Дела Космической полиции

      – Ситховы политики! — в сердцах выругался я, сдёргивая с головы фуражку и швыряя её на шкаф. Конечно же, попал…       – А чего ты ждал? — флегматично спросила Изабелла. — Думал, они дадут «добро» на атаку Нал-Хутты?       – Да нет, я всё понимаю, — сказал я, устало падая на диван. — Понимаю, что как бы хатты не были виноваты, вторжение на их планету будет считаться актом агрессии. И найдутся те, кто решит подать в суд на Новую Республику, и найдутся такие юристы, которые бросятся защищать хаттов. Денег-то у них много — и кто-то вполне может ими соблазниться. А кроме того, на таком процессе можно хорошо сделать себе имя. Так что — я понимаю, почему официальной акции не будет. Но реагировать-то мне можно?       – Реагировать, конечно, можно, — улыбнулась моя любимая. — Только настолько бурно, наверное, не надо? Может, эту энергию лучше пустить на что-то… более приятное?       – Я бы с удовольствием, — грустно улыбнулся я. — Но сейчас нас вызовет к себе начальник, так что… не судьба.       – С чего ты решил?       – Ну, с того, что я его чувствую. И, кроме того, у меня наручный комм уже вибрирует.       В доказательство своих слов, я отогнул манжету рубашки, показывая экран «умных» часов, где светилось изображение маски шефа.       – Слушаю, — произнёс я.       – Алексей, вы там ничем не заняты? — спросил начальник.       – Нет.       – Тогда зайдите ко мне. Дело есть.       – Принято.       Так как мы после рейда на Нар-Шаддаа находились на Корусканте, в той же гостинице для командного состава Космической полиции, идти пришлось недалеко — только до соседнего номера. Начальник сидел за терминалом, что-то дописывая на экране. Я расположился на диване, облокотившись на подлокотник и спинку одновременно. Изабелла уселась рядом со мной. На то, что мы прибыли «без протокола», а я — ещё и без фуражки, Скайуокер не отреагировал — даже в бытность свою Дартом Вейдером, он больше смотрел на эффективность подчинённых, а не на протокол. Оказавшись же на Земле, он привык к некоторой «расхлябанности», особенно вне строя.       – Итак, — сказал шеф. — Официальную операцию Новая Республика не одобряет, и не мне их судить. Тем не менее, хаттам надо показать, что они совершили очень большую ошибку, поставляя наркотики в наши миры, и пытаясь дискредитировать Космическую полицию.       – Нужна неофициальная миссия? — предположил я.       – Ох, Алексей, не быть тебе адмиралом…       – Да, меня особенно и не тянет как-то, — улыбнулся я. — На мостике крейсера как-то спокойнее, чем в кабинете.       – Как я тебя понимаю, — тихо сказал шеф. — Так вот, да, мы будем устраивать неофициальную миссию. План такой — в систему Нал-Хутты входит один крейсер. Наш «Защитник». Входит он туда совершенно спокойно и открыто, ни от кого не скрываясь. Входим открыто — и предлагаем хаттам выдать нам Джиргу — или тех, кто за ним стоит. Если хатты нас атакуют — мы будем иметь полное право на защиту.       – А они атакуют? — спросила Изабелла.       – Они атакуют, — сказал начальник. — Они обязательно атакуют. Ну, и чтобы, в случае атаки нам было не так грустно, крейсеры «Противостояние», «Тигрица» и «Сталинград» будут проводить учения в соседнем секторе. Им до Нал-Хутты оттуда всего один прыжок.       – То есть, нас атакуют, мы посылаем сигнал о помощи — и на законных основаниях «чистим морду» хаттам? — спросил я. — А что скажет Новая Республика, если хатты побегут потом жаловаться?       – Скажет, что мы были в своём праве — мы культурно прибыли с целью спросить, зачем они устроили провокацию. На нас напали, мы защищались, пришлось вызвать помощь. Всё логично и аккуратно.       – Хороший план, как по мне, — сказал я. — Изъянов я в нём не вижу.       – А вот я один вижу, — сказала Изабелла. — Что нам известно об их флоте, чтобы можно было так планировать?       – Их флот, — сказал шеф. — Это контрабандисты и пираты. Больших кораблей, аналогичных нашим, у них совершенно точно нет. Есть несколько «Побед» — но, вряд ли они в столь хорошем состоянии, чтобы о них можно было беспокоиться. Так же, по данным разведки, есть несколько «Барышников» и других кораблей КНС, времён Войны Клонов.       – Хм… С одной стороны — старьё, конечно, но с другой — «Барышник» — сильный корабль, и вооружён он неплохо. К тому же, не стоит забывать про его космокрыло. Сколько там машин?       – 1500 машин на одном корабле, — сказал начальник. — Много, да. Но не так уж и критично. Тем более, что вряд ли этим дроидам хоть раз делали техобслуживание и обновление ПО. Посмотрим, как против них отработают наши новые средства РЭБ и РЭП.       В процессе беседы, раздалось оповещение, что пришёл посетитель.       – Открыть дверь! — приказал начальник.       Дверь отъехала в сторону, пропуская к нам гостя. Вошедший, хоть и был прямоходящим, человеком не являлся. Красная кожа, бахрома щупальцев на «подбородке», большие глаза, характерные, скорее, для амфибии, чем для человека… Да, он и был амфибией, мон каламари по имени Джиал Акбар.       – Анакин, здравствуйте! — приветствовал он начальника. — Алексей, Изабелла, рад снова вас видеть.       – Взаимно, господин адмирал, — ответил я. Шеф на «товарища» реагировал нормально, тем более, что в России такое обращение было в порядке вещей, но Акбар такого мог и не понять.       – Анакин, я тут подумал, после нашей с Вами встречи днём… У нас тут «Лусанкия» выходит с модернизации. Двигатели перенастраивали, гипердвигатель калибровали… В общем, погонять корабль надо на максимальной нагрузке, как Вы понимаете. И я решил — а что бы не слетать до сектора, соседнего с Нал-Хуттой? Расстояние — как раз, чтобы проверить, хорошо ли откалибровали все системы, и как раз, если вдруг придётся звать на помощь. Вот код, по которому можно связаться с нами, если Вы понимаете, о чём я.       – Прекрасно Вас понимаю, Джиал. И большое Вам спасибо за помощь. Счастливых испытаний!       – И Вам хорошей прогулки, Анакин.       Мон каламари вышел. Мы с Изабеллой смотрели на шефа очень большими глазами. Наконец, я смог нарушить молчание:       – Шеф… это… это было то, о чём я подумал? Он не только не отговаривал Вас от операции, но ещё и сказал, что даёт в помощь «Лусанкию»?       – Ну да, Акбар, хоть и сказал, что от официальной операции толку не будет, полностью согласен с миссией… неофициального порядка. Всё в порядке.       – Четыре «Звёздных Разрушителя» второй итерации, да ещё и «Лусанкия» — это, я хочу сказать, много. Это очень много…       – Ну, должен ещё кое-кто на связь выйти, тогда точно будем знать, сколько именно у нас будет кораблей, — «успокоил» меня начальник.       – Кое-кто? — переспросил я. — Этот «кое-кто» седой, или темноволосый, но с синей кожей?       – Второй вариант, — начальник улыбнулся под маской. — Он проявлял интерес к нашей «акции».       Собственно, так и вышло — через несколько минут терминал начальника, сработав в режиме комма, высветил голограмму очень знакомого персонажа — пожалуй, одного из тех, ради знакомства с которым я в самом деле хотел бы оказаться в этом мире. Гранд-адмирал Траун.       – Коллега Скайуокер, рад Вас приветствовать, — сказал Траун своим непередаваемым голосом. — Алексей, Изабелла, моё почтение. Вижу я, вы тоже в курсе… нашей небольшой прогулки?       – Да. Работа есть работа…       – Но, работа особенно хороша, когда она приносит удовольствие, — улыбнулся чисс.       – Это да.       – Значит так… Я тут планирую на учения несколько крейсеров — пять штук — вывести. Так, ничего особенного — подтянуть канониров, прокладка курса и всё такое. Думаю, сектор 28, будет в самый раз. Так что, если вдруг захотите пообщаться — буду рад выйти на связь. Вот мои коды для связи.       – Очень хорошо, — ответил Скайуокер таким тоном, как будто речь и в самом деле шла об увеселительной прогулке.       После того, как Траун отключился, я с некоторым офигением посмотрел на начальника.       – То есть, у нас будет девять крейсеров и линкор?       – Да.       – И все корабли, которые пойдут на это задание, относятся к так называемым «улучшенным» машинам? Новое вооружение, улучшенные системы наведения, максимум автоматики и минимум живого экипажа?       – Да.       – Шеф, Вы в курсе, что это будет «избиение младенцев»?       – В курсе. Но надо ударить по хаттам так, чтобы они про космос забыли раз и навсегда. Я это обсуждал с правительством — уже после того, как вы с Изабеллой ушли. Большинство было за — но именно за такую «неофициальную» миссию. У хаттов, конечно, есть и свои сторонники в Сенате, и они как раз громче всех были против любой акции. С ними обещали разобраться позже. А пока — у нас карт-бланш на любые действия, кроме ксеноцида. Так что, я беру с собой достаточное количество кораблей.       «Защитник» загружался всем необходимым всю ночь. Он стоял в доке, получая необходимые нам припасы. И ведь то, что он получал сейчас на Корусканте, было далеко не всем, что нам было нужно. Нам предстояла ещё одна интересная встреча с эскадренным транспортником, который должен был загрузить нам кое-что, чего пока не было ни у Новой Республики, ни у Империи. Очередное порождение «сумрачного земного гения», как назвал эту вещь начальник, хотя при всех её странностях, он признавал её, как оружие.       И вот, мы вышли в Пространство. «Защитник» начал разгон, чтобы войти в гиперпространство. Так как на крейсере стояли очень мощные двигатели, на разгон не понадобилось много времени. Мы с Изабеллой и начальником сидели на гостевом диванчике на мостике крейсера, наблюдая за слаженной работой экипажа. Собственно, на данный момент вся работа членов экипажа на мостике свелась к тому, что штурман перепроверил курс на своём вычислителе, переслал его пилоту, тот, после того, как корабль своим ходом вышел из околопланетного пространства, перебросил управление на автопилот — и всё. Да, «Защитник» был автоматизирован и компьютеризирован просто дальше некуда. Если до того, как крейсером занялись земные корабелы, его экипаж составлял, как и положено, 37085 человек, из них 300 канониров, то теперь весь экипаж огромного крейсера насчитывал «всего» 500, включая аварийную команду, несколько вахт и небоевые подразделения. Это позволило взять на борт больше десантников, больше боеприпасов для разного рода неэнергетического оружия и увеличить численность космокрыла. Теперь у нас на борту было двенадцать эскадрилий — включая перехватчики, торпедоносцы и истребители.       Собственно, когда земляне представили проект модернизации «Защитника» на верфи Куата, там были очень удивлены. Сам Куат-с-Куата только что не стучал себя пяткой в грудь, доказывая нам, что этот проект не просто невозможен, но и бессмысленен — с точки зрения логики (его, куатской, логики) и здравого смысла (опять же, его, куатского, здравого смысла). Не дождавшись от земных инженеров той реакции, которой он хотел, Куат-с-Куата воззвал к Скауйокеру, которого он помнил ещё, как Дарта Вейдера:       – Ну, хоть Вы, сэр, скажите им! Ну, не положено так делать! Ну, нельзя на таком большом корабле работать со столь малым экипажем!       – Вообще-то, господин Куат, я тщательно ознакомился с этим проектом. И мне он показался вполне себе логичным и рабочим. К тому же, сокращение количества членов экипажа позволить повысить живучесть корабля и его боеспособность.       Начальнику в тот день удалось невозможное — он уговорил Куата-с-Куата выделить нескольких инженеров, чтобы те проконсультировали землян на предмет того, как надо работать с ИЗР-2. Да, у Земли на тот момент были прекрасные крейсеры проекта «Планетоубийца», но… Они создавались в качестве, своего рода «ответа Разрушителям» — и оказались слишком дорогими в производстве, и особенно, в обслуживании. А Земле, как ни крути, нужен был свой собственный флот. Вот и решили на Земле, получив в качестве контрибуции после атаки, спланированной Борском Фей’лиа, несколько «Звёздных Разрушителей», переделать их под себя…       И начались в Солнечной системе «Стройки века»… Строились верфи для обслуживания «Разрушителей», строилась прочая инфраструктура, началось производство новых систем. Было создано много рабочих мест, люди с удовольствием шли на новую работу. И «Защитник» начал преобразовываться. Он получал новые системы, новое вооружение, становясь всё эффективнее, лучше и смертоноснее. Постепенно земные специалисты придумали, как улучшить двигательные системы крейсера — и он стал быстрее, новое «железо» и «софт» позволили быстрее прокладывать курс и эффективнее использовать прочие системы корабля. А уж, когда дошло дело до вооружения…       Словом, во время вторжения юуужань-вонгов, когда «Защитник» и прочие корабли Флота Земли отражали атаку пришельцев, на них стояли самые совершенные системы вооружения. Вонги смогли прочувствовать это на собственной шкуре. И сейчас, спустя несколько лет, «Защитник» оставался одним из лучших кораблей в Галактике…       Постепенно технологии, которые использовали земляне при модернизации своих ИЗР, были переданы Новой Республике и Империи. Сначала там очень сильно удивились — с одной стороны, системы, которые были применены на Земле, были весьма примитивными — по сравнению с теми, что использовали на Куате и Фондоре. Но, с другой — не такие совершенные системы были очень хорошо защищены от так называемого «вируса личности», которому были подвержены практически все более-менее сложные компьютерные системы, и из-за чего корабли требовали больших экипажей. Землянами эта проблема была решена.       