Дела Космической полиции

      Пенитенциарная система в Солнечной Системе очень хороша. В зависимости от тяжести преступления и личности преступника, его ждёт большой выбор мест, не столь отдалённых. Хотя, теперь этот термин звучит в корне неверно — места эти отдалены, и очень даже. Например, колония строгого режима на Меркурии. Туда, в принципе, ссылают тех, кто сотрудничал со следствием. Им открыто дают варианты — 10 лет на Земле, при строгом режиме или два года на Меркурии. На Меркурии придётся работать. Работать на учёных, которые живут и работают на научных базах. А работать там приходится много. Очень много. Это и помощь по лаборатории — и не только «принеси-подай», а иногда и что-то серьёзное. Охраны не так уж и много — потому, что заключённые прекрасно понимают, что, если они что-то «выкинут» — то сами же первые и пострадают. Взамен, человек может получить УДО за примерное поведение, и даже предложение работы — здесь же, при лабораториях. И, что характерно, многие соглашаются.       Или, например, Луна. Казалось бы, кого можно удивить Луной? Гравитация — 1/6 от земной, живут в куполах и/или под поверхностью планеты. Да, там тоже есть «исправительное заведение». И оно только для тех, кого уже нельзя вернуть в общество. Для самых «тяжёлых» преступников. Луна им поначалу кажется курортом — «мягкая» гравитация, спать можно хоть на голых нарах, почти ничего делать не надо… Лишь потом заключённые замечают, что камеры у них герметичны, а воздух поступает по трубам. И, если заключённый начинает себя плохо вести — то кран можно и перекрыть… Негуманно? Наверное. Эффективно? Да. Заключённых стимулируют работать — но дорога на Землю для них закрыта навсегда. При 1/6 от земной силы тяжести, мышцы начинают атрофироваться. Процесс этот, конечно, не быстрый, но, без регулярных нагрузок (а кто их рецидивисту обеспечит) становится необратимым. А сроки они получают большие…       Ио. На Ио, как и на всех прочих спутниках Юпитера, размещено много всего. Лаборатории, исследовательские центры, инфраструктура для всего этого — на Ио, по сути, целый город расположен. Есть там и колония. Тоже строгого режима, и тоже заключённым там предлагают работать в шахтах (там добывают редкоземельные элементы), или помогать сотрудникам лабораторий, или работать на заводе по обогащению добытых элементов. В общем, возможность работать и получать за это что-то — есть. Разумеется, тем, кто согласится работать — обещанное УДО за хорошее поведение, предложение работы после окончания срока заключения и разные иные бонусы. На самом деле, соглашаются многие, потому, что выгода от такого решения буквально налицо — про УДО понятно и так, а насчёт работы проблема в следующем — мало кто согласится принять на работу отсидевшего срок человека. А уровень зарплаты, если человек соглашается работать на том же заводе, или в шахте, или в лаборатории — довольно хороший, к тому же, работникам всех этих предприятий положены разного рода льготы. В общем — если у человека есть желание работать, то он может получить себе и УДО и хорошую высокооплачиваемую работу.       Ну и самое, наверное, интересное — побегов и бунтов пока что ни в одной из таких колоний не было — а куда бежать? Куда можно удрать в колонии, находящейся на спутнике Юпитера? На поверхности без скафандра не выжить, а скафандров у заключённых нет. В шахте без специального снаряжения тоже не выжить — а оно выдаётся лишь на время работы. На заводе — тоже без снаряжения тяжело будет. В город? Так туннель, ведущей от колонии до города, без специальных микрочипов не пройти — автоматика просто не пропустит. Да и поймают в городе быстро. Примерно так же дела обстоят и в других колониях подобного типа. Но, рано или поздно всё происходит в первый раз. Хотя, зачастую, первый же раз оказывается и последним.       На Ио всё началось после того, как в городе Нью-Йорк был арестован Питер Джонс — очень широко известный в узких кругах тип. Вымогательство, шантаж, рэкет. Джонс был, своего рода «умником», который организовал преступления. Сам он насилием не занимался, несмотря на очень крупное телосложение и могучие мышцы. Он считал себя бизнесменом от преступности. На суде ему предложили выбор — пятнадцать лет в Фолсоме, или три года на Ио — но с работой. И Джонс выбрал Ио. Неизвестно, думал ли он о побеге. Может быть, он считал, что его интеллект поможет ему найти выход из этой ситуации.       