Fake love

Что касается меня, то я верил, что это - любовь. Это совсем не причина падать в водоворот, но меня мучает жажда, стремлюсь к тебе. На самом деле между нами связь. Он меня не любит. Это - искусственная любовь. Скажи мне, твои мысли настоящие или всё ещё поддельны? Не могу верить этому.

Ровно в половине пятого раздался стук в дверь. Зловещий такой стук. Алек, в позе лотоса сидящий на диване в тишине, прерываемой лишь шумом из приоткрытого окна, и нервно переплетающий пальцы, вздрогнул. Его разрывало два совершенно противоположных желания: открыть дверь и броситься к Магнусу в объятия и спрятаться тут, надеясь, что тот уйдет. Вся эта ситуация… Он любил его, очень, но в то же время начал сильно опасаться. Парень вел себя все более странно, каждую секунду Алек ожидал чуть ли не нож в спину… или веревку вокруг конечностей. Все эти его речи… Если Магнус почувствует, как Алек колеблется, он вполне может попытаться предотвратить это. «Я даже не предупредил Иззи и Джейса, — вдруг понял он. — Если он свяжет и запрет меня — они даже не буду ничего подозревать ближайшие несколько дней. Вот черт!». Вот уж действительно, бойтесь своих желаний — кто бы мог подумать, что его наивное стремление быть с понравившимся парнем может привести к тому, что в итоге придется этого парня бояться. Бояться его и за него. Стук повторился. Алек глубоко вздохнул, выдохнул и встал с дивана. — Спокойно, — шепнул он себе. — Это Магнус, мой Магнус. Все хорошо. Он не причинит мне вреда. Он открыл дверь, когда тот уже заносил руку, чтобы постучать снова. Они уставились друг на друга. — Привет, — сказал Алек и нервно потер шею. — Здравствуй, — отозвался Магнус, передернул плечами и глянул вопросительно. Он выглядел таким грустным, что у Алека защемило сердце. Он и только он сам был виноват во всем, сначала вынудил того пересмотреть всю свою жизнь, а теперь прячется от него и заставляет страдать из-за чужой глупости. Он никогда еще не чувствовал себя таким дерьмом. — Я скучал, — честно сказал он и притянул его в объятия. Магнус тут же расслабился и со вздохом прижался ближе, сцепив ладони за спиной. — Все хорошо? — Ты мне скажи. Ты меня избегаешь последнее время. Я не понимаю, что я сделал не так. Словно почувствовав, как Алек открывает рот, он сжал его сильнее. — Не сейчас. Подожди. Давай постоим так еще немного. И как он мог отказать в такой просьбе?.. Когда они отстранились друг от друга, осознав, что все еще стоят на пороге квартиры, Алек пропустил парня в прихожую и закрыл дверь. Магнус в это время деловито переместился в гостиную и остановился у стены, подпирая ее спиной. — Ну так что? Я хочу своих объяснений, дорогой. В чем я накосячил? — Ты ничего не сделал, — уверил его Алек. — Я люблю тебя, правда. Иди сюда. Они поцеловались, и он старался запечатлеть в памяти малейшие детали. То, как приятно чужие ладони легли на его поясницу, какие мягкие у Магнуса губы и как чудесно он целуется. Он мог возбудить Алека до крайности и почти свести с ума одним лишь прикосновением губ. Нет, в принципе одним лишь прикосновением. «Если у меня выйдет, то это последний день, — подумал Алек с отчаянием. — Я хочу взять от него все». И решительно потянул своего парня в сторону спальни. До постели они так и не добрались — снесли что-то в коридоре, ударились о стену, споткнулись о провод на полу спальни и оказались на ковре, сплетаясь конечностями и целуясь так, словно их с минуты на минуту должны были разлучить навеки. Алек с удовольствием растрепал аккуратно уложенные волосы Магнуса, провел кончиками пальцев по шее, чувствуя, как тот вздрагивает и прижимается плотнее, прошелся ладонями по спине и потянул вверх край футболки, желая чувствовать его всего и прямо сейчас. — Сними эту чертову футболку, — выдохнул он, отрываясь от чужих губ и запрокидывая голову, чтобы отдышаться. — Только после тебя, родной, — Алек мог ответить лишь невнятным бормотанием, когда