быть. Я мёртв. Я не здесь и не сейчас… Только в ноющей груди все невыносимее алая, теплая, трепыхающаяся тревога. Где же я ошибся? - Да что ты себе позволяешь? - гневно шикаю на этого взбесившегося черта. Не помогло. Третья пощечина молниеносно слетает с его руки, и у меня на пару секунд темнеет в глазах. Когда картинка восстанавливается, обнаруживаю, что я почему-то опять лежу на подушке, и надо мной склоняется все то же смуглое, но до безобразия - не к месту - обеспокоенное лицо. Которое, правда, мгновенно преображается какой-то совсем иной эмоцией, стоит мне пошире открыть глаза. - Поднимайся, и так уже без пяти дней неделю валяешься, - чуть смягчается хрипловатый голос. Приподнимаюсь на локтях. Акира терпеливо выжидает, хмуря черные брови и скрестив руки на груди. И тут, как назло, – этот нездоровый интерес… Сразу на последней стадии. Не непонимание, не недоумение и не что-то там еще. А именно интерес, дурной и болезненный. Зачем он ломает эту комедию? Ведь очевидно же, что все это спектакль! Зачем..? Так и смотрю на Акиру, как ребус без разгадки. К чему весь этот фарс с рукоприкладством? «Подыграй ему, возможно разгадка в конце», - шепчет разум. «Возможно, будет больно…» - перехватывает начало фразы интуиция, мой редкий, но всегда осведомленный гость… Подыграть ему?.. - Долго еще ждать? – натянуто-суровый тон… …Подыграть. - Что тебе от меня нужно? – беру под копирку его презрительную манеру. Вставать не собираюсь. Из принципа и ради спектакля. - Чтобы ты всплакнул перед казнью, чучело! Вставай! - и силой стаскивает меня с кровати. Черт. Ноги как две стеклянные трубки, по которым свободно циркулирует воздух. Приваливаюсь к прохладной стене, и тотчас в меня, как снаряд, летит скомканная юката Ко. - Накинь, - командует Акира. Мда. А ведь на мне из одежды только рубашка в разводах неопределенно-бурого цвета, продырявленная, как решето. Надо будет спросить у Ко, куда это, интересно, брюки с бельем подевались?.. Накидываю юкату поверх рубашки без излишних препирательств, затягиваю пояс. - В ванную, - продолжает мне указывать. Ага. Кто бы еще отнес. Неуверенно жмусь к стене, пробуя приспособиться к стеклянным трубкам вместо ног. Получается так себе. - Широгане, так и будешь мяться, как шлюха на торгах? – и стоит, лыбится. Вонзаю в него свирепый взгляд. Смешно тебе, да? - Ладно, ладно, я пошутил, - и приправляет «извинение» ехидным смешком… Идем вперед по коридору, огибая слепые извилистые повороты. А ведь в такой темноте в них запросто можно и не вписаться, если не знать заранее, где чего. Интересно, какой безумный дизайнер это проектировал? За дни, проведенные с Ко, я настолько изучил этот лабиринт, что сейчас мне не стоит ни малейшего труда вслепую определить, в какой точке пространства я нахожусь относительно всей планировки дома, вплоть до местонахождения отдельных предметов интерьера с противоположной стороны стен. Так. Собраться с мыслями!.. Я жив. Все это на самом деле. Выкручивайся, Широгане. Сосредоточенно реконструирую расположение комнат, соответствующих определенной цепочке шагов. И почему-то во мне только крепнет чувство, что все, что сейчас со мной происходит, это какая-то вымученная, идиотская игра. Вот только… я проспал тот момент, когда объясняли правила. …Черт, откуда это здесь взялось??? За несколько шагов до двери спотыкаюсь обо что-то на полу и с тихим ругательством чуть не лечу носом в космическую пустоту. Акира, шедший все это время сзади, дыша в затылок, как мать