Уточнять надо было

      Я искренне недоумевала, как так вышло. Оказаться в теле какой-то зелёной сопли — не то, чего я хотела, когда перечисляла свои «Хочу» красноволосому, имя которого так и не узнала.       Что вообще связывает эту полумёртвую тушу и требования, которые я выдвинула Чили? Суперсила? Красота? А может, красавчик рядом со мной? Скосила взгляд на малыша, спокойно попивающего кофе на диване, и еле слышно фыркнула. Не думаю, что ребёнок когда-то будет в моём вкусе. Тем более такой странный.       Его и ребёнком-то назвать можно лишь будучи слепым. Скорее… Я не знаю… Он был похож на чиби, коих я видела на некоторых артах, когда листала свою новостную ленту ещё в прошлой жизни. Просто огромная голова, которая была чуть ли не больше его тела (удивительно, как она до сих пор не перевесила и не сломала этому чудику его маленькую шею); кукольные глаза-бусинки, взирающие на всех холодно, с неким пренебрежением; завитушки-бакенбарды, смотря на которые, мне хотелось смачно плюнуть на пальцы и попытаться их выпрямить; бесячая чёрная шляпа-федора с широкой лентой отвратительного оранжево-жёлтого цвета; черный костюм и бесполезная пустышка-соска, болтающаяся на шее этого «ребёнка». Всё это заставляло меня нервничать, и я бы обязательно поморщилась, если бы это не было так неприятно.       Голова всё ещё болела, пусть это было уже не так болезненно, как в первое время. Не знаю, какая магия в этом задействована, но восстанавливалась я с поразительной скоростью. Казалось, вот на мне живого места нет, но вот я уже абсолютно здорова и готова к покорению вершин. Нет ни намёка на ссадины и порезы. Лишь чистая и всё такая же зелёная кожа.       И это пугало. Где-то глубоко в душе я понимала, что это ненормально. Что так просто не бывает и всё это уж слишком фантастично. Но несмотря на это, я, не знаю что и кому пытаясь доказать, усмехалась и старалась не накручивать себя. Подумаешь, с кем не бывает? У всех же каждый день раны за пять минут проходят? В этом точно нет ничего удивительного.       Растянула рот в подобии усмешки и тут же приняла серьёзно-тупое выражение лица. Судя по тому, как дёрнулся малыш, вряд ли бывший хозяин тела строил такую морду. Как вообще выглядит усмешка на лице хамелеона? Не думаю, что особо красиво.       Что вообще значит «красиво», если говорить об этом животном? Я не разглядывала себя ни в зеркале, ни в какой-либо другой отражающей поверхности, но с неудовлетворением могла сказать, что цвет у меня не особо удачный. Да, возможно он хорош с другой точки зрения, но если подумать… Я слишком заметна из-за своей яркости. Моя кожа не такого уж и вырвиглазного цвета, но она доставляет определённые неудобства в плане того, что меня слишком трудно не заметить. И это… огорчает. И злит.       Я же хамелеон, верно? Даже несмотря на свою незаинтересованность в биологии я точно могу сказать, что питаются эти создания насекомыми. Я никогда не испытывала к ним отвращения, но меня не особо прельщала мысль о том, что мне придётся есть странных жужжащих букашек. Хотя не думаю, что у меня есть выбор.       К слову о еде… Прошло уже довольно много времени с моего «пробуждения», а я ещё ни разу не почувствовала голод даже в самых слабых его проявлениях. Да даже элементарная жажда словно обходила меня стороной и не подавала ни малейшего признака того, что она есть. Мне даже интересно: это особенность организма хамелеона или этому есть другое объяснение?       Игнорируя боль в лобной части головы, я нахмурилась. Может, я ещё не до конца связана с этим телом и поэтому мои чувства слегка притуплены?.. Нет, бред какой-то. Глупое предположение, ведь ту же боль я чувствую прекрасно, я бы даже сказала «отлично».        А может, мне просто кажется, что я не хочу есть? Кх… Да я сегодня кладезь глупых идей. Хотя хуже мне точно не будет, если я просто проверю. Да и за интерес денег не берут.       