Магнус прошелся поцелуями и легкими укусами по его шее, после чего приподнялся и сел ему на бедра, прямо на каменный стояк, безжалостно потираясь об него промежностью. Он понял, что сейчас сойдет с ума. В голове помутилось, он не помнил даже собственное имя — только «Магнус, Магнус, о господи, Магнус». Возможно, он даже стонал это вслух, неспособный отвести взгляд от того, как его парень, красиво выгибаясь в пояснице и одними лишь движениями бедер доводя его до безумия, медленно снимает с себя футболку, обнажая смуглую, словно светящуюся на свету кожу. Алек потянулся вперед, не осознавая этого, ему жизненно важно было коснуться ее губами, обласкать соски и спуститься вниз, к члену, заставить Магнуса умолять его никогда не останавливаться… Но упершиеся в плечи руки вернули в прежнее положение. — Не так быстро, любовь моя, — мурлыкнул Магнус, нависая сверху. Кончики его волос колыхались над лицом Алека, и тот не отказал себе в желании поймать их губами, раз уж это пока было все, что он мог сделать. Разумеется, с куда большим удовольствием он поймал бы губами кое-что другое. Судя по темному, цепкому взгляду Магнуса, тот полностью разделял его мысли. Полностью подчиняясь, Алек позволил ему стянуть с себя футболку и проглотил стон, когда Магнус вновь поерзал на его ширинке. — Держи себя в руках, мы еще только начали, — посоветовал тот, поднимаясь на ноги, чтобы достать смазку и презервативы, проигнорировав недовольное бормотание своего парня. Впрочем, Алек тут же забыл о недовольстве, когда почувствовал, как с него стаскивают брюки и белье. Неужели… Кусая губы, чтобы сдержать стоны, подступающие к горлу, он выгнул спину, задыхаясь, когда почувствовал, как влажные губы сомкнулись вокруг его члена. Сколько бы раз они не делали это — для Алека каждый был как первый. Магнус дразнил его, ускорялся и замедлялся, заглатывал глубоко, доводя до исступления, но его пришлось остановить, чтобы все не закончилось слишком быстро. Когда Магнус, поцеловав головку напоследок, отстранился, довольно блестя глазами, Алек подтянул его к себе словно бы для поцелуя и ловко перевернулся, подминая под себя удивленно ахнувшего парня. — Александр… — Тшшш, — Алек, наконец, смог делать то, что так хотел несколько минут назад — целовал, облизывал, прикусывал, поглаживал такое любимое тело, а затем, избавив от белья, ртом показал все, чему научился за время отношений. А учился он ну крайне старательно. «Если ты уйдешь от меня, думал он, запоминая глазами, руками, слухом и телом все, что только мог, если ты уйдешь от меня и забудешь это, твое тело будет помнить. Я останусь здесь». Они катались по ковру, целуясь отчаянно и жарко, потираясь друг о друга, пока Магнус вновь не оказался сверху, глядя на него взглядом победителя. Очень пошлого победителя, который явно потребует свою плату в форме телесного наслаждения — и ему ее, разумеется, выдадут со всем старанием. Алек развел его ягодицы и добрался до ануса, подготавливая к проникновению, а Магнус отвлекал его, поглаживая грудь кончиками пальцев и уставившись своими невозможными глазами, от которых у Алека в прямом смысле колени подгибались. Он понял, что если не войдет прямо сейчас — кончит от одного лишь взгляда, чего он не очень хотел в данной ситуации. Магнус впускал его без проблем, горячий и узкий, невыносимо возбуждающе выглядящий, сидя на нем верхом с его членом внутри, и если бы Алек мог сфотографировать его сейчас, то этот снимок он носил бы у сердца всю свою жизнь. А еще лучше — снять видео от первого лица… Смуглое тело ритмично скользило на нем, вверх-вниз, вверх-вниз, то ускоряясь, то замедляясь, чтобы Алек сжимал ягодицы и яростно толкался внутрь. Магнус опустил голову с растрепанными, упавшими на лицо волосами, чтобы взглянуть ему в глаза. Тот захлебнулся стоном, цепляясь за его плечо и наклоняя к себе для поцелуя. А когда Магнус выгнулся на нем и мотнул головой, откидывая