Другая параллель

Сердце, не разбитое любовью, ещё не сердце. © Фредерик Бегбедер, «99 франков»

      Хогвартс всегда был пристанищем размеренной жизни: неспешно текли дни, студенты посещали занятия, деканы журили и наказывали провинившихся, юные волшебники по-прежнему ходили в Хогсмид, а профессор Люпин вел Защиту от Темных Искусств.       Никто не мог поверить, что близился конец года, ведь, кажется, только вчера Хогвартс-экспресс нес шумную компанию юных волшебников на долгий, скучный учебный год, так недавно Шляпа распределяла малышей-первокурсников по факультетам. Занятия по зельеварению с вечно сварливым профессором Снеггом, дополнительные часы по вызову патронуса с мистером Люпином и «этим Поттером», грязный матч «Гриффиндор-Слизерин» с победой Гриффиндора и кубком Школы, теперь принадлежащим факультету красно-золотых, — все это, казалось, было только вчера… А теперь близилось лето. Заканчивался май, и солнце невыносимо припекало, чему слизеринцы, отдавая дань многовековым традициям своего школьного «дома», были не рады, вдобавок начиналась новая экзаменационная сессия — ежегодный кошмар студентов Хогвартса от мала до велика.       Экзамен по трансфигурации был сдан на «отлично», несмотря на несколько предвзятое отношение профессора МакГонагалл к студентам факультета-соперника. Задание по превращению чайника в черепаху прошло весьма успешно, и только сходство превращенного зверька с морским пресмыкающимся вместо обычного оставило небольшой осадок. Затем следовала проверка знаний по Заклинаниям, причем профессор Флитвик все-таки добавил в программу экзамена Веселящие чары, что несколько огорчало; а потом график сдачи экзаменов был составлен таким образом, что юные волшебники едва успевали повторять пройденный за год материал, времени хватало разве что на небольшой перекус в Большом зале, но все эти трудности стоили полученных результатов: теперь радовала отметка «отлично» на экзамене по Зельеварению, ведь получить хороший результат на зачете у Снегга — весьма трудно, кажется, только Поттеру и растяпе-Долгопупсу он поставил «ноль».       Осталось только два предмета, которые предстояло сдать — Защита от Темных Искусств и маггловедение. Первый из этих экзаменов был назначен на утро четверга, и студенты с облегчением заметили, что самые трудные и страшные зачеты осталось позади. По Школе Чародейства и Волшебства ходили разные слухи насчет задания: от битвы с дементором, к большой ухмылке всех слизеринцев, до обычной полосы препятствий на пересеченной местности, причем последний вариант впоследствии оказался верным.       Наступило время зачета, и все третьекурсники стягивались к назначенному месту, где уже присутствовал профессор Люпин. Добродушный преподаватель заботливо предупредил студентов, что будет ждать их в конце полосы препятствий, и пожелал удачи. В принципе, испытание оказалось не так уж и сложным: вначале была глубокая заводь, где засел гриндилоу, потом — цепочка канав, полных красных колпаков, следом — небольшой участок болотной топи, где хитрил фонарник, заманивая к себе, и, в довершение, «вишенка на торте» — сражение с боггартом в дупло старого дуба. Третьекурсники по очереди проходили свой экзамен, иногда допуская промахи: Уизли, к примеру, все же поддался чарам фонарника и провалился по пояс в топь, сама же Гермиона почти не справилась с боггартом — профессор Снегг, сурово окинувший слизеринку взглядом и заявивший, что та завалила все экзамены, был настолько реальным, что блондинка совершенно позабыла о ложности декана и с громким истерическим визгом вылетела из дупла, заслужив недоумение преподавателя и усмешки со стороны Малфоя и его верных дружков.       