его, чертов надзиратель, тотчас ловит меня за талию и без малейшего труда подхватывает на руки: - Я делаю тебе большое одолжение, Син. Хочу, чтобы ты знал: мне до омерзения гадко дотрагиваться до твоего тела… А у него, оказывается, есть талант топтать чужие слабости! Поздравляю, Акира-кун, делаешь успехи… Неужели и правда так гадко, Акира? - Вот и не трогай! – порываюсь вывернуться из презренных тисков, но этот идиот меня как бумагу в ладонях сминает, того и гляди в урну бросит. В урну не бросил, зато аккуратно усадил на краешек ванной... Отходит к дальней стене, соединяет кончики пальцев и издевательски-насмешливо, но предельно лаконично просит меня снять одежду. - Пошел ты! – плюю в него ядом, за что и получаю удар без предупреждения в больное плечо и пучок собственных волос, намотанных на его кулак. Дышит прямо мне в лицо: - Широгане, как же это не по-королевски! – тяжелое дыхание сквозь стиснутые зубы. – По-хорошему, значит, ты не хочешь. Может, ты больше любишь по-плохому? Просовывает руку за отворот юкаты и самым наглым образом проводит ладонью по моей обнаженной груди и животу. И обратно до самой шеи. Тело реагирует на его прикосновения однозначно - как на горячий уголёк, брошенный за шиворот. Мои жалкие попытки вырваться и оставить этой черноволосой сволочи парочку шрамов на память кончились тем, что меня-таки швырнули в ванную и, схватив душевую лейку, как бы невзначай ошпарили кипятком. Извинились. Усилили напор. - Одежду, - грубо напоминает Акира, направляя поток горячей воды мне в лицо. Игра продолжается. Черт с тобой, садист хренов! Поднимаюсь и, прислонившись спиной к стене, нервно стаскиваю лиловую юкату, с таким далеким и едва уловимым запахом… Рубашку. Швыряю отяжелевший от воды куль в Акиру, тот с завидной ловкостью ловит его в охапку одной рукой и укладывает себе под ноги. Изучающе смотрит на меня. Уголки губ чуть поддёрнуты вверх. Интересно, разводы засохшей крови на коже сильно возбуждают? Инстинктивно пытаюсь закрыться руками. Смотрю под ноги, на побуревший от крови поток... Моя кровь. Моя?.. Хм. Совсем как та вода под мостом. Забавно. - Чего ухмыляешься? – неожиданно спрашивает Акира, полоснув брызгающей струей вверх по телу. - Ничего, - отвлекаюсь от проржавленно-красной лужи, доходящей почти до щиколоток, и отряхиваю с лица прилетевшие капли. Как колючка, цепляюсь за него злыми глазами. – Так и будешь стоять над душой? - А то! Тебя только оставь… Нет, Широгане, мы будем вместе до самой твоей смерти. Привыкай к моему обществу. Ухмыляюсь в ответ. Почему-то его настойчивые обещания убить никоим образом меня не трогают. Гораздо больше раздражает этот безостановочный горячий фонтан брызг в мою честь. Но все же лучше раздражение, чем глупое девическое смущение перед этим… Акира!!! - Отдай мне чертов поливальник! - Ничего. Я подержу. Ты ведь и этим убить сможешь, верно? - Не слишком ли много чести? Хотел бы убить, еще в комнате нашел бы способ. - Я не о себе... Широгане, мать твою! Еще раз дотронешься до вентиля..! На тыльной стороне ладони сразу проступает фиолетовый синяк от тяжелой металлической насадки. Больно, черт возьми! - Зачем ты все это делаешь??? – в запале кричу на него, пряча на груди ушибленную кисть. О, предательская, презренная, преступная слабость! «А я тебя предупреждала», - скептически щурит глаза интуиция… - Закрой рот и приступай к делу! – кивает в сторону банных принадлежностей. – И давай без глупостей. Хочешь посмотреть, значит? Затравленно озираюсь