волосы с лица и открывая шею, к которой Алеку до боли захотелось прижаться и оставить свой след, он сжал его ягодицы и ускорился, подкидывая бедра вверх и чувствуя, как трется друг о друга покрытая испариной кожа. Громкие шлепки и беспрерывные стоны заполнили, казалось, каждый уголок квартиры. Магнуса подвели руки, ранее упирающиеся Алеку в плечи — теперь он упирался локтями о пол, а сам, склонившись низко-низко и лишь подмахивая тазом быстрым толчкам, стонал и шумно дышал Алеку прямо в губы. Он втянул воздух сквозь зубы, давясь стоном, когда Алек подхватил его под ягодицы, перевернулся, подминая под себя, и вновь резко и полностью вошел в него, трахая быстро, сильно и размашисто, наслаждаясь там, как тело под ним скользит по ковру от каждого толчка и сжимает его изнутри. Прижавшись ртом к шее Магнуса, он оставил там след зубов под долгий протяжный стон и невнятные «пожалуйстапожалуйста», а затем завладел губами, жадно целуя.  — Я люблю тебя, — шептал он, вбиваясь в него так быстро, как только мог. Магнус мог лишь стонать и царапать его спину в ответ, содрогаясь в оргазме, но Алеку этого было достаточно. — Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя, простонал он, когда в его самого разорвало на частички, собрало снова и, лишенного каких-либо мыслей, разметало по чудесному мужчине, тяжело дышащему под ним. Несколько минут они приходили в себя в тишине. — Я, кажется, спину стер, — наконец, произнес Магнус медленно. — Но, знаешь, это того стоило. Алек скатился с него и растянулся рядом. — А ты мне исцарапал ее до крови, кажется. — Мне было слишком хорошо, это считается за оправдание? — - мурлыкнул тот, подползая к Алеку в объятия и устраивая голову на его плече. Алек поцеловал его в волосы, не веря в свое счастье. — Для тебя все считается оправданием. Ты — вся моя жизнь. — Какой мир я спас, что получил тебя? Они улыбнулись и снова замолчали, понимая друг друга без слов. Алек поглаживал чужие плечи и думал о том, что после расставания с Магнусом никогда больше не сможет жить так, как прежде. Теперь он понимал людей, кончающих жизнь самоубийством после того, как их бросили, хотя раньше относился к этому крайне скептически. — Давай перейдем в кровать? — предложил он через несколько минут и, неохотно выпутавшись из объятий, встал на ноги. — У меня, конечно, классный ковер и все такое, но кровать все равно лучше. — Сколько всего мы делали на этой кровати… — пробормотал Магнус, потягиваясь. — Я бывал на ней чаще, чем на своей собственной… Оу, что ты делаешь? Я же тяжелый! Алек лишь усмехнулся, поднимая своего парня на руки и чувствуя, как тот цепляется за его шею. — Я что, зря в зал хожу? — он слегка покружил его, чувствуя, как тот смеется в его руках. Сердце с ума сходило. — Ты легкий. Однажды я поднял Джейса на спор… Думал, все кишки через пупок вылезут. — Заткнись, — Магнус поцеловал его в подбородок. — Я не хочу слушать, как ты таскал Джейса. Сейчас ты только мой и носишь только меня. — Я готов всегда носить только тебя. Алек подошел к кровати и аккуратно опустил на нее свой бесценный груз, который в последний момент ухватился за него и утянул за собой. Еще какое-то время они, хихикая словно дети, игрались, путаясь в одеяле. — У меня идея, — сказал Магнус внезапно, после чего вылез из постели и залез в шкаф Алека, что-то выискивая в отделении без ящиков, где под идеально ровными рядами вешалок с одеждой творился настоящий бедлам. Сам хозяин шкафа был не против такого самоуправства — он, закинув руки за голову, наслаждался видом округлой обнаженной задницы Магнуса, чувствуя, как член вновь твердеет и требует вставить его в эту самую задницу, да поглубже. Впрочем, а почему бы и нет? Почти неслышно встав с постели, он тихо подошел к парню, ворчащему "да где он, какого черта» и положил руки на его ягодицы, поглаживая. Бейн вздрогнул и хотел оглянуться, но Алек не позволил, обнимая и вжимая в