И сейчас, когда мы отправлялись на такое необычное задание, «Защитник», по-прежнему, являлся одним из самых высокотехнологичных кораблей Галактики. Всё потому, что после того, как Скайуокер понял, на что способны земные инженеры, он дал им полный «карт-бланш» на все разработки, которые могли бы улучшить боеспособность земных «Разрушителей»…       И вот, после прыжка мы оказались в одной из необитаемых систем, которой не интересовались даже военные — настолько эта система была неудобной и неинтересной. Тем не менее, именно сейчас она была «временно обитаема» — в ней находились три «Звёздных Разрушителя» — «Противостояние», «Тигрица» и «Сталинград» и номерной эскадренный транспорт, который доставил дополнительное вооружение на все наши корабли. Это были новые ракеты, предназначенные для наших УВЗ — универсальных установок вертикального запуска. Как известно, Палпатин не особенно уважал ракетное вооружение, и на первых ИЗР его не было предусмотрено. К счастью, Палпатин давно уже превратился в радиоактивную пыль, носившуюся сейчас где-то между звёзд, а на ИЗР теперь, благодаря уменьшению экипажа, было и ракетно-торпедное вооружение. И эти ракеты, что сейчас на борт «Защитника» перегружали исполнительные системы номерного транспорта, были реинкарнацией старого, но весьма эффективного оружия, под названием «Шрайк».       После того, как все ракеты были перегружены на склады «Защитника» и уложены в элеваторы, которые потом установят их по шахтам для запуска, а командиры прочих кораблей получили приказы и распоряжения от начальника, «Защитник» снова лёг в разгон. Нам предстоял последний прыжок — в систем Нал-Хутты. Штурманы получили рассчитать прыжок так, чтобы экипаж мог отдохнуть перед боем, так что, прибытие в систему ожидалось на следующий день. В гипере корабль должен был провести десять часов. Это было много времени — если знаешь, как правильно его использовать. Мы с Изабеллой, совершенно точно — знали, особенно, с учётом того, что адмиральские апартаменты имели для этого все условия…       А с утра, выспавшиеся и отдохнувшие, мы присоединились к начальнику на мостике корабля. ПО технике безопасности на время боя на этом мостике никого не было — всё управление перешло на боевой мостик, а мы с Изабеллой были одеты в специальные аварийные скафандры. Разумеется, на данный момент шлемы наши были открыты, а начальник, как это часто бывало, был снова облачён в свой костюм жизнеобеспечения. Пришло время для работы…       Итак, шоу начиналось. «Защитник» медленно и величаво (а как ещё может это делать «дура» более полутора километров длиной?) входил в планетарное пространство Нал-Хутты. Крейсер, как и положено было при визите вежливости, сбрасывал скорость, так, чтобы выйти на высокую парковочную орбиту около планеты. Начальник попросил, чтобы его переключили на связь с планетой…       – Нал-Хутта-главная, говорит флагман Сил Самообороны Земли «Защитник». Запрашиваю параметры Вашей парковочной орбиты.       – Сейчас, я узнаю, какие на Ваш счёт будут приказы, «Защитник», — отозвались с планетарного диспетчерского пульта. — Дело в том, что Вас нет в нашем списке прибывающих кораблей.       – Ну, разумеется, нас там нет, — вежливо ответил начальник. — Просто так получилось, что один из хаттов, проживающих здесь, на Нал-Хутте, оказался замешан в одном деле, пытаясь подкупить — или убить двоих моих сотрудников. Как командир подразделения, в котором они служат, я просто обязан разобраться, что именно здесь происходит.       – «Защитник», выход на парковочную орбиту Вам запрещён. Нал-Хутта Вас не примет. Если Вы предпочитаете остаться в нашей системе — к Вам будут приняты соответствующие меры!       – Это как так? — изобразил шеф глубочайшее изумление.       – Это так. Правительство Нал-Хутты приказало мне передать Вам, что на нашей планете Вам не рады. Наши глубокоуважаемые лидеры не желают беседовать, как с представителями Новой Республики, так и с представителями Империи.       – Могу ли я узнать причину такого «холодного» приёма? — спросил начальник.       – Да. Вы закрыли свои порты для наших кораблей. Мы объявляем свои санкции против вас.       – В таком случае, мне просто необходимо переговорить с Вашими лидерами.       – Разговора не будет. И то, что Вы прибыли на «Звёздном Разрушителе», ещё не говорит о том, что мы с Вами ничего не сделаем. У нас тут есть, чем ответить!       – Вы в курсе, что, атаковав военный корабль Земных Сил Самообороны, Вы будете признаны виновными в акте агрессии против Земли? И, если, Вы переживёте Вашу атаку, Земля будет вынуждена объявить Вам войну.       – Ключевое слово «если мы переживём атаку на Ваш корабль», не так ли? Ну так, корабль у Вас всего один, и если он не вернётся на базу — мы скажем, что да, прилетал такой-то, но потом улетел. А Вы не вернётесь, это мы гарантируем… У Вас только один корабль, и прыгнуть Вы уже никуда не сможете… Равно, как позвать на помощь — мы активировали проекторы гравитации…       – Шеф? — посмотрел я на начальника. — Кажется, это не совсем по плану…       – Да нет, — ответил адмирал. — Что-то в этом роде я ожидал. Мостик! Отправить беспилотную капсулу за границу действия их проектора!       – Так точно, товарищ адмирал!       После того, как капсула ушла, оставалось лишь ждать. Капсула, выйдя из зоны действия гравитационного проектора, должна была передать сигналы о помощи — для наших кораблей, для имперцев и для «Лусанкии». А дальше… дальше должно было начаться основное представление. А пока — начался «разогрев», как назвала это Изабелла.       – Фиксирую множество сигнатур разных кораблей, — доложил гравиакустик. — В основном — малые корабли, не больше корвета или фрегата. Есть несколько кораблей большего размера, четыре — очень большие.       – Предположу, что это — те самые «Барышники», — сказала Изабелла.       – Есть подтверждение, — доложил гравиакустик, который находился на боевом мостике и высказывания Изабеллы не слышал. — Это «Барышники».       – Понял, — ответил начальник. — Уверен, что они их не отправят в первой волне. Сначала они попробуют что-то вроде…       – На нас нацелены ракеты! Много ракет! — доложил офицер-сигнальщик, который следил за показаниями сенсоров.       – Ага, именно такого хода я от них и ожидал, — удовлетворённо ответил Скайуокр. — ГОВ, отработать «Шрайками». Работать по источникам излучения!       – Так точно, товарищ адмирал!       Со стороны, наверное, могло показаться, что «Защитник» взорвался — это был одновременный запуск «Шрайков» из части шахт вертикального базирования. Разумеется, «наши» «Шрайки» отличались от тех, что использовались США во Вьетнаме так же сильно, как «этажерка» братьев Райт от «крестокрыла». Сходным был лишь принцип головки наведения ракеты — она фиксировала «прицельный» луч системы наведения, и ракеты шла точно на его источник.       