Последним экзаменом было маггловедение, и девочка, наскоро перекусив в Большом зале, отправилась в соответствующую аудиторию, попутно вспоминая все, что она проходила. Будучи магглорожденной и выросшей в мире, напрочь лишенном какой бы то ни было магии, Гермиона могла вовсе не волноваться, ведь и так знала все и даже немного больше о мире «не волшебников». Усмехнувшись своим мыслям, слизеринка свернула за угол коридора и нос к носу столкнулась с Малфоем. — Что, Грейнджер, так торопишься, что под ноги не смотришь? — Тонкие бледные губы сокурсника изогнулись в презрительной усмешке. — Ах, да, я совсем забыл, ты же сама наполовину маггл, так что неудивительно. — Замолчи, Малфой, — ледяная рука девочки крепче сжала палочку, но слизеринец даже не отреагировал. — Дай пройти и иди по своим делам. — Как мы научились разговаривать… — Протянул мальчишка, доставая свое элегантное оружие. — От Поттера с Уизли научилась, не так ли? Ну-ну… Мчишься показать знания? А ты знаешь, что делают с особо умными волшебниками? — Юный волшебник ступил ближе, и юная особа невольно попятилась. — Их убивают, потому что никто не любит мерзких, сующих нос не в свое дело и щеголяющих знаниями на каждом углу грязнокровок! — Убирайся с дороги, — быстрым движением блондинка достала волшебную палочку, но третьекурсник ловким движением заломил руку юной особы так, что та невольно скривилась от резкой боли. Их глаза оказались почти на одном уровне, и главная отличница Хогвартса сумела разглядеть каждую маленькую прожилку на темно-серой, словно мрамор, радужке собеседника, — иначе… — Иначе — что? — Издевательский тон третьекурсника невольно обезоруживал, масла в огонь подливало шаткое положение слизеринки: одно неверное движение, и этот самовлюбленный наглец сломал бы руку, а времени на пребывание в лазарете у нее не было. — Ударишь, как это сделал бы твой драгоценный Поттер или Уизли? А, может, швырнешь в меня заклинанием, пародируя мерзкую гриффиндорскую старуху? Ты ничего мне не сделаешь, маленькая грязнокровка, и знаешь, почему? — Драко еще сильнее заломил ей руку, невольно заставив поднять голову. — Ты слишком дешевая, и у тебя не хватит духу дать мне отпор, Грейнджер. Ты слишком слаба и труслива для подобного, и об этом все прекрасно знают. — Прекрати со мной так разговаривать, Малфой, — третьекурсница попыталась вырваться, но было бесполезно: мальчишка крепко держал ее локоть, зафиксировав в очень неудобном сгорбленном положении, подобном девяностолетней старухе, — ты думаешь, я не помню, что ты сказал мне тогда, зимой, у входа в Хогвартс? Я все прекрасно помню и не лезу в твои дела, так что, если ты еще раз позволишь себе подобную выходку, то… — Не вставай у меня на пути, Грейнджер, — процедил слизеринец, еще крепче заломив руку собеседницы, так, что та тихо вскрикнула, — иначе ты очень сильно пожалеешь о том, что родилась на этот свет. — Ты ничего мне не сделаешь, — девочка попыталась хотя бы боднуть блондина, но тот ловко отпрянул, издевательски усмехнувшись. — Запомни, грязнокровка: я никогда не предупреждаю два раза, — юный волшебник хищно усмехнулся, глядя в темно-карие глаза третьекурсницы, — если встанешь у меня на пути — сверну тебе шею.       Наконец-то освободив затекшую руку и оттолкнув мальчишку, Гермиона почти бегом двинулась прочь с этого злополучного места, до крови прикусывая губы и успокаивая себя, что все слова этого чистокровного урода — просто чушь, желание задеть, но никак не что-то большее. Сейчас у нее была одна цель — сдать экзамен, а уже потом можно будет разобраться и со всеми остальными делами, ведь появится больше времени, и ничто не помешает. А Малфой… Что ж, если он так хочет войны — она будет, пусть только потом не жалуется…