шкаф. — Александр, ты… — Тшшш. Алек провел рукой по всей длине члена Магнуса, с удовольствием ощущая его твердость, и прошелся поцелуями по его вздрагивающим плечам и задней части шеи, после чего чуть наклонил вперёд и вошел, придерживая член рукой. Если бы шкаф не был так качественно собран и прикреплен к стене, от того, как за него цеплялся Магнус, почти крича, когда Алек стремительно врывался внутрь него, почти выходя после и вновь вбиваясь до яиц, он точно развалился бы на части. Впрочем, Алек и сам был готов развалиться. На этот раз он кончил первым, а через пару фрикций Магнус последовал за ним, даже не прикасаясь к члену, что Алек справедливо записал в свои победы, которые будет хранить в памяти всю жизнь. Они сползли на пол перед шкафом — Магнус на колени Алеку лицом к нему, — и прижались друг к другу, не готовые прекратить целоваться. — Ты дашь мне сегодня побыть главным или нет? — нетерпеливо спросил Бейн, отстранившись. Алек еще раз поцеловал его, наслаждаясь тем, как их языки влажно скользят друг по другу. — Ты всегда главный для меня, — поддразнил он, понимая, что тот имеет в виду. — Хорошо, твоя очередь, но я требую как минимум два раза. — А попа не отвалится? — Давай проверим. Магнус вскочил под недовольный стон своего парня и вновь зарылся в глубину шкафа, вытаскивая, наконец, что-то наружу. Это оказался один из модных шарфов Алека на все случаи жизни, которые ему с завидным постоянством дарила на праздники одна мамина подруга, уверенная, что ему невероятно они идут. Сам их новоявленный владелец так не считал, поэтому запихивал их куда подальше и забывал, а вот Магнус, падкий до всего стильного, словно почуял их на расстоянии. -И… зачем он тебе? Забирай, если нравится, — Алек добрался до кровати и рухнул на нее, даже не пытаясь прикрыться, как сделал бы раньше. Да и в чем смысл, Бейн видел его всяким, а еще он скоро будет внутри Алека — нашел перед кем стесняться. Магнус с триумфальным видом вытащил из шкафа еще один шарф, обернулся и прошелся внимательным взглядом по его распростёртому на простыне телу. — Спорим, скоро сама мысль о том, чтобы расстаться с этими милашками, будет тебе ненавистна? У Алека сладко свело что-то внутри. — Правда? — пробормотал он пересохшими губами. — Тогда тебе стоит поторопиться, иначе все закончится без тебя. Глядя на хитрую улыбку своего парня, он понял, что шарфы следовало сжечь еще давным-давно. Алек подергал руки и вздохнул. Шарф впивался в кожу при сильном натяжении, поэтому попытку бегства пришлось отодвинуть подальше. Ладно хоть ноги остались свободными. Куда больше беспокоили завязанные глаза. Теперь, когда орган зрения был бесполезен, его тело стало в разы чувствительнее. Он чувствовал каждую складочку белья под собой, как оно приятно трется о его возбуждение — но лишь Магнус теперь мог довести его до грани. — Эй, — на пробу позвал Алек, настороженный из-за царящей вокруг тишины. — Ты тут? Что-то легко и щекочуще прошлось по его спине, заставив вздрогнуть от неожиданности. Затем еще раз, и еще, и по бокам, отчего он изогнулся и попытался увернуться. — Я боюсь щекотки, — признался он в ту же тишину. Над ухом послышался тихий смешок, внезапно его успокоивший. Затем по спине прошлись теплые ладони, остановились на ягодицах. Алек замер в нетерпеливом ожидании — но последующий шлепок стал для него неожиданностью. — Это за то, что избегал меня эти дни, — шепнул Магнус ему на ухо и ударил еще раз. Алек выгнулся, застонав от того, как возбужденный член проехался по простыни. — А это за то, что заставил меня волноваться, — по комнате разнесся звук от еще одного удара. У Алека от возбуждения мутилось в голове, он даже не был уверен, что действительно понимал, что парень говорил ему. — А это — за то, что ты настолько потрясающий, что заставляешь меня сходить с ума, когда на тебя смотрят другие — Я… я не… — хотел было воспротивиться Алек, но застонал, утыкаясь в