Дело в том, что противокорабельные ракеты планетарного и корабельного базирования не были широко распространены. Даже Война Клонов, которая вроде, как была очень кровопролитной, не дала мощного толчка к развитию вооружений и военной техники. Да, изредка такие ракеты применялись — но очень редко, так как ракета, способная поразить (и сильно повредить) боевой корабль, как правило, очень дорого стоила. Да, такие ракеты применялись, например, против кораблей КНС — в первую очередь, чтобы свести на нет их превосходство в дроидах. Но, из-за дороговизны таких ракет (а также из-за очень неудобного их применения) использовались они очень мало. Соответственно, и средств для борьбы с системами наведения таких ракет никто особо не разрабатывал. Никто. До недавнего времени — пока Скайуокер, изучив опыт ведения войн на Земле, не задался вопросом — а что мешает защитить крейсеры от подобных атак? И ракету «Шрайк-2» создали, испытали и поставили на вооружение в рекордно короткие сроки…       Конечно, бить по «Защитнику» ракетами должны были далеко не крейсеры. И даже не фрегаты и не эсминцы. Ну, не было в распоряжении хаттов таких кораблей в товарных количествах. На хаттов работало много контрабандистов, и корабли всех, кто не успел вовремя свалить из системы, срочно вооружили. Ставили на них, по большей части, ракетно-торпедное вооружение и дальнобойные лазеры. Разумеется, большая часть капитанов прекрасно понимала, что против даже одного-единственного ИЗР весь их флот долго не продержится. Многие пытались бежать из системы, и на их место вставали те, кто были верны хаттам по каким-то своим причинам. А для пресечения бегства капитанов вместе с кораблями, хаттская служба безопасности, приставила на корабли своих «комиссаров»…       Конечно, хатты понимали, что этот импровизированный «ударный флот» не сможет уничтожить «Защитника», да он и не должен был. Но — серьёзно повредить его, это да. А потом на повреждённый ИЗР набросятся те несколько настоящих боевых кораблей, которые у хаттов были. По данным разведки (всё же, она в последнее время не зря ела свои пайки) в окрестностях Нал-Хутты находилось около пяти «Барышников» и десяток «Побед». Все эти корабли находились в довольно приличном техническом состоянии, насколько это вообще было возможно для хаттов.       Итак, «Шрайки» были запущены. Конечно, при тех расстояниях, на которых ведётся современная космическая война, глупо ждать результатов мгновенно — даже несмотря на то, что на «Шрайках» стояли очень мощные двигатели. Но — примерно через пять минут гравиакустик доложил о попаданиях. А ещё через несколько секунд мы увидели и визуальное подтверждение нашей стрельбы — где-то вдалеке появились и пропали несколько вспышек. Это не значило, что остальные ракеты не попали в свои цели. Это значило лишь то, что далеко не все «ракетоносцы» взорвались. Даже при выключении системы наведения, система наведения «Шрайка» «помнила» последние координаты нахождения цели — и шла точно туда. Даже при маневрировании, ГСН ракеты могла отследить новое положение цели — и ударить строго туда, куда было нужно.       Но, за то время, что прошло между пуском наших «Шрайков» и попаданием их в корабли противника, они тоже успели пустить свои противокорабельные ракеты. И теперь они находились на подходе к нашему кораблю. Вступили в дело комплексы противоракетной обороны «Защитника». Разумеется, на таком крейсере была глубокоэшелонированная противоракетная оборона. На самых дальних подступах работали системы РЭБ и РЭП. Разумеется, они не использовали радио в своей работе, просто название прижилось. Грубо говоря, эти комплексы использовали в своей работе системы, которые в первую очередь должны были «обманывать» системы наведения ракет противника. Ракеты могли «увидеть» корабль-цель гораздо раньше, или гораздо позже, чем он находился на самом деле. Ракеты могли «увидеть» не один корабль, а целую группу, или вовсе «не увидеть» корабль… Следующим этапом корабельной противоракетной системы были, конечно же, противоракеты, которые «работали» по тем ракетам, которые прорывались через РЭБ и РЭП. Таких, конечно, было не так уж и много, но… Если из сотни ракет через РЭБ пройдёт два десятка, экипажу корабля это сильно поможет? Так что — противоракеты были. И они были достаточно эффективны. Но, не противоракетами едиными, как говорится. Следующим этапом шли боевые лазеры. Лазеры ближнего боя — страшная сила, особенно в космосе, где им мало что может помешать реализовать все свои качества. И на ближних подступах (от ста тысяч километров) они уверенно жгли то, что могло уцелеть после двух предыдущих рубежей защиты крейсера.       По кораблю разнёсся сигнал тревоги, а синтезированный компьютером голос доложил о ракетной атаке. Мы с Изабеллой закрыли наши шлемы и пристегнули ремни (диванчик был ими оборудован). Начальник просто пристегнулся, и мы стали ждать. На самом деле, вероятность того, что по мостику сможет попасть хотя бы одна ракета, была, конечно, ненулевой, но… очень низкой. Несмотря на это, правила техники безопасности никто не отменял — и именно поэтому экипаж работал сейчас с боевого мостика, находящегося глубоко под бронёй «Защитника»…       Тем временем, космос за транспаристиловым иллюминатором буквально расцвёл всеми цветами радуги — так выглядел результат работы второго рубежа обороны корабля. Результат работы первого рубежа, разумеется, увидеть было бы весьма проблематично — не было там таких спецэффектов со взрывами и прочими сопутствующими явлениями. Голограммы на пультах управления показывали нам, что перехват ракет идёт успешно — всё же то, чем располагали хатты, оказалось даже не на голову, а очень сильно ниже того, что стояло на вооружении у нас.       А потом, когда большая часть ракет была истреблена на подлёте, оказалось, что хатты сами себе «подложили свинью» — их работающие гравитационные проекторы «выдернули» из гиперпространства ещё несколько кораблей класса «ИЗР». И — «вишенка на торте» — линкор класса «СЗР». «Лусанкия», собственной персоной. Сразу, перейдя в нормальное пространство, корабли открыли огонь, буквально снося всё, что представляло хоть какую-то угрозу. Турболазеры главного калибра испаряли те «лайбы», что уцелели после удара нашими «Шрайками». Тогда хатты двинули вперёд «Барышники».       Что такое «Барышник»? «Барышник» — это крупный корабль, так называемого основного или капитального класса. Он может выступать в нескольких ролях. Например, «Барышник» может быть и космосцем — его космокрыло состоит из полутора тысяч машин. Полторы тысячи беспилотных истребителей и торпедоносцев — это даже представить себе сложно. Это реально очень много. Для сравнения, «Лусанкия» несёт дюжину эскадрилий, простой ИЗР — всего шесть. Да, у нас было девять ИЗР и «Лусанкия», но против пяти «Барышников» с полной загрузкой… Этого было мало. Да, наши пилоты были одними из лучших в Галактике, но сражаться на равных против беспилотников с зачатками искусственного интеллекта… это довольно проблематично. Дело в том, что на беспилотниках, как правило, нет систем жизнеобеспечения. Это значит, что при том же весе и объёме можно взять больше оружия и боеприпасов. Так как нет живого пилота и системы жизнеобеспечения, нет необходимости в использовании компенсаторов перегрузки. Это значит, что дроид-«Стервятник» может летать быстрее, лучше маневрировать и вообще — творить полный беспредел по части пилотажа. Да, «Стервятники» не отличаются ни умом, ни сообразительностью, но с лихвой компенсируют это скоростью реакции, маневренностью и умением применять своё вооружение.       