по сторонам. Акира-кун, а ты тот еще извращенец! Не заигрался ли ты? И вообще, игра ли это? Жутко до отвращения. Никогда прежде, ни с одним ныне покойным не чувствовал за собой такой унизительной беспомощности. Хотя, о чём это я? Сейчас – это вполне добровольно. Сам полез ребусы разгадывать. Доразгадывался до потери реальности, сам себя в ловушку загнал, да еще и надпись на фасаде повесил с одним единственным словом: «Дурак». А тогда? Под наркотой нет ни времени, ни желания думать о чем-либо подобном… Наркотики!!! …Вспоминаю, как это было. Все ощущения. Эйфорию, растекающуюся по венам и заражающую каждую клеточку тела легким безумием. Мне никогда не составляло труда войти в любое, пережитое ранее состояние – еще один исключительно бесполезный талант из прошлой жизни. Но сейчас он очень даже кстати… Отключиться от всех шумов окружающего мира, от всех помех на фоне безбрежного кайфа. Да, да, вода и кайф – это одно и то же. Моя личная форма протеста. Прикрываю веки, подставляю лицо топкой тёплой воде. Мыло пахнет лавандой и розмарином. О, этот проклятый кофейный дух, повисший напротив душным грозовым облаком… Никогда, никогда тебе не перебить терпкий лавандовый запах. Тебя здесь вообще нет, Акира! С наслаждением намыливаю тело. Ополаскиваю волосы, прочесывая их от запекшейся крови, позволяю горячей влаге слиться с непослушными, липнущими к телу, прядями. Моя. Личная. Форма. Протеста. Мягкий оранжевый свет просачивается под ресницы, под кожу, протягивается отяжелевшими нитями к низу живота. Вода и свет. Почему-то в эту самую секунду с улыбкой вспоминаю Ко… Интересно, где пропадает этот чертов сукин сын? О Ками-сама, не знаю, до какой стадии безумия довели бы меня мои, почти эротические, фантазии, если бы дождь, питающий их, так неожиданно не прекратился. Открываю глаза, возвращаюсь. Акира-кун??? - Ты что, от всего этого кайф ловишь? – смотрит на меня с нескрываемым изумлением, которое быстро сменяется искренней и оттого комичной растерянностью. Не удостаиваю его ответом, пусть думает, что хочет. Отжимаю волосы, снисходительно глядя куда-то на стену, сквозь него. Играем?.. Тело все еще наэлектризовано. Дотронься – и посыплются искры. Улавливая мое настроение, свет от неяркой лампы чуть подрагивает сквозь клубящийся под потолком пар. Независимо оглядываюсь на пустующие крючки. Полотенца, как и следовало ожидать, нет на месте. Пожимаю плечами, осторожно выбираюсь из ванны. Стоять уже легче, кажется, начинаю приходить в себя. - Я сдаюсь, - голос, который мне на время удалось выключить из своего сознания, заставляет вздрогнуть. – Широгане, а ты действительно отморозок… - О чём это ты? – высокомерно вздергиваю подбородок. Но беседу о том, кто из нас больший «отморозок», пришлось отложить. Потому что этот заигравшийся садист вдруг припечатывает меня к стене, в сантиметре от тех самых крючков, одной рукой удерживая за горло, а второй останавливая мою же занесенную кисть, готовую вонзить смертоносную зубную щетку в его красивое смуглое личико. Так и замираю с высоко задранным подбородком. Глядит на меня, потом на зубную щетку. Потом опять на меня и… неожиданно ослабляет хватку, вмиг обмякнув и ссутулившись, уперев руку в стену на уровне моего лица. - Тебя ничего не берет, я не знаю, не знаю, что с тобой еще сделать, чтобы выбить из тебя всю эту дурь! – глухой, надорванный голос. Настоящий. – Ты хоть что-нибудь чувствуешь? Ты хоть что-нибудь ЧУВСТВУЕШЬ, Широгане? Молчит, как будто ожидает, что я сейчас