С абсолютно глупым лицом я подползла поближе к Завитушке и, с минуту посверлив его взглядом, резко раскрыла рот. Была надежда, что мелкий правильно истолкует мои действия и даст мне чего-нибудь съестного. Для большего эффекта, я прикрыла глаза и через пару секунд шире раскрыла рот.       Так прошла секунда. За ней минута, две. Бездействие моего оппонента уже изрядно подбешивало меня, вынудив на злобный полурык-полуписк. Я никогда не блистала особым терпением, поэтому в какой-то момент, когда злоба кипятком бурлила по моим венам, а челюсть ломило от долгого нахождения в открытом виде, я решила прекратить заниматься этим бесполезным занятием.       Но когда я, переполненная злобой с головы до хвоста, начала было закрывать рот, с неожиданным жужжанием что-то влетело мне в лицо. Действуя скорее согласно инстинктами, чем реально пытаясь съесть это, я высунула язык и схватив это «что-то», дёрнула на себя, мгновенно проглотив.       Зачем-то облизнувшись, я встала на все четыре конечности и под внимательным взглядом мелкого, поползла к краю стола. Лучшей идеей было бы слезть отсюда и рассмотреть жилище, что я и попыталась сделать. Правда неудачно.       Меня прервала тошнота, так нелюбимая мною. Она ворвалась, словно ураган в безветренный день, сшибая всё на своём пути и принося массу отрицательных эмоций.       А после меня стошнило прямо там, где я и стояла. Странно, но стошнило лишь мухой. Ничего подозрительного или просто похожего на желудочный сок там не было и в помине, что настораживало.       И я понятия не имею, в чём причина бунта моего желудка, но это наводит на несколько странные предположения, которые мне, через не хочу, но предстоит проверить.       Невесело фыркнув, я перевела взгляд на кружку в руках Завитушки.       Думаю, проверку можно начать прямо сейчас.

***

      И тут же закончить. Проверка не принесла мне ни ответов, ни подсказок. Я всё также не понимала, отчего мой желудок так яростно извергал всё, что в него попало и это огорчало.       О, чего я только не пихала в себя… В ход пошло всё, что я видела и всё, на что напарывалась. Чаще всего это были различные мухи и прочие насекомые. Один раз я даже набралась наглости испить с барского стола, а если говорить проще — отхлебнула кофе из кружки Завитка. Что сказать, у мелкого определённо был вкус. Но даже факт того, что это было лучшее кофе в моей жизни, не спас стол от новой порции моих извержений.       К слову, в последний раз, когда я откусывала лист с какого-то полудохлого растения, я явно почувствовала на себе взгляд мелкого. И я понятия не имею, что конкретно он выражал: злость или насмешку (жопой я, к сожалению, смотреть не умею) — но мне определённо было неловко.       В тот момент и случился первый раз, когда я выплюнула что-то сама, а не из-за каприза желудка. После этого я твёрдо решила, что всё, пора завязывать, ведь ни к чему хорошему этот глупый эксперимент меня не приведёт.       Ну а ещё мелкий решил прекратить весь этот цирк. Он не злился, не осуждал, не повышал голоса, да он вообще не говорил. Каким-то магическим образом, Завиток просто заставил свою руку… загореться? Звучит странно, но это действительно было так.       Вокруг его маленькой ладошки всполыхнуло пламя. Чистое, такое красивое и яркое, оно завораживало и словно звало меня.       И я тянулась к этому огню, словно хрупкий мотылёк на свет фонаря. Так хотелось тронуть. Прикоснуться. Почувствовать тепло. Согреться.       Не обращая внимания на происходящее вокруг, я словно в трансе двинулась к ярко-жёлтому огоньку, манящему меня к себе. Взгляд чёрных глаз внимательно следил за моими движениями.       И когда до огня остались считанные сантиметры, я вдруг остановилась и, потряся головой, проморгалась. Наваждение исчезло и теперь огонь не казался мне таким уж совершенным. К тому же я почувствовала холод, который ленивыми толчками исходил из того самого пламени. Было в нём что-то такое… Неправильное. Плохое.       Но даже это не остановило меня на пути к огоньку. Теперь появилось другое, немного пугающее чувство предвкушения. Хотелось узнать: обжигает ли оно? Как сильно?       