Казалось, что «Стервятник» — это совершенная машина для убийства. Нет, конечно, опытный пилот может тягаться со «Стервятником» на равных, компенсируя его реакцию и манёвренность хитростью смекалкой и творческим мышлением, а пилот-джедай может сбивать их пачками, помогая себе Силой. Что же касается обычного, «среднего» пилота, то тут всё сложнее — так как обычно бой идёт не «один-на-один», а группа против группы, и именно в групповых действиях «Стервятники» были очень хороши… Конечно, и их тоже сбивали во время Войн Клонов, но пилоты Республики несли весьма весомые потери именно от огня «Стервятников»…       Но, как же победить столь грозного противника? Самая действенная тактика против «Стервятников» — не сражаться против них на их условиях. Да, дроиды-истребители хороши в космическом бою, немного хуже в бою воздушном, но… всё ещё лучше, чем истребитель с живым пилотом. Где же их слабое место? Слабое место «Стервятников» в том, что всё, что происходит вокруг истребителя, фиксируется лишь его камерами и сенсорами. «Видеть» — в нашем, человеческом смысле этого слова, он не может. А потому, если учесть, что программное обеспечение «Стервятников» давно не обновлялось (после Падения Республики эти машины почти не выпускали), то весьма грамотный специалист по связи, например, такой, как Уилфред Айвенго, или кто-то из его коллег, может «войти» в систему «Стервятника» и сделать там что-нибудь… нехорошее. Конечно, такое редко практикуется, чтобы живой связист прямо во время боя взламывал системы вражеского космического корабля. Как правило, этим занимается специальный компьютер на борту, которым, конечно же, управляет живой специалист. Режимы работы боевого компьютера готовятся перед боем, а человек подключается лишь в тот момент, когда что-то идёт не так…       И сейчас «Защитник» и все прочие корабли группы, можно сказать, «окутались» слоями электронной защиты, «сводя с ума» атаковавших нас «Стервятников». Истребители противника сталкивались, стреляли друг по другу, выключали все системы и просто дрейфовали в космосе, потеряв управление… Конечно, средства РЭБ и РЭП не были панацеей, даже от столь устаревшего противника, каким были «Стервятники». Некоторым машинам всё же удавалось прорваться через системы противодействия — и они открывали огонь по крейсерам. Толку от этого, правда, было не так уж и много — из лазерных пушек того типа, что стояли на истребителях, «ковырять» броню можно долго — при условии пробития щита. А его пробить таким образом было весьма и весьма проблематично. Торпеды же на «Стервятниках» не использовались… Зато, тем машинам, которым «повезло» прорваться через системы электронного противодействия, оказывались отличной мишенью для систем ближнего боя «Защитника»… Им не помогала ни манёвренность, ни то, что дроид-истребитель изначально был более «живучей» машиной, чем аппарат с живым пилотом. Скорострельные турели ближнего боя «Защитника» и других ИЗР разили без промаха.       «Москитные» силы противника были уничтожены почти что в полном составе. Оставшиеся несколько десятков машин, получив приказ на отход, взяли курс на корабли. На сенсорах было видно, как корабли наёмников и пиратов перегруппируются. Носители и уцелевшие транспорты отходили, на их места выходили «Барышники» в версии линейных кораблей и «Победы».       – Коллега Скайуокер, — вызвал нас Акбар. — Пожалуй, пришло время нам проверить вооружение «Лусанкии».       – Вас понял, коллега, — отозвался шеф.       «Защитник» уступил место в ордере «Лусанкии», и «суперразрушитель» активировал свои системы наведения. Процесс прицеливания прошёл довольно быстро, а потом «Лусанкия» выстрелила несколько раз. Разумеется, луч выстрела тяжёлого турболазера не виден. Разумеется, невооружённым глазом увидеть результат стрельбы тоже было нельзя. Но, сенсоры «Защитника» исправно поставляли нам информацию. И на голограммах было очень хорошо видно, как прошла стрельба «Лусанкии». Как сказал нам шеф во время полёта, на «суперразрушитель» недавно установили очень мощные тяжёлые турболазерные установки, позволяющие увеличить «выход» энергии при каждом выстреле чуть ли не в три раза. И сейчас «Лусанкия» использовала всю мощность своих новых орудий, каждым выстрелом буквально испаряя по кораблю. «Победы» буквально распадались на атомы при попаданиях — щиты просто не выдерживали такой мощности. «Барышники», несомненно, были более мощными кораблями, но и они держались недолго. Через несколько минут стрельбы почти всё было кончено — наёмники, поняв, что теперь гравитационные проекторы работают против них, отключили их, чтобы уйти из системы.       Разумеется, начальник не отдавал приказа — «добить их всех». Несмотря на стрельбу «Лусанкии», у врага было ещё в достатке кораблей, и можно было не сомневаться в том, что у наёмников и пиратов есть ещё «козыри в рукавах». К тому же, нашей целью было не «разбить всю посуду» в системе, а просто наказать хаттов. А для этого были другие средства…       Скайуокер снова вышел на связь с планетой.       – Ваш флот рассеян, его остатки ушли из системы. Сдавайтесь — и мы поступим с вами по всем законам обращения с военнопленными!       – Даже несмотря на то, что вы разбили этот флот, планету вам не взять. Если ваши корабли приблизятся ещё хотя бы на тысячу кликов, по вам будут работать наши системы ПКО. Их у нас много, такого огня даже ваш «суперразрушитель» не выдержит!       – Связист, просканировать поверхность!       – Так точно, товарищ адмирал!       Ну, в общем, хатты оказались правы — такого количества электромагнитных и ионных орудий я раньше не встречал даже в кино. Нет, в принципе, выжечь всё это дело даже с той дистанции, на которой мы сейчас находились, было не так уж и сложно. Только вот, о какой-либо точности огня даже и речи не шло. А орудия хатты умело расположили так, что неподалёку от них находились жилые кварталы, больницы, что-то ещё… Нет, если бы эта операция проводилась во время правления Палпатина, это никого не остановило бы. Да, тот же Траун мог и отказаться стрелять (знаменитое «я не воюю с гражданскими!»), но, например, начальника бы это не остановило. Теперь же многое изменилось. Нет, несмотря на несколько десятилетий, проведённых на Земле, в компании сначала моего предшественника, а потом и меня, не сделали из него великого гуманиста, но… Анакин Скайуокер никогда не был жестоким человеком. Да, он творил всякое — как на службе Палпатину, так и до неё, но… он никогда не был человеком, упивающимся жестокостью и всем, что с ней связано. Так что, именно сейчас нам нужно было нанести точечные удары — и у начальника было для этого решение…       – Москитные силы — к бою! — приказал Скайуокер. Траун и Акбар тоже приказали поднимать истребители и бомбардировщики.       Да, конечно, стандартный ИЗР несёт всего шесть эскадрилий москитного флота. «Лусанкия» несла двенадцать. Конечно, по сравнению с «Барышником» — это нет ничего. Но для штурмовки планетарных объектов, когда бомбардировщикам более ничего угрожает — кроме зениток, это очень и очень серьёзно. В канале прорезался знакомый голос с кореллианским акцентом:       – Народ, работаем! — несмотря на генеральскую должность и солидный боевой опыт, поведение Антиллеса за штурвалом «Инкома» совершенно не изменилось.              