Разумеется, заключённых доставляли на Ио, как и положено — под усиленной охраной, на борту спецрейса. Разумеется, ради Джонса никто не стал бы гонять спецтранспорт через всю Солнечную Систему, так что ему пришлось неделю подождать в местном СИЗО, пока накопится нужное количество заключённых, после чего его и ещё девять человек под охраной перевезли на космодром города Нью-Йорк, погрузили на борт «Шанса» — спецтранспорта Земного УФСИНа, и отправили на Ио. Перелёт был не плохим, и не хорошим. Заключённых посадили в небольшой кубрик на десять человек, у них была возможность посещать туалет, поспать (а летели они два дня) и даже поесть!       После того, как «Шанс» прибыл на Ио, заключённых рассортировали по камерам, заставили их пройти профессиональное ориентирование. Джонс согласился работать в шахте. Нет, конечно же, работа в шахте на Ио сильно отличалась от работы в шахте на Земле образца 20-х годов прошлого века. Разумеется, большая часть работ была автоматизирована и механизирована. Люди были нужны, чтобы работать операторами техники, работать там, куда техника просто не в состоянии добраться, и работать на контроле этой самой техники. Конечно, приходилось и перфоратором поработать, и ручным оборудованием — но это реже. Также, помимо, собственно, шахтёров, нужны были и сварщики — и прочие специалисты по такой работе. Разумеется, что для всех, кто вызвался работать, были организованы специальные курсы — целью было научить людей работать, чтобы не было потом проблем.       Отучившись на курсах три месяца, Джонс начал работать оператором горнопроходческого комбайна. За год он успешно «поднялся» до бригадира смены. Потихоньку Питер начал применять в работе свои организаторские способности — и у него это прекрасно получалось. К примеру, однажды Питер усомнился в безопасности того участка, на котором должна была работать его бригада. По этому поводу Питер даже повздорил с мастером участка. Тем не менее, тот привлёк экспертов для повторной проверки участка, и Джонс оказался прав. Были проведены дополнительные работы на участке, и авторитет Джонса начал расти. В общем, он нашёл настоящее применение своим способностям. Физическая работа, вместе с работой умственной, начали, фактически, делать из него совершенно другого человека. И всё шло хорошо до тех пор, пока на Ио, вместе с новой партией заключённых, не прибыл Макс Шмидт. Шмидт был из Берлина, и тоже занимался теми же делами, что и Питер ранее. Только Макс, в отличии от своего американского «коллеги», насилия не чурался. На счету его группы были и убийства, в том числе и заказные. В общем, этакий антипод Питера. И с этого момента всё и началось…       Питер сидел на рабочем месте и что-то строчил на клавиатуре компа. К нему подошёл невысокий тип с растрёпанными волосами соломенного цвета.       – Привет! — сказал он. — Меня в твою бригаду назначили после курсов.       – Хорошо, — сказал Питер. — Покажи документы. На кого учился?       – На сварщика, — сказал парень, показывая свою ID-карту.       – Хорошо, — сказал Питер. — Так, тогда тебе на третий участок. Там как раз работает Джонсон, он один из самых опытных сварных, у него можно многому научиться…       – Я понял, понял… Слушай, мужик… А отсюда сбежать можно?       – Нет. Ты работать идёшь — или трепаться будем?       – А что не потрепаться-то? Или ты тут серьёзно работаешь?       – Знаешь, мужик, здесь все серьёзно работают. Тут иначе нельзя.       – И ты хочешь сказать, что тебе нравится?       – А почему нет? Я здесь получаю лишь немногим меньше, чем до того, на воле. Зато никаких проблем с законом. Мне по документам осталось два года — но мне обещали, что через полгода могут отпустить по УДО. Я решил, что останусь здесь, так как у меня есть неплохая работа. Так что — меня здесь всё устраивает.       – Не, ну ты, мужик, даёшь! Решил стать честным! Ха!       – Иди уже, работай! Здесь надо работать, чтобы жить.       – Вот именно. А меня это не устраивает. Так что я убегу!       – Нет, мужик, не убежишь…       Разумеется, Макс его не послушал. А зачем? Макс себя считал крутым — и был уверен, что всё у него получится. И он начал строиться план побега. Питер в этом не принимал участия — он был слишком занят работой, плюс он придумал, как немного улучшить проходческий комбайн — и ему даже устроили хорошую такую прибавку к жалованию. В общем, у Питера всё было настолько хорошо, что желать чего-тол лучшего было бы уже нехорошо. В частности, Питер даже получил разрешение на посещения города. Конечно, под конвоем, но всё же — он мог походить по городу, что-то себе прикупить, поесть деликатесов, посмотреть на девушек — а может и познакомиться с кем-нибудь. Многие женщины, кстати, специально прилетали на Ио, чтобы помочь таким, как Питер, заново адаптироваться к мирной жизни. Так что жизнь Питера Джонса начала налаживаться…       Тем временем, Макс изо всех сил готовил свой побег. Несколько раз он ещё подходил к Питеру, чтобы переманить его на свою сторону, но тот был непреклонен. Питер постоянно говорил Максу, что побег отсюда просто невозможен, но тот его не слушал. Ведь Макс был очень и очень упрямым — и когде ему что-то говорили, он просто не верил. И, на беду всех, Макс своего добился.       Питер во всём этом деле не участвовал. Он вообще отсыпался после трудной смены. На участке возникли проблемы — и его бригада работала сверхурочные, чтобы можно было уйти из забоя. Они все вымотались просто до полной потери сил, так что Питер с трудом дополз до своего помещения (он уже давно жил не в камере, а в нормальной комнате), разделся — и буквально провалился в сон.       Когда он проснулся, спустя тринадцать часов, всё уже кончилось. Питер вышел из комнаты, чтобы вместе с охранником выпить кофе, но охранника не было на месте. Точнее, он лежал — с проломленной головой. Питер выскочил в общий коридор — и ему чуть не стало плохо — в коридоре лежало несколько мёртвых тел в форме. И, судя по тому, что тела до сих пор не убрали, бунт Макса увенчался успехом. Питер побежал искать его. Макс обнаружился на командном пункте.       – Зачем ты это сделал? — спросил Питер.       – Сделал что? — включил «дурачка» Макс.       – Зачем ты устроил бунт?       – Потому, что я хочу на свободу! Я освободил всех вас! Радуйтесь!       – Ты убил всех нас. Через несколько часов о том, что ты устроил, будут знать в городе — и тогда всем конец. Они просто сообщат в Космическую полицию. И всё.       – Через несколько часов горд сам мне сдастся — и я сам смогу диктовать свои условия.       – Что ты задумал?       – Через несколько часов сюда прибудет очередной рудовоз, чтобы забрать груз нашей — твоей руды. Все мы на нём, конечно, не уйдём, поэтому я разработал план, по которому мы захватим экипаж корабля в заложники — и сможем требовать всё, что захотим!       – Ты идиот, Макс. Может, ты и сможешь захватить экипаж рудовоза — но добром это не кончится.       – Посмотрим! Ты говорил, что я не смогу устроить бунт — но я смог. Теперь ты говоришь, что я не смогу захватить рудовоз? Да без проблем!       – Макс, послушай моего совета. Верни своих людей по камерам. Покайся перед теми, кто уцелел из охраны. Тебя, скорее всего, переведут на Луну — но остальных, скорее всего, не тронут. То, что ты задумал, очень и очень плохо!       – Да пошёл ты! Охрана, запереть его в камере!       Несколько бандитов, вооружённых дробовиками охраны, схватили Макса и потащили его в сторону камер.       – Парни, зачем вы его слушаете? Джимми, ведь я заступался за тебя. Я послал прошение о твоём УДО неделю назад. Тебя могли выпустить через три месяца — и я хотел взять тебя в бригаду, когда выйду…       – А Макс обещпл свободу. Снова в Штаты, и там мы заживём!       – Да не заживёте вы! Макс сам не знает, что здесь скоро начнётся. Мне приходилось видеть, как работают эти, из Космической полиции. Они же полные отморозки!       – Макс сможет что-нибудь придумать!       Питер был прав. Только вот, то, что с ними случилось, к Космической полиции отношения не имело… Это было гораздо, гораздо страшнее…       Как Макс и рассчитывал, через пять часов на Ио прибыл рудовоз. Он передал верные коды, ему была разрешена посадка на грузовой терминал, который примыкал к территории колонии. Разумеется, вместе с грузом на борт корабля проникли и пятеро бандитов. Чего им стоило украсть несколько скафандров, в которых работали в забое, как они смогли пронести их на территорию колонии ещё до бунта — доподлинно неизвестно. Тем не менее, как-то удалось. И вот они тащат капитана, пилота и штурмана на территорию колонии. И бандитам могло бы повезти, если бы не одно «но». Пилот успел передать сигнал бедствия. Он не успел сказать всего, но хватило и того, что он сказал о том, что «корабль захвачен беглыми каторжниками». Вот тут-то всё и заверте…       Корвет «Сэмпсон» шёл от Европы. Несмотря на название, он был приписан к Североамериканскому