Затаив дыхание, я медленно, словно боясь, что пламя вот-вот пропадёт, а я так и не узнаю ответы на свои вопросы, протянула лапу к жёлтому огню. А после я почувствовала что-то непонятное… Это была смесь чувств, противоречащих друг другу. Я одновременно испытывала и чувство защищённости, и еще одно, которое я объяснить не в силах, даже если постараюсь. Что-то тяжёлое… Тревожное…       А ещё было странное ощущение какой-то насыщенности. Словно я не просто прикасалась к огню, а… питалась им? Не знаю. Это действительно что-то непонятное. Просто в один миг у меня появилось столько энергии, что она чуть ли из ушей не лилась. Хотелось сделать всё и как можно быстрее.       Это было дико. Я никогда не была особо активным созданием, а тут… Чувствую себя как-то нелепо даже. — Ты очень активен сегодня, — непонятным тоном сказал малыш, когда я нехотя, но всё же отстранилась. Не хотелось лишаться этих чудаковатых ощущений. — Я думал, ты давно перестал хватать что попало и кидать себе в рот.       Фыркнула. И не впадлу тебе с животинкой разговаривать? Выглядит странно. И вообще. Какая тебе разница, что я там жую? Мой желудок, что хочу — то и ворочу. — Завтра мы идём к Верде, — с нотой недовольства начал карапуз. По его голосу и выражению лица нетрудно было догадаться, что этот Верде был в немилости у него. Ну или это только мне так казалось. — Если бы не наше общее дело и тот факт, что он может разобраться с этим, — мелкий поморщился, — я бы предпочёл не пересекаться с ним.       Я навострила хвост. Что за общее дело и с каким еще «этим» этот Верде может разобраться? Что за загадки?       Заинтересовано заскрипела и неожиданно ловко забралась на плечо мальца. Признаться честно, я удивлена, что не споткнулась и не улетела кубарем куда-нибудь на пол. Круто, что я смогла так быстро приспособиться к этому телу. Мои первые попытки встать после появления в этом месте, я уверена, выглядели весьма нелепо. Было неудобно ходить на четырёх лапах и иметь странную штуку за спиной. Сейчас же я почти привыкла как к хвосту, так и к тому, что ходить мне приходится на всех конечностях, кроме того самого хвоста, который, в общем-то, конечностью и не является. Разумеется, иногда я ужасно спотыкалась и именно поэтому такая ловкость, которую я воспроизвела мгновение назад, была для меня чем-то удивительным. Определённо, это прогресс.       Я заинтересованно глянула в лицо Завитушки. Пояснит ли мне свои слова?       Объяснять что-то хамелеону, ха.       Пфыркнула и тут же стушевалась под изучающим взглядом малыша. Ну чего ты так смотришь, а?       Малыш перевел взгляд на кружку с кофе, о чём-то задумываясь. Вскоре он что-то решил и, аккуратно сняв меня с плеча, переложил на стол, на что я еле слышно заворчала. Я тебе не какая-нибудь вещь, имей уважение.       Всё также не произнося ни слова, малыш встал и пошёл к выходу из кухни, не забыв перед этим убрать чашку из рук. Я же, решив, что его дела — не мои дела, фыркнула и поползла осваивать новое жилище.       Квартира оказалась небольшой. В ней не было ничего лишнего, лишь строгий минимализм. Несмотря на рост мелкого, мебель тут была обычная. Единственное, что бросалось в глаза — стремянки чуть ли не в каждой из комнат. Стояли они чаще всего у какого-нибудь высокого, по меркам Завитушки, места. Например, у раковин или у шкафов.       Вообще, когда я осматривала квартиру, у меня возникло такое чувство, что жили здесь если и долго, то не постоянно. Было в этом месте что-то такое пустое и одинокое.       А ещё, к моей грусти, я не нашла ни одного документа или фотографии, где было бы указано имя мелкого. Да о чём я. Тут вообще фотографий не было. Как и картин. Даже обои были однотонными и скучными. Как моя прошлая жизнь.       Хотя если сравнивать квартиру Завитка и мою из прошлой жизни — то мою берлогу можно считать чуть ли не эталоном яркости.       