***

Взгляд со стороны. Ведж Антиллес.       Когда эскадрилья оказалась за бортом «Лусанкии», он позволил себе ухмыльнуться. Ещё бы — не генеральское это дело, командовать в бою эскадрильей, из кокпита своего истребителя. Да и начальство отпускать не хотело. Формально, эскадрильей теперь командовал Селчу, но Антиллес пришёл к нему в гости с бутылкой лума, и два офицера сидели до полуночи, придумывая план взаимодействия разных эскадрилий, состоящих из совершенно разных машин. А потом Антиллес уговорил Селчу отдать ему командование — хотя бы на этот вылет. И Селчу согласился. Пилоты и техники эскадрильи приняли тот факт, что Антиллес снова с ними… шумно. Очень шумно.       Генерал с трудом удержался от того, чтобы попробовать, на что способна новая «птичка» — ему выдали один из этих новых истребителей, без возможности подключения астродроида. Всё же, если генерал и может позволит себе лично командовать атакующими силами, то крутить высший пилотаж — просто от избытка чувств, он себе позволить не имеет права. Грустно вздохнув от груза ответственности за звание и должность, Антиллес посмотрел на приборы. Истребители и бомбардировщики стартовали и теперь выстраивались поэскадрильно.       – Так, народ, — по привычке начал генерал. Подумал, а не исправиться ли, но решил, что не надо. — Сейчас нам придётся атаковать планетарные цели. Там на планете несколько дюжин батарей, просто стоят и ждут, чтобы мы их стёрли в порошок. Мы можем это сделать. И мы это сделаем. Без потерь и прочего. План такой — истребители работают первым номером, уничтожая все их системы ПКО на подходе к цели. Потом — и только после того, как получите подтверждение «чистого» маршрута, работают бомберы. Ваши цели — ионные и электромагнитные орудия. Наши — всё, что может угрожать бомберам. Теперь, что касается наших коллег на СИДах… Так как на ваших истребителях нет ракетно-торпедного вооружения, а таблиц для атаки пушками планетарных целей вы не знаете, рекомендую СИД-истребителям прикрывать нас при заходах на системы ПКО, а бомберам — точно так же работать вместе с нашими бомберами. Вопросы?       Вопросов, разумеется, ни у кого не возникло — Антиллеса очень хорошо знали, как в Новой Республике, так и в Империи. После заключения мира, он пользовался вполне заслуженным уважением среди имперских пилотов. Конечно, не все были готовы простить друг другу то, что ещё вчера они были по разные стороны баррикад, и были готовы убивать друг друга, но то, что с момента заключения мирного договора, прошло уже немало лет, помогало налаживать контакты…       Антиллес ещё раз подивился новым возможностям своего истребителя. На его машине появилась функция намечать подчинённым цели для атаки. Собственно, ему, как комэску, это было необходимо и раньше, но… Раньше ничего этого просто не было. Зато теперь Ведж наслаждался этими возможностями от всей души. Он осмотрел местность с намеченными для атаки объектами. Вот оно всё, перед глазами. И, как мы жили раньше, без всего этого? Например, при атаке на первую «Звезду Смерти» такая система целеуказания очень пригодилась бы. А уж, при атаке на Вторую… Да, тогда этого не было, зато было сейчас. Так что… Вот эти зенитные орудия мы отдадим второму звену, эти — третьему, а вот эти… Эти зенитки мы спалим лично.       После того, как все лидеры звеньев доложили о готовности, Антиллес повёл первое звено в атаку. Разумеется, системам раннего обнаружения вид четвёрки «крестокрылов», заходящих в атаку, совершенно не понравился. Не понравился до такой степени, что по истребителям немедленно был открыт ураганный огонь. Только вот… Лазерные импульсы легко и непринуждённо «проглатывались» дефлекторными щитами, если попадали вообще — «крестокрыл» в атмосфере был весьма манёвренной машинкой. Твердотельных же зенитных орудий ни Империя, ни Новая Республика пока что не использовали — не возникало пока такой необходимости, тем более, что хороший лазер позволяет уверенно поражать цели практически в любых условиях. А там, где сплохует лазер — выручат зенитные ракеты. Но и «крестокрылу» есть, чем защититься. Против лазеров — дефлекторый щит, против ракет — он, конечно, работает чуть хуже, но всё равно защищает. А ещё есть разного рода средства оптико-электронной и радиоэлектронной борьбы и противодействия. Не панацея, конечно, но хороший пилот плюс грамотное применение этих систем, могут творить чудеса. А с Антиллесом всегда летали самые лучшие…       Вот и первая группа целей. Все цели захвачены, ракеты наведены. Остаётся лишь подтвердить запуск, прикоснувшись к гашетке на ручке управления. Ракеты стартуют почти одновременно. За несколько секунд они преодолевают расстояние до целей — и те, со всеми положенными спецэффектами, испаряются. Ведомый отстрелялся так же хорошо, как и Ведж. А ведомым у Веджа был сегодня, ни много ни мало, сам Корран Хорн, человек, который променял место в Новом Совете Джедаев на кокпит «крестокрыла». И, что самое интересное, Люк даже как-то не возражал против его выбора…       Звено отработало чисто, «вынеся» первую группу целей. Второе и третье звенья тоже доложили о выполненной работе. И только после этого Антиллес вызвал бомберы… Пока «коэнсайры» заходили на цели, Антиллес, по привычке, стал наблюдать, как они работают. И ведь, было на что посмотреть…       «Коэнсайр BTL A4» — машинка уже сильно немолодая. Прозвищ у неё — очень много. А сколько разных шуточек ходило про «костыли»… «Хорошее дело костылём не назовут», «Как не тормози, а после «костыля» не прилетишь», «Сколько плоскостями не тряси, а «костыль» «крестокрылом» не станет»… И не сказать, что все эти, и многие другие высказывания были беспочвенными. Всё было — и слабые сенсоры, и плохая связь, и системы жизнеобеспечения, оставляющие желать много лучшего. Но — всё это с лихвой перекрывалось достоинствами бомберов. Хорошее бронирование, солидная бомбово-торпедная загрузка, неплохое вооружение — если применять «костыли», как положено, то оказывается, что машинку эту рано списывать со счетов. А сейчас тяжёлые, где-то даже неуклюжие «костыли» были именно в своей стихии…       На «костылях» тоже стояла хорошая система целеуказания — и их комэск тоже умело разметил цели для своих пилотов. И теперь первое звено бомберов как раз выходило на курс атаки. Вот они выстроились, как положено. Вот открылись бомболюки. А вот