отвечу. Но что тут ответишь? Какой именно абсурд он хочет услышать в ответ на столь абсурдный вопрос? - Комедиант из тебя, Акира-кун, как из меня сейчас хранитель Баланса, - устало выдыхаю. Опускаю щетку. Сам не пойму, кто из нас был раньше в этом… обоюдоостром желании искалечить. Наверно, мы сделали это одновременно… – Эй, что ты еще придумал??? …Подхватывает меня под колени – я только охнуть успеваю – и молча волочет куда-то в безглазую тьму коридора. Не сопротивляюсь. Слишком интересно, что там дальше. Слишком безразлично, как будто все происходит не со мной. Такая...пустота,сравнимая, разве что, с самым беспечным, наркотическим счастьем… А-а-а, кровать… Кто бы мог подумать. Так вот к чему весь этот спектакль? Акира-кун, ты не оригинален. Я… даже не разочарован. Я чувствую полный облом! Не было никакого ребуса, никакой загадки… Ничего!!! Все медленно ползет по кругу. Вся эта бестолковая жизнь! Вся эта сучья жизнь упирается в двенадцать сучьих сценариев, но редко доползает хотя бы до восьмого и никогда не доходит до девятого! …По привычке закрываю глаза. Выдох. Полет и приземление на мягкий плед. Шуршание металлической пряжки и падающей ткани. Все до одурения предсказуемо. ПОЧЕМУ, почему все так предсказуемо??? Чувствую его сильное прикосновение. Протискивается между моих разведенных коленей, неловко мазнув влажным, возбужденным органом по внутренней поверхности моих бедер. И, ни секунды не медля, не слыша моего отчаянного «Подожди!», входит на раз. Резко. До конца. Два крика переплетаются в один протяжный вопль. Остановка. Невыносимая, обоюдная боль. Из глаз непроизвольно брызнули слезы. На лбу проступила испарина. Дыхание зависло где-то наверху, содрогаясь от мелких болевых спазмов. Темнота сквозь закрытые веки. Толчок. Еще один. Еще и еще. Задыхаюсь от боли. Хочу отпихнуть, но этот мерзавец изуверски вцепился в мои запястья, обратив все мои попытки вырваться в тщетные и только растравляющие воображение конвульсии. - В чем дело, Широгане? Ты же так долго этого хотел? – опаленный возбуждением голос обдает мои губы горячим кофейным смрадом. - Убей меня, когда закончишь… Энергичные рывки превращаются в один сплошной болевой клубок. Темнота. Много темноты, заполняющей все вокруг. Темнота темнее тёмного покрывала закрытых век. Темнота, похожая на смерть. И неожиданно – тяжёлый, со всего маху, удар по лицу. Еще один. И еще – сопровождаемый рваными, болезненными движениями его члена во мне. - Широгане! Не смей отключаться, пока я тут… так… для нас… стараюсь! Акира… А ведь тебе нравится меня истязать… Ты так от этого заводишься! Слизываю с губ густую солоноватую кровь. Подонок. Интересно, ты сам-то хоть что-то чувствуешь? Приоткрываю глаза, подёрнутые мутной пеленой. И натыкаюсь на алый испепеляющий взор… - Рюу… - слабо улыбаюсь. - …Ками… Широгане!!! …Если бы я только мог описать, как неожиданно и странно поменялось его лицо! - Широ, – повторяет, заглядывая мне в глаза, будто все еще не веря, что я это я… Обнимает меня так порывисто и нежно, будто я для него самое дорогое, что есть на свете. А еще через миг на меня посыпались поцелуи. Легкие и быстрые, как бабочки, по всему телу, вперемешку с тихими и душераздирающими «прости, прости, прости…». …А потом как заплачет! Совсем как маленький… Внезапно и безудержно, надрывно. Намокшие от слез волосы щекочут мне лицо, поцелуи - соленые и горькие одновременно… - Рюуко, - зову и притягиваю его к себе. Еще ближе, еще жарче, скрещивая ноги на его спине…