белье, от следующего удара. — А это — за то, что ты появился в моей жизни только сейчас и позволил мне существовать впустую столько лет до нашей встречи. Алек ожидал еще одного удара, но вместо этого почувствовал, как кожи на левой ягодице, чувствительной после шлепков, коснулись губы. — А это за то, что люблю тебя так сильно. А теперь давай повернемся на спину, родной, я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь. Его руки отвязали от спинки, позволяя ему перевернуться, и привязали снова, после чего прошлись поцелуями по телу. Алек развел напряженные, подрагивающие от нетерпения колени и обхватил Магнуса, упираясь пятками ему в поясницу. Тот, правильно поняв намек, прижался к нему губами, целуя так глубоко, словно хотел высосать через этот поцелуй его всего. — Ну же, давай, быстрее, — простонал Алек. Невозможность видеть сводила с ума. Магнус прошелся поцелуями по его челюсти. — Чего ты хочешь, сладкий? — Тебя, — Алеку не хотелось играть в эту игру. Ему хотелось член внутри себя. — Чтобы ты вошел в меня, трахнул меня, отымел, да господи боже, Магнус, или действуй уже, или развяжи мне руки, чтобы я мог тебя ими задушить! Его парень рассмеялся и, наконец, дал Алеку то, что он хотел. — Ты такой беззащитный сейчас… и только я вижу тебя таким, — бормотал он, а Алек наслаждался этим чувством наполненности, слепо подавался вперед, подмахивал, стонал и хотел, чтобы это никогда не кончалось, чтобы Магнус вечно был с ним, двигался в нем так идеально, заставляя терять голову, чтобы они вместе пропали в этой постели на всю жизнь. В отличие от его собственного стиля «двигайся так, будто это последняя минута вместе» Магнус постоянно дразнил его, что в ласках, что в поцелуях, что в сексе. Он любил довести его почти до оргазма, затем снижать градус медленными-медленными движениями и все начинать заново. Кончал Алек после такого так, что удивлялся, как вообще жив остался и сердце не отказало. А теперь, когда все его тело стало таким чувствительным и каждое прикосновение, каждое движение чувствовалось сильнее, оргазм захлестнул его раньше, чем планировалось, и оказался таким сильным, что он чудом не отключился, содрогаясь всем телом и не осознавая даже, что шарф больно впился в запястья, оставляя ссадины и красные полосы. — Вау, ты был таким… страстным, — выдохнул Магнус спустя еще один раунд и несколько минут ленивых обнимашек на кровати, потягивая кофе на кухне, уже полностью одетый. — Родной, ты меня вымотал. О чем там я хотел с тобой поговорить? — На самом деле, — Алек, устроившийся напротив, покусал губу, понимая, что-либо сейчас, либо никогда, — это я хотел с тобой поговорить. — Ммм? — протянул тот, ставя чашку на стол с тихим стуком. — Ну, давай, я в любопытстве и нетерпении. — С тех пор, как мы начали встречаться, ты… очень изменился. Ты забросил все, чем интересовался раньше, что было для тебя важно. Ты стал очень… агрессивным временами. И я понял, что дело во мне. С каждым словом лицо Магнуса становилось все более напряженным. Прежде чем он сказал бы хоть слово и порушил весь его настрой, Алек быстро продолжил говорить. — Ты не должен жертвовать всем этим для меня, я не заслуживаю этого. На самом деле, я никогда этого не заслуживал. Я отобрал у тебя все из-за своего эгоизма и своей слепой любви, поэтому теперь я хочу, чтобы ты жил так, как жил. У тебя были планы, у тебя было будущее… Я хочу отпустить тебя. — Что все это значит? — прервал его Магнус. Алек с тревогой заметил его нездоровую бледность. Как будто он и без того не ощущал себя последним ублюдком. — Что, черт возьми, значит твое «отпустить», Александр? Я не пленник и не домашнее животное, чтобы «отпускать» меня. Ты же не… — Нам нужно расстаться. — Выдавил Алек, чувствуя, как сердце едва не рвется на кусочки. Как много боли приносят эти три слова… Столько же, сколько счастья три других. — Пожалуйста, я так хочу. — Ты же шутишь? — еще больше боли