из них стартовали взятые специально для этих целей планирующие бомбы. Бомбардировщики уже ушли с атакующего курса, а бомбы только ударили по батареям орудий. Это были очень мощные бомбы… Очень мощные — восьми бомб (каждый «костыль» сбросил по две) хватило, чтобы разнести всю позицию буквально в пыль…       Ведж снова обратил внимание на то, что происходило с ним и раньше — он только что возглавлял атаку на очередные зенитные установки, и в то же время как-то ухитрялся координировать действия остальных эскадрилий. Антиллес усмехнулся: «Наверняка, Люк сказал бы что-то о Силе… А на самом деле, всё просто в привычке и опыте». Ведж не зря считался лучшим лётчиком-истребителем ВКС Новой Республики. Летать он умел очень хорошо, а годы боёв научили его командовать эскадрильей и вести бой практически одновременно. А теперь, когда истребители были оборудованы новой системой целеуказания, делать всё это стало гораздо проще и удобнее. И именно благодаря своему опыту и этой новой системе Ведж очень оперативно услышал и понял передачу с орбитального КДП.       – Всем москитным силам! На вас с другого полушария идут около полутора тысяч контактов. Предполагаем, что это могут быть «Стервятники» планетарного базирования. Срочно уходите из зоны боевых действий!       И тогда Антиллес понял, что это конец. Благодаря КДП он видел, как от края МФД медленно (а на самом деле — очень быстро) надвигается сплошная красная волна. И Ведж прекрасно понимал, что истребители уйдут — им «дури» хватит. А вот, что касается не самых скоростных «костылей» и имперских «лохов»… Тут всё печальнее. Им просто не уйти. А это значит, что истребители должны остаться и прикрыть бомберов. А это значило, в свою очередь, что множество пилотов просто поляжет здесь. Но… это был их выбор, и они сделали его, в то самый момент, когда начинали учиться на истребителей… А раз так, то…       – Всем истребителям, слушать мою команду! — произнёс Антиллес в ларингофон.       – Отставить! — произнёс мощный голос, наводящий на весьма нездоровые ассоциации. — Всем москитным силам начать выход на орбиту. Мы прикроем!              

***

Несколькими минутами ранее…       – Шеф, мне кажется, или на сенсорах что-то есть? — спросила Изабелла.       – Сигнальщик! — обратился начальник к вахте. — Что там появилось на сенсорах?       – Это истребители, товарищ адмирал. И их много!       – КДП, приказываю передать информацию про истребителей туда, вниз. Это срочно!       – Шеф, — сказал я. — Надо что-то делать. Их же перебьют к ситховой бабушке!       – И что предлагаешь?       – Ну, мы трое — вроде, как лучшие пилоты Космичской полиции. Нас с Изой Вы сами «шлифовали»…       – Алексей, их там полторы тысячи!       – А мы джедаи, если мне склероз не изменяет, — сказал я. — Всё равно, мы обязаны им помочь!       – Ваших машин здесь нет, — сказал Скайуокер.       – Полетим на запасных, — вмешалась Изабелла. — К тому же, Вы уже всё решили, верно?       – Верно.       Скоростной лифт опустил нас в ангар, где уже готовились для нас запасные «птички». Короткая предполётная проверка — всё в порядке, подгонка ложемента под себя — вот и готовность к старту. Машины подаются на катапульты — старт!       Теперь за фонарём лишь чернота космоса. В эфире Антиллес готовится жертвовать собой и прочими истребителями, ради прикрытия бомберов, но вот начальник отдаёт приказ:       – Отставить! Всем москитным силам начать выход на орбиту! Мы вас прикроем!       Встаём «лесенкой», шеф впереди, мы его прикрываем, после чего врываемся в атмосферу, курсом на перехват истребителей противника. Ну, сейчас начнётся…              

***

Полчаса спустя…       Мы с Изабеллой сидели на аварийном плоту под консолью её «крестокрыла». Сидеть на грунте было как-то нехорошо — сыро и грязно, так что я искренне поблагодарил того, кто додумался включить в НАЗ аварийный плот. Изабелле пришлось легче, чем мне — её подбили, но девушка смогла посадить свой истребитель. Судя по диагностике, машина даже подлежала ремонту. Мне пришлось хуже — пришлось катапультироваться… Тем не менее, нам удалось оттянуть «Стервятников» на себя, обеспечив Антиллесу и его пилотам безопасный «коридор» на орбиту. Я снял четверых, Изабелла пятерых, после чего нас подбили. Что же до начальника, то он, видимо, решил сбить всех «Стервятников». И у него, ситх побери, это получалось!       Нет, так-то у нас поначалу всё шло более-менее неплохо, но потом простое численное превосходство «Стервятников» сыграло свою роль — и нас просто смяли. После того, как Изабеллу подбили, я сопроводил девушку на посадку — а потом получил несколько хороших таких попаданий. Результат — двигателей нет, фюзеляж в дуршлаг, хорошо, хоть катапульта сработала исправно. Вот мы и сидели с Изабеллой, глядя, как шеф геройствует в местных небесах. Геройствовал он долго — как раз до того времени, как на «Лусанкии» вспомнили, что у них в ангаре стоит фрегат — специально для борьбы с москитным флотом. Пока они этот фрегат вывели, пока он вошёл в атмосферу — всё же, по целям, находящимся в атмосфере возможности ведения огня несколько ограничены… Сбить Скайуокера «Стервятникам», разумеется, так и не удалось. Потом то, что уцелело, «убрали» лазеры и ракеты фрегата, а начальник посадил свой истребитель рядом с нами.       – Ну, сейчас он нам устроит… разбор полётов, — мрачно сказал я, глядя, как начальник выбирается из кокпита своей «птички».       – Это точно, — ответила Изабелла. — Дали себя сбить, не оправдали и всё такое…       – Итак, — сказал начальник. — Что Вы, капитан, и Вы, коммандер, можете сказать в своё оправдание?       Я вскочил, вытянулся во все свои без малого два метра и гаркнул, соблюдая уставной стиль:       – Докладываю! Была поставлена боевая задача: обеспечить выход из атмосферы кораблей союзного москитного флота. Эта задача выполнена полностью — среди союзников потерь нет. Мною было сбито четыре дроид-истребителя класса «Стервятник», коммандером Изабеллой де Круа — пять. Считаю, что боевая задача была нами выполнена, товарищ адмирал!       – Очень хорошо, Алексей. Можешь ведь отвечать, когда захочешь… А теперь серьёзно… Да, задачу вы выполнили, молодцы. Только вот, всё же, осторожнее надо! Ты, Изабелла, допустила несколько ошибок — по прибытии на борт «Защитника», покажу, какие именно. Теперь ты, Алексей… Прикрыть напарника в бою — это хорошо, да. Но при этом надо стараться и свою машину хоть как-то сохранить… Хорошо — я оттянул остальных «Стервятников» на себя. А если бы меня не было? Вы оба могли бы просто погибнуть, ведь программа «Стервятников» позволяет им атаковать цели, находящиеся на поверхности планеты… В общем, вернёмся на базу — летать у меня будете до посинения. Оба.       – Так точно, товарищ адмирал! — дуэтом гаркнули мы.       – Молодцы, — ответил шеф.       Пока шеф устраивал «разбор полётов», с «Защитника» прислали «эвакуатор». Экипаж корабля довольно быстро загрузил «крестокрыл» Изабеллы в грузовой отсек, мы же направились в пассажирский салон. Начальник снова занял место в кокпите своего истребителя. Возвращение на «Защитник» прошло в тишине — говорить особенно не хотелось. Нет, в том что касалось «разбора», Скайуокер был прав. Прав, на все сто. Во-первых, никто из нас не имел опыта в бою против очень сильно превосходящих сил противника. В конце концов, начальника так никто и не сбил, и дело тут было вовсе не в его солидном боевом опыте — почти на любых машинах. Дело было в том, что адмирал, в отличие от нас, в самом деле, летал, как машина, но — с тем самым «нестандартным творческим подходом», которым в своё время и отличались клоны. «Стервятники» имели лишь «зачатки искусственного интеллекта» и с трудом могли приспосабливаться к меняющейся ситуации на поле боя. Да, они могли обучаться и накапливать опыт, но они не были полноценно разумными. Именно за счёт этого начальник их и побеждал. Он мог ощущать — как при помощи Силы, так и благодаря опыту, как именно поведёт себя противник, и, соответственно, принимать те или иные решения… Нам до него пока что было далековато…       После того, как мы вернулись на мостик «Защитника» (предварительно приняв душ), выяснилось, что сражение почти завершилось — Акбар вывел «Лусанкию» немного вперёд и показал всем, что орудия на линкоре модифицировали не зря. При спуске со стапелей «Лусанкия» имела неплохую огневую мощь, но теперь она стала просто адской. Просто после того, как было снова введено такое понятие, как «главный калибр», на «Лусанкии» установили несколько особо мощных орудий именно с функциями главного калибра. Если раньше для уничтожения корабля класса «фрегат», или «корвет» линкору приходилось концентрировать на нём огонь пяти-шести башен, то теперь хватало одного залпа одной из башенных установок ГК для полного снятия щитов с противника. Следующий же залп, как правило, просто буквально прожигал броню корпуса. Конечно, против той же «Победы» одного залпа могло и не хватить, но и «Лусанкия» могла вести огонь не только с одной башни… И теперь, когда большинство кораблей наёмников и пиратов, защищавших Нал-Хутту, было уничтожено или сильно повреждено, прочие корабли эскадры приступили к орбитальной бомбардировке. Нет, выбор целей был строго военным — военные базы, установки ПКО (те, что не получилось выбить бомберами), энергостанции… По городам и поселениям никто не стрелял. Для нанесения точечных ударов снова подняли истребители и бомберы. Но сопротивления, как такового, уже не было. И тогда начальник снова вышел на связь с планетой.       – Нал-Хутта-Главная! Вас вызывает крейсер «Защитник», порт приписки Земля. Я, командующий Силами Космической полиции Земного Филиала, адмирал Анакин Скайуокер, требую личной беседы с правительством Вашей планеты! Угрозы Вам не помогут, так как никакого оборонительного и наступательного вооружения в Вашем распоряжении более не осталось.       Ответа не было довольно долго. Шеф хотел уже снова вызывать их на связь, пригрозив орбитальной бомбардировкой, но ответ всё же пришёл:       – Представители нашего правительства согласны встретиться с Вами. Принимайте координаты места встречи.       – Давно бы так, — тихо сказал шеф. — Можно было бы и без стрельбы обойтись…       Разумеется, хатты его не слышали. А если бы и слышали, это ни на что не повлияло…       Мы отправились вниз на шаттле с борта «Защитника». Нас сопровождало три «Инкома» из «Разбойного эскадрона» под командованием Антиллеса лично. Всё же, генерал очень любил летать, и среди строевых пилотов он был одним из лучших. За пультом нашего челнока сидел сам шеф, ведь он тоже любил летать, да и не вполне доверял хаттам, ожидая от них какой-нибудь подлости. Но нет, подлости хатты уже не устраивали — не было у них больше для этого никаких возможностей, да и небольшая армада на орбите не способствовала таким вещам. Так что, в нас никто не стрелял, никто не направил в сторону нашего челнока даже лазерной указки.       Вот и посадочная площадка рядом с дворцом, вроде того, что был показан в «Возвращении джедая». Внутри примерно так же — роскошь на грани пошлости и отсутствия стиля. Внутри — много охраны, а на возвышении находятся три хатта. Ну что же, тут киношники не так уж и ошиблись — большие, длинные… Но не черви, а, скорее, моллюски — передвигаются они так же, при помощи мышц на «ноге». Помимо «ноги», есть и вполне гуманоидные «руки», «лицо»… «Лицо», кстати, не настолько неприятное, как в кино, но и красавчиками я бы хаттов не назвал. Но, то — я, а для представителей своего вида, наверное, хатты выглядят вполне себе приятно. Ну что же, вот и момент истины…       Не давая хаттам хоть что-то сказать, Скайуокер начинает:       – Мы пришли обсудить поведение одного из ваших соотечественников, Джирги. Он хотел дискредитировать Космическую полицию, в связи с тем, что мы активно боремся с контрабандой наркотиков. Для этого он через своих подельников устроил провокацию с использованием угнанного транспортного корабля. Погибли люди, в том числе — дети. И когда мы прибыли на Нал-Хутту, чтобы обсудить поведение этого Джирги, на нас напали. В связи с тем, что нам пришлось защищать свои жизни от неспровоцированной атаки, я имею полное право наложить на вашу планету санкции.       – И что это будет? — спросил один из хаттов.       – На этой планете будут запрещены системы дальней связи. Будут установлены специальные станции глушения, которые не позволят никому и ничему на Нал-Хутте связаться с чем-то за пределами планеты. Далее, эти же станции не позволят ни одному кораблю совершить посадку на планету, или стартовать с неё. На Нал-Хутте объявляется карантин сроком на сто лет. Слишком долго хатты лезли во все дела, пора отдохнуть вам от них…