Но вернёмся к выявлению личности Завитка. Мне очень интересно, как зовут хозяина этого тела. Буду знать, как называть его хоть в мыслях. Завиток и Мелкий — не интересно.       Я перевела взгляд на потолок. На самом деле я заметила на некоторых стенах дырки от гвоздей. Возможно, раньше там висели картины или что-то такое. Интересно, какая у мелкого была причина, чтобы снять их? — Леон, — донеслось из другого конца квартиры, заставив меня насторожиться и перестать глазеть в потолок.       Мелкий сейчас меня позвал? Я заинтересованно приподняла хвост и, передвигая своими крошечными, но тем не менее сильными лапками, резво побежала к источнику звука. Все мои действия сопровождались тихими поцокиваниями (я успела вляпаться во что-то на кухне и теперь мои лапы липли к полу при каждом шаге) и моим бурчанием. Я рада, что мне не придётся просто так шататься по квартире. Если первые минут десять я горела желанием исследовать тут всё, то сейчас это казалось слишком скучным и утомительным занятием. Слишком одинаковые комнаты. Слишком скучные. Слишком… слишком.       Хмыкнула и тут же навострила уши, когда заприметила фигурку Мелкого, задумчиво рассматривающего какой-то лист бумаги. Я никогда не умела определять мысли человека по одному только поведению и выражению лица, но могу сказать, что написанное на листке не было чем-то радостным.       Весело заскрипев, я ловко забралась на плечо мелкого и тут же, следуя за желаниями своего любопытства, наклонилась к бумажке в руках Завитка. Сам мелкий не возражал. В данную минуту ему, видимо, вообще было не до меня. Его взгляд был прикован к буквам, которые я, если честно, знать не знала. Эти надписи точно не были на русском или английском, но я все же странным образом могла их прочитать.       На минуту я даже задумалась. А ведь точно. Язык, на котором говорил мой так называемый хозяин, тоже был для меня простым набором звуков, но я почему-то могла точно и правильно понять всё, о чём говорилось. Словно в мою голову был вживлён какой-то переводчик или словарь.       Хихикнула на такое глупое сравнение и тут же подобралась, внимательно скользя взглядом по строчкам на бумаге. Там было что-то про долг, про сильную болезнь какой-то девятой Большой лошади, про его скорую смерть и про будущую десятую Большую лошадь, который требуется учитель.       Я тупо уставилась перед собой. Что за фигня тут написана? Какой ещё долг? Что за Большая лошадь? Это прозвище или что? И что за краткое «Реборн» в начале текста и с чем его едят? — Леон, — начал малыш, не сводя взгляда с письма в его руках. — Планы поменялись. Мы едем в особняк Каваллоне.       Я перевела тупой взгляд на мелкого. Если бы твои слова хоть о чём-то мне говорили.

***

      После сожжения листа в том пугающем жёлтом пламени началась какая-никакая, но суета. В быстром темпе мы, точнее мелкий, ибо я просто бегала под ногами, собирали необходимые вещи, коих было немного. Заученными движениями, и, как мне казалось, на автомате, Завиток распихивал по многочисленным карманам своего небольшого костюма различную мелочь. Карманы вообще были штукой весьма любопытной. Словно чёрные дыры поглощали в себя всё, что пихал в них малыш, и распаляли мой интерес. Мне было интересно, есть ли них есть дно.       Собирались мы недолго, если верить моим «внутренним часам», всего лишь пару минут. Поразительная скорость. Особенно если вспомнить, сколько времени тратила я сама на сборы в прошлой жизни.       Вещей Завиток взял не много. Можно сказать, он их вообще не брал. На чемодан, как и на элементарную дорожную сумку он даже не смотрел, решив обойтись… ничем. Серьёзно, он не взял собой совершенно ничего! Мы точно куда-то едем? Я даже в магазин вещей больше бер… брала.       Нахмурилась, не переставая следить за малышом, расположившись на его же плече.       