приносило то, с каким ужасом смотрел на него Магнус и, не дождавшись ответа, схватил его за руку. — Ты говоришь мне такие вещи после того, как мы… Александр, пожалуйста, объясни мне, что я сделал не так? Я все исправлю, клянусь! Давай не будем торопиться и все обсудим! — Мне не нужно, чтобы ты делал все, — тихо сказал Алек. Вырывать ладонь из хватки Магнуса, как и подобает человеку, который планирует расстаться, он не стал, а лишь сильнее сжал ее, стараясь насладиться этими мгновениями напоследок. Оставалась последняя, самая важная часть, после которой ситуация придет к своему завершению. Только вот какому именно? — Потому что… — Я понимаю, — перебил его Магнус, старательно глядя на чашку перед ним. Ножки его стула с противным скрипом проехались по паркету. Алек вскинул брови. — Если ты хочешь — я уйду. Пожалуйста, сделай для меня последнее одолжение — верни мне ту записку, которую я прислал тебе тогда с букетом. Чего? Какая еще записка? — З…Зачем? — На память. Алек совершенно ничего не понимал. «Эй, я тут бросить тебя пытаюсь, какая еще записка?» — хотелось сказать ему, но он промолчал, послушно встал и, бросив на парня… уже бывшего парня еще один взгляд, направился в спальню, пытаясь вспомнить, куда именно положил ту записку. Он тоже хотел сохранить ее на память, но не отказывать же любимому человеку в последней просьбе. Да и внутри теплилась надежда на то, что забывший о нем Магнус может вспомнить все, увидев эту записку. Или, хотя бы, найти адресата и выйти на Алека, а там уже… Погрузившись в эти размышления, Алек замедлил шаг и остановился в коридоре, не доходя до спальни. Вероятно, именно благодаря этому он смог услышать звук выдвигаемого ящика в кухонной тумбе, явно приглушенный, но вполне отчетливый. «Что он там делает?» — подумал он, поддаваясь внезапной волне тревоги. В неглубоком ящике хранились столовые приборы. Развернувшись, он быстро вернулся к кухонной двери и заглянул внутрь. — Что ты… Какого черта?! Магнус стоял у ящика и примерялся к шее большим разделочным ножом. Алек замутило, когда он представил, что было бы, не услышь он ничего из спальни. Он вернулся бы к трупу, черт возьми! Услышав восклицание позади, Магнус отвел руку вбок, готовясь полоснуть ножом по собственному горлу, и, судя по напрягшимся мышцам, простым порезом там бы вряд ли обошлось. Алек, не помня себя от ужаса, налетел на него, пытаясь выбить оружие, и получил точный удар в солнечное сплетение. Он охнул и непроизвольно отшатнулся, не веря в то, что его любовник вот так просто поднял на него руку. Привороженные люди умирали, когда теряли своих возлюбленных, либо в одиночку, либо после их собственноручного убийства — эту закономерность Алек помнил из прочитанных статей, но не думал, что его попытка обойти систему приведет к такому результату. Он пытался покончить с собой прямо тут разделочным ножом? Серьезно? Когда-то Алек ходил в зал и посещал с Джейсом курсы самообороны. Спустя некоторое время он сумел выкрутить Магнусу руку и выбить из нее нож, но тот не собирался сдаваться так просто и выхватил из ящика новый. Они сцепились, ударяясь о края тумб и нанося себе и друг другу случайные беспорядочные порезы. — Послушай, — начал Алек и охнул больше от неожиданности, чем от боли, когда Магнус внезапно с силой ударил его лбом в лицо и вывернулся из хватки. Двигался он ловко, на лице застыла отчаянная решимость, но глаза… словно он под чем-то и не осознает действительности. «Словно что-то заставляет его делать это» — понял Алек и, заметив, как Бейн поднимает руку, чтобы всадить в себя лезвие, крикнул, надеясь на удачу и на то, что потребуются только слова: — Я не люблю тебя. И ты меня не любишь. Я отпускаю тебя. Парень замер, словно игрушка, у которой кончился заряд. Его рука медленно опустилась, кулак разжался, выпуская нож, коротко звякнувший при ударе о пол. Алек наблюдал, почти не дыша, как он пошатнулся, прижимая руку