Филиалу Академии Мобильной Пехоты. Самых известных филиалов было два — в Рязани и в Кемп-Пендлтоне, что в США. На борту корвета был учебный взвод, который возвращался с практики по высадкам на безатмосферные планеты. Помимо курсантов, на борту был также их инструктор, комендор-сержант Хартман. И после того, как командир «Сэмпсона» приняла сигнал о помощи, именно Хартман принял решение об ударе. И с этого момента жизни некоторых людей резко изменились…       Что такое корвет? Это корабль, созданный по технологиям сниженной заметности, специально для «работы» по тылам противника. Этот корабль может незаметно выйти во вражеский оперативный тыл, произвести орбитальную бомбардировку, сбросить десант, прикрыть его огнём, подобрать его после выполнения задания — и убраться с вражеской территории до того, как кто-то успеет позвать на помощь. По крайней мере, так было в теории, так как эти корабли появились лишь после войны. А потом Земля больше в войнах не участвовала. Вот и применил Хартман корвет против бандитов на Ио. Средств обнаружения у них просто не было. Хорошо хоть, от орбитального удара Хартман принял решение воздержаться. А вот от «накачки» перед сбросом он не удержался…       – Бойцы! Все вы знаете о том, что город на Ио захватили каторжники. Они убили всех охранников, они перебили почти всех мирных жителей и обесчестили женщин. Теперь — только вы можете навести там порядок! Вперёд, сынки, убейте этих тварей! Хурра!       – Хурра! — взревели в унисон тридцать лужёных глоток.       Десантникам помогли упаковаться в капсулы, капсулы были поданы на катапульты, после чего «Сэмпсон» пошёл в манёвр сброса. Капитан чётко «уложила» весь взвод, как на учениях. Собственно, это и были учения — не было никакого противодействия. Капсулы достигли поверхности очень быстро — атмосферы не было, спуск на двигателях скафандров, как совсем недавно, на практике. Так что десантники, чётко, как на тренировке, собрались в группу и быстро направились к входным шлюзам. Разумеется, техники с борта «Сэмпсона» оперативно раздобыли коды управления шлюзами — и ничто не помешало десанту тремя группами попасть внутрь…       Виталий Щукин, по прозвищу «Бешеный Виталя» стоял на страже около шлюза. Он был одним из тех, кто прибыл в колонию вместе с Максом, и когда тот объявил о подготовке к побегу, страстно поддержал его. Более того, он лично всадил в шею охраннику длинную отвёртку, которую украл в мастерской. Пока охранник истекал кровью, пытаясь зажать рану на шее, «Виталя» выхватил из его рук дробовик и всадил заряд дроби в голову бедного человека. Разумеется, охранник погиб страшной смертью, а «Виталя» так и ходил с его дробовиком.       Когда лифт приехал в шлюзовую камеру с поверхности, Виталий насторожился. Он взял дробовик наизготовку и передёрнул затвор. Он даже успел крикнуть, что сюда кто-то прибыл, но ответа уже не дождался. Распахнулись двери шлюзовой камера и Виталий, что-то заорав, выстрелил прямо в проём из дробовика. Раздался визг рикошетов от брони, после чего, изнутри шлюза загрохотало что-то крупнокалиберное. Щукина разорвало в клочья…       … Когда мы прибыли Ио, объект уже два часа, как был зачищен десантом. Об этом можно было бы догадаться, даже если бы пространство над Ио не контролировал «Сэмпсон», с капитаном которого мой предшественник вместе учился. Это можно было понять, если бы на поверхности спутника не валялись в живописном беспорядке обломки десантных капсул. О работе десанта можно было понять, как только мы с Изабеллой и Уилфредом спустились на территорию колонии. Сразу, около шлюза лежало тело, разорванное почти в клочья. Несмотря на это, можно было видеть, что в руках труп ещё держит дробовик, специальной модели, разработанной специально для службы безопасности на таких объектах…       Капитан Николь сказала, что десантники не применяли тяжёлого вооружения. Разумеется, смотря, что именно считать «тяжёлым». Разумеется, они не использовали здесь ядерных ракет или НАР, но знаменитые десантные «скорострелки», встроенные в наручи скафандров и лазеры они, явно, использовали по полной программе.       Чуть дальше тела с дробовиком, стояли двое бойцов десанта. Это были здоровяки, одному лет двадцать с копейками, второму — под сорок. Даже без именных табличек, было понятно, кто из них Хартман.       – Докладывайте, комдор, — сказал я.       – Так точно, сэр!       