Это была самая странная поездка, в которой мне когда-либо посчастливилось бывать. По какой-то причине в аэропорту, даже несмотря на паспорт, который показывал мой хозяин, работники скептически относились к мелкому и всячески посылали его «обратно к папе». (К слову, рассмотреть фото или имя на паспорте я не успела ни разу, что меня очень злило. Не люблю неизвестность, что поделать.) Но Завитка такое отношение к себе не особо волновало. Минуя проблемы, он просто достал… листок бумаги. Не знаю, что это была за бумажка (Я снова не успела разглядеть), но когда её увидели сотрудники аэропорта, то почему-то резко всполошились, и вскоре нам были открыты абсолютно все пути.       Мелкий был всё так же нервирующе спокоен, даже когда машина, на которой мы ехали из аэропорта, неожиданно сломалась и мы встали. Без предупреждений Завиток просто взял меня в руку и я… Я превратилась в дельтаплан.       Я, чёрт возьми, превратилась в грёбаный дельтаплан и… Как же это глупо звучит. Это так дико.       Тело до сих пор чувствует эти неприятные ощущения от превращения. Словно кто-то делает длительную «крапиву» по всему телу и тянет кожу в разные стороны. Фу.       Я поморщилась и правой передней лапой почесала левую.       В общем… было весело, но я бы не хотела повторять это ещё раз.       Хотя кто бы меня спрашивал? Уверена, это повторится. И наверняка не раз.       Вздохнула и посмотрела на мелкого, сидящего на диване и попивающего кофе. Некоторое время назад мы приехали в какой-то особняк, где нас добродушно (два балла из десяти, я бы сказала) приняли и велели подождать. Нутром я чувствовала недовольство мелкого, исходящее из него волнами, но что поделать. Выбора у нас особо нет. У меня точно, а вот насчёт Завитка я всё же сомневаюсь. С ним тут разговаривали как с какой-то важной шишкой, а это уже что-то да значит.       Мелкого, кстати, зовут Реборн. Это я узнала ещё в начале нашего появления здесь. Не знаю, что значит это имя, да и мне это как-то не особо нужно, но теперь для меня открыта какая-никакая, но тайна. — Сеньор Реборн, — произнёс какой-то мужчина, тем самым прервав мои мысли. — Прошу прощения, но у нас возникли некоторые сложности.       Я взвыла. Обязательно сложностям возникать именно сейчас?

***

      Я внимательно посмотрела на своё отражение и ничуть не удивилась. Всё как я и думала: тупой взгляд, странная морда и, словно вишенка на торте — длинный хвост, закручивающийся в спираль. Чем-то похоже на бакенбарды Реборна. Так же странно и раздражающе. Бесит.       Скривилась от злости, а после и от отвращения, когда отражение зеркально повторило моё ужасное выражение морды, совершенно не подходящее для ящерицы. Слишком мерзко смотрится на этой добро-наивной мордахе. Даже не по себе как-то.       Перевела взгляд на свою кожу и издала странный звук, в котором тем не менее была слышна нотка обречённости. Отвратный оттенок. Слишком яркий. Слишком заметный. Слишком… слишком.       Я никогда не любила привлекать к себе внимание. В прошлой жизни я и вовсе была эдаким чёрным пятном на страницах жизни других людей. Сколько себя помню, я всегда куталась в невзрачную серую одежду, мало разговаривала, да даже свои ярко рыжие волосы, доставшиеся мне от матушки, я всячески скрывала и красила в более бледные оттенки, в конце концов испортив их окончательно.       И если с тем, что я стала хамелеоном, я могла смириться, то вот с тем, что… Чёрт! Да кому я вру?! С этой хернёй просто невозможно смириться! Я, чёрт возьми, гребаная ящерица! С зелёной окраской и, на сто процентов уверена, тупым взглядом! Это же так… глупо!       Обречённо заскрипела и от бессилия впилась когтями в обивку кресла. Не хочу всё это! Хочу как раньше. Хочу сидеть на ковре в спальне и поедать всякую херь, отравляющую мой желудок. Хочу смотреть телевизор и неделями не выходить из дома. Хочу к семье. И пусть я года так два не живу с родителями и вообще переехала в другой город, мне бы очень хотелось позвонить им и спросить, всё ли с ними хорошо. Я… Я не могу так…       Я шмыгнула. Но мёртвым нечего делать в мире живых. Может, мне стоит просто смириться с тем, что я умерла?       Это больно…       Боже, зачем ты дал мне второй шанс?