к носу, из которого начала течь кровь. Кажется, действовало. Этот сумасшедший и дурацкий план, придуманный на коленке за полчаса, действовал. Неужели этой магии требовались только слова? Все оказалось так просто? Все, что разделяло и связывало их - лишь несколько слов? — Я не люблю тебя, — медленно повторил Алек, переводя дух. — Я не люблю… тебя. — Нет, — шепнул Магнус как тогда, ночью. — Нет. Нет, нет, нет! Пожалуйста, нет! Он упал на колени, словно ноги перестали держать его, и схватился за голову, но затем вновь встал, пошатываясь. Алек бросился к нему, чтобы поддержать, но Магнус оттолкнул. Посмотрел, как на незнакомца, мутным взглядом. Шатаясь и продолжал шептать невнятно, он упрямо плелся к выходу, словно привязанный. На пороге обернулся. — Алек… — пробормотал он, вновь протягивая руку, глядя с надеждой и болью, но тут же вновь опуская и хватаясь за голову. Из глаз у него потекли слезы, смешиваясь с размазанной по щекам кровью. — Александр… Где я? Кто ты такой? Где… Александр, я… Домой, нужно идти домой… Магнус вцепился в ручку и повернул ее, вываливаясь на лестничную клетку. Алек даже порадовался, что они забыли ее запереть. Ему хотелось помочь, обнять, облегчить боль — но он молчал, понимая, что сейчас должен просто исчезнуть из чужой жизни. Магнус ничего не помнил во время каждого своего «пробуждения» ранее — значит, ничего не вспомнит и сейчас. Все их наполненные любовью дни и ночи, все слова и признания, его лицо и имя, даже то, кто подарил пушистого кота-игрушку — он не вспомнит ничего. И все окружающие люди тоже не вспомнят, что когда-то рядом с ним был какой-то там парень. Зато Магнус будет свободен. Закрыв дверь трясущимися руками, Алек спустился следом, держась на расстоянии. Чтобы не быть замеченным, ему пришлось остановиться на лестнице, не доходя до первого этажа. Выглянув из-за удобно скрывающей его стены, он наблюдал за тем, как бывший парень, остановившись у входа в подъезд, несколько мгновений просто качался вперед-назад, держась за голову, а затем застыл и резко выпрямился — прежний, в здравом уме и полностью уверенный в себе. Хмурясь, он оглядел подъезд, явно ничего не понимая. Еще бы, оказаться невесть где, не помня, как тут оказался… такое себе удовольствие. Алек еле успел спрятаться от чужого взгляда, но после, убедившись, что угроза раскрытия миновала, выглянул вновь. Хмурясь и стоя к нему в профиль, Магнус вытер остатки крови с лица изнаночной стороной футболки, по-детски шмыгнул носом, сунул руку в карманы и вытащил что-то из левого. — Что за… Алек, мучаясь от любопытства, вытянул шею, пытаясь разглядеть, что там такое. Магнус покрутил в руках бархатную коробочку, открыл и достал оттуда кольцо с крайне изумленным выражением лица. Алек зажал рот двумя руками, чтобы не издать никаких звуков и не выдать себя. Внутри у него бушевал самый настоящий ураган чувств. Кольцо! Магнус собирался сделать ему предложение? С ума сойти можно! «Впрочем, — подумал он, пытаясь немного отрезвить себя, — Сейчас это все равно не имеет никакого значения». Поглядев на кольцо, Магнус пробормотал какое-то ругательство, сунул его обратно в коробочку, кинул ее в карман и вышел из подъезда как ни в чем ни бывало. Вместе со звуком захлопнувшейся двери что-то оборвалось и внутри Алека. Опустившись на ступеньку и прислонившись плечом к стене, он уткнулся в колени и дал волю слезам, плача так, как не плакал, наверное, никогда в своей жизни. Что же, это были лучшие дни в его жизни, понял он. Дни, многое ему объяснившие. Показавшие, что искусственная, вынужденная любовь и любовь, когда искренне любит лишь один, не может быть полностью счастливой. Теперь он знает, что это значит — быть с Магнусом Бейном. Знает, насколько он на самом деле потрясающий. Знает, на что готов ради него. И даже если Магнус больше не помнит его… Что ж, Алек будет бороться за него и создаст для них новую историю. Теперь уже настоящую.