И Хартман рассказал, как они атаковали объект. Что же, десантная операция была произведена просто безупречно — бандитов они буквально снесли одним штурмовым ударом.       – Пленных хоть взяли?       – Так точно! Пятеро пленных каторжников, плюс трое сами бросили оружие, еле успел ребят удержать, чтобы не пристрелили в горячке боя. И ещё несколько оказались заперты по камерам. Их пока решили не трогать.       – Хорошее решение. Могу я побеседовать со всеми? Найдётся здесь хоть одно место, не залитое кровью?       – Да, сэр. В третьей допросной всё нормально. Там не велось боевых действий.       – Хорошо. Там мы и сядем.       Мы и устроились, классической «тройкой». Я — председатель, Изабелла — секретарь, Уилфред быстро скачал личные дела из внутренней сети и теперь подсказывал мне, кто есть кто. Десантники ввели первого заключённого — здоровенного темнокожего парня. Короткая стрижка, тёмные глаза — типичный негр. Уилфред быстро переслал мне его дело.       – Итак, мистер Питер Джонс. Вы получили три года здесь, с отработкой. Вас рекомендовали к УДО за примерное поведение, за намерение после освобождения остаться здесь на постоянные место жительства и работу. Имеете несколько наград за модернизацию применяемого здесь оборудования. И как после всего этого Вы смогли участвовать в бунте?       – Сэр, но я не участвовал в бунте. На момент начала бунта я просто спал. Моя бригада накануне проработала в забое двойную смену, мы адски вымотались. Ни я, ни мои парни чисто физически не могли участвовать в бунте!       – Очень хорошо. Ваши слова будут проверены. Я так понимаю, Вы можете знать, кто именно стоял за бунтом?       – Сэр, я не могу сказать. Я совершил много всего, как хорошего, так и не особенно. Но я никогда никого не предавал. Питер Джонс всегда умел хранить тайны. Но, если бы оказаться лицом к лицу… Я объяснил бы этому человеку, что он был неправ, когда я предупреждал его.       – Хорошо, Питер. Вы можете быть свободны. Сержант, выведите его. Следующий!       Когда сержант Феникс вводил следующего заключённого, они столкнулись с Питером. По тому, как напряглась спина Питера и по тому, как расширились зрачки следующего заключённого, я понял, что они, как минимум, знакомы, и, как минимум, второй имеет отношение к мятежу…       Пока Феникс усаживал заключённого на стул перед нами, Уилфред вытащил с сервера его досье и перекинул его мне.       – Итак, Максимилиан Шмидт. Родился в Штутгарте, потом перебрался в Берлин. Был арестован полгода назад. Выбрал заключение здесь на четыре года с отработкой. К работе относился небрежно, часто отлынивал от неё. Какое отношение имеете к бунту?       – Сэр, я есть мирный бюргер. Я не иметь отношения к бунту. Меня арестовать по ошибка, — говорил он на очень ломанном английском.       В это время Уилфред перебросил на мой ультрабук видео с камер наблюдения. Качество было так себе. Но, Уилфред не был бы собой, если бы не смог привести видео в удобосмотримый вид. Во всяком случае, лицо этого Шмидта было видно очень хорошо…       – Итак, мистер Шмидт… Если Вы есть мирный бюргер — то я этот… Святой Николай, — сказал я на том же ломанном английском. — Вот у нас есть данные, что к бунту Вы имеете самое непосредственное отношение. По закону Вам светит ещё лет десять — и уже не здесь, а на Луне. И, знаете… Если бы на Ваших руках не было крови всех этих людей — охранников, мирных жителей, даже тех заключённых, кто пошёл за Вами — так бы оно и вышло. Но, так получилось, что с Вами очень хочет пообщаться один человек, который отговаривал Вас от бунта, но Вы его не послушали. Так что… Сержант Феникс, увести его, оставить наедине с предыдущим человеком. Только проверьте, чтобы у него не было никакого оружия.       – Да идите вы все, волки позорные!       – Да как ни назови, падаль, мы-то жить будем, а вот ты… ой, навряд ли, — вставила свои «пять копеек» Изабелла.       Феникс вывел Шмидта. Мы в темпе опросили прочих выживших. В отличие от Джонса, они не были такими принципиальными, и рассказали, что за всем стоял Шмидт. Но Шмидта на тот момент уже не было — как рассказал Питер Джонс, и как подтвердил сержант Петерсон, Шмидт просто убил себя лазерным перфоратором. Ну что же, собаке — собачья смерть, как говорили на Земле, в моей прошлой жизни. А со мной потом вышел на связь шеф и предложил крейсерам Космической полиции раз в неделю делать облёт всех поселений Солнечной Системы — специально, чтобы предотвратить такие дела… И я согласился.